Хенк изучает девиацию Коннора

Кружка, в которой был клубничный чай одиноко стояла на столике и мирно ожидала того, когда ей воспользуются. Я задумчиво провел пальцем по столу. Всё ещё слышал голос Камски у себя в голове, как эхо от его слов скакало с одного угла моего сознания в другое: «Тело Коннора пережило огромное потрясение. Система, дабы его предотвратить, избрала путь избегания источника возбуждения, т.е. тебя. Теперь тело Коннора старательно обороняется от любого твоего прикосновения. Вовремя особо высокочувствительной обстановки вы приближаетесь друг другу, пытаясь «согреться», но из-за твоих недостатков и недостатков твоего андроида — страдаете. И система Коннора нашла решение для этой проблемы — не подпускать той точки сближения, которая доставляет дискомфорт» В доме царствовала всепоглощающая тишина. Не было ни Коннора, ни Сумо. От гнетущего чувства одиночества кабы как спасал алкоголь. Я знал, что рано или поздно, андроид вернется, потому смиренно ждал его. Я сидел за столом и смотрел на входную дверь. Иронично находится в подобном положении снова. Кружка, должен заметить, таки дождалась своего и стояла пустой передо мной. Очередную банку пива я с точностью снайпера выкинул в мусорное ведро в другом углу комнаты. Я должен был поговорить с Коннором о том, что нам делать дальше. Осознавая всю безысходность между мной и ним, а также нашего дела, я намерен отказаться от его услуг и уйти с работы. В планах о моей жизни «после» была заманчивая идея о реставрации книг. Я об этом задумался тогда, когда понял, как сильно ненавижу пернатых зверей. Это было расследование по делу о возможном девианте, назвавшим себя — Руперт. Условия существования в его «логове» были отвратительными. Царилась полная анархия. Везде летали голуби, мебель была покрыта толстым слоем пыли, серые, выцветшие, грязные от птиц полы. Я не думал, что андроиды настолько неприхотливы. Коннор, как всегда, метался с одного угла к другому, засовывая в рот вещьдоки и лапая пыльное барахло. И вот вдруг на полках я заметил настоящую реликвию — бумажные книги. Я взял одну в руки и полистал её пожелтевшие, измученные временем страницы: — Думал, я последний кретин кто такие хранит, — раскрыв один разворот, я поднес книгу поближе и глубоко вдохнул её запах, — эх, электронные читалки такого запаха не имеют… О своем увольнении я не стал докладывать Элайдже раньше времени. По крайней мере, я проделал огромную работу и теперь в его распоряжении несколько толстых рапортов о выполнении моей роковой, последней миссии. И я улыбнулся той мысли, что для реализации своей задумки у меня будут средства. Однако, на все эти мысли давили очень сильные, всеобъемлющие чувства — вина, тоска, сомнения. В глубине души я не хотел расставаться с Коннором и с каждым воспоминанием о нём, я ощущал сожаление. Я хотел, чтобы он отговорил меня, убедил остаться рядом и продолжать работать рука об руку. Моё желание и моё намерение — это две, борющиеся друг с другом стороны, которые и создают…меня. Как противоречива личность человека. Я нашел ещё одно сходство между человеком и разумом, помещённом в синтетическое тело. На часах стукнуло шесть вечера, когда дверь отворилась. Я, затаив дыхание, сконцентрировался на ней, в ожидании увидеть желанного гостя. — Здравствуйте, лейтенант Андерсон, — в дом зашел андроид мне не знакомый. — Кто ты? — я поднялся со стула и навис над столом, — кто бы ты ни был, кроме Коннора, здесь никому не рады. Убирайся из моего дома! — Но лейтенант, это я, — с ноткой изумления, ответила фигура. — Коннор? — я недоверчиво подошел по ближе, чтобы рассмотреть силуэт, назвавший себя знакомым мне голосом Коннором. Из-за спины высунулся нос Сумо, затем последовала голова и шея. — Я привел Вам вашего пса, — сухо ответил силуэт. Свет фонаря падал на него, освещая спину и скрывая под одеялом тени его лицо, и только колечко горело голубым цветом. А свет зажег подобие божественного ореола в блеске светлых волос. Фигура приблизилась мне навстречу, покидая сумрак. И я вздрогнул, когда на мгновение увидел красный блеск в глазах андроида. Будто в его оптическом блоке, словно в глазах обычного человека произошел эффект красного свечения при фотосьемке. — Коннор! Твои волосы! — Я коснулся пальцем до светлых, платиновых волос. — И глаза! Они голубые! Где тебя так потрепало? Коннор молчал. Он презрительно осмотрел меня с головы до ног. Что-то помимо его внешности изменилось, вывернуло его нутро на изнанку или исказило сквозь осколки разбитого зеркала. Меня поразило то, насколько изменчива и не устойчива система девианта. Уровень чувствительности повысился и достиг высшей точки невозврата. Эволюция системы — это противная непредсказуемость и могущественность. Страшная комбинация, способная уничтожать или созидать всё, к чему прикоснется. Большая ошибка отдать подобной мощности силу существу, действия которого зависят от спонтанного движения атомов. Я посмотрел на потолок, представляя то, как осуждено смотрю прямо на того, кто допустил эту оплошность. — Я хотел поговорить с вами, — четкий, выразительный голос андроида вырвал меня из потока своих мыслей. — Да, я тоже хотел поговорить с тобой, — я пригласил гостя пройти на кухню.