Страж Арконии

Несмотря на то, что тучи рассеялись, и тренировочную площадку освещали теплые лучи восходящего Аструма, Бланка бил озноб. Такой, что подойди кто-нибудь поближе, обязательно бы услышал, как отстукивают чечетку зубы принца. Но, хвала Источнику, все старались держаться от него на расстоянии. Видимо, боялись заразиться безумием. Ведь только безумец мог бросить вызов королю. Тем более такому, как Кибир. Отряд стражников рассредоточился по периметру площадки — не позволить никому сбежать до конца поединка. Бланк хмыкнул. «Никому», значит, ему. Вряд ли они верили в проигрыш короля. Чуть поодаль стояли старейшины, перешептываясь между собой и кивая головами, как болванчики. Снова красуются друг перед другом познаниями в медицине и магии и ставят принцу диагнозы. Интересно, что они будут делать, если он выиграет: сочтут его нормальным или объявят безумие высшим благом? Когда выиграет, поправил себя Бланк. Он снял плащ и остался лишь в повязках, которыми его забинтовала Шанайя. Броню надевать он отказался. На стороне Бланка сейчас была только скорость, и он не хотел сковывать движения. К тому же отцовский меч оказался довольно тяжелым и неудобным. — Откажись! — рыкнул король. Принц сжал зубы, не желая показывать свое волнение, и процедил: — Нет. Соперники ходили кругами, не спеша наносить первый удар. Кибир крутил в руке чужой меч, привыкая к нему. Бланк отмечал слабые места в кожаном доспехе отца — броню тот тоже не надел, не желая выглядеть совсем уж нелепо на фоне беззащитного мальчишки. — Тогда чего ты танцуешь? Дерись! — выкрикнул король, приближаясь. В его тоне переплелись насмешка и раздражение. Бланк сделал выпад. Кибир пригнулся в сторону, пропуская клинок мимо. Второй выпад — и король ушел от него в другую сторону. Даже мечом не шевельнул. Растянул губы снисходительно. Но от взгляда принца не скрылось отличие: второе движение противника оказалось не таким быстрым. Удары градом посыпались на короля. На сильную его сторону. Бланк, словно на тренировке, повторял одну и ту же связку движений. Ухмылка на лице Кибира становилась все шире и снисходительнее. Он сам лишь защищался, с некоторой ленцой парируя удары сына. Наконец, принц решил: достаточно. Отец уже совсем расслабился, считая его ни на что не способным. Бланк вложил всю свою скорость, чтоб нанести внезапный удар на слабую сторону. Когда лезвие беспрепятственно просвистело к шее короля, принц вдруг спохватился, что убьет его. Но в последний момент раздался лязг металла — меч Кибира остановил удар. В глазах короля отразился страх: он и правда недооценил противника. Гримаса ярости стерла с его лица ухмылку. Теперь Кибир нападал. Сильно, безжалостно и беспощадно, высекая искры из стали. Бланку оставалось только парировать и отступать. Силы уходили быстро — сказывалась бессонная ночь. Хорошо хоть раны от пыток больше не беспокоили его. Но этого было мало. Принц проигрывал. Клинки с лязгом скрестились у самого лица Бланка. Король напирал всей своей массой. Руки принца предательски дрожали, с трудом сдерживая натиск. Если бы не булыжник, о который уперлась его нога, он бы уже давно валялся на земле. Взгляды схлестнулись подобно клинкам, разве только искры не посыпались. — Сдавайся, иначе умрешь прямо здесь, — прошипел в лицо Бланку король. — Не дождешься, — в тон ему ответил принц и подался вперед, заставляя Кибира усилить давление. И это была ошибка короля. Бланк резко отпрянул назад, потом в сторону. Потеряв единственную опору, Кибир начал падать. Переставить ноги он не успел, отброшенный на землю мощным ударом рукояти. Все оставшиеся силы Бланк отдал этому удару. Тяжело дыша, принц стоял над Кибиром, прижав ногой его клинок, а свой устремив ему в горло. — Победа за Его Величеством Бланком, — раздался голос одного из старейшин. Принц с облегчением выдохнул и стер со лба капельки пота. Еще одного удара он бы не выдержал. Руки дрожали, сердце бешено стучало, пытаясь вырываться из груди. Бланк отбросил ставший ненужным меч в сторону и протянул отцу руку. Ему не хотелось, но это было частью королевского поединка, как заверение в том, что старого короля не станут преследовать или заключать под стражу. Кибир раздраженно хмыкнул и поднялся сам, проигнорировав жест сына. — Зачем ты это сделал, Бланк? — прошептал он, поравнявшись с наследником. — Тебе не справиться с королевством. Править — это не только мечом махать. Нужно принимать решения. Порой тяжелые. Это не для взбалмошного мальчишки. Бланк вскинул подбородок. — Печать, — потребовал он ледяным тоном. Поймав взгляды старейшин, Кибир нехотя начал стаскивать с пальца королевский перстень. Формальность, конечно, до коронации, но новый правитель имел право его потребовать, а старый не мог отказать. Бланк пристально смотрел на руки отца и никак не мог поверить, что все-таки победил. Теперь он король. Теперь у него есть власть решать, что главное: похищенные дети или вражда с ани. И теперь он может заключить перемирие с кланом-противником, чтобы вместе сразиться с Арконом. В последнее верилось с трудом, но попытаться не мешало бы. — Ваше Величество… Ваше Величество… Все повернули головы к приближающемуся воину. Он был взволнован, глаза его расширились от ужаса. — Там нелюдь. Они направляются к нам. Они объявили нам войну! — Найдите парламентера, — скомандовал Бланк. — Соберите войско! — одновременно с ним приказал Кибир. Опешивший воин не двинулся с места. Глаза Бланка полыхнули огнем. — Я король! — Разумеется, Ваше Величество, — ехидно произнес Кибир, возвращая перстень на место. — Вы король. Несовершеннолетний король. А у нас война. Ваше дело — сидеть под защитой. А мы уж вас защитим. — Не смей! Внезапно голова Бланка откинулась от удара, тело рухнуло вниз. Над ним возвышался Кибир, морщась от боли и потряхивая ушибленной рукой с королевским перстнем. — Что? — рявкнул бывший король в сторону возмущенных старейшин. — Хотите, чтоб он нелюдь сюда привел и заставил нас с нею жить? Сейчас разберемся с тварями, вылечим его и тогда коронуем. А пока что Арконию могу спасти только я, — и начал раздавать приказы воинам: — Быстро собирай людей! Каждого, кто может держать оружие… Эй, вы, заприте где-нибудь Его Величество, чтоб не мешался под ногами… Война так война. Нелюдь должна быть уничтожена. Чьи-то руки подняли принца, и он отключился. * * * — Подойди! — властный голос Аркона нарушил тишину. Словно послушная марионетка Тейя вошла в комнату. Дверь с грохотом захлопнулась за ней. Ани вздрогнула, вся сжалась и прильнула спиной к стене, как будто та могла ее защитить. — Подслушивать нехорошо, девочка, — глаза гарданта отточенным лезвием полоснули по ней. — Можно ненароком услышать то, чего слышать бы не хотела. Не зная, куда деть руки, Тейя обхватила плечи. — Хочешь что-то сказать? — спросил Аркон. — Зачем… — начала ани, и ее голос предательски сорвался. — Зачем вам убивать их? Они поклоняются вам и почитают вас. — Им не мешало бы чтить мои законы, а не мою статую, — в его словах звучали отголоски рычания. — Впрочем, со статуей у них тоже плохо получилось. Они заслужили свою судьбу. — И нельзя как-то… иначе? Поговорить с ними, объяснить… Монстр тихо рассмеялся, обнажив ряд сверкающих клыков. — Святая простота. Ты прошла весь этот путь, видела всю правду — и после этого тешишь себя надеждами? Разве ты сама не пыталась объяснить? Что из этого вышло? Воспоминания неприятно заскреблись в голове, подтверждая справедливость слов Аркона. Но Тейе не хотелось верить, что все потеряно. И у людей, и у ани были свои причины поступать так, как они поступали. Пусть даже эти причины были продиктованы ложью. Ложью, которую создатель Арконии мог бы опровергнуть с легкостью. Осмелев, ани сделала шаг вперед и всплеснула руками: — Но кто я и кто вы? Вас они должны послушать! — Им не услышать меня, пока они не слышат друг друга, — Аркон помрачнел. — Подойди ко мне, Тейя! Ани приблизилась к монстру, а тот кивнул на окно: — Взгляни. Отсюда хорошо была видна столица. Между ее двумя половинами пролег уродливый черный шрам бывшего разлома. И с обеих сторон к нему направлялись толпы арконцев. В лучах скользящего между туч Аструма сверкали людские доспехи, с другой стороны им вторили сполохи магии. Как завороженная, Тейя смотрела на две сближающиеся армии. Она выискивала взглядом Бланка, но в крошечных фигурках, упрямо и неотвратимо идущих навстречу друг другу, было сложно что-либо разглядеть. — Оба клана уже знают правду. И что они делают? Бросают вызов мне? Нет — воюют друг с другом. Тейя вдруг развернулась к монстру: — Остановите их, пожалуйста! — Я это и собираюсь сделать, — хищно прищурился тот. — Не так! По-другому! — По-другому уже не получится. После Разлома их вражда скреплена кровью. Они мстят за своих близких. А это процесс бесконечный. Но я разорву этот круг. Мои дети не узнают, кто их родители и что они творили. Тогда они смогут жить в мире и согласии. Не об этом ли ты мечтаешь? — Да, но… я не хочу, чтобы кто-то умирал. «Кто-то», конечно, имел вполне определенные образ и имя. Но в эту секунду ей подумалось, что и Артей с его болтливым приятелем, и Шанайя, и толпа ани, которые, несмотря на свои дурацкие законы, не хотели ее казни, и забавный старик, что помог сбежать из людского города, и даже те воины, не сразу направившие арбалеты на Бланка по приказу его отца, не заслуживали такого исхода. — Они были обречены с тех пор, как Мастер Сэйгерен отказался от своего предназначения. Тейя подняла полные надежды глаза на отца. — Папа! — воскликнула она. Энай перевел взгляд в окно и ничего не ответил. — Папа, скажи что-нибудь! — не унималась ани. Он молчал, уставившись на будущее поле битвы стеклянным взглядом. Тейя подошла к нему, обхватила обеими руками большую ладонь, легонько потянула, чтоб привлечь внимание. — Пап? Энай обернулся, к ней, но мысли его были где-то далеко, и Тейе вдруг показалось: не Энай, ее отец, стоит перед ней, а отец Кайны, Мастер Сэйгерен, отрекшийся от арконцев. — Так будет лучше, — глухо ответил он. Тейя бросила отцовскую руку и отскочила, взгляд ее метался от одного к другому в безуспешной попытке увидеть в них что-нибудь, что значило бы: не все потеряно. Но оба были полны решимости. — Да вы ничего не понимаете! — закричала она. Энай покачал головой. — Это ты не понимаешь. Ты еще слишком мала, чтоб понять. В этом деле без жертв, увы, не обойтись. Но это оправданные жертвы. — Оправданные… жертвы? — повторила ани, дергая из сторону в сторону хвостом. Она вдруг ощетинилась, оскалилась и зло, совсем на себя не похоже, выплюнула: — А твоя дочь… Кайна — ее тоже считаешь оправданной жертвой? — Энай как будто проснулся, единственный его глаз расширился, на лице застыла гримаса боли. — Скажи мне теперь: зная, что ее смерть приведет к этому вашему светлому будущему, не пытался бы спасти ее? — Довольно, Тейя, — его голос был страшен, как будто звучал из могилы. Теперь Тейе не казалось — она точно видела перед собой призрак Мастера Сэйгерена, совсем не похожего на ее отца. Ее злость тут же сменилась раскаянием. Она не хотела делать ему так больно, она только хотела, чтобы он понял ее, встал на ее сторону. Но, как обычно, все испортила. Не в силах вымолвить ни слова, в растерзанных чувствах, ани бросилась прочь из комнаты, чуть не врезавшись в прикрытую дверь. — Яблоко от яблони… — проговорил Аркон куда-то в пустоту. — Удивительно похожа на прежнего тебя. Он расправил могучие крылья и вылетел в окно. Энай тяжело выдохнул. Эти слова не открыли глаза, они просто озвучили очевидное, которое он неосознанно запретил себе замечать. — Тем хуже для нее, — сокрушенно отозвался Энай. Прежний он лишился всего. Прежний он умер в мучениях. Не потому, что печать Аркона вдруг стала проклятьем. А потому, что у него забрали надежду те, кого он всю жизнь любил и защищал. Теперь эта надежда — глупая, беспочвенная — отравляет его дочь. Ему так хотелось уберечь Тейю, но что-то подсказывало: уже поздно, слишком поздно. Остается или запереть ее тут, запретить даже думать, что она могла бы что-то изменить, нарваться на ее ненависть, но все же спасти ее душу, или отпустить, позволив ей самой убедиться в бессмысленности ее действий и завершить трансформацию в него нынешнего: чудовище, которое, не моргнув глазом, поддерживает убийство сотен арконцев ради «высокой цели». * * * Бланк не удивился, когда пришел в себя в тюремной камере. Он уже устал чему-либо удивляться. Да и рассчитывать на то, что Кибир так просто отдаст ему власть, было опрометчиво. Мог бы сразу догадаться, что все закончится именно так. И все же каждая его клетка пылала от ярости. Как они посмели запереть своего короля в тюрьму, будто какого-то преступника? Он вскочил с кровати, кинулся к решетке. — Выпустите меня немедленно! — крикнул он. — Я приказываю! Но коридор был пуст. Никаких звуков, никакого присутствия людей. Бланк со всей силы дернул решетку, та отозвалась звонким лязгом навесного замка. — Эй! Кто-нибудь! Слышите? — еще раз попытал счастья принц, но никто не отозвался. Бланк выругался. Это надо было так глупо попасться! Еще и сейчас, когда времени совсем не осталось. Он еще раз дернул решетку и убедился, что та крепко держится в стене. Обшаривая взглядом камеру в поисках чего-то, что помогло бы ему выбраться, принц заметил небольшое окошко почти под потолком. Сквозь него пробивался тусклый свет с улицы. Возможно, оттуда его кто-нибудь услышит. Цепляясь за выступы каменной стены, принц полез к окну. Он соскальзывал, падал, сдирал в кровь ногти, но упорно карабкался вверх, пока не добрался до окна. — Эй! Освободите меня! — эхом разнеслось по улице. Но там тоже никого не было. Кругом стояла гнетущая тишина, как будто город в одночасье вымер. Бланк вдруг подумал: что если он уже не успел, и Аркон расправился со всеми? Злость придала ему сил. Схватившись руками за решетку и упершись ногами в стену, принц попытался вырвать ее из стены. Он дергал и тянул ее до боли в мускулах, но она не поддавалась. — Давай же, гадская железяка, — сквозь зубы уговаривал ее Бланк, дергая особенно сильно. Решетка не двинулась. Зато вспотевшие ладони принца соскользнули с нее, и он грохнулся вниз. По всему телу разлилась тупая боль. Голова, которая еще не отошла от отцовского удара, заныла с новой силой. — Проклятье! — выдохнул Бланк. Все его старания были напрасны. Он заперт в этой камере, и выхода отсюда нет. Оставалось только одно: сидеть и ждать смерти. * * * Энай нашел Тейю у главных ворот. Устав от бесплодных попыток открыть их, она сжалась в углу, спрятав голову в коленях. Он сел рядом. — Прости, пап. Я не хотела… Я просто… — Я знаю, — он помолчал немного и продолжил: — Ради одного человека ты готова дать шанс всем. Прошлые владельцы Стража думали так же. Да и я от них не отстал. Но это ошибка. Будь мы поумнее, задушили бы эту вражду в самом корне, оставив только тех, кто достоин зваться арконцем. Ани дернула его за рукав и возмущенно воскликнула: — Пап, да что ты такое говоришь? Ты бы никогда так не поступил! — А должен бы! Тогда обошлось бы изгнанием нескольких. А сейчас… — он покачал головой и замолчал. — Ты ведь даже не веришь, что это необходимо! — Зачем мне вера, если у меня есть факты? Мы ничего не можем изменить. Страх распространяется быстрее, чем доверие. Месть не требует силы духа, в отличие от прощения. Ненавидеть других проще, чем пытаться их понять. Тысячу лет стоит Аркония, и тысячу лет мы пытались объяснить, что легче — не значит лучше. Но никто нас не слушал. Кому надо заморачиваться по отношению к врагам? — Но, получается, убить их — это ведь тоже легче? — вкрадчиво сказала Тейя. — Нет! Просто уже не осталось времени. Силы Аркона на исходе. Скоро он снова уснет на тысячи лет. И если не остановить вражду, Аркония исчезнет. Ты видела жалкие остатки кланов, которые и так поредеют после сегодняшней битвы. Думаешь, на ней они остановятся? Аркон спас тех, кого еще можно было спасти. И, поверь, ему было бы гораздо легче уничтожить королевство десять лет назад и создать его заново. Он многим рискует, нарушая правила. И все же он их нарушает. Мы все здесь делаем тяжелый выбор, — он покачал головой. — А знаешь, что было бы действительно легче? Если бы каждый арконец выбрал приложить толику усилий для наступления мира. А они не хотят даже под страхом смерти. И тогда приходится выбирать нам. Между злом и… еще одним злом. Ради будущего Арконии, ради тех детей, которых удалось спасти. — А у них вы спросили? Им вы дали выбор? Или решили за них, как и за меня? Энай резко вскочил. — Они ничего не знают об Арконии, что они могут ответить? А вот тебя я могу спросить. Расскажи, что тебе понравилось больше всего? Когда тебя травили, как дикого зверя? Или когда лишили магии ошейником? Может, пытки и клетка? Казнь за дружбу с другим кланом? Что из этого ты желала бы этим детям? Какой кошмар они должны пережить из-за твоего милосердия? Может, еще один Разлом? Или войну, где кровь течет рекой, а их родители превращаются в куски мяса? Тейя закрыла уши руками. — Папа, папочка, перестань! — жалобно взмолилась она. — Я никому, никому такого не желаю! Сердце Эная дрогнуло. В пылу спора на какие-то секунды он позабыл, с кем разговаривает, и его слова были адресованы самому себе, чье отражение так явно было видно в дочери. Он опустился на колено и обнял ее, попутно разжимая судорожно вцепившиеся в волосы пальцы ани. — Я бы не простила себе, если б из-за меня случилось такое… — уткнувшись ему в плечо, всхлипнула она. — Но и поверить в то, что чьи-то смерти могут быть оправданы… такое я себе тоже не прощу… Это не выбор. Это и есть настоящий кошмар. Зачем Тейя такая, каким был он? Многое бы Энай отдал, чтобы не понимать чувства дочери. Тогда, может, и не начал бы где-то на задворках души трепыхаться в слабых, болезненных конвульсиях прежний он, наивный, полный надежд мальчишка, который как будто только и ждал своего двойника, чтобы вновь подать признаки жизни. А ведь он и не ждал — создал. Вылепил из несмышленого детеныша по своему образу и подобию, пока тот, кто звался Энаем, свято верил, что окончательно избавился от него. День за днем, по крупице вкладывал себя в эту голову, тихо насмехаясь над собой нынешним. Знал, что, когда придет время, возродится в дочери, и зовущий себя Энаем с ней не сможет быть так жесток, как был жесток с собой. Энай закрыл лицо руками и глухо застонал. * * * — Проклятье! Проклятье! — обессилено колотя кулаком по полу, отчаянно повторял принц. Вдруг рука Бланка больно ударилась о какой-то острый камешек. Принц схватил его, собираясь зашвырнуть подальше, но тут же оцепенел от неожиданности. Это был не камешек, а подарок Тейи. Крошечный меч, что превращается в огонь. Наверное, вывалился из кармана при падении. Бланк уже и позабыл о нем. Принц рассмотрел его на ладони и усмехнулся. Будь он в форме отмычки, мог бы помочь. Или если бы стены были деревянными. Или… Бланк тут же вскочил на ноги от пронзившей его мысли. Это был не просто огонь, это была магия, и если она сродни магии фьери, которая почти моментально уничтожила лес, то, возможно, и ему она поможет. Хорошо, что его заперли не в камере для ани, затянутой антимагической материей. Бланк просунул руки сквозь решетку и разломал меч у дужки замка. На обеих половинках тут же вспыхнули огоньки. Принц не ошибся в своих догадках: попав под магический огонь, металл начал плавиться, как свеча. Замок упал. Бланк был на свободе. * * * Почувствовав, как отец вздрогнул, Тейя отстранилась. — Пап? Энай опустил руки. Он был бледен, но на его лице не отражалось ни одной эмоции. — Ну и как ты планировала поступить… если б сбежала отсюда? — спросил он будничным тоном. — Не знаю. Наверное, разыскала бы Бланка, и мы попытались бы остановить войска. — «Остановить войска»? — горький смешок сорвался с его губ. — Как ты себе это представляешь? Произнесешь речь о мире перед армиями, готовыми разорвать друг друга на куски? Или вы с принцем будете драться в обе стороны? Тейя, опомнись, вы всего лишь дети! Вдруг зрачки ани расширились. Она вцепилась Энаю в плечи и взволнованно зашептала: — Дети, папа, дети! Еще ведь есть дети! Их дети. Если они встанут между армиями, никто не нападет! Понимаешь, папа? Войны не будет! И Аркон увидит, что не все потеряно. Такая твердая уверенность была в ее голосе и взгляде, что он сдался. Сдался новому прежнему себе. Этой отчаянной надежде, что била у Тейи через край, наполняя и его самого. И когда он судорожно выдохнул: «Иди…», у него не осталось ни одного сомнения, что он, наконец-то, поступает правильно. — Что? — не поверив ушам, переспросила ани. — Иди уговаривай детей. Я открою вам двери. — Папочка! Миленький! Спасибо-спасибо-спасибо! — бросилась к нему Тейя и чуть не задушила в объятиях. — Ты самый-самый лучший! Энай болезненно поморщился. Кое-что он все же утаил от нее. Кое-что, что могло бы внести весомое «но», сделать ее выбор более сложным. А, скорее всего, даже изменить его. И, глядя на Тейю, Энай решил: он не омрачит счастье дочери, самое сложное для нее решение он примет сам. — О боги… — простонал он. — Иди уже, пока я не передумал! Когда Тейя ушла, Энай достал из кармана бутылочку, которую вернул ему Бланк. Он покрутил ее в руках. Неполная, но лучше, чем ничего. Понадобится очень много сил, чтоб прорвать магию Аркона. Слишком много сил. Не закончились бы они до того, как он отправит детей на поле битвы. Энай выпил жидкость и прикрыл глаза, с наслаждением ощущая, как разливается по телу сила Источника и как в первый раз за последние десять лет арконит перестает сжимать в тисках проклятия его сердце. Он как будто снова стал Мастером Сэйгереном. И пусть это продлится всего лишь до того момента, как замок перестанет окутывать магия Аркона, Энай все равно чувствовал себя почти счастливым. Прошло не так много времени, и из портала повалили дети. Они заполнили весь тронный зал и смотрели в растерянности на Эная. — Дядюшка Энай, это правда, что сказала нам Тейя? Наши родители живы и они в опасности? — спросила Сайя, которая стояла в первом ряду. — Да, это так. Но, согласившись помочь, вы тоже будете в опасности. Готовы ли вы к этому? Раздался нестройный хор голосов. Сначала тихий, но он становился все громче и громче. Впрочем, Энаю даже не нужно было слышать их. Страж в его руке излучал яркий свет, и это могло означать лишь одно. Энай достал свой меч прямо из воздуха. Сияние окутало его, заставив невольных зрителей благоговейно ахнуть и отшатнуться назад. Мощные удары обрушились на дверь, рассекая ее, а заодно и удерживающее ее заклятие в пыль. Стены замка содрогнулись, принимая свое истинное обличье древних развалин. Магия Аркона исчезла, и в груди Эная снова вспыхнул проклятый арконит, да так сильно, что он едва удержался на ногах. — Папа, что такое? — взволнованно спросила Тейя. — Порядок, — соврал он, пряча от дочери почерневшую руку. — Пешком вы не успеете, пойдете через переход. Он прочертил мечом в воздухе какой-то символ. Пространство исказилось, открывая взгляду вид от ближайших к полю битвы скал. Протянуть портал дальше сил у него не хватило. Арконит уже вовсю сжигал его изнутри. — Поспешите, осталось мало времени. Когда Тейя кинулась в портал вслед за другими детьми, Энай удержал ее. Она в недоумении обернулась: неужели все-таки не отпустит? Но он вложил в ее руку Страж и сказал: — Дальше я идти не могу. Теперь только от вас все зависит. — У нас получится, пап, — воодушевленно ответила она. — Я знаю. Энай наблюдал, как его дочь подбежала к порталу, как обернулась на краю и, улыбаясь, помахала рукой. Он ответил ей тем же — хорошо, что на расстоянии не видно, как дрожат его губы. Переход схлопнулся, будто его и не было. У подножья замка остался один Энай. Он запрокинул голову в небо и долго смотрел на него, будто увидел в первый раз. Чернота медленно покрывала его тело, боль перестала бить приступами и просто не утихала, она как будто срослась с ним, стирая из памяти то время, когда ее не существовало. Но Энай уже ничего не чувствовал, ни о чем не думал — он ждал. Ждал, когда сердце ударит в последний раз. И все же для него стало неожиданностью, когда он вдруг рухнул, как подкошенный, подняв с земли облачко пыли. «Это конец?» — спросил он себя, прекрасно понимая, что ответить уже не сможет.