Обманутый обманщик

Мондштадт всей своей сутью завораживал. Днём он выглядел как весёлый пьяный бард с деревянной лирой в руках, поющий песни и рассказывающий невероятные истории про подвиги смелых рыцарей, защищающих свои земли от страшных монстров. Рассказывал настолько хорошо, что слушатели могли представить глухие звуки ударов мечей о деревянные муляжи, расположенные на специальной площадке, и металлические — когда тренирующиеся смельчаки устраивали дружеский бой, скрещивая свои клинки. Или они их и правда слышали? Не один и не два слушателя вдохновлялись рассказами о героях, которые побеждали и проигрывали, но продолжали сражаться за свои мечты и благие цели. Многие тут же захотели пополнить ряды рыцарей, либо вступить в гильдию искателей, лишь бы на себе почувствовать то волнение от неизвестного исхода битвы и радости за найденные сокровища, может даже за статус нового героя и всеобщего любимчика. Даже раны возвращающихся с заданий солдат не всегда отбивали от них это желание: все знали, что стоит только попросить помощи в церкви, так тебя тут же излечат и пожалеют, и даже минутное внимание всеми любимого пастора стоило любых страданий. Поэтому рыцарство в землях Архонта ветра было так популярно. Бард любил и поесть во время своего рассказа. Откусывая кусочек медового мяса, свежего хрустящего хлеба, и запивая это дело отборнейшим одуванчиковым вином, он нагонял аппетит на любого слушателя. Ароматы свежих сытных блюд наполняли торговую часть города, не давая ни шанса на отказ себе в удовольствии попробовать то, что тебе так настоятельно рекомендуют продавцы. Из-за них, смеха веселящихся детей, лающих собак, мяукающих котов и звуков музыкальных инструментов город гудел и привычно пестрил жизнью, приветливо завлекая к себе приезжего. Это — Мондштадт дневной. А это — ночной. Закат заливал дома оранжевым цветом и пробирался в окна тех, кто сидел с семьёй за ужином или уже готовился к заслуженному отдыху. Солнце быстро ушло за стены, стало прохладней, но из-за тех самых стен, чтобы словить больше ветра даже там, где его боготворят, нужно было забраться повыше. Теперь пьяный бард уснул, уложив голову на столе в какой-нибудь таверне. Когда придёт пора закрываться, бармен разбудит его и попросит уйти, и он, шатаясь, бормоча под нос остаток песни, уйдёт, но пообещает вернуться вновь и вновь олицетворять настрой свободного, спевучего города. Лунный свет осторожно обволакивал уснувшие улицы, давая возможность рассмотреть очертания домов и силуэты проходящих мимо рыцарей, собирающихся заменить своих товарищей на посту. Торговые лавки закрыты, никто оттуда не выкрикивал название сегодняшнего блюда, оповещения про скидки и ограниченность наличия товара. Лишь тишина и умиротворение: сверчки, редкие отдалённые голоса людей и стук подошвы о поверхность высокой стены, которая ограждала площадь статуи Анемо Архонта от остального города. Кэйа медленно идёт вдоль этой территории на краю, совсем не боясь упасть: удобный поток ветра всегда поднесет его расправленный планер, позволив ему безопасно парить над землёй. Главное делать это так, чтобы у тебя не отобрали лётную лицензию. Спустя немного времени он уже оказывается на крыше штаба Ордо Фавониус и окидывает город немного уставшим взглядом. Его воротник, накидку и волосы мягко колышет попутный ветерок, цепь с глазом бога издаёт тихий звяк, при каждом движении напоминая о себе; браслет на запястье опять немного съехал, из-за чего пришлось его покрутить и поправить. Он опустил взгляд на своё бедро с артефактом насыщенного аквамаринового цвета. Тот издал блеклое свечение и снова погас, становясь незаметным, иначе мог выдать положение того, кто прямо сейчас старался быть незамеченным, полностью противореча своему дневному поведению. Если, конечно, он в этот момент не преследовал какого-нибудь разбойника, задумавшего что-то неладное. Сейчас таких не наблюдалось, ведь город защищали его ночные герои. И речь сейчас не о тех рыцарях в доспехах, которые боролись уж точно не с монстрами, предположительно собирающимися напасть, а со своей сонливостью и скукой от отсутствия тех самых монстров. Как они вообще могут здесь появиться и как разбойники могут захотеть возвращаться на эти улицы, если его из тени защищают целых два опаснейших человека Монда? — Ох, как же я рад осознавать, что передаю свой пост в такие надёжные руки. — Ещё одно слово, и нож в этих руках окажется у твоей шеи. — Вы и правда злитесь, сестра Розария. Кэйа поднял голову, с улыбкой глянув на служительницу церкви, стоящую на сооружении повыше. Она не смотрела на него, но с её стороны веяло угрожающим холодком, а нож и правда находился в руке: она крутила его на пальце, а потом ловко словила в ладонь. — Я подумал, что лучше разнести эту стену недопонимания между Вами и мастером Дилюком для возможного сотрудничества. — Вы слишком много думаете. Я не собираюсь сотрудничать ни с Вами, ни с этим человеком. — Да, да, звание сестры-одиночки должно чем-то подпитываться, — он понимающе пожал плечами. — Но даже у мастера Дилюка есть осведомители. Хотя, я удивлён Вашим способностям добывать даже ту информацию, которой владеют лишь рыцари. Он повернулся к ней, выдавая свою весёлую улыбку, но скрывая радость, которая была вызвана тем, что его не сбросили с крыши при такой удачной возможности. Всё же, он почувствовал чужое присутствие только когда ему позволили это сделать. — Нежеланный осведомитель у меня всё же есть, — она держала свой голос ровным и незаинтересованным, — Хоть и делится ложной информацией. — Нет, разбойники там точно были, — Кэйа развёл руки в стороны — привычный для него жест, когда он что-то доказывает. Теперь он подпёр пальцами подбородок — столько показушливых жестов, ставших привычкой. — Или вы так увлеклись внезапной встречей с моим братишкой, что даже позабыли о своём задании? Быть сброшенным со здания он так и норовил. *** Розария тогда даже на секунду не подумала, что информация о местонахождении лагеря наёмников в определённой области за городом попала ей в руки случайно. Она почти точно знала, кто захотел подкинуть ей такую полезную информацию, но решила не думать об этом до завершения задуманного, так как верила в серьёность этого человека, когда дело касалось врагов. Кэйа лишь ухмыльнулся, когда оказавшийся на высокой крепостной стене женский силуэт коротко посмотрел в его сторону, а потом быстро скрылся за сооружением, которое далее загораживало мужчине обзор. Он ни на секунду не подумает, что на следующий день информация из расчищенного лагеря попадёт к нему в руки случайно. И по качеству и количеству этой информации он может определить качество и количество пыток, которым этой ночью подвергнутся опрашиваемые. А может даже и он, если поскорее не скроется. Не с одной сестрой он ненавязчиво поделился информацией о местоположении интересующей её элитной группировки. «Неизвестный» Полуночный герой тоже направлялся туда, сжимая в руке свой клеймор, потому что и не догадывался, что его личный осведомитель сейчас неосознанно работал на Кэйю, давая ему именно ту информацию, которую Альберих хотел чтобы он услышал. Подходя к нужному месту, он скрылся и начал наблюдать за подготовкой к чему-то. Вернее, оказывается, просто ожиданием: из разговоров разбойников Дилюк отсёк речь о женщинах и желанной выпивке с мондштадтскими деликатесами и обратил внимание только на то, как они жаловались друг другу на долгое ожидание своего главаря и другой части шайки вместе с ним. Рагнвиндр мелко дёрнулся, когда кто-то из тех, за кем он наблюдал, неожиданно подорвался с насиженного места и требовательно крикнул «кто здесь?». Но он быстро понял, что раскрыли не его, потому что их взгляды были направлены на приближающуюся женскую фигуру с другой стороны. Сестра Розария не заморачивалась с тем, чтобы скрыть себя, поэтому Дилюк её сразу узнал, хоть и немного удивился. — И здесь засада! Двое разбойников оголили свои клинки и направились туда, где скрывался Полуночный герой, а тот, цокнув от осознания, что его всё же раскрыли, удачно блокировал их атаки своим мечом, выпрямившись для твёрдой стойки. Теперь его узнала и Розария, но была слишком занята битвой с нападающими мужчинами, чтобы поздороваться. Таким образом, элитный отряд разбойников, а потом и их подкрепление были разбиты беспощадным Венцом милости и жаждущим справедливости Полуночным героем, которые после битвы сошлись только на том, что убьют своего общего навязанного информатора. *** — Надеюсь, вы поскорее простите меня, потому что без вашего доверия мне и самому будет некому доверять. Кэйа внезапно тихо ахнул и наигранно-виновато глянул на свою собеседницу, говоря следующее: — Что ж, мне пора. Спасибо за приятную компанию и предоставленную информацию. Альберих весело отсалютировал и бездумно спрыгнул с крыши здания, тут же расправляя свой планер со щекочущим чувством в груди, которое возникало каждый раз, когда он так делал. Сестра на это лишь хмыкнула и наконец отошла от края башенки, ступая по кирпичному ограждению по краям крыши в сторону церкви. Кавалерист мягко приземлился на землю и решил дальше дойти пешком, а не играться с ветром, еле проскальзывая с импровизированными крыльями между домов. В отличии от этих двоих, он, как капитан кавалерии с репутацией спонтанного человека, мог спокойно выйти из города через главные ворота мимо стражей, но удобней ему было сделать это через боковые ворота, хотя и не хотелось ближайшие несколько дней подходить к таверне ближе чем на сто метров. Проскользнул он мимо всё ещё гудящего заведения удачно: никто в это время не вышел из него и не собирался зайти. Он знал, что боковые ворота будут закрыты, поэтому прихватил с собой ключ к башне, чтобы подняться на стену и по ней пройтись к нужному месту. По городу пошел слух, что под правой крепостной стеной уже несколько ночей ровно в полночь появляется пиро маг Бездны. Кто-то говорил, что именно в это время слышал какие-то странные звуки с той стороны, кто-то утверждал, что и самого мага видел, а из доказательств — лишь сожженная на этом месте трава. Ничего не предпринимающий маг, который просто приходит сюда и вредит только спокойно себе растущей травке — это довольно странно, и Кэйа захотел первым проверить эти слухи, чтобы удовлетворить своё любопытство и спокойно лечь спать. Идя вдоль стены, он то и дело посматривал вниз, выискивая место с потемневшей травой и наконец найдя ее. Мага там, как он и думал, не было, но он терпеливо выждет его появления, если оно, конечно, будет. Тревожное чувство охватило его спустя несколько минут. Слишком быстро для того, чтобы «чудо», в котором он крайне сомневался, произошло, и маг тут же появился, как на заказ, поэтому он убрал скрещенные руки с груди и снова внимательней глянул вниз, по сторонам и вдаль, на лес за рекой. Внизу никого, но вот рядом- Ледяной меч моментально появился в его руке и он не медлил с тем, чтобы обезопасить свою спину быстрым поворотом, но уже был схвачен и жёстко прижат лицом к стене. Рука в перчатке накрыла его браслет на запястье правой руки и сжала ладонь с мечом, а вторая заломила левую руку за спину. Когда его застали врасплох, он успел заметить только копну красных волос и то, как сверкнули чужие глаза перед тем, как их обладатель повернул его к себе спиной. Кэйа несколько дней избегал любой возможности встретиться с Дилюком, чтобы обезопасить себя от чужого гнева после такого безобидного обмана, но это была его ошибка предположить, что ему не попытаются отплатить той же монетой. Он купился на лживые слухи о странных проделках бездны, которые эти двое устроили специально для него. Альберих мог бы подумать, как это трогательно, если бы не захотелось промычать от слишком старательной попытки сломать ему плечо. — Ну всё, всё, я искренне каюсь, только не заламывай! — он уже даже выгнулся и постарался немного изменить своё положение, пытаясь покрутить рукой и высвободить её, но ничего не изменилось, лишь напор не увеличивался. — Если бы я заломил тебе руку настолько, насколько я не верю твоим словам, она была бы уже давно сломана. Этот голос у уха опалил затылок жарче Рассвета. И меч в руке ощутимо таял не потому что Кэйа перестал поддерживать его форму своим элементом. — Если бы ты позволил мне доказать свою искренность, получил бы море удовольствия. Дилюк дёрнулся, но вопреки желанию не отпустил, лишь сильнее сжал оба чужих запястья и сдержал себя от желания натравить Рассвет на рыцаря. — А где сестра Розария? — Мы договорились, что вправить тебе мозги должен я. — Видишь, вы уже подружились, — Альберих самодовольно улыбнулся, сводя брови от того, насколько неприятно было быть прижатым к стене, и наоборот — к своему мстителю. — Какая разница, какие методы используются, если лучшего результата не сыскать? — Вижу, ты ещё не понял, что результат этот не в твою пользу. Звучало угрожающе, Кэйа успел многого себе напредставлять и даже поделился этими мыслями неоднозначным движением бёдер, но понимания со стороны не последовало. Они с минуту просто простояли молча в таком положении: Альберих вслушивался в чужое дыхание теперь у левого уха и понял, что Рагнвиндр повернул голову в сторону ночного вида окрестностей города и просто стоял, любовался. Ясно. Он задумался.