Сверхурочные

Годжо покачивается в кресле, слышит тихий скрип механизма, пялится на часы и совершенно не знает, что блять с ним происходит. Его дни забиты и это держит в тонусе, но впервые за всю жизнь Годжо чувствует ничего кроме скуки от этого дикого расписания. Холодную, грязную скуку, от которой хочется недовольно скривить лицо и сказать, что это не про него. Такая, которая вызывает жалость. Сатору чешет подбородок, смотрит на часы. Тиканье рвется на части звонком. Годжо подхватывает трубку и на какую-то секунду ― совсем на секунду ― дает себе право подумать, что на той стороне Юдзи. По привычке, но слышится другой голос. Он слышит тонкий женский голосок, который сейчас кажется ему неприятным, но Годжо беспристрастен и не позволяет себе действовать предвзято. До конца рабочего дня успевается подумать, а всегда ли так было. А когда так стало? Годжо пытается вспомнить ― и черт, он слишком часто об этом думает последнюю неделю ― не может. Он болванчиком покачивается в кресле и блять все еще позволяет себе думать, что сейчас в его кабинет принесет документы Юдзи. Это странно. Годжо не понимает. Он будто ищет Юдзи, будто ждет его, будто он настолько привык к нему, что хочет вызверится буквально на каждого. Парень, конечно, хорошо работал, но… Сатору не хочет думать о чем-то другом. О чем-то, что в какой-то другой вселенной, было бы возможно. О чем-то, что кажется такой небылицей, что Годжо счел бы это приданием. Годжо хочет уверовать в свою эксцентричность и странность настолько, чтобы все вокруг поверили, что для него существует идеал работника, и Юдзи в него прекрасно вписывался. И только поэтому, он так бесится в последнее время. Нет, совершенно точно не потому, что Юдзи тогда сказал, не потому, как Юдзи посмотрел на него в аэропорту Токио, совершенно не поэтому он чувствует себя таким жалким. Развороченным, как отработанный карьер, будто кто-то ложкой методично выгреб оттуда все и свалил. Скрип начинает раздражать, и Годжо подходит в окну, обходит кругом и плюхается на диван. Вытягивает ноги. Он нудится и посматривает в телефон, будто ждет чего-то, что никогда не случится. Совсем недавно Годжо заметил, что чуть ли не вздрагивает, когда слышит звук уведомления на телефоне. Ждет. Ждет безнадежно и совершенно ни к месту. Ждет, как девочка на выпускном, которая хочет, чтобы один определенный мальчик пригласил ее на танец. Вот и он так же. Он бы стоял молча и сверлил Итадори взглядом. Выматывал бы его. Изводил. Если бы Итадори был тут. И Годжо даже благодарен за отсутствие. Потому что таким беспрекословно жалким он бы не позволил себя увидеть никому. И Годжо зол на него за ожидания. За то, что Годжо никогда ему не обещал, и за то, о чем Годжо не успел даже подумать. Юдзи его опередил, застал врасплох и бац ― киндер мат. Обыграл, как малолетку. Годжо не привык проигрывать, и чувство собственной беспомощности воротит изнутри, колошматит по внутренностям, упрямо вгрызаясь в мозгу. Обычно Сатору засиживается на работе допоздна, но сейчас срывается с места, бросая все, лишь бы свалить из кабинета. Каждый раз он думает, что дома полегчает. И наверное, это бы так и было, если бы Итадори не успел побывать и там. Посидеть за его столом, поспать в его кровати. Годжо все еще прекрасно помнит, как приятно было проснуться с ним в одной кровати. Спасибо, что хотя бы эта персиковая макушка не мерещится рядом на подушке. Засыпается с трудом, где-то за полночь. Годжо бесится, может, действительно, как маленький ребенок. Он был бы не против, чтобы Итадори был рядом. Более того, он бы этого очень хотел. Годжо почти что открывает их совместный чат, без единой мысли о том, что же все-таки писать, но останавливается. Вспоминает, что Юдзи довольно четко обрисовал свою позицию, а вот Сатору не может выдавить такую же четкость из себя. Он даже не понимает, что Итадори имел бы ввиду под отношениями? А Годжо крайне не любит ввязываться в то, чего не понимает. У них же даже свидание было там, в Шанхае. Годжо ему не изменял, и относился к нему хорошо, а что еще надо? Ни это ли отношения? Господи, ему даже нравился Итадори, но он не видел никакой острой нужды озвучивать это. Казалось, что все и так понятно. *** Почему-то Годжо был уверен в том, что ожидание губительно. С течением времени он упускает что-то неимоверно важное, что-то, что нельзя будет вернуть обратно. Он не знал, что делать, но чуял, что если просто оставит все как есть, если просто будет сидеть и ждать, когда Итадори выйдет со своего отпуска, то потеряет все, что у них было, и, более того, все, что у них могло бы быть. Хотя чего уж прям не знал. Сатору прекрасно понимал, что делов за обычным разговором немного, но в какой-то момент ему стало не по себе. Будто он собирается взять ответственность, которую боится не выдержать. ― Годжо, ты вообще слушаешь? ― Яга терпеливо выдохнул, поднимая взгляд на мужчину. ― Да, конечно, директор Яга, ― Годжо за секунду расслабил лицо и улыбнулся, ― слушаю. ― Не пудри мне мозг. Не считаешь, что в твоем положении не позволительно так беспечно относится к работе. ― Могу заверить, я не отношусь к ней беспечно. ― Твое лицо тебя выдает. И где твой ассистент? Годжо чувствует как на секунду у него дергается уголок губ. Он запинается на ответе, вместо того, чтобы просто чинно ответить, что тот в отпуске. В конце концов, это не отпуск. Итадори просто сбежал от него, и Годжо это понимал слишком хорошо. ― Годжо… ― Директор Яга, спешу заверить, что все в полном порядке, ― Годжо обворожительно улыбнулся, хотя на деле от того, как Яга по-отечески посмотрел на него, внутри неприятно закрутило. Они были знакомы очень давно, и Яга знал Годжо, когда тот был еще совсем мальком. Знал от и до его путь, и чаще всего даже был рядом, поддерживая. Сатору был благодарен за это, в какой-то мере действительно воспринимая старшего коллегу, как второго отца, но не сейчас. Изливать душу, глядя в эти проницательные глаза, и чувствовать себя каким-то маленьким несмышленышем, Годжо не мог себе позволить. К какому бы решению он ни пришел, он должен сделать это сам. Это будет честно. Яга выдержал паузу, с прищуром глядя на Годжо. ― Надеюсь, ты прав. ― Как там шанхайский филиал? ― Показатели постепенно выравниваются, но не думаю, что оставлять его целесообразно. ― В каком смысле? ― В том, Годжо, что без крепкой руки, не думаю, что он будет приносить доход, а оставлять его просто так, крайне глупое решение. ― Думаю, при закрытии мы потеряем больше денег, чем в любом другом случае, ― Годжо подпер подбородок рукой, едва заметно хмуря брови. ― Но мы потеряем их одномоментно, а если оставить его в таком состоянии, то мы будем нести убытки на протяжении долгого времени. Годжо позволил себе вздохнуть. В какой-то мере он устал. Ему хотелось расслабить хватку, дать кому-то другому решить все проблемы, а самому просто нежиться в кровати. Желательно, конечно, с кем-то. ― Хорошо, я подумаю, что с этим делать. Годжо не хотел об этом думать. Вот вообще ни на минуту. Он хотел отдохнуть. *** ― В общем, все как-то так, ― Итадори отставил от себя стакан, невольно поджимая губы. Нобара и Мегуми переглянулись. ― Так вот почему, ты потащил меня в гей-бар, ― первой отозвалась девушка. ― Так вот почему, тебя долго не было, ― резюмировал бармен. ― Примерно. Юдзи неловко улыбнулся. Первую неделю своего "отпуска" он провалялся дома, большую часть времени пялясь в потолок или смотря туповатые сериальчики, а потом ощутил острую нужду выговориться кому-то, поэтому выудил Кугисаки из дому и потащил сопротивляющуюся девушку в любимый бар. По началу ей было немного неловко, но потом, когда Юдзи уверил ее, что она не будет единственной гетеро на весь бар, ведь там есть еще Фушигуро, немного расслабилась. ―И ну, тип, у вас все? ― Нобара многозначительно дернула бровями. ― Вроде как, да. Юдзи не хотел никому из них признаваться, что ему и самому сложно это принять. Ему хотелось быть с Годжо. Быть во всех смыслах этого слова, но толку с этого было мало. Хотел скорее всего этого только он. Сатору даже не писал все это время. Хотя сам Итадори не раз крутил перед носом телефон, залипнув в экран на их короткий диалог. Он пресекал любые мысли, понимая, что докручивать себя бесполезно, но хотелось слишком сильно. ― А поговорить более подробно ты не хотел с ним? ― Фушигуро машинально обновил пустой стакан. ― Хотел, ― честно признался Юдзи, ― но, когда я собрался с духом, это стало уже не нужно. ― И когда ты собрался с духом? ― Дня два назад. Тем более, какой в этом толк? ― парень сразу же занял оборонительную позицию. ― Я не собираюсь превращаться в идиота, который выпрашивает любовь и внимание. ― Спросить, что он чувствует по этому поводу? ― протянула Нобара. ― Кажется, я достаточно точно пересказал наш разговор в Шанхае. ― Ты мог застать его врасплох, ― Фушигуро пожал плечами, ― что, думаю, и сделал. ― Да, и он просто не знал, что делать, ― поддержала девушка. ― Стоп, вы что, оба хотите меня свести с ним? ― Итадори, то, что ты так быстро разобрался в своих чувствах, не значит, что все остальные в этом так же быстро понимают, ― подметил Мегуми. ― Иногда, стоит дать время и не давить. ― И сводить тебя никто не хочет, просто закрой для себя этот вопрос. ― А вы прям такие опытные, ― фыркнул Юдзи, ― особенно в однополых драмах. ― Какая разница однополые или нет? ― Фушигуро мигом нахмурился. ― Отношения между людьми не зависят от пола. Итадори глянул на товарища с немым вопросом в глазах. ― Мне кажется, или ты стал еще толерантнее? ― Сейчас не обо мне разговор. ― Я с ним согласна, Юдзи. Мы к тому, что либо перестань ныть и забей, либо выговорись ему и тоже забей. ― Да и было бы неплохо решить, так ли тебе это нужно, ― Фушигуро пожал плечами. Парень ненадолго отошел к другому клиенту, словно оставляя Юдзи пространство для мысли. Он как-то не думал в этом направлении. Может он и в правду напрасно все усложнил? Какое он вообще имел право, что-то требовать от Годжо после нескольких совместных вечеров? Годжо, конечно, тоже хорош со своим милым личиком, но… Но неужели то, что Юдзи чувствовал, когда был с ним, было всего лишь игрой ради приличия? Быть может, Сатору действительно со всеми такой. Итадори зажмурился, закрывая ладонями лицо. Господи, какой же он жалкий, если достаточно оказалось просто хорошего отношения и обходительности в постели, чтобы он подумал, что кто-то в него влюблен. Что дальше? Придержат дверь и он будет ждать предложения? Кажется, ему действительно надо бы поговорить с Годжо. Хотя бы извиниться. Юдзи вздрогнул от резкого удара по спине. ― Эй, Юдзи, просрешь все, ― прошипела Нобара где-то над ухом. ― Ты чего вообще? ― отстранился, возмущенно буравя взглядом девушку. ― В общем, можешь, конечно, уйти, не оборачиваясь, ― Нобара неловко улыбнулась. ― Или обернуться, и поговорить с ним, ― подоспевший вовремя Мегуми, указал взглядом на вход. Итадори нервно выдохнул, в странном желании то ли расправить плечи, то ли скукожиться до размеров кулака. Ему не на что было надеяться, в баре сейчас людей было немного, а Годжо не настолько невнимательный, чтобы просто не заметить его. ― А через кухню выйти можно? ― только и пискнул Юдзи. ― Ты серьезно сейчас? ― Фушигуро, я не готов к этому, ― парень подался вперед, стараясь не слишком повышать голос, но донести до бармена всю глубину своих сомнений. ― Не прямо же сейчас. ― Кажется, что если не сейчас, то ты уже вряд ли решишься, Юдзи, ― Кугисаки поспешила поделиться своим мнением. И была права. Итадори это понимал, но насколько бы не нравилось чувствовать себя неуверенным подростком, он просто не представлял, что сказать. Идти и молчать было бы отвратительно. Наверное, к его же счастью, проблему решил Годжо. Мужчина подошел первый, легко касаясь плеча. Юдзи удержался, но не вздрогнул, оборачиваясь. ― Ой, д-добрый вечер, Годжо? ― Юдзи попытался мило улыбнуться, но у Годжо получилось лучше. ― Привет, Итадори. ― А я… Вы… Нам… ― Юдзи бессмысленно открывал рот, как рыба шевеля губами, пока его не прервал учтивый тон Фушигуро: ― В одиннадцать включат музыку. ― Может пройдемся? ― Годжо тут же сориентировался, и Юдзи выдохнул, словно с его плеч сняли увесистый груз. ― Да, окей, ― голос казался шатким и неуверенным. Встать со стула оказалось куда легче, чем Итадори думал. Он обернулся, мягко кивнул Нобаре и Мегуми, уходя вслед за Сатору. На улице только недавно потемнело. Чувствовалось, как весна сдает свои позиции, уступая лету. Совсем скоро ласковый ветер исчезнет и летний зной схватит в свои липкие тиски. Юдзи никогда не нравилось ощущение этого инертного движения, будто пытаешься идти в желеобразной массе. Хотя примерно тоже самое он чувствовал сейчас, когда Годжо взял его за руку, крепко держа и утягивая за собой. Ему так легко давался весь этот тактильный контакт, что Юдзи невольно думал, как же мало это для Сатору значит. Выдохнув, что есть силы, Итадори поравнялся с Годжо, освобождая ладонь. ― Годжо-сан, я хотел извиниться, ― он остановился посреди улицы, и теперь настала его очередь держать Годжо. Юдзи вцепился в плечо, сжимая под пальцами шелковую ткань рубашки. ― Я слишком многого от вас хотел, вы же изначально уточнили условия. Это моя вина. Мне стыдно за свое поведение. Я не хочу, чтобы вы чувствовали, будто обязаны мне, ― он тараторил без умолку. Пытался почти не смотреть на Годжо, концентрируя все внимание на том, как мнется ткань под его пальцами. ― Я не должен был так говорить в Шанхае, и требовать чего-то от вас тоже не должен был. ― Не говори со мной на вы, ― вклинился Годжо. ― Мы не в той ситуации. И не вини во всем только себя одного. Он нежно улыбнулся, перехватывая цепкие пальцы, и снова заключая чужую ладонь в своей. ― Я тоже хотел кое-что сказать, ― потянул вперед, ― только, кажется, место не лучшее. Годжо оглядел улицу, и до Юдзи вдруг дошло. Он нервно сжал губы. ― Мне показалось, что если не сейчас, то вообще никогда не скажу, ― тихо произнес он, не понимая, откуда в нем взялась такая смелая искренность. ― Я бы хотел побыть с тобой наедине. Не думаешь, что так будет лучше? ― М-может не стоит? Итадори не знал, о чем именно сейчас думал Годжо, и что он бы собрался делать с ним наедине, но сам прекрасно улавливал свои мысли по этому поводу. Как бы ему ни хотелось, сейчас лучше без этого. ― Тогда может просто тихое место? ― Годжо совсем не выглядел задетым со своей легкой полуулыбкой. Итадори вдруг почувствовал, какая же все-таки у него горячая ладонь. Молчаливо соглашаясь, Юдзи спросил: ― Как на работе? ― И об этом тоже хотел поговорить. Годжо казался абсолютно непроницаемым, и сколько бы Юдзи не всматривался сейчас эта маска на его лице совершенно не давала понять, что за ней. Будничный тон, который совершенно обескураживает в такой ситуации. У него на губах по-детски милая улыбка, глядя на которую Юдзи понимает, что его начальник точно так же по-детски жесток. Годжо делает что-то из любопытства. Трогает его, гладит, нежничает ― из детского любопытства, играет, пока не надоест, совсем не задумываясь о том, каково ему от таких действий. Годжо совершенно точно не боится его задеть, и Юдзи не удивится, если сейчас ему снова предложат секс. Итадори опустил взгляд вниз. Совсем расхотелось смотреть на Сатору. Годжо все так же уверено затащил его в небольшой бар на пару столов. На фоне играла легкая музыка, у стен был странный зеленоватый цвет, а на неоновой вывеске ― лягушка, поймавшая языком комара. Бармен в салатовой рубашке с оранжевой бабочкой. За столик Сатору принес два пива. ― Как отпуск? ― хлебнув из бокала, Годжо подпер голову кулаком. На его губах вновь показалась милая улыбочка, и Юдзи аж передернуло от этой картины. ― Хочешь узнать, что это такое? Все еще было дико непривычно так по-простому общаться с мужчиной, отчего Юдзи чувствовал себя неуверенно. Их отношения стали слишком близкими. ― Да, ты прав. У меня отпуска не было, наверное, никогда. Юдзи выпил немного, пытаясь за секунду придумать, что говорить дальше, но получилось плохо. ― Ты только об отпуске хотел поговорить? ― в итоге, решил пропустить беседу ни о чем, подойдя сразу к главному. Юдзи понимал, что ему так будет легче. Сидеть, мариноваться возле Годжо и строить из себя давних друзей ― не так он видел сегодняшний день. В какой-то мере, может так было лучше и для Годжо. ― А, да, ― Годжо на секунду завис, и продолжил, неловко хохотнув: ― Хотел. Кое-что важное. ― По работе? ― Я думаю, в нашем случае можно и так сказать. Итадори недовольно поджал губы. Где-то внутри он все еще надеялся, что Сатору предложит ему отношения. Не хотелось оставлять эту идею, какой бы неразумной она ни была. ― Выходить раньше, я не планировал, ― строго отсек Юдзи. ― Я и не думал об этом просить. Но, ― Сатору выдохнул, его плечи опустились, а ладонь с усилием потерла лоб, ― но я плохо понимаю, с чего мне стоит начать. ― Можешь, как я, просто вывалить все скопом, ― Юдзи еле сдержал неуместный смешок, напряженно рвущийся наружу. ― Мне стоит уехать в Шанхай. ― Что? ― Не на всегда. Думаю, год-два, директор Яга возьмет на себя Токио, а я буду разбираться там. ― В смысле? ― Помнишь, мы туда ездили как раз по тому вопросу. Ну вернее, ты отдыхал, а им занимался я, но… ― Зачем ты мне это говоришь? ― Юдзи пришлось повысить голос, резко перебивая мужчину, потому что тот, казалось, совсем перестал обращать внимание на обстановку, полностью погрузившись в собственную голову. ― Ты об этом вообще хотел поговорить? Серьезно? ― Потому, что я хочу, чтобы ты поехал со мной. На минуту Юдзи совершенно теряется. Он хлопает глазами, пытаясь не открыть рот в глупом "что?". Предложение, от которого нельзя отказаться? Нет, не в этот раз. Годжо смотрит на него выжидающе. Он не теряет лицо, всеми силами удерживая легкость и непринужденность, но Юдзи уже хорошо его знает. Чтобы чем-то занять себя, Сатору делает глоток пива, большим пальцем вытирая уголок рта. ― Эм, в каком смысле? Я… ― Не важно, в каком статусе, просто мне бы очень хотелось, чтобы поехал. ― Я немного не понимаю, ― Юдзи криво усмехается, качая головой. ― Любые условия, я согласен. ― Годжо, я… Почему именно я? В Китае невозможно найти помощника? Да и я совершенно не знаю китайского. ― Последнее поправимо, ― Годжо махнул рукой, ― а в остальном ― мне не нужен какой-то помощник, я хочу видеть рядом тебя. Не только потому, что ты хорошо работаешь. За это время я много думал, и… В общем, мне не нравится без тебя. ― Не нравится без меня? ― Юдзи вопросительно дернул бровью. С Годжо совершенно не понятно ― это он так в чувствах пытается признаться или клеймит Итадори, как свою вещь. И не сказать, что парню нравился такой разбег вариантов. ― Да. Это самое красивое, что я смог придумать. Итадори открыл рот в беззвучном вздохе. ― И это причина, по которой я должен бросить все и рвануть за тобой в Шанхай? Это слишком. ― Я не требую, я прошу, чтобы ты хотя бы подумал. Юдзи, пожалуйста, ― Годжо устало выдохнул. ― Наши отношения… То, какими они были, действительно, вряд ли бы привели к чему-то хорошему. Я не дурак. Но я же не предлагаю тебе ничего такого сейчас. Шанс ― вот, что мне от тебя нужно. ― Я не понимаю. Ты хочешь… ― Да, я хочу попробовать, Юдзи. Хочу, чтобы ты был рядом со мной, как партнер. В каждом значении этого слова. Во всем. Я хочу это попробовать, ― Годжо умел быть твердым там, где нужно, точно так же, как и умел давить, когда нужно. Но сейчас Юдзи этого не чувствовал. Годжо был уверен в своих словах, хоть и замер, как дикий зверь в ожидании машины на трассе. ― Н-но Шанхай… ― У тебя есть время подумать, ― Годжо взъерошил волосы пятерней. ― И… Ну в общем, и о том, насколько далеко мы будем заходить в этот раз тоже. ― Будем? То есть, ты уверен, что я соглашусь? ― А ты сможешь отказать такому милашке? Сатору скорчил самую любезную улыбочку, какую только мог. У Юдзи по языку будто лимоном потерли и он едва удержался, чтобы не скривиться. Вот вроде бы Годжо был серьезен, а вот он уже опять ведет себя как обычно, и где тут правда, Итадори разбирал с трудом. ― Я не знаю. Это не решается за секунду, Годжо. Ты просишь о многом. ― А о меньшем я просить и не могу, ― Сатору потянулся вперед и ловко оплел пальцами ладонь, поднимая к себе. ― Но ты же подумаешь? ― он оставил свою обворожительную улыбку у Юдзи на запястье. ― Да, подумаю, ― Юдзи сглотнул, показалось, что даже щеки покраснели от такого невинного жеста. Он поспешил забрать руку, но лукавая улыбка Годжо его добила. ― Но ты примешь любой мой ответ, ― парень большими глотками залил в себя пиво, чувствуя, как постепенно расслабляется. ― По рукам.