Toy

- Опять он смотрит на тебя, о Боже, - смешок исторгается изо рта его подружки, Киоко, когда она глазами указывает на кого-то сзади него, - Точно влюбился. - Плевать. - Тобирама даже не оборачивается, зная, кто именно не сводит с него глаз. Как обычно, уже на протяжении полутора лет. Слежка, будто бы он ничего не замечает, любовные, якобы анонимные записки с дурацкими признаниями, наивные и раздражающие подарочки под сиденьем его парты - всё это сначала обескураживало, а потом начало раздражать. Он далеко не единожды давал понять дурачку, что между ними не может быть никаких отношений, даже дружеских, но тому хоть бы хны. Продолжает следить за ним, пытается быть незаметным, но как не замечать постоянное присутствие где-то на периферии зрения?.. Все его друзья уже смеются над ним, потому что скрывать подобное не получается. И Сенджу злится ещё больше, с трудом подавляя в себе желание подойти к тщедушному Учихе и потянуть за длинный хвост, вынуждая смотреть на него, а не в пол, как обычно, когда он к нему подходил - с угрозой или другим нелицеприятным комментарием. Заглянуть в глаза, подобраться к уху и сказать что-нибудь такое, отчего у того больше никогда не появится желания появляться у него на глазах. Да, такое сложно представить, ведь они учились в одной чертовой школе. Да и их старшие братья учились тут же, на два класса обгоняя, что тоже не могло не раздражать. Вообще, вся семейка Учих конкретно выводила Тобираму из себя. Кучка черноволосых извращенцев, у которых инцест и чистота крови на первом месте. Мерзость-то какая. Ещё его дед говорил ему, когда он был совсем юн, что Учих лучше обходить десятой дорогой. Они издавна воевали, при этом разными способами - то на реальном поле боя, то, будучи в современном мире, просто в жизни, строя козни и пытаясь вытеснить друг-друга откуда бы то ни было, чтобы присвоить себе все лавры и весь почёт. Не важно, о чем шла речь: бизнес, признание, учеба, отношения. Везде конкуренция, везде въевшаяся в кровь неприязнь и вражда. И, будучи уже пятнадцатилетним подростком, практически полностью сформировавшимся альфой, Тобирама абсолютно поддерживал точку зрения его предков. Взять того же Мадару - старшего брата его ненавистного сталкера. Вот уж заноза в заднице! Одним своим видом внушает бешенство и желание прирезать любым острым предметом. Хорошо хоть в последнее время не особо отсвечивает, видимо, какие-то проблемы в их ублюдском клане, чему Тобирама только радовался. - А что такого? Он такой миленький омежка, ну ты посмотри на него... - Хихикнула Юми, ещё одна его подружка, с которой он, как и с Киоко, уже успел переспать раз эдак шесть за последние пару недель, - Не то, что его брат. На него и взглянуть-то страшно, не дай Ками, прибьёт! - Может, и миленький, но его одержимость даже меня пугает, - пробормотал его приятель Такао, взъерошив свои каштановые волосы - оттенок почти что как у брата Хаширамы, - И ведь нормальных слов он не понимает... - Поймёт, - грубо выпалил Тобирама, вновь начиная закипать от всей этой болтовни. Кинув взгляд на то место, куда все смотрели, он увидел, как Изуна, тут же занавесившись длинной челкой, уткнулся в свои конспекты, сидя за столиком в школьной столовой. Рядом стояла бутылка клубничного молока и тарелка с нарезанными яблоками, которые хотелось взять и запихать надоедливой омеге во все дыры, - Надо прекращать с ним миндальничать. Если не понимает по-человечески, значит, надо говорить с ним по-другому. - Ты только не убей его ненароком! - Хохотнула Киоко альбиносу вслед, глядя, как тот разворачивается и уходит из столовой. - Эх, столько темперамента... И чем ему так не нравится мелкий Учишка? - Так у них же это старое, семейное, - заметил Такао, пожимая плечами и отпивая глоток кофе, - Насколько известно, и их отцы, и деды друг-друга ненавидели. Слышала же про то, как Сенджу-индастриз чуть ли не поглотила в восьмидесятых Учиха-энтерпрайз? Или как батя этого мелкого врезал отцу Тобирамы прямо на вручении аттестатов, и это засняли для прессы? - Ох, мило, - помотала головой Киоко, ухмыляясь, - Не предполагала, что всё настолько запущено. - Так ты приехала в этот город пару месяцев назад, вот и не знаешь всего...

***

Тобирама с ненавистью глядел на ровные, аккуратно закруглённые буквы, которые выстраивались в его имя. Рядом с именем было неизменное сердечко, выведенное красной ручкой с блестками, что окончательно добивало и так расшатанные нервы младшего Сенджу. Он же явно говорил ему ещё на прошлой неделе, чтобы тот не писал ему больше ничего, но нет, нет же! За кого его этот придурок держит?! Не став даже вскрывать конверт, пахнущий чем-то сладким, он скомкал его и выбросил в ближайшую урну. Так. Он при друзьях сказал, что объяснит Учихе на пальцах, что ещё раз подобная выходка - и он переломает ему все кости где-нибудь в темной подворотне. И, бросая озлобленный взгляд на разорванное послание в урне, он понял, что медлить с этим не стоит. Завтра же. Дома было тихо, отец, как обычно, улетел на бизнес-встречи, мать отдыхала в санатории, а старший брат наверняка был в секции единоборств, куда ходил только за тем, чтобы попялиться на своего ебучего «якобы друга» Мадару. Если Хаширама мог скрывать от отца их дебильные взаимоотношения, то от него уж точно этого было не скрыть. Все эти охи и ахи, томные взгляды на вечно хмурое ебало Учихи порядком выводили из себя младшего Сенджу. И весь ужас был даже не в том, что у брата явно пунктик на отпрыска враждующего клана, а в том, что его брат, черт побери, был Альфой, и Мадара, судя по всему, был таким же, сука, Альфой, что рисовало в его голове отвратительную по своей извращенности картину. И никакие доводы брата, никакие логические заключения Хаширама не собирался слушать, как всегда, витая в облаках, стоило только зайти теме о гребанном Учихе-старшем. Тьфу, омерзительно. Тобирама понимал, что возможный авторитет в лице старшего брата он уже точно потерял и безвозвратно. По телевизору крутили футбол, и он, развалившись на диване, стал лениво смотреть на экран, практически не следя за разворачивающимися действиями, думая совсем о другом. Не сразу он заметил, как его брат, зайдя в гостиную, весело поприветствовал его, ставя на журнальный столик два пакета, доверху наполненных китайской едой. - Тора, ужин! - Сияя, возвестил Хаширама, присаживаясь рядом с братом, - Что это ты тут смотришь? Футбол? Может, ну его, посмотрим какую-нибудь комедию? - Со своим Учихой смотри комедии, а я буду смотреть то, что хочу, - буркнул Тобирама, зыркнув на длинноволосого исподлобья, - От тебя им несёт за версту, иди помойся, а то меня сейчас стошнит. - Ой, да? - Хаширама зарделся, будто девка в первую брачную ночь, и резко встал, кивая, - Ну, хорошо, ты пока ешь... смотри, а я... Я в душ. Скоро присоединюсь к тебе! - Ага, жду не дождусь. - Мрачно ответил пепельноволосый, ощущая себя не младшим, а старшим братом с таким по-детски инфантильным Хаширамой. Тому уже исполнилось семнадцать, а вёл он себя абсолютно не по-взрослому. Уж в их стихии было с ранних лет становиться на путь взросления, что и сделал сам Тобирама, уже в тринадцать лет, как только самые первые зачатки альфа-породы стали проявляться, начав интересоваться делами клана, познавать всевозможные прикладные науки, а так же, разумеется, кадрить девушек. Омег-парней он всерьёз не воспринимал, да и маловато их было, что толку, а вот девушек в одной только школе было полно, на любой вкус. Что касается его брата, так тот, судя по всему, ни с кем ещё толком даже не встречался, если не считать пары унылых свиданий с Мито Узумаки в прошлом году, которые окончились тем, что девушка, прокричав в коридоре школы что-то типа «Катись ты к дьяволу со своими штучками!», унеслась прочь, оставляя после себя толику загадки, которую не смогли отгадать в итоге наблюдавшие за этим зеваки, в том числе и Тобирама, который до сих пор не сумел выпытать, что за «штучки» имела в виду красноволосая бета. В принципе, ему было всё равно, лишь бы брат не позорил честь клана. Но говорить об этом не приходилось, ведь тому было, кажется, плевать на то, что он, вообще-то, альфа из древнего и могущественного клана Сенджу и своим поведением порочит их фамилию. В стенах их элитной школы для отпрысков богатых семей Хаширама уже давно заимел себе репутацию добрячка и простачка, вечно улыбающегося раздолбая с тягой к идее "мира во всём мире", которую он вечно пытался привить и его излюбленному Учихе. Периодически даже успешно, поскольку стычки патлатого козла с ним, Тобирамой, свелись практически на нет. - Ну вот и всё, - присел рядом с ним благоухающий манговым гелем для душа Хаширама, аккуратно перекидывая длинные, влажные волосы себе за плечо, - Теперь я не "воняю"? - Он добродушно уставился на серьезный профиль своего отото, - Хотя ты в корне неправ, называя запах Мады вонью. Пусть он и альфа, - на этих словах брат заметно сник, - Но пахнет всё равно просто замечательно. - Ой. избавь меня от подробностей ваших взаимоотношений, - скривился Тобирама, делая звук телевизора погромче и откидывая пульт на широкую спинку дивана, - Я уже давно понял, что тебе нет никакого дела до слушков, что вовсю гуляют по школе. Ты даже не боишься, что отец узнает, что ты сохнешь по долбанному Учихе. Он же тебя из завещания тут же вычеркнет, неужели не соображаешь? - Кхм. - Почесав смуглую щеку пальцем, Хаширама только улыбнулся, глядя в экран, но явно не смотря на то, что происходит на футбольном поле, - Пускай, если так. Меня не страшит подобная учесть. И наша дружба с Мадой не должна касаться никого, кроме меня и его, надеюсь, это ты понимаешь. - Дружба, ага, - протянул с издёвкой младший, - Ну уж нахер такую дружбу. Тебе что, девушку не найти, что ли? Или, если уж на то пошло, омегу? Да на тебя сколько девиц пялится, а ты только бегаешь хвостом за этим высокомерным козлом. И в секцию только из-за него записался, и на курсы эти дебильные ходишь, которые тебе вообще не нужны, лишь бы торчать побольше рядом. Самому не противно? - А почему мне должно быть противно? - Удивленно посмотрел на него Хаширама, - Если у тебя есть какие-то проблемы с этим, отото, то почему автоматически они должны быть и у меня? Со мной всё в порядке, можешь не волноваться. - Хмыкнул он и потрепал недовольного брата по платиновой макушке, - Вот влюбишься, поймешь... - Нет уж! - Рыкнул Тобирама, рывком привстав с места, - Только не смей снова заливать мне о "настоящей любви", меня сейчас стошнит. - Он, кривя губы, в последний раз глянул на экран, где команда противников забила решающий гол, и, фыркая, пошел в сторону своей спальни. Нужно было сделать дурацкое домашнее задание и глянуть, как там дела на бирже - уж ясно всё, что ему предстоит занять пост главы клана, а не дурачку-Хашираме или их младшему брату Итаме, которому едва исполнилось шесть. Тот был маменькиным сынком и вечно прятался за её юбку, по характеру во всём походя на слабый пол. Тьфу. Полагаться отец мог только на него.