Сандер

      Весь день Люси не давали покоя слова Сандера. Он определенно в чем-то подозревал ее, и от этого было страшно… Нет, она не замышляла ничего противозаконного против Новых Видов, но ей хотелось бы утаить тот факт, что и особой приязни к Новым Видам она до появления в Хоумленде не испытывала. Теперь она в корне изменила свое мнение о них, однако слов из песни не выкинешь – до недавнего времени она была из числа равнодушно-бесстрастных, занимавших нейтралитет в информационной межвидовой войне. – Мисс Эванс? – незнакомый голос со стальными нотками заставил Люси оторваться от заполнения электронной формы на оптовую поставку бытовой химии. – Чем могу помочь, офицеры? – Прошу вас пройти с нами, – сказал темноволосый Вид с генами псовых. Второй – кошачий – смотрел на Люси как на грязь, прилипшую к его берцам. – Но я еще не закончила… – растерялась девушка. – С вашим начальством согласовано. – Что согласовано? Я что, арестована? – голос против ее воли сорвался на фальцет, и Люси смущенно покраснела. – Вы приглашены на беседу, – спокойно сказал темноволосый офицер. – Это стандартная процедура. Люси обругала себя последними словами за то, что запаниковала и чуть не сорвалась. За обедом они обсуждали новое распоряжение Джастиса Норта с Лили, хорошенькой синеглазой самкой Новых Видов, которая работала в отделе сортировки, и та сказала, что Служба безопасности уже вызывала на беседу нескольких ее коллег-людей. Вернувшись, те сурово молчали и на расспросы любопытствующих отвечать отказались. – Могу я взять сумочку? – спросила она тоном пай-девочки, чтобы лишний раз не раздражать бдительных стражей порядка. – Вещи вам не понадобятся, – буркнул офицер с генами кошачьих.       Приглядевшись, Люси прочитала его имя – Плэйг – на кожаной нашивке. – Я понесу, – сказал его напарник Дью. – Спасибо, – нервно улыбнулась Люси и накинула на плечи тонкий кремовый пиджак из джерси.       Она знала, что у Новых Видов отличных нюх и офицеры мгновенно учуют ее страх, но ничего не могла с собой поделать. А еще ей было неприятно ощущать чужие любопытные взгляды, которые провожали ее торжественный выход из офиса. Но был и маленький повод для радости и облегчения – Сандер не покинул своего офиса, дабы усугубить ее унижение.       Тайгер, возглавлявший Службу безопасности Хоумленда, предложил Люси кофе, но та отказалась – ее кровь и без того, кажется, бурлила от бешеного количества адреналина. Она не отрывала взгляда от красивого лица Тайгера, чтобы попытаться определить его настроение и предугадать суть беседы, но физиогномистом она была никаким.       – Мисс Эванс… – начал Тайгер, усевшись за стол напротив, но Люси перебила его нервным движениям:       – Просто Люси, пожалуйста.       – Без проблем. Тем более, Эванс не ваша настоящая фамилия, не так ли?       Тайгер смотрел на нее с гастрономическим интересом кошки, загнавшей глупую мышь в темный угол. Причем выражение лица у него было такое, словно вся эта ситуация его чрезвычайно забавляет.       Люси потребовалась пара секунд, чтобы выровнять дыхание.       – Вы ждете оговорки в духе «Откуда вы зна…»? – спросила она насмешливо.       – Нет необходимости как в ваших оговорках, так и в вашей откровенности, – скучным тоном сказал Тайгер. – Мы знаем о вас все, мисс Джейкобсон. – Признаться, было забавно наблюдать за вашей деятельностью. К сожалению, из вас плохой шпион… Или плохи те, кто придумывал для вас легенду и внедрял в Хоумленд.       – Понятия не имею, о чем вы толкуете, – сказала Люси с максимальной искренностью. – Любой гражданин Соединенных Штатов, достигнув определенного возраста, имеет право поменять как имя, так и фамилию… Вряд ли вас назвали Тайгером при рождении.       Это был плохой ход. Люси поняла это по посуровевшему лицу Тайгера, в глазах которого не осталось ни тени снисходительности.       – Вам не удастся вывести меня из себя, Лю-ю-юси.       – И в мыслях не было. До недавнего времени я считала вас образом благоразумия и учтивости.       – Не буду спрашивать, что же изменилось с тех пор, – ухмыльнулся Тайгер, красноречиво блеснув клыками, которые были как минимум вдвое длиннее человеческих. Акт устрашения, подумала Люси. Или предупреждения.       Тайгер сделал какое-то профессиональное движение, и в комнату вошел его друг и помощник Брасс. Брасс поставил на стол между ними забавные игрушки из натурального каучука, каждая из которых была упакована в полиэтиленовый пакет с зажимом.       – Это мое, – вырвалось у Люси.       Мужчины синхронно ухмыльнулись.       – Будем считать это доказательством вины, – сказал Тайгер. Выглядел он при этом до отвращения довольным.       – Какой, мать вашу, вины? С каких пор коллекционирование игрушек считается преступлением? – вспыхнула Люси. – Или Новый Вид оскорблен тем, что это не фарфоровые балерины, а зверушки? Обвиняете меня в шовинизме?       Брасс издал низкое горловое рычание, и Люси вздрогнула.       – Расскажите нам о вашей коллекции, – сказал Тайгер.       – Если вы достаточно основательно порылись в моей биографии, то знаете, что до четырнадцати лет меня воспитывала бабушка, Элен Эванс. Мы жили в Бостоне, на окраине рабочего района. Там был завод по переработке каучука, а при нем магазинчик. Товар там был с незначительным браком и продавался по бросовым ценам. Однажды бабушка принесла глянцевый каталог, который я, затаив дыхание, рассматривала целый вечер, а на следующий день она купила мне первую игрушку, – Люси указала на кремово-коричневую черепаху с задорной ухмылкой. – Потом ради этого я стала продавать домашнее печенье и копить карманные деньги... Спустя несколько лет производство было прекращено, так как местный завод не выдержал конкуренции с дешевыми китайскими товарами, и собрать всю линейку игрушек я не успела. Бабушка умерла, и когда я начинала скучать по ней, то смотрела на эти игрушки, и становилось спокойнее и легче, словно бабушка снова со мной.       – Что было дальше?       – С игрушками? Всего их должно быть двадцать пять, у меня было только шестнадцать. Мой приятель Кларк узнал о моей коллекции и стал дарить игрушки на праздники и дни рождения.       Люси умолчала о том, что поначалу в числе прочих Кларк обидно высмеивал ее «детскую» привязанность, но со временем изменился в лучшую сторону. Они по-настоящему сблизились и подружились лишь на третьем курсе колледжа, хотя до этого вращались в одних кругах и даже посещали одну частную школу.       – С Кларком Стоппардом вы были или являетесь любовниками?       Глаза Люси невольно расширились. Она хотела было заметить, что это не их собачье-кошачье дело, но вовремя вспомнила, что Новым Видам свойственна откровенность во всем, что касается секса.       – Нет, мы просто друзья.       – Сейчас на е-бэй такая игрушка стоит порядка двух тысяч долларов. По вашим словам, Стоппард подарил вам четыре игрушки. Дорогой подарок для «просто друга», не находите?       Люси пожала плечами.       – Кларк из состоятельной семьи. Для него это сущий пустяк. Хотя вы правы – цена приличная, я не знала об этом.       – Вы можете указать на последние подарки Стоппарда?       Люси с недоумением толкнула в сторону Тайгера пакет со свинкой цвета пепельной розы.       – Последний вопрос – почем вы принесли свою коллекцию в офис?       – В районе, где я снимаю дом, участились случаи краж со взломом – на моей улице были обнесены уже три дома. Кроме игрушек, у меня нет ничего значимого и ценного. Я просто хотела, чтобы они были в безопасности. Я не знала, что по правилам сотрудникам запрещено иметь личные вещи на рабочем месте. Простите.       – Вы дочь сенатора Джейкобсон, – медленно произнес Тайгер, пристально вглядываясь в удрученное лицо Люси. – Сенатор – одна из шести самых влиятельных женщин на американской политической арене. И вы все еще утверждаете, что добровольно сменили фамилию и уехали из Вашингтона, чтобы работать в офисе и снимать убогий домишко в гетто?       – Наверное, вам не понять, – губы Люси сложились в горькую усмешку. Заметив, как помрачнели мужчины, она вскинула руки:       – Я не намекаю на ваше прошлое. В каком-то смысле я вам вообще завидую – лучше не знать никакой матери, чем иметь такую, как моя. Мы не были и не будем близки в том родственном смысле, о котором вопят в День благодарения и на Рождество. О, я темное пятно в безупречной биографии сенатора Джейкобсон, от которого она всячески пытается отмыться. Мы пришли к обоюдовыгодному соглашению и больше не считаемся семьей.       – Вы не поладили с отчимом и сводными братьями? – проявил любопытство Брасс.       – У меня не было возможности поладить с ними, – губы Люси дрогнули. – Едва бабушку похоронили, мать отправила меня в частную школу, откуда я выбиралась только на экскурсии… И в качестве благодарности за то, что мать оплатила мою учебу в колледже, я обещала ей не пытаться втереться в доверие к ее новой семье.       – Вы знаете, что сенатор Джейкобсон выступает в поддержку закона о налогообложении Новых Видов?       – Она всегда была бессердечной расчетливой сукой и расисткой, – от души выпалила Люси и хихикнула, глядя, как вытянулись лица Новых Видов.       – Значит, сенатору Джейкобсон неизвестно о вашей связи с Кларком Стоппардом?       Люси удивленно моргнула.       – Между нами нет связи в том контексте, на который вы намекаете.       Она готова была присягнуть на куче Библий, что Тайгер имел приватную беседу с Сандером Стормом.       – И нет, моя мать не в курсе того, с кем я общаюсь.       Тайгер хмыкнул и положил перед ней лист с каким-то малопонятым отчетом.       – Что это?       – Экспертное заключение из технической лаборатории, – охотно пояснил Тайгер. – В ваших игрушках были обнаружены пластиковые капсулы с нитроэфирсодержащим взрывчатым веществом класса NS, а под подкладкой вашей сумочки офицером Службы безопасности найдены средства их инициирования. Мы вынуждены задержать вас, мисс Джейкобсон, по подозрению в террористической деятельности, направленной против Новых Видов.       Люси ошеломленно уставилась на Тайгера, не в силах осознать услышанное.       – Но я не… Господи, какие взрывчатые вещества?.. Я бухгалтер, а не химик, – пролепетала она, переводя взгляд с одного Нового Вида на другого.       – В вашем резюме много нестыковок, мисс Джейкобсон, – сказал Брасс и положил тяжелую руку на ее плечо. – Вы задержаны до выяснения всех обстоятельств.