Say my name

      Вообще-то, сегодня он планировал усердно заняться учебой: начать писать курсач, закончить, наконец, с переводом той статьи, ответить на электронные письма, упорно повторять китайский, пока та дурацкая тема не будет отскакивать от зубов… Да, он действительно хотел этого — даже телефон перевел в авиарежим, чтобы никто не беспокоил.       Хотел, но вот каким-то образом горячие губы господина Чона оказываются куда более предпочтительным вариантом времяпровождения.       Джей целует долго, протяжно, медленно и, почти лениво прижимая к себе — Юнги уже раз десять забыл, какой сейчас день недели, сколько времени, что он делал утром, кто он вообще такой… Все вдруг загадочным образом сконцентрировалось на розовых губах с маленькой родинкой над ними, на чужом протяжном тихом дыхании, которое вырывается, время от времени бархатным покрывалом кладясь на самое ушко, на горячих руках, сжимающих его торс…       Мин не хочет отрываться — он лишь больше ложится на Джея, расслабляясь, расставляя руки у его головы, изредка отрываясь, чтобы набраться воздуха: потом он снова ныряет в этот необъятный океан, чувствует практически физическое притяжение, искрами метающееся не только внутри него, но и вылетающее наружу, мелкими частицами теребя пространство вокруг; но он не осмеливается идти дальше, туда, где он еще не был — все равно почему-то слишком неловко трогать мужчину, прикасаться к нему… страшно запустить пальцы в его волосы, боязно опустить руки на его шею, спуститься чуть ниже, к груди, расстегнуть рубашку…       Джей, будто чувствует — он мягко отстраняет голову парня, начиная так пристально на него смотреть, что тому становится еще более неловко — у него и так лицо горит, а от такого взгляда, обнажающего за секунды…       — Что-то не так? — говорит мужчина тихо, продолжая неотрывно смотреть на студента.       — Нет… — парень отстраняется, чувствуя, как горят его щеки и как горит он сам и весь: чертовски странное состояние, когда хочешь, чтобы тебя выебали, но совсем немножечко стесняешься примерно, блять, всего — своего тела, своей реакции, своего поведения, наготы, неопытности… — просто…я…       — Ой, не строй из себя недотрогу, — Чон смеется, — после того, что было пару дней назад на парковке… только не говори мне, что…       — Мне всегда было трудно с людьми, ясно? — не выдерживает Мин, полностью выпрямляя спину, оставаясь сидеть на бедрах мужчины.       Он быстро обводит взглядом свою комнату, стыдясь еще больше: наверняка, Чону неприятно находиться в такой обшарпанной халупе с ободранными стенами, скрипящим диваном вместо кровати, разбросанной одеждой и завалами на столе. Быстро он опять опускает взгляд на господина Чона, в очередной раз понимая, что этот мужчина в дорогом костюме, который забежал к нему буквально на пять минут, чтобы поздороваться, совсем не вписывается сюда. Может, у того фетиш на бедность? Да и сам он не вышел ни лицом, ни телом, что Чон вообще нашел в нем? Может, делает это ради развлечения? Наверняка.       — Да что такое? — Чон склоняет голову, продолжая улыбаться, не глядя находя бледную руку Мина, обхватывая ее.       — Я… не тактильный, — он пожимает плечом, прикусывает губу, — я… я так плох в этом всем, а ты…       — А что я? Думаешь, я тоже всегда был так хорош? — он сверкает улыбкой, — ну, вообще, да, всегда, — смеется, — но разве это проблема? — мужчина сплетает их пальцы.       — Очевидно, что да, — выдыхает, — не всем это так просто дается….       Едва обеспокоенно Джей приподнимается на локтях, продолжая глядеть парню в глаза; Юнги стыдливо отводит взгляд, едва-едва поглаживая Чона большим пальцем.       — Ты передумал? — Джей щурится, — ты не хочешь…?       — Хочу, но… — опережает Юнги, — я не знаю…я…. — выдыхает, — наверное, пока я буду готов, это ты уже не захочешь меня, — парень краснеет еще больше, ощущая, как Чон сильнее сжимает его руку, а потом расслабленно ложится обратно на диван:       — Я терпеливый, — ухмыляется, — и я понимаю, что первый раз может быть сложен для тебя во всех планах: в эмоциональном, физическом… но… это просто секс, Юнги. Не стоит так сильно заострять на нем внимания — это, конечно, охуенно приятно, но вся жизнь только на нем не сходится. Если ты этого хочешь, то рано или поздно это случится, так что… Возьми себя в руки и готовь свой зад.       — Хочешь сказать, готов терпеть ради меня? — он смущенно подергивает плечами.       — Переживаешь за меня? Да мне стоит одно сообщение любому из списка своих контактов в телефоне написать, чтобы весело провести время, — он смеется, но на мгновение Юнги покалывает внутри: это ведь была просто шутка, да? Обычная шутка…? Хотя, даже если нет… их не связывают ни отношения, ни обязательства, ни обещания… Они ведь, так выходит, свободны — Джей и правда может переспать, с кем угодно, пока он тут мнется. Но разве это должно беспокоить.?       — Все приходит постепенно, — продолжает мужчина, кладя руку парня себе на грудь, — шаг за шагом… не бойся меня трогать, мне же тоже приятно, — улыбается.       — Я такой неловкий, — с выдохом парень добавляет вторую руку на грудь мужчины, аккуратно расстегивая пуговицы его рубашки.       Юнги пытается игнорировать настойчивый взгляд мужчины, внимательно изучая его тело — его медовая медленно вздымающаяся грудь, аккуратные соски, подтянутый торс… и как же, блять, ахуенно приятно сидеть на его бедрах, чувствуя поглаживания руками на своей заднице. Сердце стучит быстро, когда двумя пальцами он едва обводит ареолы сосков, спускаясь ниже, к животу.       Парень обхватывает его двумя руками, нажимая на бока с усилием, вжимая собственные пальцы в бархатную кожу, подушечками поглаживая его, но не смея спускаться к ремню — это скорее аккуратное изучение его тела и собственных границ, чем полноценная прелюдия.       — Уже лучше, — Чон обхватывает его подбородок, утягивая к себе ближе, укладывая себе на грудь, — я все думаю о той постельной сцене из твоей недавней работы — из «Яблоневого сада»…       — Хочешь выебать меня прямо на земле среди деревьев? — хихикает Юнги, — под палящим летним солнцем?       — Нет, трава зад будет колоть, а еще я не люблю насекомых, — оставляет небольшой поцелуй на губах, перемещая руки на спину Мина, — я к тому, что мне всегда хотелось чего-то такого же необычного.       — Просто признайся, что хочешь жить как в одном из моих фанфиков…       — Если есть возможность, то почему нет? — он думает, — мне хотелось бы в жизни испытать то, о чем я читаю, о чем смотрю фильмы. Так удачно выходит, что ты тоже не против…       — Бля, Чон, — выдыхает со смехом, — но мы же не в ебучем фанфике? — он оглядывается по сторонам, — может, конечно, в какой-то параллельной вселенной так и есть, и чьи-то глаза сейчас скользят по тексту, в ярких красках вырисовывая в воображении происходящее, но сразу скажу, что автор, который написал это все — определенно жестокий и повернутый, поехавший человек. Нельзя было сделать меня богатым и успешным писателем без врожденной неловкости? И лежим сейчас в обшарпанной квартире, где за стенкой у меня сидят соседи и, бля, даю голову на отсечение, прислушиваются к каждому нашему шороху.       — Давай будем думать, что этот автор пишет так, чтобы история была интереснее? — усмехается, — Юнги, но ведь я правда могу сделать так, как показывают в кино.       — Да? И что ты сделаешь для того, чтобы мой первый раз был как в кино? Увезешь меня на тропический остров с огромной виллой на воде, обсыплешь лепестками роз, накормишь клубникой, обмажешь маслом…? Только выбирай гипоаллергенное, а то я покроюсь сыпью…       — Юнги, ты невыносим, ты знаешь?       — Это я то не выносим? — буркает, выпрямляя спину, — это не я не могу вырваться из своих грез и фантазий… Но если и правда хочешь, чтобы наш первый раз был похож на фильм, то я предпочитаю экшн: чтобы кто-то из нас был окровавленным, но не смертельно, — он быстро понижает громкость голоса, — нам ведь нужен хэппи энд без смерти, не люблю ангст, — опять переходит на привычную громкость, — чтобы мы скрывались от мафии на машине, чтобы шел ливень, и все это в неоновом свету уличных вывесок, который проникает внутрь квартиры, в которую в любой момент могут ворваться, чтобы убить нас…       Видеть Юнги вот таким — строптивым, слегка вредным и ворчливым, язвительным оказывается для Джея определенно иным уровнем привлекательности: он понимает, что тот делает это для того, чтобы защитить свою неопытность и нежный внутренний мир — сколько бы он не пытался его скрыть, но Чону все, вроде как, более или менее ясно; он буквально видит все это, но Мин не становится от этого менее привлекательным; наоборот — требуются все силы для того, чтобы не сорваться в страстный поцелуй, сорвать с него одежду и оттрахать так, как ему уже давно хочется; сжимая все его тело, вдавливая его в кровать, заставляя его не просто тихо стонать, но громко кричать его имя и умолять не останавливаться, кусать его плечо и оставлять на заднице красные следы прикосновений…       Но он сдерживает себя: грез и фантазий у него, действительно, много. Пусть пока только и остаются в его голове.       — Идея с тропическим островом неплохая, но в ближайшее время у меня не будет на это времени, — ухмыляется, — а если разрабатывать план с мафиози ау, то потребуется слишком много времени — я еще не нажил себе смертельных врагов, так что лучше разрабатывать твой зад, — наигранно задумывается, — все гораздо скромнее: подумывал о масштабном благотворительном вечере-маскараде в одном из моих отелей, плюс номер-люкс с лучшим видом на город помноженный каким-нибудь дорогим вином.       — Говорю же — ты невыносим, — закатывает глаза, — это тебе нужно фанфики писать, а не мне… Ну и шутки у тебя, конечно, — прикусывает губу, — смокинги, маски, фуршет на пятьсот человек, скрипачи, богемные разговорчики только чтобы сексом потрахаться? Слушай, ну это идеально подойдет к «Say My Name», это не будет плагиатом, если я украду у тебя эту идею?       — Я тебя сейчас укушу, — он шипит, хихикая, вновь приподнимаясь на локтях, — знаешь, больше всего меня бесит, когда в фанфике все, наконец, доходит до того самого — а глава, бля, либо заканчивается, либо прерывается ебучими звездочками, которые отделяют две сцены. Ебать, я хочу разрушить мир, когда такое происходит — эти звездочки мои личные враги… но твоя язвительность почти что начинает соперничать с этими звездочками… — он отводит взгляд, задумываясь, прикусывая губу, — герои трутся вокруг да около примерно миллион лет, ты чувствуешь между ними напряжение и, наконец, все ведет к постельной сцене, и ты задерживаешь дыхание и ехидно смеешься, потому что, бля, уже давно пора… а этот автор блять…. Ставит звездочки… — тяжело выдыхает, — честное слово, я когда-нибудь запрещу их, — быстро смотрит на свои ролексы, меняясь в лице, — мне пора — Мистер Ким откусит мне задницу, если я опоздаю, а я допустить этого не могу — эта функция забронирована для мистера Мина.       — Откусить тебе задницу? Я даже прикоснуться нормально к тебе не могу, — он быстро прикасается к его обнаженной груди пальцами, быстро затем отдергивая руку, — видишь?       — Так значит, ты не против, чтобы мне откусил зад другой мужчина?       — Эм… — заикается парень, перемещаясь с таких удобных бедер на диван, — ну…       — Кстати, увидеться мы сможем, наверное… через неделю? — Джей начинает застегивать свою рубашку, вставая с дивана, — улетаю в Сингапур… приблизительно через 3 часа и 43 минуты — планирую вернуться еще чуть более богатым, чем сейчас.       — Целая неделя…?       — Не переживай, скучно тебе не будет, — на лице остается загадочная улыбка, которую Мин не в состоянии раскусить, — у меня для тебя небольшой подарок…. Курьер должен будет доставить ближе к вечеру.       — Что это?       — Ну…. Можно сказать, игра?       — Иксбокс? Аркада? Инди-хоррор? Ненавижу инди-хорроры.       — Юнги, бляя…. — смеется, — просто дождись доставки, потом наберешь мне. Уверен, ты будешь в восторге.

***

      Глаза уже слипаются, когда он выводит очередной иероглиф, слушая музыку в наушниках, подпевая женской кпоп группе; едва заметно он втягивает воздух, понимая, что в комнате до сих пор пахнет Джеем — его дорогим парфюмом, шампунем для волос, запахом его чистой одежды; возможно, конечно, все это фантомные ощущения, и он лишь придумывает это в своей голове, воспроизводя то, что было здесь еще пару часов назад, но этот запах….       Быстро глядит на часы, понимая, что Чон, наверное, несется сейчас на высоте десять тысяч метров, думая, скорее всего, о предстоящей командировке и работе… Юнги не хотелось бы становиться зацикленным на нем, но мысли сами ползут к нему каждые десять минут, выгрызая в памяти его образ, его тело, голос, его прикосновения, поцелуи… Нет, нет… Мин сглатывает — это не может заходить слишком далеко, ему стоит быть аккуратнее, иначе…       Шум за спиной заставляет Юнги обернуться, тут же вынуть наушник из уха: Чимин — отчего-то слишком самодовольный Чимин — стоит у двери, едва опираясь о косяк, держа в руках рожок с мороженым… клубничным. Тем самым. Мин сглатывает, едва щурится.       — Че надо? — с подозрением спрашивает он, откидываясь на сидении, — я занят учебой…       — Да ниче не надо, — Чимин только улыбается, — мороженое вкусное, — смотрит на него, — хрустящий рожок, шоколадная глазурь, клубничный джем…       Юнги выдыхает, понимая, что тут точно что-то не так:       — Ну?       Чимин пытается сдержать смех:       — Чего ты нас не познакомил со своим мистером Джеем? Обжимались тут, как парочка, ни вздохнуть, ни пернуть — все же слышно. Как мышки сидели, чтобы вас не смущать, голубки.       — Мы не как парочка, — твердо утверждает Юнги, — и не голубки.       — Ладно, the one who is fucking and the second one who is fucked, — с потрясающим английским акцентом говорит он, — нужно практиковать язык. Как и тебе…       — У нас еще ничего…. Что ты ко мне пристал, Чимин! Че надо, че надо! — заметно начинает он нервничать, вставая с кресла, — откуда у тебя, бля, это мороженое? Че ты так загадочно говоришь? — он пытается вспомнить, не проговорился ли он своим соседям по квартире о том случае на парковке, но уверенно подмечает, что держал язык за зубами. Только если Тэхён… да он то здесь при чем? Его соседи знают Тэхёна лишь вскользь.       Чимин более не сопротивляется, срываясь на озорной смех, слегка отбегая от взволнованного Юнги, с лица которого уже успели сойти все краски:       — Прости, тут курьер приехал просто, — смеется Пак, быстро перемещаясь на кухню, — ты был занят своим китайским, а я увидел, что там мороженое, а еще я был голоден, вот и…       Юнги быстро заходит на кухню — смущенный Чонгук тоже сидит за столом, облизывая мороженое и не зная, куда деть свой взгляд: большая, действительно большая коробка с клубничными рожками была уже разорвана и наполовину выпотрошена, только вот там, внутри… была еще какая-то коробка.       — Мы…тут... это… — мямлит Чонгук, сглатывая.       — Ну, да, открыли посылку для тебя, че тут такого? — пожимает плечами Чимин, — ну, с кем не бывает? Просто… Тут… — Пак опять начинает заливаться смехом, складываясь пополам, — ну…       Мин, не выдерживая, быстро подлетает ко столу: внутри все так боязно, рыхло, неуверенно, обезвожено — в голове самые страшные мысли: остается надеяться, что Джей не прислал какую-нибудь отрезанную голову, как в том фильме, или… упаси боже…        Юнги запинается о собственные мысли, чувствует, как в горле действительно пересыхает — в очередной раз повторяется ситуация, когда ему хочется провалиться сквозь землю, только вот в этот раз он хочет прихватить с собой Чонгука и Чимина за то, что посмели раскрыть посылку без его ведома.       — Просто курьер сказал, что нужно как можно быстрее убрать содержимое в холодильник, а мы… мы не хотели тебя отвлекать, — превозмогая собственный смех говорит Пак, — ты так редко садишься за учебу, что мы решили, что не имеем права прерывать вдохновение на твой китайский…       — Нет, мы просто хотели есть, — быстро вставляет Чонгук, подмечая.       — Но я не особо уверен, — быстро продолжает второй, — что эту вещь тоже нужно убирать вместе с мороженым…       Там, почти на дне, среди кучи ебучих клубничных рожков прячется практически безобидная небольшая коробочка с крупно блять нарисованным розовым членом и изящным лаконичным «ВИБРОМАССАЖЕР ПРОСТАТЫ» СУКАБЛЯТЬНАХУЙЕБАНЫЙВРОТЕМИСТЕРБЛЯТЬДЖЕЙКАКОГОХУЯТЫТВОРИШЬБЛЯТЬ       — БЛЯТЬ! — вырывается у Мина в тот же самый момент, когда руки стыдливо прижимают холодную коробку к груди, пытаясь спрятать от взглядов младших, но это в любом случае уже бесполезно, потому что они и так увидели и поняли больше, чем нужно.       — Ты скажи, когда нам нужно будет выйти… — продолжает смеяться Пак, держа в руках тающее мороженное, — там еще на дне где-то… сма…смазка…. Бля-я-ть… с клубникой тоже, — смеется он уже истерически, от чего Мину хочется его побить кулаками, — у вас что, фетиш какой-то? У меня знакомая работает детским аниматором, у нее есть костюм клубнички, если надо…       — Иди нахуй, Пак Чимин! — злится Юнги, бросая кощунственный взгляд потом на Чонгука, — ты тоже!       — Но я то… что! — разводит руками, округляя глаза.       — Просто так иди нахуй! Че ты смеешься, м? — он пихает Чимина в бок, — когда секс для тебя стал смешным?       — Дорогой, когда ты суешь резиновый член себе в зад — это еще не секс… ладно, ладно, прости, просто это так… — он артистично вытирает слезы смеха, — мило? Он такой розовенький, маленький, аккуратный…       — Бляяяять, просто заткнись, — он закатывает глаза, понимая, что желал бы сейчас просто аннигилироваться: чтобы, блять, каждая ебуче-неловкая частица, составляющая его ебуче-неловкую жизнь и ебуче-неловкое тело, стала вдруг античастицей, растворилась в пространстве и в конечном итоге методом случайных совпадений стала каким-нибудь камнем или сухой веткой.       Теперь он не только обладатель самых неудачных историй, но еще и обладатель резинового члена. Розового.       — Вам должно быть стыдно! — предпринимает он попытку защититься, — но мне вас даже жалко! Вы низкие, падкие на мороженое существа…!       — Но ведь это самое вкусное мороженое на свете…?       — …Поэтому я не могу винить вас в полном объеме… Но ваш поступок…       — Ладно, успокойся, ты же нас не первый год знаешь, Юнги, — выдыхает, наконец, Чимин, присаживаясь за стол, — и мы тебя: ты голубее неба и когда-то это должно было произойти. Мы же типа… ну рады за тебя? Просто подкалываем, — дергает плечом, — и сегодня вечером у меня тренировка, а Чонгук уйдет на свою свиданку с Таён…. Да, Гуки? — тот быстро кивает, отводя взгляд, — Квартира ваша.       — Я буду повторяться, но все равно скажу это, — бессильно Юнги выдыхает, — иди нахуй, Чимин. Но спасибо.

***

      — Если хочешь знать, то мои придурошные соседи поставили меня в неловкое положение, — протяжно вдруг начинает бурчать Юнги, держа телефон с видеозвонком перед собой, — эти еболики, блять…       — Я должен был догадаться, что такое может произойти, — хихикает Чон, удобнее устраиваясь на кровати, — не учел все варианты развития событий… значит, твои соседи обнаружили мой подарок?       — Игра, значит, да? Аркада? Инди-хоррор?! — он хватает коробку, читая текст на ней, — уникальный массажер простаты, который обеспечивает на 33% более сильный мужской оргазм, — слова с трудом ложатся на язык, и Мин чувствует как багровеет его лицо, — два виброэлемента обеспечат интенсивную вибрацию, которая контролируется путем дистанционного управления через пульт… водонепроницаемый, — он переводит взгляд на экране телефона, где виднеется довольное лицо Чона, — до двух часов непрерывной работы… Ты… блять… Я…. Я просто в шоке.        — Это хорошо тебя подготовит, малыш, — мурлыкает Джей, — не говори, что тебе не нравится…       — Я… — выдыхает, — это… я никогда не думал, что… блять, ну просто в какой момент жизни идея засунуть себе палку в жопу покажется привлекательной идеей? — он почти стонет, — кто, блять, до этой мысли вообще дошел, просто ЧТО происходило с тем человеком… блять. Просто представляю, как этот чел такой сидит и думает хммм засуну-ка я себе что-нибудь в задницу, потрясающая идея, десять из десяти!       — Боже, Юнги, ты ведь САМ неоднократно писал о сексе с использованием вибраторов! — закатывает глаза мужчина.       — Я знаю! Но это были фанфики! А тут! — он трясет коробкой, сглатывая, — я?!       — Если тебе не комфортно, я же не настаиваю… правда… — он выдыхает, — просто он такой миленький, маленький, розовый…       — Да вы сговорились! — бросается он, — ладно… ладно… спасибо за подарок и все такое, но вряд ли я могу им воспользоваться, потому что… что это у тебя?       Господин Чон устраивает телефон на подушке перед собой чуть подальше, чтобы его тело уж точно было видно более четко: он лежит на боку в рубашке и брюках, будто бы только-только вернувшийся со встречи, опирается на свой локоть и игриво тянется за чем-то в карман:       — Просто я подумал, что… вместе играть будет веселее, — он, наконец, демонстрирует маленький пультик в своих руках, и Юнги сразу же понимает от чего он, — мне правда жаль, что тебе тяжело этим заниматься, ведь сегодня мне стоило больших усилий, чтобы не оттрахать тебя прямо на этом скрипучем диване, чтобы твои соседи по квартире, а, может, и дому, услышали твой громкий стон… — закусывает губу, — я думал об этом весь полет сюда.       — Ты… ты не можешь так просто…       — Вспоминал о том, как мило ты смущаешься, как трепетно трогаешь мое тело, стыдливо отводишь глаза от моего ремня… И то, как ты тогда в машине выгибался, подставляясь, стонал, закатывая глаза…       — Что ты… — он сглатывает, — делаешь…?       — Снимаю напряжение, — медленно он начинает расстегивать рубашку, впиваясь взглядом в парня — и Юнги опять чувствует тот самый взгляд, не смотря на ебучее расстояние в сотни километров…       — Можешь даже не пытаться, я не… — голос предательски дрожит, когда он видит, как рука Чона медленно перемещается на его пах: в сердце больно ойкает и потом вдруг перехватывает дыхание: ну как он может делать это ТАК сексуально… еще секунду назад он готов был ныть и жаловаться весь вечер, а теперь это чертово щекотящее чувство внутри начинает разгораться с новой силой, заставляя быстро сглатывать, потому что горло тоже пересыхает.       — Полет был такой долгий… и все это время я как будто чувствовал твой запах… — Джей хватает свой пенис, начиная массировать его через штаны, — мне правда нужно много сил, чтобы не сорваться и не наброситься на тебя, потому что ты…       — Боже, не говори так….       — А как мне говорить? Ты же понимаешь, что я, блять, хочу тебя так сильно, что первое, что делаю по приезде в отель — это дрочу на тебя? Держусь только потому что ты еще не готов… Блять… Юнги… ты даже не представляешь, как сильно действуешь на меня.       — Если бы я не был таким неловким, то я бы отдался тебе уже в нашу первую встречу, — вдруг признается Юнги, ощущая, как учащается пульс, — потому что, ну ты видел себя…?       Он крадется взглядом по видимым частям тела Чона, судорожно понимая, что еще немного и тоже сорвется: он вспоминает вкус его губ, его дыхание на своей шее, его язык на сосках и на собственном члене, он вспоминает как его игривые пальцы бегают по его торсу, как он утыкается носом… Почему в пахе начинает давить так быстро?       — Блять, тебе и правда лучше начать готовить свою задницу, Юнги, — он почти рычит, — тебе правда нужно подготовиться, потому что я… Я могу говорить грязные вещи?       — Ты… ты можешь говорить грязные вещи, — подтверждает Юнги, заставляя свои руки лежать на месте, хотя колени предательски подгибаются под себя…       — Ты когда-нибудь хотел, чтобы тебя вжимали в кровать так сильно, что не пошевелиться, чтобы тебя трахали так, что из глаз проступают слезы? Потому что именно это я хочу с тобой Юнги, — его собственные прикосновения к паху усиливаются, и он тянется к ремню, — держать тебя за шею, пока ты сорвано дышишь, хватая своими губами воздух…       — Блять… — Юнги сглатывает, понимая, что проиграл в очередной раз — горячий пах, наконец, получает его руку: все так неудобно трется, все так тесно … — нахуя ты, блять, улетел в этот ебучий Сингапур, когда мог делать это все сейчас со мной…? Блять.       — Когда ты определишься со своими желаниями, малыш? — усмехается, облизывая нижнюю губу, — то ты не можешь прикоснуться к моему члену, то желаешь быть выебанным до полусмерти…       — Потому что я неопытный придурок, который боится своих желаний, вот почему.       — Почему-то тема секса до сих пор табуирована, почему-то о нем не принято открыто говорить — уж тем более об однополом сексе, и я, блять, собираюсь провозгласить себя борцом с ханжеством и сексуальным невежеством, — усмехается, — как же это хуево звучит… но, Мин Юнги, тебя я собираюсь раскрепостить прямо сейчас.       — Да? И что ты собираешься сделать? — он крепче обхватывает свой член, вытягивая тело, чуть чуть прикусывая нижнюю губу, надеясь, что Чон смог увидеть это.       — Расстегивай штаны, — мурлычет он, когда и его рука проникает под брюки: когда Юнги видит скрытые движения где-то под ширинкой, то почти пищит — все это так будоражит, восхищает и возбуждает…. Он еще раз вздыхает, расстегивая молнию на штанах, ощущая жар от собственного члена, опять удивляясь тому, насколько он быстро возбудился — обычно, ему нужно долгое время, чтобы ощущать примерно те же ощущения, но сейчас все так сочно ноет, щиплет, покалывает, что хочется начать толкаться в собственную руку прямо сейчас, не отрывая взгляда от Джея, который точно так же смотрит на него.       — Блять, если бы мы и правда были бы в фанфике, читатели бы нас уже возненавидели, — сорвано дышит Мин, гладя себя через трусы и чуть выгибая спину, — сколько можно вот таких вот сцен прелюдий?       — Все претензии пусть высказывают автору произведения в отзывах… Я посмеюсь, если в фанфике о нас эта сцена прервалась бы на ебучих звездочках, — он вспоминает про своих смертельных врагов, — тогда бы я точно считал автора поехавшим и бессердечным… да и ты сам, блять, не лучше: первая сцена секса в Say my name была только на девяностой странице, хотя основной жанр стоит pwp…       — Но, согласись, это стоило того, — рука надавливает на пенис, и невольно Юнги косится на небольшую коробочку рядом, — только подогревает интерес… главное, не сильно переусердствовать…       — Юнги…я так хочу тебя, пиздец… — Чон на мгновение высовывает руку, начиная избавляться от одежды: рубашка оказывается снятой даже слишком быстро, а вот брюки он снимает с неким изяществом, невысоко приподнимая бедра над кроватью, стягивая их с зада, сбрасывая со своих ног — трусы все еще на нем, и он показательно кладет руку на свой пах, водя пальцами по всей длине; Юнги уже почти нехорошо, и он, сорвано дыша, приподнимается на кровати, чтобы чуть сменить положение, подставляя пах ближе к своей руке, крепко сжимающей пенис в кольцо…       — Юнги, — срывается Джей, — открывай, блять, эту ебучую коробку, я потратил несколько часов, чтобы выбрать самый лучший для тебя вариант.       Рука его тянется к коробке — больше вопросов о том, в какой момент идея засунуть себе палку в зад может показаться удачной, не возникало.

***

      Солнечный утренний свет падает на подушку, и он медленно просыпается, еще не открывая глаз; подниматься слишком не хочется, а жара, стоящая за открытым окном, уже почти опять баюкает обратно в сон, пока он не вспоминает вчерашний вечер, и тогда он медленно открывается веки, ехидно улыбаясь.       Рука сама тянется куда-то под подушку, пока не нащупывает небольшой продолговатый предмет, и сразу вспоминаются собственные вздохи, стоны мистера Джея, его бьющееся в судорогах тело, собственные непривычные ощущение наполненности, желание залезть на стену, а потом перебежать несколько тысяч километров, чтобы это был господин Чон, а не этот ебучий вибратор.       Юнги скукоживается улыбаясь, медленно потрагивая свой зад рукой, прислушиваясь к ощущениям: никакого дискомфорта и боли… блять, как сейчас неделю пережить до приезда Джея? Почти с обидой он выдыхает, вытягиваясь, ненадолго прикрывая глаза, видя в деталях то, что было вчера:       То, как мистер Джей ласкает сам себя, небыстро дроча плавными движениями на самой головке, приоткрывая губы, облизывая их, затем толкаясь в руку, выдыхая весь воздух так, что его тело кажется таким костлявым, что видны его ребра, которые хочется облизать, пройтись по ним своими клыками, опуститься ниже…       Вспоминает собственные стоны, похожие на сдавленный скрип, вспоминает то, как вдруг его тело как будто само собой начало плавно двигаться, выгибаясь, вспоминает, как он аккуратно проникает в свой задний проход сначала пальцами, предварительно использовав смазку, слушая инструкцию от мистера Чона…       То, как он податливо кивает господину Джею, вслушиваясь в слова, прикусывая нижнюю губу, вспоминает, как вдруг совершенно новое чувство открывается ему, когда пальцы оказываются достаточно глубоко, как он меняет позицию, вставая на колени, чуть пригибая спину и то, как Чон сорвано дышит, практически требуя того, чтобы он, наконец, взял в руки вибратор.       И, конечно, Юнги вспоминает то, как аккуратно подносит фаллоимитатор к своему заднему проходу, как его сердце вдруг задерживается, а член продолжает пульсировать и требовать большего, требовать трения, нажатия, руки или чего-то иного… он делает все в точности, как говорит Джей — аккуратно, медленно, а потом вдруг растворяется в пространстве, почти падая на кровать, упираясь в матрац своим покрасневшим лицом, выставляя зад выше:       — Изучай себя, — говорил тогда Джей, — понимай, чего ты хочешь, понимай, как тебе лучше, — шипел он сорвано, продолжая толкаться в руку, приподнимая бедра, пока сам Юнги замер в новых скованных ощущениях….       — Блять, боже, — прерывает свои же мысли Юнги, понимая, что если продолжит все вспоминать, то опять возбудится — внутри уже почти опять льется что-то сладко-медовое: он поджимает ноги, подбирая их ближе к себе, но мысли с издевкой снова бросают в голову то       Как сам он выгибается, как будоражащие ощущения обхватывают его со всех сторон, как Чон грязно ругается, а сам он так стыдно умоляет Джея в следующий раз точно выебать его и берет с него обещание:       — Обещай, — скулил он, выгибаясь, поддерживая работающий вибратор одной рукой, — в следующий раз это, бля, будешь ты. Никаких потом — в следующий раз ты сделаешь это… Бляяять, — он выгибает спину, скуля так, как не мог ожидать от себя, — господи…       В новый очередной раз он прерывает себя вполне решительно: еще немного, и опять придется дрочить — на это сейчас времени нет.       Стук в дверь оказывается даже спасительным, и он облегченно выдыхает, прогоняя эти крысиные мысли из головы; Чонгук выглядит даже слишком взволнованным, тихим, бледным — будто в чем-то провинившимся, но не находящем в себе силы, чтобы все рассказать:       — Доброе утро, — быстро заходит младший в комнату, прикрывая за собой дверь, — я не разбудил?       — Я только что проснулся, — парень потягивается, краем глаза убеждаясь, что ничто в комнате не выдает здесь присутствие вчерашнего виртуального секса, — как прошло свидание?       — Эм… ну-у… как сказать? — напряженно смеется, — я вообще… кхм. — прочищает горло, — такое дело… даже… эх… ладно, неважно…       — Что такое? — приподнимается на локтях Мин, — поссорились?       — Немного… — опускает глаза, — это же первые мои такие серьезные отношения, а я… дурак-дураком, и я… моя вина, что мы поссорились… и я не знаю….       — Чонгук, ты же знаешь, что я и сам не бум-бум в этих всех отношениях с людьми? — поворачивается набок, — только выдуманные истории и могу писать, а в реальной жизни…       — Я знаю, знаю… Просто… я должен сказать, что… — он водит глазами по комнате, почти раскрывает рот, но в последний момент прикусывает губу, перемещая одну руку из-за спины, — ладно, это неважно, я сам… сам разберусь. Тут курьер приезжал только что…       — О боже… — уже начинает волноваться парень, но Чон тут же успокаивает:       — Нет, нет, только письмо, — протягивает конверт Чонгук, — в этот раз мы его не открывали. И за вчерашнее… мне так стыдно, что мы с Чимином открыли коробку…       — Все в порядке, — принимает письмо Мин, — нахуй вы уже были посланы, так что забыли, — смеется, — Чонгук, точно все в порядке? Ты… какой-то бледный.       — Да забей, — выдавливает из себя улыбку Чон, перемещаясь к двери, — ты сегодня на работу?       — Ага… — парень сосредотачивает все свое внимание на конверте, тут же начиная раскрывать его; даже не замечает, как младший исчезает за дверью, только опять начинает ощущать легкое головокружение, вчитываясь в текст письма.

«БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР «СПАСЕМ ПЛАНЕТУ» фонд господина Чона

Торжественный фуршет

Концерт оркестра института искусств

Аукцион

Уважаемый г-н Мин,

вы приглашены на благотворительный бал, который состоится в отеле Hwagae, начало в 19:00

Тема бала: «призрак Оперы» дресс-код: маски и маскарадные костюмы

(подпись от руки) Обещание будет исполнено, малыш :3