Зарази меня жизнью

Андрей

Она молчаливо сидела напротив, ковыряла салат — единственный, от которого не тошнило — и привычно делала вид, будто меня не существует. Прошёл месяц с того момента, как Филатова переехала ко мне. Месяц, полный молчания и редких презрительных взглядов. Она не здоровалась по утрам, не желала приятного аппетита, вообще ничего не говорила, если я был рядом. Мы вместе ходили в университет, где каждый второй знал, что мы «пара». Не по-настоящему, конечно. Просто легенда, чтобы отвадить любопытных. Вместе посещали гинеколога и даже пару раз выбирались в магазин. Арину тошнило почти от всего, поэтому частенько приходилось срываться ночью в ближайший круглосуточный супермаркет. Она не говорила о своих предпочтениях: что-то подсказал врач, о чем-то догадался сам. Она не звонила родителям или подружкам. Целый месяц я не слышал её голоса. И так от этого устал. Я был бы рад просто узнать о её самочувствии или узнать, что она хочет на ужин. Но Арина молчала, а я не лез, прекрасно понимая, что ей это не нужно. Она здесь на правах временной гостьи и уйдёт так же тихо, как и появилась. Не сказал бы, что испытывал к ней каких-то особых чувств. Она мне нравилась, конечно. Но я не любил. Только где-то глубоко внутри, где-то там, где по идее должна быть душа, хотел, чтобы все было иначе. Чтобы мы, как нормальные люди, случайно встретились где-то, пару раз сходили на свидания, целовались украдкой в душном зале кинотеатра, а потом я провожал её домой. Она пригласила бы меня «на кофе», и мы оба знали бы, что никакого кофе пить не будем. И даже если бы случилось непредвиденное, я забрал её домой так же, как и сейчас, но уже в качестве своей невесты… Если бы. Но этого никогда не будет. — Тебя сегодня отвести к врачу? — спросил привычно, но, заметив, как девушка побледнела, быстро откинул в сторону вилку и подорвался к ней. — Арина? Что такое? Где болит?! Она не ответила, только сморщилась и машинально сжала мою ладонь своей дрожащей. Я осторожно погладил большим пальцем костяшки ее руки, заглядывая в глаза. — Арина? Что-то с малышом? Где болит? — Ребенок, — еле выдохнула девушка, сгибаясь пополам под грузом невыносимой боли. Я подорвался на ноги, сгреб ее в охапку и рванул на выход, успев перед этим заметить небольшое пятно крови на стуле, где она сидела. Неужели выкидыш? Но с чего вдруг? Она ведь не могла?.. Она не могла! Нет, я не верю, что она могла что-то сделать с ребенком! Нарушая всевозможные правила дорожного движения, я летел в больницу, словно сумасшедший. Арина, скрючившись, лежала на заднем сидении, прижимая руки к низу живота и тихонько плакала. Я несся, как угорелый. Только бы успеть до того, как случится непоправимое. В моей голове ни разу не возникло мысли о том, чтобы отказаться от этого ребенка. Даже если (когда?) Филатова нас покинет, у меня останется он. Крошечный комочек света и чистоты, как вечное напоминание о моей ошибке. Но я честно обещал себе любить его, как самое дорогое в жизни, и потерять его сейчас был совершенно не готов. Что бы не происходило между нами с Ариной, я хотел этого ребенка. Он уже был моим. Уже жил внутри нее. И он имел такое же право появится на свет, как я сгореть в Аду после всего, что сделал. — Ты как? Она молчала, продолжая лишь тихонько всхлипывать. Я не знал, что сказать, как успокоить, о чем думать. В голове без устали гудело, пульс долбил по вискам. Едва впереди показалось здание женской консультации, подпрыгнул на сидении. Руки дрожали, но я сумел кое-как припарковаться. Осторожно вытащил белую как смерть Филатову с заднего сидения и побежал ко входу. Только бы успеть!

Арина

Знакомые стены больничной палаты давили на мозг. Что-то пищало, капельница неприятно врезалась в нежную кожу на сгибе локтя. В кресле — уставший Чернов. Кажется, он дремал. Подняв глаза к потолку, тяжело вздохнула. Низ живота противно тянуло, и я осторожно приподнялась на локтях, шикнув из-за острой боли: игла катетера глубже вонзилась в кожу. Интересно, оно живо? То, что внутри меня? — С ним все в порядке, — голос Андрея заставил вздрогнуть от неожиданности. — С вами все в порядке. — Жаль, — пожав плечами, упала обратно на подушку. Как было бы проще, если ли бы все разрешилось само самой. — Не говори так, — устало покачав головой, глухо отозвался Чернов. — Небольшое кровотечение нормально на твоем сроке, как сказал врач. Но провериться все же стоило. Если ты хорошо себя чувствуешь, мы можем вернуться домой. Домой. Домой, черт возьми! Он серьезно? Когда это место успело стать мне домом? Неужели Андрей действительно на что-то надеялся? Мне казалось, он не настолько глуп, чтобы строить иллюзии по поводу нас. Никаких нас никогда не было и не будет. Он чудовище, которое я ни за что не полюблю. Не прощу. Не смогу видеть его по утрам, не смогу целовать на прощание и встречать с работы. Он и то, что он оставил во мне — временное. Скоро я избавлюсь от них двоих. Забуду как страшный сон. — Я нормально, — поморщившись, ответила и снова закрыла глаза. Нормально. Я не нормально. Я никак. — Хорошо. Схожу за врачом. Чернов вышел из палаты. Сколько еще это будет продолжаться? Семь месяцев. Еще примерно семь месяцев моего персонального ада по имени Андрей Чернов. Ровно столько мне видеть его мерзкую рожу. Ровно столько мучится от недомогания, тошноты, усталости и боли. Ровно столько носить это в себе. Ровно столько не жить, тупо ожидая финала. Ровно столько, чтобы сцепить посильнее зубы и просто закрыться в себе до того момента, когда все это разрешится. Ровно столько хранить молчание.