Сверхурочные

Юдзи чувствовал себя содержанкой в полном смысле этого слова. Он валялся раскинув руки в стороны на постели королевского размера. Белые мягкие простыни как зыбучие пески засасывали и встать с них казалось непосильной задачей. Темно-синий махровый халат поблескивал золотой вышивкой эмблемы отеля на груди, короткий ворс согревал и гладил кожу. Юдзи пялился в потолок без единой мысли в голове. Из аудиосистемы по спальне разносилась простенькая мелодия, ее сложно было запомнить ― она слишком быстро растворялась в воздухе. Годжо оставил его одного в этом номере со словами, что помощь в этой деловой поездке ему не нужна и Юдзи может считать, что его отпуск начался вот уже. Он обаятельно улыбнулся, помахал ему рукой, и юркнул за дверь. Юдзи долго ходил по номеру туда-сюда, не зная куда себя приткнуть и чем заняться. Наверное, это называлось каким-нибудь королевским супер-пупер-люксом. Пять комнат, обставленных по всем законам дизайнерского мастерства, действительно выглядели так, будто Юдзи тут лишний, будто он забрел сюда совершенно случайно и вот сейчас прибежит охрана и выкинет его отсюда за шкирку. Ладно, спальню и гостиную Итадори ожидал увидеть, но к чему здесь нужна бильярдная, кабинет и столовая на шесть персон, парень не понимал. Экскурсия по номеру прервалась в ванной комнате. Это был первый раз, когда Юдзи принимал ванну с видом на Шанхай. Да и в принципе, вообще хоть с каким-нибудь видом. Для него было немного непривычно, что в ванной есть окна, и какое-то время было немного некомфортно. Потом, поняв, что вряд ли кто-то разглядит его на двадцатом этаже, парень расслабился, лениво разгоняя мыльную пену. По телевизору, как обнаружилось, не было совершенно ничего интересного. Либо китайский, либо английский, и ни того, ни другого Юдзи не знал, поэтому выбор и пал на музыку. Ближе к вечеру, когда Юдзи уже думал попробовать раскинуть шары в бильярдной, в номер постучали. Принесли обед. Или может это был ужин? Итадори не уточнял, а просто без особого аппетита запихнул в себя национальную китайскую кухню. На любителя, Юдзи подумал, что Годжо бы оценил. Юдзи раздражено цыкнул, окончательно потеряв аппетит. Мысли о Годжо ему мешали. Все вокруг и так кричало о нем, так еще и поесть невозможно спокойно. Отставив тарелки, Итадори раскинулся в кресле. Парень откровенно нудился, не зная, чем себя занять. Бродить по территории отеля он не видел смысла, а выходить одному в такой огромный город немного опасался. Да и после перелета не было желания активно двигаться и куда-то идти. Сатору действовал на него как пиявка, высасывая до остатка. Раньше такого не было, и Юдзи был не против вернуться в то время ― до их идиотской встречи в гей-баре. Смотреть на Годжо со стороны оказалось куда безопаснее, чем трогать. Юдзи прикрыл глаза, сложив руки на животе, и задремал. *** Годжо вернулся немного позже, чем хотел, но по-другому у него редко получается. Он зашел в номер далеко за полночь, стараясь не шуметь. Не включил свет, наугад скидывая в прихожей пиджак и ботинки, и прошел дальше. Увидев в гостиной на кресле посапывающего Итадори, Сатору почему-то почувствовал себя опоздавшим мужем. Парень мирно лежал, протянув ноги на пуфик, в комнате тихо играла мелодия. Что-то похожее на джаз ― Годжо не особо разбирался ― и луна освещала пространство. Хотя в таком городе, как Шанхай, редко можно увидеть луну, это скорее было бесконечное множество отблесков билбордов с рекламой, света фонарей, холодный, желтый свет витрин и теплый из окон многоквартирок. И даже забравшись довольно таки высоко, от этого городского свечения не получалось убежать. Ну и пусть, Годжо не было много дела до этого. Он подошел ближе к Юдзи, машинально стараясь быть еще тише, но казалось, что даже сердце бьется слишком громко для этой сонной, ночной комнаты. Вообще, у Сатору были планы на этот вечер, причем довольно приятные, но сейчас совсем не захотелось будить Итадори. Протяжно выдыхая, мужчина сел на диван. Он закинул ноги на столик и удобно уложил шею на спинку, рассматривая потолок. Впервые на своей памяти Годжо мог сказать, что ему с кем-то так комфортно находиться в одной комнате. Уходить одному в спальню не хотелось, а ложиться рядом с Юдзи на кресле было бы верхом фарса. Снова глянув на парня, Годжо тихонько позвал его. Никакого результата, тот даже не поморщился. ― Хэй, Юдзи, ― Сатору подошел совсем близко, наклоняясь к лицу Итадори. ― Идем спать, ― он легко коснулся губами носа. Странно, но рядом он чувствовал себя котом, который вечно хочет ластиться. Может это от усталости так разморило. ― Давай, вставай. Юдзи поморщился, зевнул и с трудом открыл глаза, явно не понимая, чего от него хотят. ― Который час? ― Два ночи. ― А что нужно? ―Спать идем. ― Я же сплю. ― В спальне есть прекрасная, мягкая кровать. Итадори встал с кресла и поплелся в комнату. Со стороны он больше сейчас напоминал робота, который еле перебирает ногами и большую часть сил тратит на то, чтобы не врезаться в стену. В спальне Юдзи сразу же упал на кровать, запутываясь в одеяле. ― Спокойной ночи, ― промычал Итадори. Годжо мягко усмехнулся. Он разделся до белья, залез под одеяло и обнял спящего сном младенца Юдзи со спины. Это был наверное первый раз за всю жизнь, когда Сатору просто засыпал с кем-то в одной кровати без предшествующего секса. И это оказалось довольно приятно. *** С утра Юдзи пришлось вылезать из крепких объятий. Годжо прижал его к себе со спины, навалился сверху, будто Юдзи был его подушкой, и мило посапывал на ухо. Спал тот как убитый, поэтому парень его даже не разбудил. Он не помнил, как оказался в спальне, а мысль о том, что Годжо нес его на руках, веселила своей нереальностью. Юдзи быстро умылся, и вышел из ванной заметно посвежевшим. Он принял душ, сменил халат на чистый, приятно пахнущий сандалом, и наткнулся на Годжо в дверях. ― Утречко, ― тот все еще был заспанным, но среагировал быстрее, легко целуя Итадори. Мужчина взъерошил волосы, и зевнул, проходя к умывальнику. ― Чего ж ты так рано встаешь? ― Десять утра, ― Юдзи перепроверил сам себя, заглядывая на часы в гостиной. Годжо надул губы, расстроено промычав: ― Я заснул к двум ночи. ― Много спать тоже плохо, ― Итадори пожал плечами, наблюдая как Сатору омывает лицо водой и подставляет под поток воды голову. Его мокрые белые пряди слиплись и опустились на лоб, и он тут же зачесал их назад ладонью. Юдзи ловит себя на мысли, что он мог бы и уйти уже, но смотреть на Годжо приятнее, чем смотреть в телевизор. ― Я надеялся, проспать полдня, проснуться ближе к вечеру, потрахаться и пойти на прогулку. ― Так ты проводишь выходные? ― Чаще всего у меня нет выходных, ты это знаешь, но я специально вчера торчал до победного на работе, чтобы освободить сегодня, ― Годжо стянул с себя белье. Опираясь голой задницей на тумбочку, он сложил руки на груди, о чем-то наигранно задумываясь. ― За день много в Шанхае не посмотришь, но я думал, сводить тебя в одно место. ― Сводить меня? ― Юдзи удивленно приподнял бровь. ― Ну да, типа как свидание. Легкость, с которой Сатору это произнес, не нашла в Итадори никакого ответа. Он в расстроенных чувствах прикусил губу. Идея ходить с Годжо куда-то на свидание, быть с ним как парочка, опасно кололась, стоило протянуть к ней руку. Юдзи не понимал, что его начальнику нужно от него, а становиться очередной игрушкой на потеху в планы совсем не входило. ― Эй, ― Годжо не дал ему много времени на раздумья, заботливо похлопывая по плечу, ― много думать вредно, ― он лучезарно улыбнулся, наклоняясь ближе к парню. ― Поэтому давай-ка займемся кое-чем интереснее. ― И чем же? ― Юдзи чувствовал, чем все закончится, потому что сложно было не понять намеков оголенного Сатору, стоящего прямо напротив, и так призывно сконцентрировавшего взгляд на губах. Чувствовал, но не мог отказать себе в желании поиграть. ― Я даже не знаю, ― Годжо загадочно хмыкнул, невинно касаясь губ Итадори, ― мы можем надеть на тебя красивую юбочку, трусики и чулки с подтяжками, ― он скользнул рукой под халат, оглаживая бедро, ― а потом поиграть с твоей дырочкой, ― провел ладонью до ягодицы и легко сжал, оттянул чуть в сторону и громко выдохнул, прикусывая губу. Все это время Юдзи стоял, как завороженный, ловя кожей каждое движение чужой ладони. Теплой и мягкой, такой, что хотелось бы, чтобы прикосновения не заканчивались. ― У тебя фетиш на женскую одежду? ― не сказать, что Юдзи сильно разделял это, но сама затея сейчас будоражила. Наверное, виной тому Годжо. То, с каким желанием он об этом говорил, то, как горели его глаза, когда смотрел на Итадори, не могло не возбуждать, и плевать, что там Годжо говорил. ― Я бы сказал, что у меня фетиш на то, как ты в ней смотришься, ― мужчина потянул Юдзи за руку, призывно укладывая ее на свой член. ― А сам не хочешь всю эту бабскую дребедень надеть? ― Итадори не удивился, что у Годжо уже стоит. Он и сам начал заводиться, но крепкий стояк в руке доводил до нужного состояния в разы быстрее. Юдзи пару раз провел ладонью, медленно надрачивая. ― Женская одежда? Мммм, ― Годжо выдохнул, прикрывая глаза и зарываясь носом в волосы парня, ― кажется, дома у меня есть костюм горничной. Итадори давится воздухом, выталкивая его из легких. От одной мысли о Годжо в таком виде, в комнате стало на пару градусов жарче. ― Ну так что? Наденешь юбочку, малыш? ― С тебя потом костюм горничной. *** Годжо было совершенно плевать, считает его кто-то извращенцем или нет. Он просто не мог отказать себе в удовольствии видеть такое. Итадори стоял коленями на диване, упираясь руками в спинку. Парень прогнул поясницу так, что коротенькая юбка едва прикрывала задницу. Чулки обтягивали мускулистые бедра, а резинки пояса врезались в напряженные ягодицы, удерживая черный нейлон. Шелковые трусики Годжо уже сдвинул на бок, чтобы они не мешали растягивать Юдзи. Сатору сидел совсем рядом, на журнальном столике, и с упоением вылизывал парня, слушая его тихие всхлипы. Он не хотел медлить, но слишком уж откровенно Итадори реагировал на ласки языком. Периодически Годжо добавлял пальцы и тогда просто смотрел, как Юдзи сжимается вокруг и вздрагивает каждый раз, когда Сатору попадал по простате, настойчиво массируя. Рядом на диване лежал пока не использованный вибратор, и Годжо еще никогда так не радовался своей предусмотрительности в сборах. ― Я же уже говорил, как тебе идет? ― Сатору провел свободной рукой по гладкой ткани чулок, переходя пальцами на подтяжки и задирая юбочку вверх. Вместо ответа Итадори едва слышно промычал, а Годжо улыбнулся мурашкам, пробежавшим по бедрам парня. ― Если будешь хорошей девочкой, то я позабочусь о тебе, ― Сатору погладил ладонью член Юдзи, размазывая капли смазки по головке, и скользнув на поджатые яички. Мужчина надавливая прошелся по промежности, выбивая из Юдзи хриплый вздох, и вошел еще одним пальцем, растягивая пульсирующий вход. Он снова мазнул языком и сплюнул, тут же растирая слюну большим пальцем. Розовый, мягкий и нежный, Юдзи был там настолько доступным, что Годжо хотелось вечно его ласкать, трогать и баловать. Он бы облизал его с ног до головы, чтобы потом втрахивать в матрас, а в конце наблюдать, как сперма стекает по ягодицам вниз. Отстранившись, Годжо взял игрушку, не скупясь поливая ее смазкой, и приставил к раскрытому анусу. ― Я не девочка, ― Юдзи еле волочил языком, слова сливались и смазывались, а дыхание сбивалось. ― Правда? Жаль, тогда придется оставить тебя без моего члена сегодня, ― Годжо усмехнулся, проталкивая внутрь вибратор, и слушая длинный, протяжный стон. Юдзи принял его целиком, и у Годжо на секунду перехватило дыхание. Это даже не его член, но ощущения уже волшебные. От одного вида такого Итадори, Сатору чувствовал как собственный член пульсирует, отзываясь приятной, тянущей истомой. ― Бля, ― горячее дыхание обдало ягодицу, когда Годжо, не выдержав, сомкнул зубы на коже, оставляя след. Юдзи тихонько вскрикнул, дернулся, отчего вибратор в его заднице надавил сильнее на простату, и парень обессилено застонал. Он уперся головой в диван, зарываясь руками в волосы на затылке. ― Быстрее, пожалуйста. Сатору еле услышал тихую просьбу, и лукаво усмехнулся, вытягивая игрушку на половину и вгоняя снова: ― Быстро получают желаемое только хорошие девочки, ― Годжо придвинулся ближе, настолько, что касался грудью бедра. Он устроил подбородок на покусанной ягодице, и дико тащился от того, что стопа Юдзи давит прямо ему на член. Годжо потерся пахом о скользящую ткань, и, прикрыв глаза, продолжил мягко двигать вибратором. Итадори постанывал с каждым толчком, а Сатору впитывал каждый стон, довольно мурлыча. ― Хорошо. Годжо вопросительно промычал. Мужчина оставил вибратор, пальцами оглаживая растянутые, напряженные края ануса. Он чуть надавливал, выдыхая, когда Юдзи сжимался в ответ. Очень хотелось оказаться внутри. ― Буду хорошей… ― Будешь моей хорошей девочкой? ― Годжо облизнул палец. Медленно, но настойчиво, он ввел его внутрь, заставляя Юдзи задрожать. ― Да-а-а-а, ― парень хрипло протяжно застонал, выпуская из груди остатки воздуха. ― Ух ты, ― Сатору давится каким-то почти детским восторгом. От всего вместе. От Юдзи в целом. Его распирает изнутри странным, необъяснимым и неописуемым чувством. Все крутит, давит и вечно хочется улыбаться самой тупой улыбкой на свете, вдыхать запах Итадори, нестерпимо хочется трогать его, смотреть на него чтобы все вокруг знали, куда устремлен его взгляд. В момент, Годжо понимает, что если Юдзи просит, то он не может не дать. Он вынимает игрушку, целуя разработанный вход, и поднимается на ноги. ― Сейчас, малышка, ― Годжо обильно поливает смазкой, надрачивая, и притирается между ягодиц. Юдзи на это судорожно вдыхает, и Сатору видит, как сжимаются его пальцы на обивке дивана. Не видя смысла тянуть, мужчина входит одним отточенным, плавным толчком, оказываясь глубоко внутри. Годжо замирает, упирается руками в чужие ягодицы, и пытается не спустить в эту же секунду. Юдзи упругий, мягкий, нежный, горячий и бархатный. Идеальный даже внутри, и Годжо слишком нравится их секс, чтобы это могло быть похоже на правду. ― Двигайся, ― Итадори просит тихо и надрывно. Сатору проводит открытой ладонью по его натянутой, как струна, спине, чуть сжимает бок, и собирает в руку ткань юбки. Мужчина наклоняется, целуя выступающие шейные позвонки, трется щекой о чужое плечо, и наконец отводит бедра назад сразу же подается обратно, дергая Итадори себе на встречу. Они стонут в унисон. Годжо находит свободной рукой руку Юдзи, переплетая их пальцы, и крепко сжимает ее. Он методично и сильно двигает бедрами, на ощупь. Его глаза прикрыты, а носом он уткнулся в так приятно пахнущий шампунем затылок. Он чувствует всем телом каждый сбитый, судорожный вдох Юдзи. У Сатору еще никогда не было так. Ему хорошо просто от того, что Итадори стонет под ним, а от одной мысли, об обещанном трехнедельном отпуске пробивает холодная дрожь. Три недели, наверное, все-таки будет невыносимо много.