Ненормальный мальчик

      А это…действительно нормально?       Гусеница, словно почувствовав взгляд, повернулась ко мне. Она моргнула единственным глазом и я буквально услышал за своей спиной высокий голос, который на чистом русском протянул: - Нормально?       Я медленно повернулся назад, к маме. На её плече ввысь и вширь раздулся, став размером с собаку, слизняк. Заметив, что я обратил на него внимание, он внезапно растянулся в мою сторону, став похожим на щупальце. Щупальце остановилось у моего лица и на нем быстро, разрывая мягкую плоть слизня, раскрылись человеческие глаза без век и ресниц. Стало жутко. Все вокруг в который раз потемнело. - Не нормально.       Слизень каким-то образом почти крикнул это мне в лицо суровым мужским басом, все на том же русском. От неожиданности я быстро отпрянул и буквально перевалился через столик за которым сидел. Мать и врач подорвались с мест ко мне, но вместе с матерью ко мне сдвинулся слизень. Я отполз от взрослых к шкафу, врач придержала маму, чтобы она не кинулась к испуганному мне и не напугала еще больше. - Это не нормально. Он ненормальный… Ненормальный…       Было не понятно, откуда слизень узнал русский, но действовал он, словно надоедливая муха. Его щупальце с двумя глазами двигалось вокруг меня, но не касалось. Слизень продолжал навязчиво и пискливо бормотать одно и то же слово: «ненормальный». Это раздражало, я уткнулся себе в колени, сворачиваясь в клубок. Если закрыть глаза, ничего не будет видно. Мне надо было подумать, мне хотелось подумать…       Из больницы я вышел с знанием, что мне уже скорее всего определили диагноз «аутизм». Или нечто похожее. Мама и врач долго разговаривали, оставив меня у того самого шкафа, успокаиваться. Мама плакала. Из-за меня плакала. Но мне не удавалось воспринимать эти слезы настоящими, они стекали по лицу ровными дорожками, картинно скапливаясь в уголках глаз.       Я смотрел исподлобья в сторону взрослых, то и дело скашивая глаза на слизняка. Слизняк больше не обращал на меня внимания и не говорил на русском, теперь его тело крепко оплело мою мать. Щупальце, на котором и были глаза постоянно пыталось взглянуть матери в глаза. Был слышен высокий писклявый голос, слизняк что-то говорил, но я не мог понять что. Никому это не мешало.       Они его не видели. Почему я раньше не замечал этого. Почему, я раньше не обращал на все это внимание. Потому что это… Новый мир?       Они не видели его.       Я плелся за мамой, она очень крепко держала меня за руку, будто боялась, что я в любую секунду могу испариться. Ей совсем не доставлял неудобство слизень, чей размер был с собаку. Она его не чувствовала. Неужели… Неужели их вижу только я.       Может. Может они были правы, обсуждая диагноз аутизма. Я не был до конца уверен, что мне поставили именно его, но только этот диагноз включал в себя множество симптомов и подходил мне. Неужели я все же родился в обычном мире. А все то, что я считал нарисованным. Все аутисты видят мир так или только я? Я не мог ничего объяснить и понять, меня обуревали сотни мыслей и сомнений.       Вдруг я действительно переродился и стал аутичным ребенком. Поэтому я такой особенный и мне что-то мерещится. Или все аутисты это перерожденцы, чей разум не выдержал? Это слишком странно звучит. Но эти существа…       А… Настоящие ли они.       Мне удалось ладонью правой руки схватиться за хвост слизня. Тот сжался и перевел свое щупальце на меня… Слизень снова начал что-то бурчать, но в этот раз почему-то не на русском. Он дергался, но скорее для виду, я чувствовал его сопротивление. Я слышал, как он ныл тихим и высоким голосом, словно побитая собака скулила перед хозяином, чувствовал, как липла к ладоням его кожа. Слизняк казался таким настоящим, слишком реальным на ощупь. Слишком.       Мне стало плохо, в глазах расплывалось, я снова ушел в состояние прострации. Это было похоже на сон, словно мозг решил отдохнуть, казалось, я сижу на диване перед телевизором и смотрю мультфильм с приятной рисовкой. Всю последующую дорогу я находился в таком состоянии, иногда выплывая, когда рядом раздавался особенно громкий шум, будь то сигнал машины или окрик матери.       Очнулся я дома, под хмурым взглядом отца. Он сидел передо мной и явно о чем-то говорил, но я опять не мог понять все слова разом, на меня напало состояние полусна. Казалось, что только-только проснулся и от меня что-то хотят. Я скосил взгляд на плечо отца, его слизняк тоже стал больше. Он растекся по плечу и смотрел на меня невинными глазами, у него, в отличие от своего собрата, были веки и ресницы. Наверно, это должно было выглядеть еще более жутко, но меня никогда это не волновало. Я был слишком увлечен ощущением новизны от этих существ. Они казались мне забавными.       Отец отошел от меня и со вздохом обнял мать. Мама опять плакала, она не смотрела на меня, зарываясь лицом в свободное плечо отца. Я представлял какого это, мне доводилось работать с родителями, узнавшими об особенности своего чада. Это было тяжело, морально и физически. Я не был хорошим специалистом, но делать свою работу плохо было совестно. Наверно именно поэтому я быстро разочаровался в профессии и старался забыть о дипломе специалиста как можно быстрее. У меня не было желания и мотивации работать, кроме денег и совести. Не удивительно, что продержался не долго.       Я на ватных ногах побрел в сторону матери. Одной рукой я оттолкнул свисающее тело слизняка, а второй прижался к её ноге. Это не очень помогло, мама не прекратила плакать, я поднял свой взгляд на усталого отца. Оставалось только вздохнуть. Они хорошие. Мои родители, хорошие.       Я бы понял, если бы от меня отказались.