Зарази меня жизнью

Андрей

Когда первый шок прошёл, я снова просмотрел список тех, с кем мне предстояло проходить практику в фирме отца. Наверное, это какая-то шутка, потому что прямо перед моей фамилией красовалась Аринкина. Она так старательно избегала меня всё это время, что я уж было решил, что девушка откажется быть со мной в одной группе. Но нет. Филатова пришла под ручку со своей подружкой, продолжая делать вид, будто меня не существует. Я не мог винить её. Только себя. По всем пунктам. За то, что оказался моральным уродом, за то, что сломал девчонке жизнь и никак не смог бы это исправить. Что бы я сказал ей? Мне жаль? Прости, я не хотел? Извини, что воспользовался тобой, как ненужной вещью, вымещая злость за измену Светки? Честно, я ждал, когда по мою душу явятся господа полицейские, чтобы скрутить руки и отбить почки завернутым в полотенце мылом. Это в лучшем случае. В худшем - меня порешили бы ещё в СИЗО, не дожидаясь суда. Я это прекрасно понимал, зная и о мере наказания, и о нелюбви властителей порядка ко мне подобным. Но прошел месяц, а на горизонте по-прежнему было тихо. Она не подала заявление, и где-то глубоко внутри я осознавал, что это неправильно. Да, скорее всего отец бы замял это дело, но сам факт того, что Арина пожалела меня, не улучшал состояние. Я разрушал себя сам. Морально, постоянно прокручивая в голове то утро. Физически, убиваясь в спортзале, отрабатывая по пятому кругу недельную программу за один вечер. Потом в баре. Хотя пить после случившегося не хотелось, но та гнетущая пустота ломала меня изнутри, и я заливал её ударными дозами алкоголя, чтобы после рухнуть без сил на диван и просто уснуть. А потом она убежала прямо с занятия, прижимая руку ко рту. Бледная, дрожащая, с большими испуганными глазами. Сложить два и два не составило труда. Боже, какое же я ничтожество! Новосельцева успела метнуть в меня гневный взгляд, а значит, она была в курсе, но я всё равно рванул за Филатовой. Девушка обнаружилась в женском туалете. Я слышал, как она стонала, пытаясь побороть тошноту. Но едва звук моих подошв отразился от стен, затихла. — Арина, ты должна меня выслушать, — сказал негромко, надеясь не напугать ещё сильнее. Она молчала. А что она должна мне сказать? — Арина, я… Ты… Осёл! Осёл! — Ариш, выйди, пожалуйста. По ту сторону хлипкой двери раздался судорожный вздох. Не выйдет. Боится. Подумав, продолжил говорить. Наверное, ей просто не хотелось видеть моё лицо, и я не мог её в этом винить. — Арина, я знаю, что нет мне прощения. Поверь, я ненавижу себя так же сильно, как и ты меня. Я урод. Последнее чмо. Я… — Всё не то! Какой идиотизм! Звучит, будто я оправдываюсь. Сука! — Арина, ты беременна? — спросил, а у самого сердце рухнуло в пятки. Я замер, вслушиваясь. Тишина давила на уши, но у меня не было права просить её о чем-то. Не хочет разговаривать. Её право. Даже если она выйдет сейчас, чтобы зарядить мне между ног, я не дрогну. Заслужил. Заслужил её ненависти, заслужил жалости. Я чёртов кусок дерьма! Я всё это заслужил. Дверь распахнулась слишком внезапно. Потерянное, невероятно бледное лицо Филатовой показалось через секунду. Безжизненное и абсолютно пустое. Если бы не глаза, которые блестели от слёз и едва ли не искрились ненавистью, я бы подумал, что передо мной призрак. Девушка прошла мимо, трясущимися руками хватаясь за края раковины. Не поднимая глаз, умылась, стёрла остатки косметики. Я видел, как она дрожала. Видел, как боялась меня. — Арин? — Что?! — развернулась настолько резко, что едва не поскользнулась на мокром полу. От её взгляда стало не по себе. Она смотрела на меня, практически не моргая, а я застыл, не решаясь продолжить. — Если это всё, то я пошла, — сухо произнесла Филатова, сжимая кулаки. Направилась к выходу, но тут я встрепенулся, хватая её за локоть. Арина дернулась, будто током ударило. Вырвала руку, а через секунду щеку обожгло. Растерянно приложив пальцы к лицу, я прикрыл веки. Так надо. Пусть бьет. Пусть хоть запинает до смерти. Я мудак, каких поискать надо. — Арин… — Просто отвали, хорошо? — грубо бросила рыжая, скрываясь за дверью. А я так и остался стоять в уборной, держась за щеку. Трус!

Арина

— Арина Алексеевна? — невысокая пухленькая девушка отняла глаза от планшета, вопросительно посмотрев в мою сторону. Я молча кивнула, чувствуя, что еще чуть-чуть и упаду в обморок от волнения. — Проходите, доктор готов вас принять. На негнущихся ногах встала, направившись к кабинету. Медсестра пропустила меня вперед, указав на стул, расположенный напротив врача. Пожилая женщина с волосами, выкрашенными в отвратительно-жёлтый цвет, кивнула, а затем взяла в руки карту, где содержалась информация о состоянии моего здоровья и результаты анализов. — Значит, аборт? — спросила она, скользя взглядом по строчкам и переворачивая какие-то листочки, закрепленные на странице. — Гемоглобин низкий, — поджала губы, как-то странно поглядывая на медсестру. — Проблема. — Какая проблема? — замогильным голосом уточнила я. — С абортом проблема, девушка. Пересдайте вот эти анализы, — женщина написала направление, протягивая мне, — с таким уровнем гемоглобина аборт запрещен. Может, подумаете еще? — Нет, — мотнула головой. В глазах защипало. Я не смогу! Не смогу носить в утробе этого ребенка! Его и ребенком-то язык не поворачивается назвать. Всего лишь плод чужой ошибки, которая сломала мне жизнь. — Поговорите с отцом, — добродушно посоветовала доктор, на первый взгляд никак не отреагировав на мои слезы, но всё же сочувственно улыбнулась. — Не хочу. — Он не в курсе? — сузив глаза, спросила она. Видимо, решила, что я нагуляла где-то, а теперь тороплюсь избавиться именно по этой причине. Такого позора я еще никогда не испытывала, но все же, гордо приподняв подбородок, произнесла: — В курсе. Но я не буду рожать, — поднялась со стула. — Спасибо. — Позвоните в регистратуру, когда сдадите кровь. Вас запишут на повторный прием. И не затягивайте, пока срок не такой большой, — я кивнула, а затем покинула кабинет, ощущая, как очередная волна тошноты подкатывает к горлу. На следующий же день я неслась в консультацию, боясь опоздать. Утром опять выворачивало наизнанку, поэтому пришлось задержаться, а потом ещё полчаса болтаться в переполненном автобусе, с трудом сдерживая рвотные позывы. В кабинет ворвалась за три минуты до закрытия. Недовольная медсестра покачала головой, но кровь всё же взяла, за что была отблагодарена мною раз десять. Записавшись на повторный приём, я, чувствуя себя уже лучше, решила прогуляться до дома пешком. В голове крутились десятки мыслей, но все они проходили мимо, когда я раз за разом возвращалась к одной. Что я буду делать, если мне всё же придётся выносить этого ребёнка? Что скажу родителям и преподавателям? Как на меня будут смотреть одногруппники? Может, стоило послушаться совета Ани и спросить деньги с Чернова? Это всё-таки его вина. За которую расплачиваться приходится мне. Знакомое чувство безысходности сдавило сердце, и я устало опустилась на какую-то скамейку, не обращая внимания ни на что вокруг. Больно. Снова эта чёртова боль, что высасывала все соки. Как же я устала! Когда все это закончится? Поговорите с отцом. Смешно. Он вообще не должен был узнать об этом. Не должен был смотреть на меня, а тем более пытаться заговорить. Как же мне хотелось ударить его, когда Чернов припёрся в туалет, а потом начал что-то мямлить про то, что ненавидит себя. Ещё бы! Ненавидь, гори со стыда и катись к чёрту из моей головы и жизни! Ублюдок! Застонав, прижала пальцы к вискам. Все тело гудело, уже не выдерживая стресса. Нервы на пределе, глаза постоянно на мокром месте. Что он сделал с моей некогда спокойной жизнью? — Арина? — вот уже и галлюцинации начались. — Арин? Нет, вроде и правда кто-то зовёт. Открыв глаза, попыталась сфокусироваться, но картинка плыла, и я смогла различить лишь чей-то смутно знакомый силуэт. — Тебе плохо? Тошнит? Это из-за беременности, да? — поток идиотских вопросов лился из его грязного рта, а я не могла открыть свой, чтобы послать Андрея куда подальше. Просто. Убери. От. Меня. Руки! — Арина, не пугайся, но я должен поднять тебя и отвести в больницу. А потом провал. Звенящая пустота, какие-то смазанный обрывки, мелькающие фонари и капельница. Когда открыла глаза, было совсем темно. Незнакомым помещением, где я обнаружила себя, оказалась палата. Из руки торчал тонкий провод, другая зажата чьими-то пальцами. Пошевелив кистью, попыталась выдернуть руку, но Чернов отпустил сам, испуганно рассматривая моё лицо. — Уходи, — беззвучно прохрипела, стараясь не глядеть на него. Не хочу. Не могу. Зачем? — Ариш… — О, вы очнулись, — бодрая медсестра пошла в помещение, радостно улыбаясь. — Как хорошо, что ваш жених доставил вас сразу в роддом! Здесь и за ребёночком будет проще наблюдать и за вашим здоровьем. — Жених? — ты, блять, издеваешься? — Я потом объясню, — тихо ответил Чернов, прикусывая губу. — Ну что, Арина Алексеевна, как вы себя чувствуете? — Как будто бульдозер переехал, — честно ответила я, мечтая, чтобы этот урод свалил побыстрее и оставил меня в покое. Хватит. Натерпелась. — Можно мне домой? Девушка сморщила нос, изучая карту, которую, видимо, завели, пока я была в отключке. Удовлетворенно кивнув, подняла на меня взгляд. Глаза у неё такие странные. Как будто прозрачные, но в тоже время голубые. — Вас придётся оставить здесь, как минимум ещё на сутки. Не переживайте, Андрею Геннадьевичу разрешили остаться с вами. Так что скучать не придётся, — весело закончила она и даже не попрощавшись покинула палату. Жених. Какой он мне к чёрту жених! Злость кипела в груди, но ругаться с Черновым, да и вообще уделять ему хоть сколько своего внимания, у меня не было ни сил, ни желания. Хотелось разреветься от обиды и непонимания, от всей этой ситуации, от его взглядов и всей той херни, куда я оказалась втянута по его же вине. — Андрей, богом прошу, уйди. Я не хочу тебя видеть. Не хочу. Ты мне противен, — выдавила, не глядя на него. Лишь бы сработало. — Арин, я все понимаю. Но не уйду. — Да почему, Господи?! — всплеснув руками и поморщившись от усилившегося ощущения иглы в руке, повернулась к парню, нехотя заглядывая в глаза. В памяти сразу всплыло, как он смотрел на меня тогда. Этот безумный взгляд я запомнила на всю жизнь и не смыть его ни алкоголем, ни таблетками. Возможно, когда-то я встречу хорошего человека, которого полюблю, и тогда он поможет мне забыться, стереть болезненные воспоминания. Но а пока, я просто хочу остаться одна. Подальше от Чернова. — Потому что это мой ребёнок, — тихо ответил парень. Я сначала не поняла. Что он несёт? Какой ребёнок? Он болен? Может, ему бригаду скорой помощи вызывать, а то, кажется, мальчик головой повредился? Потом начала смеяться. Какой же он идиот! Неужели подумал, что я оставлю это в своём теле. Как будто мне мало воспоминаний, что и так душу выворачивают наизнанку?! А затем я поняла, что плачу. Потому что это пиздец. Это какой-то пиздец!