raj

      О том, что погиб старший король, сообщили через пару дней. Было проведено тщательное расследование, но все зацепки сводились к догадкам Мирэ. В потайной комнате Гилберта нашлись различные баночки с незамысловатыми названиями и сомнительным содержимым, а также письма, явно адресованы любовнику, не иначе. Аарон читает хорошо и много, он различает обычное письмо другу и письмо с признанием в любви, которую обещает хранить и беречь до конца своих дней, даже тупому было бы ясно, что этим самым «возлюбленным» был его верный слуга, который умер, держась за руку с тем, за кем ухаживает с подросткового возраста. На этом все и сошлись. Ведь никому не было выгодно винить в смерти короля — Мирэ, скоро будет свадьба, поэтому логический вывод омеги был принят.       Как оказалось, погибший мужчина уже давно покинул идею о захвате, ненавистной ему, горной долины, тому в подтверждение стали, лежащие на деревянных, покрытых плесенью, полках, свернутые, пожелтевшие, бумаги с ориентировочным планом захвата королевства Белых Тигров, к которым явно не притрагивались долгое время, и запись в личном дневнике покойного короля: «Я думаю, что всё это не имеет уже смысла, ведь у меня есть ты, мой милый Канхо»       В слух прочёл Аарон и стиснул зубы.       Молодой король их забрал, чтоб рассмотреть внимательнее, конечно, никому не сказав об этом. Он ещё больше расстроился, когда понял, что желание отца отомстить было лишь на словах, и столько времени было упущено впустую. Старик развлекался в своё удовольствие, позабыв об убитых детях и умершей, от горя, жене почти сразу. Это ударило по Аарону с новой силой, он почувствовал себя обманутым, с детства ему вбивали в голову мысль о том, что нужно отомстить, учили ненавидеть и не доверять, он мучил свою душу и тело, когда мог резвиться с придворными детьми, вместо того, чтобы тренироваться на мечах, получать множественные травмы и выслушивать отцовский бред на тему «Весь мир против нас». Парню стало обидно, что его детство успешно прошло без смысла, оставив лишь раны, которые до сих пор болят.       С того дня, как Аарон нарушил правило и вошёл в спальню омеги без свидетелей, Мирэ не отходит от него ни на шаг, утешает, поддерживает и делится своим теплом. Омега может и кажется с виду холодным, возможно даже высокмерным, но только для тех, кто его видит впервые. Холодная внешность действительно обманчива, и это можно понять, лишь начав говорить с парнем, и если разговор зайдёт дальше, чем «Как вы поживаете?» «Спасибо, а вы?», то считайте, что вам повезло, и вы заинтересовали его. Мирэ оказался чутким, внимательными и добрым парнем, и не потому, что он омега, а просто, такой вот он по характеру, всем хочет помочь, особенно если этот «всем» является Аарон и, по совместительству, первая любовь омеги.       Никто не стал возражать по этому поводу, никто и не имеет права возникать, противиться воли короля.       Омега с альфой всё-таки не спят вместе.       До первой течки принца.       Это случилось после прощальной церемонии с бывшим государем. Прах короля Гилберта был развеян по ветру, таким образом «воссоединяясь» с Драконом. Аарон стальным взглядом наблюдал за тем, как сжигали тело, как собрали прах отца в надлежащий сосуд, а потом сам его и развеял, стоя на холме и читая заклинание для призыва Чёрного Дракона, чтоб он «забрал» «тело».       Под боком стоит Мирэ и зачем-то мнётся, будто ему что-то мешает, и альфа уже догадывается, почему омега постоянно кусает губы и тихо мычит. Парень особо не впечатлился, когда следил за тем, как горит тело Гилберта, в долине трупы оставляют в горах, чтоб Тигр их забрал, у него перед глазами всё плыть начинает, когда в нос ударяет уйма разных запахов, в особенности — запах Аарона, низ живота тянет со вчера, и Айрин сразу сказала, чем это чревато, просила остаться в комнате, но Мирэ топнул ногой и сказал, что, как будущий король, должен присутствовать на такой важной церемонии, ко всему, альфу больше некому поддержать. Он старается оставаться сдержанным, неосознанно жмётся к боку альфы и теряется в мыслях, не замечая, что на него пялятся мужчины со стороны.       Пахучие феромоны омеги становятся более ощутимыми для всех присутствующих крайне не вовремя. Во время поминального обеда. Командир и полковник подавились супом, как и остальны альфы, когда учуяли резкий, ярковыраженный запах сладкой выпечки.       Мирэ смущённо опускает взгляд, жуёт нижнюю губу и тайком поглядывает на Аарона, тот тоже не обделён нюховыми рецепторами, напряжён, он, как король, у которого самые сильные феромоны, в том числе и подавляющие, то есть, парень может себя контролировать, явно недоволен тем, что сейчас происходит, но уйти вот так сразу не может, иначе начнут сплетни плести про омегу, мол, специально он выперся, чтоб соблазнять тут всех, поэтому кладёт руку поверх колена Мирэ и шепчет на ухо «Иди в покои. Я скоро присоединюсь».       Омега нервно кивает, с трудом встаёт, ощущая, как по бёдрам потекла смазка, и это чувство оказалось довольно неприятным, ведь сопутствуюется оно тем, что ноет у Мирэ ещё и член. Он заливается краской, ловя на себе похотливые, дикие и даже злобные взгляды, и спешит покинуть зал. Айрин тут же подбегает, и помогает дойти своему Господину в покои, придерживая под руку. — какой позор…       Омега ноет, свалившись на кровать и поджимает колени. — ну что вы, это ведь естественно…не корите себя, мой Господин. Это ваша первая течка, радоваться надо, что всё в порядке.       Девушка приготовила чистую одежду, более тонкую, и свободную, чтоб омеге ничего не натирало, набрала в тазик тёплой воды, обмокнула в нем мягкое полотенце и приготовила масла, чтоб сделать расслабляющий массаж. Но ей его делать не пришлось. В комнату ворвался запыхающийся Аарон. — выйди. — Ваше Величество, но я должна… — я сказал вон отсюда.       Альфа настроен серьёзно, он итак ускорил процесс поедания трапезы, по быстрому принял соболезнования и убедил всех, кто начал сомневаться в непорочности омеги «Господа, мой будущий муж, и, по совместительству, ваш король, чист и невинен, это его первая течка, он наверняка не ожидал этого, так что, будьте разумнее, надеюсь на ваше понимание. Услышу что-то не доброе о нём, полетите к Дракону следом за покойниками». Сказал парень это с натянутой, угрожающей улыбкой, затем посеменил в сторону спальни Мирэ. — иди…       Принц шмыгнул носом и уже снял с себя черную накидку, на которой вышит, красными нитками, дракон, ему было жарко, одежда прилягает плотно к телу, это раздражает нежную кожу. — вы уверены? До свадьбы же ведь нельзя.       Аарон закатил глаза и шумно вздохнул. — я помечу его. Сегодня же. — обещаете?       Бета даже не удосужилась склонить голову перед самим королём, зато руки в боки поставила и смотрит сверху вниз.       Король толкнул язык за щеку, он бы сейчас поставил на место эту служанку, и уж было хотел начать, но жалобный скулёж омеги не позволил. — не заставляй применять к тебе силу.       Айрин показательно закатила глаза и взглянула на Господина, ей стало его жалко, но придётся повиноваться, надеясь, что всё будет хорошо. — не разочаруйте Его.       Бета поклонилась своему принцу и удалилась. — какая наглая девица. — зато на неё можно положиться. — ложиться сегодня будешь Под меня. — ч-то ты такое говоришь?..       Омега опустил глаза и засмущался, вызвав улыбку у короля. — ты тут течёшь, всех смутил своим сладким запахом, и сейчас краснеешь, услышав факт. Мило.       Аарон скептически посмотрел на, приготовленные служанкой, вещи, котрые, ой как жаль (нет), она готовила зря, и тоже снял накидку, кинув её на стул, закатал рукава на рубахе и пдошёл ближе к омеге. — давай договоримся. Ты не смущаешься, а я доставляю тебе удовольствие и забочусь о тебе. — ну…ну…я хочу этого…но немного боюсь. — всё будет хорошо. У меня есть некоторый опыт, так что, я знаю как и что делать, чтоб не навредить.       Принц кивает головой и ложится на кровать, позволяя сильным, на вид, рукам, раздевать себя. Аарон осторожно развязывает пояс, касаясь кончиком носа сладко пахнущей шеи и, не стесняясь, вдыхает как можно больше аромат кондитерских изделий, заполняя им лёгкие. Он умело сдерживает своё животное желание сорваться и впиться в бледную кожу клыками прямо сейчас, потихоньку раскрывая рубашку из плотной ткани, наверняка, в ней было парню не комфортно, и прикасается губами к частовздымающейся груди омеги, покрывает её коротким поцелуями, чувствуя, как в волосах копошаться тонкие пальцы Мирэ, массируя голову. — это так…необычно.       Констатирует принц и прикрывает на миг глаза, сжимает чёрные пряди на затылке и приоткрывает губы, выпуская из уст тихий стон наслаждения, стоит Аарону кончиком языка обвести тёмную бусину соска, а затем слегка прикусить чувствительную кожу вокруг.       У альфы в штанах дёргается уже возбуждённый член, но король нарочно игнорирует его, проделывая тот же трюк со вторым соском. Постепенно он поднимается к шее, целует её уже более грубо, присасывается к коже, тем самым оставляя первые «бутоны» на ней, руками оглаживает изгибы талии, сминает бока, будто проверяет на мягкость и с чмоком отлипает от лебединой шеи, смотрит прямо в голубые глаза и успокаивающе улыбается, демонстрируя свои ямочки на щеках. Мирэ ведёт от этой улыбки, которая дарит ему чувство уюта, он не может удержать своё желание ткнуть в ямочки и делает это, улыбаясь в ответ. Кажется, они поняли друг друга и без слов. Парни одновременно опускают взгляд на губы, оба поддаются вперёд, сталкиваясь ими в нежном, трепетном поцелуе. Альфа более настойчив, поэтому инициатива в его губах, и языке, который упорно проталкивает меж тонких губ, но от того, не менее желанных, и проходится им по ровному ряду зубов, вызывая улыбку у Мирэ, ему стало щекотно от того, что кончик языка теперь прошёлся по линии подбородка. Он хочет вновь получить поцелуй, но альфа не даётся сразу, дразнится, понемногу стягивая нижние штаны с острых бёдер омеги, целуя их с внутренней стороны.       Мирэ не сразу понял, что лежит практически голый под королём, на нём только рубаха, и то, распахнутая. Его щёки вновь стали пунцовыми, ведь Аарон с неподдельным интересом рассматривает худощавое тело, изучает изгибы подушечками пальцев и властно раздвигает ноги покорному жениху. Тот не против, правда ладонями лицо прикрывает, дико смущаясь в который раз, но, признаться, ему нравится, то, что с ним делает Аарон. Альфа целует впалый живот, проводит пальцами меж половинок, собирая смазку, которой становилось всё больше, ведь омега возбуждён. — нам даже масло не понадобится, замечательно. Милый, убери руки пожалуйста, хочу видеть твоё прекрасное личико.       Король самостоятельно убирает руки от лица омеги, целует тыльную стороны, затем снова припадает к влажным губам, коленом раздвигает ноги шире, не отстраняясь от поцелуя, в котором так нуждается Мирэ, и гладит мягкие половинки, медленно, но уверенно, проскальзывает пальцами между ними и пытается протолкнуть один палец в сжатое колечко мышц, но омега не даёт, вздрагивает и хнычет, хочет свести ноги вместе, но уже не получится, между ними устроился Аарон. — прости…я… — всё в порядке.       Альфа целует за ушком, гладит по животу, и шепчет: — я не смогу тебе доставить желанное удовольствие, если ты не расслабишься. Доверься мне.       И это помогает омеге, он судорожно, от возбуждения, выдыхает прямо в губы и кивает, на этот раз принимая более менее легко первый палец альфы. — это…ах…так странно… но приятно…       Омега закинул голову назад, подставляя шею под поцелуи, получая удовольствие уже от двух длинных пальцев в себе, благодаря естественной смазке, и тому, что он возбуждён, а самое главное — Аарон действительно умело двигает пальцами, разрабатывая узкий проход, и быстро находит простату.       Мирэ аж задыхаться начал из-за переполняющих его чувств, ему так хорошо сейчас, он стонет громче, ухватившись за могущественные плечи старшего и поддаётся бёдрами на встречу, желая большего.       После того, как омега спокойно принял и третий палец, и реагировал на то, что альфа их внутри раздвигает, сладостным стоном, король решил — пора. Его член вот вот лопнет, настолько он твёрдый. — Мирэ, давай будем вместе всегда. — да, пожалуйста, мой Господин.       Омега пытается сосредоточиться, но мысли только о том, что в его заднице стало слишком неприятно пусто, после того как альфа вытащил пальцы оттуда, ему хочется ещё и желательно кончить, ведь у самого член истекает смазкой, заполнив уже ею пупок, и образовав маленькую лужицу на животе.       Аарон всё понимает и не медлит, сначала демонстрирует клыки омеге, затем, выбрав место на шее, такое, чтоб всем было видно, вгрызается в кожу, прокусывает её клыками и упивается сначала вскриком Мирэ, а когда начал зализывать кровоточащую рану, тихими стонами. След выходит идельным, на взгляд парня. — теперь ты мой навеки. — для меня это честь…       Омега улыбнулся и тут же его выражение лица сменилось, когда Аарон наконец спустил свои штаны и кинул их куда-то в сторону. — он…ну…должен быть таким?       Король по-доброму рассмеялся и провёл по своему, налившемуся кровью, члену, ладонью, блаженно вздыхая. — каким таким? — большим!       И ноги Мирэ тут же сомкнулись. — не волнуйся, всё будет хорошо. Мы ведь друг другу уже не чужие, твоя замечательная попка привыкнет к размеру. — нет, нет, и ещё раз НЕТ.       Омега отрицательно кивает головой, и не думает поддаваться, даже когда его целуют в губы. — Мирэ. Раздвинь ноги.       Голос альфы прозвучал грубо и властно, эгоистично со стороны Мирэ вот так капризничать, Аарон итак долго терпел, не зря конечно, но всё же, он тоже человек. Принц опустил взгляд, подумал немного, прислушался к сердцу так сказать, оно как бы молчит, зато задница горит, тут такая штука классная, а хозяин выпендривается. Очередная тянущая боль внизу живота заставляет подчиниться, и он раздвигает ноги настолько широко, как может, демонстрируя все свои прелести. Мирэ хочет короля как никогда.Так то его дырочка пульсирует, готова принимать агрегат по крупнее пальцев, но всё равно страшно. — умница.       Аарон подтягивает омегу к себе поближе, ему под поясницу пихает подушки и примыкает головкой к колечку мышц, с которого вытекает пахучая смазка. Король наклняется к лицу омеги и с тем же, входит в него, медленно, размеренными толчками, потихоньку расширяя эластичные стеночки, удерживая на месте ёрзающего Мирэ. — как ты? — п-продолжай…ещёёё…аах даа       Омега закатывает глаза от удовольствия, стоит ему почувствовать в себе твёрдый, горячий член и протяжно стонет, вдавливая пятки в спину альфы.       Аарона тоже ведёт, он долго не держится на одном месте, и начинает набирать темп, вскоре упорно вбивается в омегу, наслаждаясь тем, как плотно обволакивает его член анус, с интересом наблюдает, как входит и выходит орган, и конечно следит за тем, чтоб гримасса наслаждения на лице омеги не менялась на боль.       Их запахи смешались: тёрпкий запах имбиря с мускатным орехом и нотками сандалового дерева плюс приторно сладкий аромат кондитерских изделий, будто различные пряности, используемые для выпечки, соединили воедино.       Альфа старается смотреть в глаза, но ему эта поза не удобна, поэтому он, снова не дав кончить омеге, разворачивает его на живот. — мне дико хочется тебя вылизать, ты наверняка сладкий. — нет, нет…пожааааалуйстааах       Как бы Аарон и не спрашивал, лишь выразил желание вслух и тут же припал к розовой влажной дырочке, сжимая плотно мягкие, прям как свежий хлеб, ягодицы. Он закатил глаза, и, кажется замурчал, пустив приятную вибрацию вместе с юрким языком внутрь Мирэ. Тот совсем связь с миром потерял, ему только и остаётся жалобно стонать, надрывать голос и кусать подушку. — п-пожал…ооо…да простит меня Тигр       Выпячивая зад промямлил омега, когда Аарон добавил пальцы для остроты ощущений и активно начал массировать простату. — сейчас…я сейчас…       Кончать от пальцев языка не по королевски, решил Аарон и мгновенно заменил пальцы членом, войдя им в разрабатанный вход по основание одним резким толчком. Мирэ этого хватило, чтоб улететь куда-то в горы на драконе, и обкончаться впервые так бурно, ну, по сути, он в принципе, впервые кончил. Омегу трясёт после оргазма, и он не может это контролировать, а ещё не может контролировать Аарона, что до сих пор не хочет остановиться и нещадно быстро шлепается о ягодицы младшего, сжимая талию, чтоб не рыпался.       Завершением их первой внебрачной ночи стал глубокий толчок и сцепка. Чем раньше заделают наследника — тем лучше. Мирэ не против, это только укрепит союз. — мой милый, как ты? — в восторге, но не мог бы ты меня обнять? пожалуйста?       Аарон услышав просьбу расплывается как масло на сковородке, убирает подушки из-под живота омеги и ложится рядом с ним, подтягивает поближе к своей груди, чтоб было удобнее переждать процесс набухания узла, и утыкается носом в затылок жениха. — я тебя люблю.       Признаётся омега, как никогда к стати, и накрывает руку короля, что поглаживает его набухший живот. — я люблю тебя.       За дверями слышится возня, но молодожён это сейчас не волнует, они недоступны миру, и закрылись в собственном, где нет места горю, волнениям и жестокости.

***

— где мой сын?       Август своевольно ходит по дворцу, в надежде увидеть своего лунноликого младшего сыночка. — Ваше Величество!       Айрин радостно подбегает к своему королю и низко кланяется. — вы так рано приехали. Свадьба только через пару месяцев. — я получил новости о смерти Гилберта и ринулся сразу сюда. Так где мой Мирэ? — ах…он сейчас с молодым королём. — отлично, веди меня к нему, за одно и познакомимся. — это невозможно на данный момент. — то есть? — ну вы понимаете…у Господина течка началась…и они с королём… — где он?       Король тут же принял холодное выражение лица и сменил тон на более низкий, не дав договорить служанке, ведь и так понятно, чего они там с королём учудили.       Айрин бежит следом, пытается что-то сказать про любовь, метку, но её не слушают.       Август врывается в покои сына и тут же закрывает нос. От приторного запаха его тошнит. Случилось то, чего он так боялся. На кровати лежат два голых парня, один из которых его горячо любимый, нежный сын. Мужчина хочет что-то крикнуть, набирает в кувшин воды из ранее приготовленного тазика, но его останавливает, ничто иное, как сам омега, точнее его счастливая улыбка. То, как он прижимается к Аарону и улыбается во сне, а парень позади него, что так трепетно обнимает и жмётся к спине омеги, никто иной как молодой король, вовсе не кажется гнусным, похотливым извращенцем. И сердце Августа тает, он передумал портить иддилию, наоборот, укрыл парней одеялом и вышел из спальни, приказав Айрин позвать его, как только парочка проснётся. — и чего это я?..раньше ведь таким же был, эх.