Не оставляй меня

      Я сидела рядом с ней и мы вместе выбирали мне одежду. Выбрав предостаточно - мама оформила курьерскую доставку, я же была словно не своя. С одной стороны - мама сейчас вела себя, как и должна вести мама, но с другой стороны она была не такой. Я лично не готова с ней иметь близость на постоянной основе ради хорошего обращения к себе. Это всё неправильно. — Вареники будешь? — Смотрю на неё. Я хочу, чтоб она была такой, но только без всякого интима между нами. Это ужасно неправильно. — Наверное да, — и всё равно эти вареники не особо в меня влезали. Почему-то я чувствовала себя виноватой. Вот хотела с ней полжизни встретиться и встретилась, но вот только чувство, что это не она. Иногда мне даже казалось, что это не моя мать. По тем же фильмам или книгам, когда один человек выдавал себя за другого.       А после мы ждали курьера. Я вся ещё практически голая и ловлю на себе странный и очень даже неприятный взгляд мамы. Она подошла ко мне и села рядом на диван, обняла, прижав к себе, и рукой стала гладить мою обнаженную спину.       Всё внутри меня покрылось мурашками, когда она повалила меня и стала ласкать. Я, правда, в эти моменты старалась думать, что это не моя мать и что я вообще с другим человеком, но ничего не выходило. Ясно же, что она меня не воспринимает как дочь. Может как шлюху или ещё кого. Так что я просто держалась весь этот процесс, когда её руки нежно сжимали мою грудь, а язык проникал и ласкал меня между ног. Да, я тогда чуть не испытала оргазм. Он мог быть если бы не курьер, который решил прийти ну прям совсем не вовремя. — Ну что ж, — мама поднялась и пошла встречать курьера. Вернулась через пару минут с пакетами и заставила меня всё перемерить. — Ты сильно исхудала что сорок четвертый на тебе висит.       Мне было непривычно мерить столько одежды, да и я просто чувствовала себя не в своей тарелке. Может всё ещё температурю? — Ладно, тогда берем всё, пойду расплачусь с курьером.       Может ли в нашей жизни поменяться что-то настолько что мы будем жить нормально? Посмотрю ещё пару дней. Я хочу с ней общаться, но как мать и дочь, а не как любовники. — Ну вот, — улыбаясь она подошла ко мне и поцеловала в щеку, а потом и в губы. — Одела свою дочь. — Сказала так гордо. — Теперь можно и в люди. Предлагаю сходить в ресторан. — В ресторан? — Засомневалась я. — Так у меня платья нет. — А мы не в то время живём, когда в ресторан ходили только в платьях. Просто надень джинсы и приличную кофту и пошли. — А что за ресторан? — А в какой хочешь? — Я даже не знаю. Мне лично всё равно. — Ну вот и славно. Значит вечером и сходим. — А может просто еду из ресторана закажем? — Мне как-то всё равно было неловко и не особо хотелось светиться на людях. — Да и если тебя кто-то из знакомых встретит и спросит про меня, что ты скажешь? — Хм, даже не подумала об этом, — она внимательно посмотрела на меня. — Тем более из моих знакомых никто о тебе ничего вообще не знает. — Совсем ничего? — Даже обидно стало. — Единственное, что они знают так это то что у меня раньше была дочь, — её глаза так нехорошо заблестели. — Но, увы, она умерла. — Что?! — Я была в ужасе от такого ответа. — Ты меня «убила»? — Нет, что ты, — она ещё и усмехается, словно тут ничего такого нет. — Ты просто заболела и скончалась от тяжелого заболевания. Вот и всё.       Меня переполняли такие эмоции, а в глазах снова появились эти дурацкие слёзы. — Да как ты могла? — Меня даже всю затрясло. — Как ты могла такое сказать? Я же живая. — Ну, они об этом не знают. — Зачем такое вообще следовало говорить? Да как тебе вообще такое в голову пришло? — Я даже не помню. Вроде бы это случилось через месяц после твоей отправки в интернат. Детали уже не помню, но моя история всех растрогала. — И что же за история? — Ну какая же она мразота. А я ведь люблю её. Правда с каждым разом всё меньше и меньше. — У моей маленькой любимой девочки был лейкоз, — и улыбается. — Это рак крови. Я пыталась вывести тебя заграницу, но не смогла, и ты умерла у меня на руках. — Какая же ты… — Осторожней, Валерия, — прервала она меня. — Так можно и по губам получить. — Ты мне угрожаешь? — Я говорю то, что тебе светит, — она вдруг изменилась в лице. — А теперь я хочу, чтоб ты была послушной. — Она подошла ко мне и положила руки мне на плечи, крепко их сжав. — И не болтала лишнего. Мы же прекрасно можем уживаться друг с другом. Ты и я.       И, наклонившись, она мягко поцеловала меня в губы. Может это и проканало бы в другой ситуации, но не в этой, где я, оказывается, «умерла». Я отшатнулась от неё, словно от чумы. — Что такое? — И делает вид что всё нормально. — Ты на себя со стороны посмотри, — и такое противное чувство внутри. — На свои действия. Там «убила», тут трахнула. Я ведь не этого хотела. Я хотела просто наладить с тобой отношения. Мне нахер не сдался этот наш секс. Мне и деньги твои не нужны. — Ну а зачем же ты тогда решила со мной общаться? — И сказала она это то ли не подумав, то ли специально. Я не поняла, но разозлилась сильно. Просто разворачиваюсь и иду в прихожую. — Ты куда? — Я не хочу с тобой общаться, — я уже наклонилась чтоб взять свои кеды и еле успела увернуться от рук матери. Она что, хотела меня швырнуть? Но дверь мать похоже забыла закрыть. Это я поняла случайно: задела ручку, и дверь открылась. — Валерия! — Закричала мать, когда я выбежала в подъезд. — Немедленно вернись!       Босиком бегу по лестнице вниз и вылетаю на улицу. Там холодно, но это меня не останавливает. Спустя пару секунд слышу, как хлопает дверь, и обернувшись, вижу мать. Она бежит за мной. — Лера!       Бегу через дворы и вылетаю на дорогу. — Да стой же ты! — И я оборачиваюсь. Наверное, это была самая смертельная ошибка в моей жизни.       Визг тормозов и резкая боль во всём теле. Меня подкидывает и я тяжело падаю. Вроде бы моргнула, а оказалась в реанимации. Это я поняла по огромному количеству аппаратуры вокруг. И то я это поняла спустя несколько часов моего осознания. Страх сковал меня и я застонала от боли. Дикая боль во всём теле сковала меня. Я не могла шевелиться, и было страшно, что я умру. Да мне и казалось, что я умерла.       Обезболивали меня два раза в день. Как оказалось, у меня была черепно-мозговая травма, перелом ноги в двух местах, перелом руки и двух ребер. Как ещё выяснилось - я пролежала в искусственной коме трое суток. Врачам пришлось ввести меня в неё, чтоб спасти.       Я плакала всё то время, что была в реанимации. Никак не могла понять, что произошло. Из памяти словно стёрлось что-то важное. Когда меня перевели в обычную палату, то впустили маму. Только увидев её - я всё вспомнила. Всё, из-за чего оказалась тут. У меня началась истерика. — Тише, милая, — мама тут же закрыла меня собой, чтоб никто не видел. — Я здесь. Всё хорошо.       Она стёрла слёзы с моего лица, и погладив по голове, наклонилась и поцеловала в лоб. Мне же было противно быть вместе с ней. — Ты хорошо получила. Я даже удивлена как ты вообще выжила. Тебя так подбросило, что на секунду мне показалось, что ты мертва. Но потом ты так застонала от боли. — Она наклонилась и прошептала мне в ухо: — Что я даже возбудилась.       В ужасе смотрю на неё. Что она несёт? — Приедешь домой и заживём как раньше.       Как раньше я не хочу. Лучше никак, чем так. — Нет, — с трудом сказала я. Горло болело после трубки. Как же это было страшно, когда я поняла, что у меня в горле трубка. Чуть не задохнулась. — Что? — Я не хочу жить с тобой. — Что ты несёшь? — Тон голоса тут же поменялся, да и лицо тоже. — Пошла в жопу, — выдала я.       Меня даже порадовала её реакция. Лицо стало серым, а в глазах пропал тот блеск. Она выпрямилась и с презрением посмотрела на меня: — Вот значит, как, — холодно ответила она. — Ну ладно, можешь считать, что у тебя нет матери.       Моё сердце так радостно стучало, когда она уходила, но я всё равно решила её окликнуть: — Эй, мам!       Она остановилась у двери и обернулась, а я, улыбаясь, показала ей фак.       Она поджала губы и громко хлопнула дверью на прощанье, а я, улыбаясь, закрыла глаза, зная, что больше никогда её не увижу.