Страна свинцовых туч

В прохладном воздухе повисла короткая пауза, пока незнакомка осознавала смысл моих слов. На голову ниже меня, с гладкой белой кожей, девушка выглядела моей ровесницей, а широко распахнутые карие глаза и пухлые приоткрытые губы заставляли её казаться даже младше. Пожалуй, она была красивой, но в то же время в её лице я видел что-то непривычное, чего не замечал ни у кого из жителей Убежища. Что это за деталь, я понять не мог, а потому не стал зацикливаться на ней. В конце концов, незнакомка оказалась первым нормальным человеком, которого я встретил на Пустоши. Мои глаза скосились к блестящему изогнутому лезвию, зависшему в десятке сантиметров от моей затянутой в синюю ткань груди. Мне не доводилось видеть подобных мечей в фильмах, да и вряд ли подобное оружие могло иметь довоенное происхождение. Я вспомнил разорванные тела рейдеров, но фрагментация их тел выглядела так, будто бы их рвали когтями. С другой стороны, я пока ещё не знал никого другого, кто мог бы и стал бы вот так нападать на них, потому решил, что именно эта девушка спасла меня вчера. Или позавчера? Как долго я зависал здесь в полном опустошении? В голове словно опустился переключатель и внезапно я понял, что умираю от жажды. Облизав потрескавшиеся губы, я хотел было заговорить, но незнакомка меня опередила. — Вот чёрт, прости! — осторожно крутанув мечом, она повесила его за спину, скользнув по грубой ткани чёрного дорожного плаща. Кисти её рук закрывали кожаные перчатки того же цвета, и в целом ниже шеи она выглядела чёрным силуэтом с поправкой на небольшие детали. Я вновь вспомнил своё предрассветное видение — женоподобный чёрный силуэт, жестоко расправившийся с рейдерами. Конечно, это странно, что один человек с мечом смог успешно сразиться с целой толпой вооружённых отморозков... было бы, если бы не появление полвека назад среди нас людей с суперсилами, способных и не на такие фокусы. Могла ли она быть кейпом? Скорее да, чем нет. Или может, каким-то мутантом. — Ничего. Ты спасла меня. Слова давались с трудом. Казалось несправедливым, что я могу говорить сейчас, а все, кого я знал, больше нет. Замолчав, я опустил голову и тупо уставился на свои ладони, а волосы послушно упали следом, отгораживая меня от негостеприимного мира. Тем временем она что-то ответила и я, пусть и не сразу, смог сосредоточиться на том, чтобы понимать её. — Так значит тот взрыв — это было твоё Убежище? И выжил только ты? Я шла по следу рейдеров, ты их видел? "Ты же сама их порубила", — подумал я, начиная ощущать подступающее глухое раздражение от её чрезмерно жизнерадостного голоса. Она что, страдает какими-то провалами в памяти? Или является кем-то вроде берсерка из скандинавских легенд и не помнит, чем занималась в боевом угаре? — Рейдеры всё также лежат на вершине холма возле входа... Возле бывшего входа в Убежище. Оставь меня в покое. Я вновь опустился на землю и прислонился спиной к красному кирпичу заправки, утратив последнее желание с ней разговаривать. Проводив долгим пустым взглядом её пружинящий шаг в сторону Сэнкчуари, я вновь замер. Не знаю, надолго ли, но спустя какое-то время живот вновь свело судорогой, и мышцы сами собой пришли в движение. Я выпил воду из фляги, затем снял рюкзак и выложил из него один из армейских пайков длительного хранения, которые мы взяли с собой в экспедицию. Всего три, они так и не пригодились... и теперь у меня оказались все три. — За вас, ребята... — одними губами прошептал я. Еда наполнила желудок приятным теплом, затем оно разлилось по всему телу и даже голова чуточку прояснилась. Всё же человеческий организм это машина, все аспекты которой взаимосвязаны. Трудно быть счастливым, когда ты голоден, но так же и трудно быть несчастным, когда ты сыт. Только мёртвым уже ничего не хочется. Потребности организма напоминали о том, что я всё ещё жив. А раз так, то надо было решать, как я буду жить дальше. Мама всегда говорила, что рано или поздно я покину родное гнездо и устрою свою собственную жизнь. Я лишь не думал, что это произойдёт вот так, и уж точно никогда бы такого не пожелал. С содроганием вытряхнув из головы кровавый образ событий прошедшей ночи, я вспомнил о том, что из Пип-Боя тогда доносилась музыка. Работающая радиостанция на Пустоши могла стать второй после появления незнакомки приятной новостью в моей новой жизни, так что я потянулся к агрегату и включил радио. Воздух заполнили звуки нового для меня женского голоса. — Всем привет, с вами Мэддисон. Время для дежурного напоминания о том, что любое оружие сложнее обломка трубы нуждается в своевременном уходе. Не забывайте вовремя разбирать, чистить, и смазывать свои пушки, если хотите, чтобы они убили кого-то, кроме вас. Она сделала паузу и я услышал звук, как будто она отхлебнула воды. В целом, её голос звучал очень уверенно и профессионально, эта Мэддисон явно находилась за микрофоном не первый день. — Разумеется, всё сказанное мной не относится к нашим добрым друзьям из банд рейдеров. Забейте на уход за оружием, это для слабаков. Я серьёзно. Я усмехнулся незамысловатому подколу, а затем ещё раз от осознания того, что эмоции, пусть и слабые, начинают циркулировать в моих нервах. Взглянув на экран Пип-Боя, я отметил название обнаруженной им волны — "Радио Даймонд-сити". Не звучало, как довоенное название, а значит, где-то здесь есть настоящий город? Хорошо... наверное. Поёжившись, я принялся сканировать частоты и вскоре обнаружил ещё одну, названную просто "Глас". Стоило мне её включить, как в мои уши ворвались тягучие слова колыбельной.

Небо вспыхнет... Закатом красным... Ты зевая... Закроешь глазки...

Голос неизвестной певицы звучал слегка потусторонним, и после каждой строки она делала длинную паузу, резонирующую эхом. В моём горле сам собой сжался ком.

И у сердца... Обогретый... Проспишь ты сладко... До рассвета...

Слова въедались мне в уши, ледяными струнами проникая в разум. Эта колыбельная... Неужели мама пела мне что-то подобное, когда я был ещё совсем маленьким? Словно в ответ на эту мысль из подсознания вспыхнула картина белого потолка комнаты в Убежище, казавшегося непостижимо далёким. На мои плечи будто легли тёплые руки.

С тобой всегда буду я... Засыпай дитя... Дари свою улыбку мне... В этом сне...

Издав хриплый булькающий вздох, я вскочил на ноги. Это было не просто что-то похожее! Это была та самая колыбельная, и пел её голос! Мама пела для меня сейчас! Краем глаза я заметил неуловимое движение передо мной. Я шагнул вперёд, и крыльев носа коснулся едва уловимый отголосок домашнего маминого запаха.

Но я проводить в путь не могу... Но я стук сердца слышу…

Я сделал следующий шаг навстречу песне, затем ещё один, и наконец, рванул вперёд, всё быстрее наращивая темп и позабыв про оставленные позади вещи. Моей побелевшей ладони будто коснулась мамина, и я почти побежал вперёд, ведомый мелодией голоса.

На рассвете... Окрепнет ветер... Гаснут звёзды... В тоске столетий…

— Дурак, стой! Остановись! Чей-то ещё голос попытался перебить чудесную песню. Я поморщился, но не обратил на шум внимания. У меня была цель и я не собирался отвлекаться на посторонние выкрики.

Всегда в твоих мыслях я... Без того ни дня... Вдвоём с тобой на золотом песке... В этом сне...

С громким рыком девушка, спасшая меня ранее, влетела с разбегу мне в плечо и сбила меня с ног. Кубарем я скатился на землю и шлёпнулся на спину, а она уселась на меня сверху так, что я практически не могу дышать. Её большие карие глаза были широко раскрыты, а пухлые губы оскалились в гневе. Что-то неразборчиво выкрикнув, она с силой ударила по моему Пип-Бою лезвием меча, и оно глухо отскочило от экрана. Я непонимающе уставился на неё. Почему она не пускает меня к маме?

Ты без меня под толщей лжи правду отыщи... Там день нас ждёт… Где звучание мой голос обретёт…

Незнакомка тряхнула пушистыми вихрами и отвесила мне пощёчину. Рука у неё оказалась реально ТЯЖЁЛАЯ — из моих глаз брызнули слёзы, а прокатившийся по костям черепа гул заглушил даже песню. — ВЫКЛЮЧИ!!! — изо всех сил закричала она мне в лицо. Поморщившись от боли, я дотянулся до Пип-Боя и щёлкнул выключателем радио. Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь моими тихими стонами боли и тяжёлым дыханием. Девушка перестала давить на меня и встала, продолжая настороженно наблюдать с мечом в руке. Поднявшись на ноги, я потёр покрасневшую от удара щёку. — Это что сейчас было? — пробормотал я. Лёжа на расстеленном на парковке спальнике и подложив под голову ещё один, свёрнутый в рулон, я ощущал, как последние остатки боли покидают меня. Не помню, кому спальник принадлежал раньше, Йен или Брику. Но теперь он мой. Услышав глухой шлепок об асфальт чего-то тяжёлого, я приподнялся на локтях и уставился на незнакомку. Она держала в руках пухлый мешок, который раньше был плащом одного из рейдеров. Очевидно что боевитая девушка, в отличие от меня, тщательно обыскала тела, оставшиеся после ночного кошмара. Позвенев чем-то в сжатом кулаке, она высыпала передо мной горсть крышек от "Славной Колы", которые я рефлекторно поймал раскрытой ладонью. На школьных переменах в Убежище мы использовали их вместо шашек, и вместо фишек для настольных игр. Кажется, вечность назад. — Твоя доля... Сэм, правильно? Я Гали, кстати, — со смущённой улыбкой сообщила она. Я перебрал крышки в руке, ощущая, как ребристые края вминаются в кожу между пальцами. — Зачем мне бутылочные крышки... Гали? Её имя словно само вырвалось из моего рта. Не потому что оно мне не нравилось, нет. Для меня непривычно было произносить имя, которое я раньше не знал. — Потому что это деньги здесь, на Пустоши. Знаю, звучит странно, но на самом деле логично — они маленькие и лёгкие, не изнашиваются, и их невозможно подделать. Я хмыкнул. В Убежище потребности в деньгах не было, но их роль в старом мире я легко мог себе представить. — И теперь все таскают с собой горы крышек? — Ну, нет, — объяснила девушка, — обычно ими компенсируется разница при бартере, так что редко приходится тратить больше пары десятков. А что это тут у тебя? Пахнет аппетитно. Я моргнул, переводя взгляд на выскобленный мной пластиковый контейнер, где совсем недавно была свиная отбивная с горошком. — Я могу открыть второй сухпай, если хочешь. — Да нет, не это. Это! — она довольно бесцеремонно ухватилась за мою кисть, в которой я сжимал открытую, но ещё не начатую плитку шоколада. Несмотря на внешнюю хрупкость, хватка у Гали оказалась всё такой же железной. Я разжал пальцы, позволив ей перехватить угощение. — Приятного аппетита, — только и сказал я. Небрежно кивнув, она уселась рядом и откусила кусочек. На лице девушке тут же отобразилась целая гамма эмоций — от недоверия и удивления, до радости, наслаждения, и самого настоящего восторга. — Как вкусно! — громко воскликнула она, со скоростью хорошего шредера вгрызаясь в шоколадку идеально ровными белыми зубами. Не успел я отойти от первоначального шока, как у неё в руках уже зашуршала опустевшая обёртка, которую Гали тщательно облизала. —Ух, как же круто. Что это? Невольно уголки моих губ дёрнулись вверх. — Это шоколад. — Точно. Слышала о нём, но не пробовала. Теперь это моя любимая еда. Покачав головой, я окончательно поднялся с земли и сел. Хотел бы и я ещё чему-то вот так просто порадоваться. Вернуть тех, кого больше со мной не было. Ну или хотя бы... Наказать виновных? — Гали, а что ты говорила про рейдеров? Девушка плавно поднялась на ноги, всё ещё облизывая испачканные шоколадом губы, и отряхнула плащ. — Я ненавижу рейдеров, — просто сказала она, — это банды грабителей, насильников, и убийц, которые считают, что все остальные должны "поделиться" с ними ресурсами, а сами палец о палец не ударят ради выживания. Считают, что работать это ниже их достоинства, зато обирают до нитки людей, которые едва сводят концы с концами. Гали возмущённо фыркнула, тряхнув пушистой головой. — И это после настоящего Конца Света, когда остатки выживших должны были бы объединиться! Ну уж нет, с этими ублюдками у меня разговор короткий. Её лицо вспыхнуло, словно она сама испугалась своей ругани. — Эй, — я миролюбиво поднял ладони, — рейдеры вырезали всё моё Убежище. Убили всех, кого я знал. Я не знаю, что у тебя с ними за история, но едва ли мои чувства к ним сейчас лучше. Она задумчиво пожевала губу, понемногу успокаиваясь. — Целое Убежище? Знаешь, звучит как-то слишком для всех банд, о которых мне доводилось слышать. Там же должна быть здоровая дверь на входе, да? Я мрачно кивнул, накручивая на палец длинную прядь волос. — Да, самому не верится, что это правда. Когда мы вернулись, всё уже было кончено, а они ушли. На машинах, и прошло уже два дня. Или три, я не знаю точно. Так что даже если бы я знал, куда идти, они далеко меня обогнали. Гали нахмурилась, отчего её пухлые губы приобрели чуть ли не совершенно круглую форму. — Я конечно недавно здесь, на Пустоши, но уже поняла, что найти транспорт на ходу сейчас нереально. Всё проржавело и рассыпалось, специалистов нет, запчасти и топливо взять неоткуда. У Технарей и крупных поселений может быть, но даже караваны ходят пешком. Если есть банда аж с несколькими машинами, то о ней должна быть хоть какая-то информация. Я тряхнул головой, не веря своим ушам. Не самим словам девушки, нет, они были совершенно логичными. Тому, что они зажгли глубоко внутри меня слабый огонёк, похожий на надежду. Не знаю, отразилось ли это на моём лице, но Гали продолжила. — Я думаю, что банда такого размера не стала бы вскрывать Убежище просто чтобы всех убить. Скорее захватить рабов с ценными навыками. Так что... Кто-то из твоих знакомых может быть ещё жив. "Мама может быть ещё жива". Ростки чёрной пустоты в моём теле сжались и отступили, хоть и не исчезли полностью. Я понимал, насколько зыбким был этот шанс, равно как и то, что я не смогу пойти и в одиночку вырвать её из рук людей, которые справились с охраной целого Убежища. Мне нужны были новые друзья... И эта девушка, которая уже дважды спасла мне жизнь, могла стать не только симпатичным, но и полезным другом. — Ты не знаешь, где могут быть ещё рейдеры? — хриплым голосом спросил я. — Ммм... нет, — ответила Гали, — но дальше по дороге лежит Конкорд, историческое местечко. Там могут быть люди, хорошие или плохие. Я кивнул, соглашаясь с её доводом. Затем мы перебрали снаряжение, я подогнал на себе снятую с одного из рейдеров кожаную портупею, чтобы аптечка и патроны были под рукой. Закончив с подготовкой, девушка свистнула и к нам подбежал крупный чёрно-жёлтый пёс. В отличие от собак, которых я встретил здесь раньше, этот выглядел здоровым и мало чем отличался от немецких овчарок из довоенных фильмов. — Псина, это Сэм. Сэм, это Псина, — представила нас Гали. Оценив порядок, я хмыкнул, и посмотрел вдаль по дороге, приложив ладонь к глазам. Перевалило за полдень, но обилие свинцовых туч делало солнечный свет мягким и рассеянным, зато он не отвлекал. Там действительно виднелись крыши построек, которые должны были быть окраиной старого городка. — Конкорд, — повторил я, — я читал об этом месте истории. Посмотрим, какую историю он расскажет сегодня нам. "Вы входите в Конкорд, основанный в 1635 г", — гласила покосившаяся ржавая табличка рядом с дорогой, по которой мы шли. Да уж, действительно историческое местечко, как верно назвала его Гали. Псина бежал в паре шагов перед нами, шумно нюхая разбитый асфальт на ходу. Вдруг его уши встали торчком, и он, обежав круг, вернулся к хозяйке и ткнулся носом ей в ладонь. Как я понял, найдя что-то, он был обучен не лаять, а возвращаться, что должно было здорово помочь не раскрыть себя раньше времени. Я окинул взглядом местные деревянные домики. Они были старыми ещё задолго до Коллапса, и хоть и прогнили насквозь, оскалившись пустыми провалами окон, но всё ещё стояли. В целом они сохранились даже лучше, чем металлические новоделы из Сэнкчуари. Мы прижались к стене ближайшего, и я взглянул на экран Пип-Боя в поисках враждебных отметок. Неожиданно, агрегат оповестил меня обнаружением сигнала бедствия. Установив громкость на минимум, я приложил его к уху, рядом тут же прижалась Гали, а в моё бедро уткнулся влажный собачий нос. — Всем, кто меня слышит, — тихо заговорило радио, — это Ханна Роджерс. Рейдеры заблокировали нас в Музее Свободы в Конкорде. Со мной гражданские, мирные поселенцы, я очень прошу помощи. Всем, кто меня слышит… Сообщение щёлкнуло, повторяя запись. — Вот мы и встретили людей, — тихо хмыкнул я, — и хороших, и плохих. — Поможем первым избавиться от вторых, — решительно ответила девушка, доставая из-за спины меч. Её пёс согласно буркнул следом. Я стиснул зубы и бросил взгляд вдаль по улице, прижав Пип-Бой к стене. — Как бы сильно мне этого ни хотелось, но нас всего двое и собака. И почему ты не возьмёшь пушку? Гали скривилась, мотнув головой. — Я слишком плоха с ними, серьёзно, лучше даже не пробовать. У тебя есть план? — Для начала подберёмся поближе и узнаем, сколько их. Тогда будем действовать. Мы перебежали к следующему зданию, стараясь пригибаться к земле и держаться вдоль стен. Дома в Конкорде стояли очень близко друг к другу, практически вплотную, так что мы ныряли от одного к другому. Внезапно раздался грохот выстрела, гулким эхом прокатившийся по узким улочкам. Осторожно проверив Пип-Боем, я выглянул за угол. Древние покосившиеся здания выходили на улицу, которая была гораздо шире остальных и, видимо, когда-то считалась центральной. Но если деревянные выглядели лишь призраками прежних себя, то пара каменных и кирпичных построек отличались от довоенных фото только потускневшими цветами и отсутствием стёкол в окнах. Даже фонарные столбы, пусть и ржавые, продолжали стоять, как и пара остовов машин в переулках. Потрескавшийся асфальт и патриотические флаги и ленты, развешанные на фасадах, окончательно довершали сходство со слишком хорошо прошедшим праздником. "На века раньше строили", — хмыкнул я про себя и, осторожно обогнув мусорный контейнер, посмотрел на самое заметное здание, на которое эта улица и выходила. Это оказалось по-настоящему старое кирпичное здание в три этажа, больше всех украшенное патриотическими знамёнами, которые успешно пережили Коллапс и 19 лет непогоды после него. Музей Свободы, посвящённый Американской революции. Я слышал рассказы об его экспозиции от старшего поколения жителей Убежища — и, кажется, мне наконец выдался шанс увидеть её своими глазами. Крышу музея венчал собой символ из двух перекрещённых винтовок, а под ним выступала кованая решётка балкона на третьем этаже. И на этот балкон опиралась женщина и целилась в нас из снайперской винтовки. Разглядев, что мы не похожи на рейдеров, она отстранилась от прицела. Незнакомка оказалась одета в выцветшую военную форму с лёгким бронежилетом поверх, на шее же она носила шарф в расцветке американского флага. Довольно приметная деталь, но как я вижу те, кто пытался поймать её в прицел, надолго на этом свете не задерживались — вся улица на подходе к зданию оказалась выстлана телами рейдеров, не меньше десятка. Тонкие укрытия вроде скамеек и урн оказались прострелены, иногда в нескольких местах, а один рейдер ещё шевелился, отчаянно хрипя от боли и истекая кровью из ноги, которую крупнокалиберная пуля буквально разломила надвое. — Сзади! — выкрикнула женщина, вскидывая оружие. Винтовка в её руках громко хлопнула, от чего у меня чуть не заложило уши. За моей спиной что-то разорвалось и меня обожгла горячая волна. Обернувшись, я увидел упавшего на асфальт рейдера, на месте правой руки которого осталась брызжущая кровью рана. Судя по пороховой вони и характерным деталям вокруг, выстрел незнакомки попал в его самопал и патроны сдетанировали. Пип-Бой пикнул, оповещая об опасности, и я вскинул пистолет-пулемёт, одновременно крутя головой в сторону, куда указал агрегат. Из переулка выбежал рейдер, который, очевидно, собирался обойти музей сбоку, как это сделали мы. Я выпустил ему в грудь короткую очередь и он упал, выронив из рук пожарный топор. "Оружие настоящего психопата", — подумал я, — "кто ещё станет бороться с пожаром топором?" Ещё одного рейдера неподалёку от нас терзал верный Псина. Грязный мужчина в самодельной броне пытался ударить собаку стволом дробовика, но ничего не добился и вскоре затих, когда собачьи зубы прокусили ему глотку. Последний рейдер вдруг спрыгнул с крыши соседнего одноэтажного здания, где он прятался за коробкой вентиляции. Его боевой нож по рукоять вошёл в плечо Гали, но та и бровью не повела. Упав на землю, он тут же перекатился назад и, выхватив второй нож, попытался пырнуть им девушку. Она легко отбила атаку лезвием меча и тут же рубанула его по ноге, распоров штанину и плоть. Брызнула кровь, но рейдер, кажется, не чувствовал боли и ткнул её теперь в кисть руки, сжимающую рукоять. Но и Гали, никак не среагировав на укол, распоровший её кожаную перчатку, просто нанесла второй удар в то же место, окончательно отрубая ему ногу. Больше врагов не наблюдалось, Пип-Бой тоже молчал, так что мы задрали головы к балкону. — Спасибо за помощь, ребята, но это ещё не все. Часть из них вломилась внутрь и мы едва сдерживаем их, а ещё половина банды с главарём только должна прибыть. Гали вытерла лезвие о рукав и отвела глаза в сторону от моего вопросительного взгляда на её раны, из которых не пролилось ни капли крови. — Будем решать по одной проблеме за раз, — ответила она. Когда я был маленьким, я очень сильно боялся темноты, а потому плакал и не мог уснуть по ночам. Когда общий свет в Убежище выключался, я сидел на своей кровати, подобрав колени к подбородку, и пялился в темноту. Чёрные пятна перед моими глазами перетекали одно в другое, словно чернильные кляксы, и в них мне начинали мерещиться когти и клыки ужасных чудовищ. По совету знакомых мама пробовала оставлять мне ночник, но так я либо плохо спал из-за света, либо переключал внимание на тени вокруг со всё тем же результатом. В конце концов, она провела со мной серьёзный разговор, который я забыл, когда вырос, но вспомнил о нём сейчас, когда в этом возникла потребность. — Смотри, Сэм, — рассказывала мама, глядя на меня глубокими серыми глазами, — тебе не стоит бояться чудовищ в темноте. — Потому что их не существует? — попытался повторить я то, что говорили мне другие дети. Я им, само собой, не верил. Я их видел! — Существуют, — мама с улыбкой погладила мои растрепавшиеся на подушке волосы, — чудовища правда живут в темноте, но они такие же, как мы с тобой. Да, ужасные. Да, опасные. Она вдруг рыкнула, оскалив белые зубы, заставив меня сначала испуганно ойкнуть, а потом засмеяться. — Но у них тоже есть свои надежды и мечты. У них есть свои маленькие детки, которые тоже не могут ночью уснуть, как и ты. И у них есть мамы, которые сидят и рассказывают истории о том, кого нужно бояться в темноте. — И кого боятся чудовища из темноты, мама? — Меня. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб, оставив тёплый отпечаток. — Спи, малыш. И когда ты вырастешь большим и сильным, они будут бояться тебя. С тех пор я спал крепко, зная, что моя мама опасней их всех. И мечтал стать таким же, как она. Именно эту историю из своего детства я вспомнил, брезгливо снимая с рейдера его трико. Он был крупнее меня, так что я снял рюкзак и начал натягивать его одежду прямо поверх своей. Что более важно — она была грязного красного цвета, так что на ней не было видно пятен крови её бывшего владельца. Я замотал Пип-Бой тряпками, волосы связал в хвост ещё одним обрывком ткани и опустил за воротник. Прислонившись к стене, я так же поступил и с ботинками. В качестве последних штрихов я надел большие очки-консервы и замотал лицо банданой. — Не нравится мне всё это, — заметила Гали, хмуро разглядывая мой маскарад. Я обернул в промасленную ветошь ствол своего 10-мм пистолета с глушителем, чтобы не так сильно бросался в глаза, и ответил ей. — Мы это уже обсудили. Другие рейдеры должны скоро вернуться, так что вам с Псиной придётся их встречать. Попробуй найти взрывчатку и заложить на дороге. И вы всё равно слишком заметные, чтобы идти со мной. — С мечом я могу расправиться с ними внутри лучше, чем ты. — Может быть. А может и нет. На моей стороне внезапность и технологии, — я постучал пальцем по замаскированному Пип-Бою, — они даже не поймут, что их убило. А ещё я не доверял человеку, который получал ножевые раны и никак на это не реагировал. Если она была кейпом, то почему скрывала это? — Ладно, ладно, — по тону девушки было очевидно, что ничего "ладного" она в ситуации не видит, но спорить дальше не стала. Я осторожно открыл тяжёлую дубовую дверь и вошёл в занятый рейдерами Музей Свободы. Доски под ногами заскрипели, прогнившие и полные трухи и пыли, между ними виднелись широкие чёрные щели. Ввысь уходили каменные колонны, поддерживающие крышу здания над моей головой. Она тоже сгнила и сквозь широкие прорехи в ней проникали слабые и рассеянные лучи дневного света, теряясь в пыльном воздухе. Прямо напротив главного входа виднелось широкое пятно, изображавшее противостояние американского и британского солдат. На скрипучие перила над ним опирались пара рейдеров, я небрежно махнул им рукой и не спеша завернул за угол. Скрывшись из их поля зрения, я быстро скользнул между колоннами в боковой коридор. Сейчас это помещение оказалось заполнено грудами хлама и всевозможными коробками. В полумрак к следующей двери уходили нестройные ряды манекенов, одетых в синие и красные мундиры, а из-за них слышались чьи-то голоса. — Отошлём эти ящики обратно в Лондон, ребята! — раздался скрипучий голос из музейной витрины. Стараясь ступать как можно тише, я прокрался между ящиков и замер, словно один из манекенов, когда рейдер остановился на расстоянии вытянутой руки от меня и повернулся ко мне спиной. Медленно и плавно я прижал к его спине ствол пистолета и спустил курок. Из-за глушителя и тела рейдера выстрела почти не было слышно, а я поддержал его, чтобы избежать шума падающего тела. Двое его друзей в комнате увидели, как их друг вдруг покачнулся и начал оседать, и без лишней спешки зашагали к нему, громко гадая, чем это он вставился. Выглянув из-за остывающего тела, я активировал V.A.T.S. и выпустил по три пули в головы каждого. Две прошли мимо, ударившись в трухлявое дерево, но и оставшихся хватило, чтобы в Музее Свободы осталось двумя захватчиками меньше. Я проверил их тела, и на поясе у одного обнаружил хороший боевой нож, а у второго — похожую на металлическое яблоко осколочную гранату. С учётом тесных помещений и того, что меня до сих пор не обнаружили, всё пока складывалось в мою пользу. Осторожно поднявшись вверх по скрипучей лестнице, я практически нос к носу столкнулся с ещё одним рейдером. Он уставился на меня, силясь вспомнить, кто я такой, а я зажал ему рот рукой и навалился на него всем весом. Нож в моей руке вошёл ему в подбрюшье и я, зацепившись за плоть, с силой провернул лезвие. В нос ворвался запах крови, а в ушах звенел адреналин. Вот так. Правильно. За маму. За Йен. За Брика. Апатия окончательно отступила, сменившись жаждой действия. Осторожно положив истекающего кровью рейдера на пол так, чтобы его не было видно из-за угла, я вытер нож об его одежду и пошёл дальше. На противоположном конце коридора спиной ко мне стоял ещё один невысокий рейдер, положив руки на автомат, висящий на ремне на шее. Бесшумно подкравшись к нему, я ударил сверху вниз, но неожиданно моё запястье натолкнулось на мягкую преграду и нож соскользнул, оставив царапину, но не завершив удар. Женщина. Почему в рядах этих ублюдков оказалась женщина?! Громко вскрикнув, она развернулась ко мне и наотмашь ударила автоматом, заставив выронить нож и отступить. Я попытался выстрелить из пистолета, но она уклонилась, и пуля прошла мимо. Отпустив своё оружие висеть на ремне, она резко выбросила руку вперёд и схватила меня за прядь волос, выбившихся из-под банданы. Я взвыл от боли, а она добавила мне локтем в челюсть так, что я выпустил из рук пистолет и громко шлёпнулся на пол, подняв облако пыли. Отбросив моё оружие ногой в сторону, женщина в рейдерской одежде вскинула в мою сторону грубый, но выглядящий вполне рабочим автомат. Хрипло булькнув, рейдерша выронила оружие из рук и недоумевающее уставилась на окровавленное лезвие меча, выскользнувшее из её живота. С мягким стуком отбросив её в стену, на меня хмуро посмотрела Гали и точно пнула пистолет обратно ко мне. — Ты себя супергероем возомнил? Вместо ответа я поднял своё оружие с пола и, активировав V.A.T.S., пристрелил приближающегося к нам из-за её спины рейдера. Он рухнул на скрипучий пол а мир вновь взорвался красками и звуками. Чёрт, почему я всегда пользуюсь системой прицеливания с больной головой? — Спасибо, — сказал наконец я, пока девушка быстро обшаривала карманы убитых. Небрежно кивнув, она поднялась на ноги и пошла к лестнице, и я ступил следом, а затем мы поравнялись. На удивление, рейдеры на третьем этаже не услышали шума у себя под ногами. Сняв ещё двоих, мы с Гали вышли к большой экспозиции, посвящённой военным победам Соединённых Штатов. Всю стену обширного зала украшала фреска, и я невольно остановился, любуясь работой неизвестного художника, которую пощадило время. Левая часть картины изображала солдат континентальной армии под флагом молодой республики, противостоящих британцам. Далее сюжет перетекал в пляжные укрепления и реющие над ними старинные самолёты, а затем — к могучему линкору, который прикрывал солдат в форме Второй Мировой на фоне привычного звёздно-полосатого флага. Наконец, фреска завершалась изображениями современной техники и солдата в силовой броне на фоне заснеженных укреплений Анкориджа. Сейчас я как никогда пожалел о том, что у меня нет с собой фотоаппарата. — Пошли, — шепнула Гали, дёрнув меня за рукав, и показала в сторону дверного проёма напротив нас, из которого брезжил свет и доносились голоса. Кивнув, я смог заставить себя оторваться от изучения истории. Я ещё смогу вернуться сюда, когда вычеркну из истории всех этих рейдеров. Мама бы такой подход одобрила. Прильнув к стене, я осторожно заглянул за угол. Впрочем, это оказалось излишне — у рейдеров громко играла музыка, так что стало понятно, почему они до сих пор нас не услышали. Источником её оказалось стоящее на тумбе радио, а весь центр комнаты занимал очаг, аналогичный тому, что остался на заправке. Железный лист под ним не давал полу прогореть, а дым уходил вверх через дыры в потолке. Сидевшие вокруг очага рейдеры громко болтали, я же усмехнулся такой беспечности и бросил в огонь гранату. — Круто, — оценила девушка, точными движениями меча добивая израненных и оглушённых рейдеров. Пока она разбиралась с ними, я быстро осмотрел комнату и, не найдя ничего интересного, вышел в соседнюю. Здесь обнаружилась укреплённая стена и тяжёлая, обитая железом дверь. Стоило мне подойти к ней, как она приоткрылась и на меня уставилось дуло винтовки. — Мы не рейдеры, — поспешно сказал я, поднимая руки вверх. — А по тебе и не скажешь, — слегка насмешливо ответил женский голос. Дверь окончательно распахнулась и моему взгляду предстала та же женщина, которая до этого снайперски отстреливала рейдеров с балкона. Высокие армейские ботинки, как у меня и Гали, брюки-карго, военная форма и бронежилет поверх — всё это создавало впечатление опытного солдата, а её стрелковые навыки уже это подтвердили. Лицо женщины, затронутое сеткой морщин, оказалось смуглым, а волосы блестели сединой. Необычной деталью выглядел шарф в виде американского флага на её шее. А затем штурмовая винтовка в её руках превратилась в облако зелёной энергии и скользнула ей на пояс, приняв форму пистолета. Отлично, ещё один кейп. Я поморщился, но на этот раз хотя бы мы были на одной стороне. Кажется, я читал о ком-то, похожем на неё, но с ходу не смог вспомнить. Убедившись, что рейдеров поблизости нет, женщина сделала ещё шаг вперёд и протянула мне руку, которую я осторожно пожал. Рукопожатие у неё оказалось крепким, хоть и не настолько, как у Гали — та наверное смогла бы заставить Брика просить пощады. Если бы он был ещё жив. — Ханна Роджерс, — представилась тем временем моя новая знакомая, — когда-то, впрочем, я была больше известна как… — ...Мисс Ополчение, — закончила за неё фразу бесшумно подошедшая из-за моей спины Гали, — мои родители рассказывали о вас и о других героях. Названная героиня удивлённо вскинула бровь и скрипуче усмехнулась. — Надеюсь, что хорошее. А то герои нынче не в чести. Закончив с приветствиями, она пропустила нас в комнату. В таком же пыльном и захламленном помещении расположилась дюжина человек — мирных поселенцев, если верить радиопередаче Ханны, или Мисс Ополчение, я не знаю, как принято у кейпов. Чернокожий мужчина в колониальном плаще и шляпе сжимал в руках Технарскую лазерную винтовку, а ещё один, в синем комбинезоне механика, носил на поясе лазерный револьвер и копался в компьютерном терминале. Другие были вооружены обычными винтовками и пистолетами, а у половины оружия не было вовсе. Ну, хотя бы не самопалы. Семейная пара китайцев, вызвавшая у меня горькое воспоминание о Йен, просто забилась в угол, не реагируя на наше появление. — Так вы пришли, — раздался мелодичный женский голос. Развернувшись, я увидел сидящую в кресле женщину. Сперва я принял её за пожилую, но затем понял, что если не обращать внимания на потрёпанное старое платье и укрывающий волосы платок, то ей всего лишь тридцать или на пару лет больше. Её большие тёмно-серые глаза выглядели единственной живой деталью на бледном худом лице, а на тонких губах играла лёгкая ухмылка. Со скрипом откинувшись на спинку, она закончила мысль. — Шанс, что кто-то явится спасти нас, составлял шесть два точка три пять процентов. Не мало, но и не так уж и много. — Дина, — строгим голосом окликнула подошедшая к ней Ханна. Устало закатив глаза, та небрежно кинула ей в ладонь пустой ингалятор. — Мы об этом ещё поговорим. — Если выберемся отсюда, — безмятежным тоном парировала женщина в кресле. Покачав головой, героиня вновь повернулась к нам. — Спасибо за помощь, но как я уже сказала, скоро должны подойти оставшиеся рейдеры, а это примерно столько же, скольких вы уже встретили. Нас слишком мало для прямого столкновения. — Но... Вы же можете создавать оружие, так? — я кивнул на её пистолет, который тут же перетёк ей на другое бедро и превратился в нож, — Сделайте большую пушку. С грустной улыбкой Ханна покачала головой. — Не всё так просто, малыш. Мои силы уже не те, что прежде, и слабеют с каждым разом. Я не знаю, какой выстрел станет последним, но что-то по-настоящему сложное мне уже почти не даётся. Насколько я знаю, это проблема всех кейпов старого поколения. — Мы прожили слишком долго, — поддакнула Дина, открыв глаза. Не обращая внимания на возмущённые оклики, она достала новый ингалятор и глубоко вдохнула. Всё её хрупкое тело пронзила дрожь, но когда она прошла, то взгляд женщины стал ясным и чистым. — Вероятность того, что рейдеры прибудут в течение получаса, составляет девять восемь точка пять шесть процентов. — Чёрт, — поморщилась героиня, — и уйти далеко не успеем. — Мисс Ополчение, мэм... — оторвавшись от терминала, начал было механик. — Просто Ханна, Джейк. Что там у тебя? — Я посмотрел накладные и в день перед Коллапсом в музей должны были доставить на выставку передовые образцы вооружения… — ...А на крыше лежит разбитый винтокрыл, — закончила за него Ханна. — Прогуляемся, ребятки? И Сэм, сними эти тряпки, а то так и хочется пальнуть. Группа из четырёх человек — я, Гали, Джейк, и Ханна, осторожно поднялись по трухлявой лестнице на крышу, не встретив по пути новых рейдеров. — Конечно, вероятность того, что за столько лет груз ещё не разграбили, ничтожно мала... — рассуждал механик, но тут же замолчал, когда мы встали перед винтокрылом. Машина потеряла один из винтов и шлёпнулась на брюхо, чудом не проломив древние перекрытия музея. Но поскольку это была транспортная модификация, то под брюхом у него оказался закреплён бронированный транспортный контейнер. 19 лет непогоды после Коллапса едва ли смогли облупить на нём краску, а сам большой металлический ящик оказался совершенно невредим. Осмотрев его плотно запертые двери, героиня превратила зелёное облако своей суперсилы в плазменный резак и, щурясь, начала проникновение. Я подошёл к краю крыши и окинул взглядом Конкорд. Ночь, оказывается, уже прошла, и сейчас исторический городок застилали клубы утреннего тумана. По левую руку от меня высился покосившийся, но всё ещё белый шпиль церкви, а справа и впереди тянулись всё те же ряды узких улочек со старинными постройками разной степени ветхости. Подняв руку с Пип-Боем, я убедился в отсутствии поблизости врагов, после чего переключился на вкладку с радио. На какую-то долю секунды мне захотелось снова послушать "Глас", и осознание этого вызвало волну мурашек. Глубоко вздохнув, я включил "Радио Даймонд-сити". — Всем привет, с вами Мэддисон. Напоминаю о том, что это мне тут легко ругать рейдеров, сидя в уютной студии за высокими стенами нашего "великого зелёного самоцвета". Если же к вам пришли рейдеры, то нет ничего зазорного в том, чтобы закрывать двери, заколачивать окна, и прятаться под кроватью. Вы можете попытаться откупиться от них, но даже если получится, то нет никаких гарантий, что в следующий раз они не отнимут всё и не используют вас и ваших близких в качестве мишени для стрельбы или чего похуже. Мой вам совет — лучше потратьте крышки на то, чтобы купить ствол получше и стреляйте первыми, как только их завидите. И молите Бога о том, чтобы это не оказался кейп. Кажется, кейпов здесь, на поверхности, любили не сильно больше, чем рейдеров. Или среди рейдеров было много людей с суперсилами? Власть опьяняет, как я слышал, а государства больше не было, чтобы держать их под контролем. Мои невесёлые размышления прервал голос Ханны. И ведь она, как очевидно и Гали, тоже была кейпом. Но совершенно не таким как тот, кого я встретил в ту злополучную ночь. — Готово! — бодро заявила героиня и вытерла пот со лба краем шарфа. Вообще, тот выглядел очень износившимся и потрёпанным, так что я не удивился бы, если бы оказалось, что она носила его ещё до Коллапса. Женщина решительно распахнула бронированные створки и мы все заглянула внутрь. — Джек-так-его-пот! — присвистнул Джейк, — Вы посмотрите на эту малышку! И действительно, я понимал его чувства. В контейнере, закреплённая цепями, возвышалась самая настоящая силовая броня. Герметичность очевидно была нарушена и некогда отполированные бронепластины теперь проржавели, но в остальном она выглядела целой и очень внушительной. Словно памятник неизвестному солдату. — Сорок пятая, — любовно прокомментировала Ханна, положив ладонь на выдающийся вперёд нагрудник, — Старая, но надёжная. Прям как я. Я поведу её и тогда песенка рейдеров точно будет спета. — А можно... можно мне? — сиплым голосом спросил я, чувствуя, как язык цепляется за пересохшие губы. — А ты умеешь? — иронично осведомилась героиня. — Нет, мэм, — пришлось признать мне очевидную вещь. И о чём я только думал? — Эй, друг, не кисни, — ко мне подошёл механик, — твоя помощь здесь очень нужна. Одолжишь эту штуку? Я поднял перед ним руку с Пип-Боем. — Снять его я не могу, но воспользоваться так — пожалуйста. — Чёрт, — цыкнул Джейк, — ладно, иди сюда. Смотри… Я достал свёрнутый кабель из-под крышки на боку агрегата и подключил к сервисному порту, найденному в силовой броне. Механик запустил программу диагностики — на удивление, имеющаяся у меня универсальная версия подошла для этой цели. Пощёлкав кнопками, он посмотрел на показания и хмуро покачал головой. — Энергоблок почти разряжен. Даже если отключить все вспомогательные системы, хватит минут на пятнадцать активной работы. — Я постараюсь управиться за пять, — Ханна обошла массивную ржавую тушу брони и с натугой повернула ручку люка на спине, заставив ту открыться. В прохладном воздухе пахнуло старой тканью, ржавым металлом, и немного пластиком. — Ты, главное, заведи её. Джейк потёр бородку, продолжая вглядываться в экран моего Пип-Боя. Наконец, прочитав ещё несколько непонятных для меня строк и нажав пару клавиш, он удовлетворённо кивнул. — Придётся вручную обойти пару сгнивших узлов, но да, я заставлю её двигаться. Можешь сдвинуть вот этот кожух? — Я помогу, — неожиданно подключилась Гали, всё это время с интересом заглядывающая внутрь раскрытого нутра силовой брони. Она протянула руку и уверенно проделала нужную операцию. — Видела подобные раньше, — пояснила она. Список моих вопросов к этой девушке только рос, но меня окликнула Ханна. — Сэм, спустись обратно к нашим и предупреди их, чтобы не померли со страха и не начали по мне палить, когда я начну шуметь. "К нашим". Почему-то это обращение отозвалось в моём сердце приятным теплом, напоминающим о доме. Молча кивнув, я спустился обратно в здание музея и, дробно постучав, вошёл в занятую поселенцами комнату. Новость о том, что на нашей стороне выступит силовая броня, здорово подняла им настроение, и даже Дина, казалось, слегка оживилась. Хотя я счёл лучшим решением не спрашивать у неё о наших шансах. Чернокожий мужчина с лазерной винтовкой, которого я заприметил ранее, протянул мне руку. — Престон Гарви. Спасибо за помощь, парень. Бог даст, прорвёмся. — Я Сэм, Сэм Сталенхаг. Интересный плащ, мистер Гарви. — А, этот? — он окинул взглядом свой жёлтый колониальный плащ и поддел шляпу кончиком винтовки, — Взял с местной экспозиции, на удивление удобный и тёплый. — Вам идёт. — Спасибо, парень. Как думаешь… Договорить Престон не успел. С улицы послышался какой-то непонятный шум, затем скрип, потом свист — и из ведущей на балкон двери вылетела бутылка с горящим фитилём и разбилась, разбрызгав по полу лужу зажигательной смеси. — Рейдеры! В подтверждение этого крика раздались выстрелы и в потолок ударились несколько пуль. Вскочив со своих мест, поселенцы бросились к выходу, и я поспешил следом. Мы спустились вниз к главному входу — к счастью, внутрь рейдеры ещё не стали заходить, если вообще собирались. Осторожно приоткрыв одну из тяжёлых дубовых дверей, я сверился с датчиком движения Пип-Боя и изо всех сил выбросил в приоткрывшуюся щель вторую найденную гранату. Раздался громкий хлопок, а я уже приоткрыл дверь шире и выскользнул следом с пистолетом на изготовку. В клубах дыма я заметил рейдера и активировал V.A.T.S. на этот раз, для разнообразия, не имея головной боли ещё перед его использованием. Рейдер поймал четыре пули грудью и осел на побитый асфальт, а я уже подбежал к фонарному столбу и спрятался за ним. За моей спиной глухо ухнула лазерная винтовка Престона, прожигая дыру в другом рейдере, и застучали винтовки и пистолеты остальных поселенцев, выкашивая тех врагов, что хотели поймать нас сразу на выходе. Я осторожно окинул улицу взглядом, а затем сверился с Пип-Боем. Рейдеров оказалось действительно много, не меньше дюжины, и это только те, которых я смог засечь сразу. Они пряталась за укрытиями, некоторые подняли оружие над головой и стреляли не глядя примерно в нашу сторону. Один из поселенцев глухо охнул, и другой подхватил его и помог укрыться за большим почтовым ящиком. Я обстрелял ближайшего врага, на этот раз не пользуясь помощью системы наведения, но пули лишь звонко ударились об остов машины, за которой он прятался. Осмелев, он высунулся вперёд и хотел было выпустить в меня очередь из автомата, но вдруг из-за пожухлого куста выскочил Псина и набросился на него. Пригибаясь, я скользнул вперёд и добил рейдера парой выстрелов в упор. Лишь перезаряжаясь я осознал, насколько рисковал, вырвавшись вперёд с занятых поселенцами позиций и оказавшись ближе к вражеским. В переулке сбоку показался ещё один рейдер, он нёсся на меня с двустволкой в руках и я понял, что не успеваю. Вдруг его накрыла тень и с крыши спрыгнула Гали, буквально разрезав врага мечом вдоль. Прыжок с девяти метров, кажется, не доставил ей никаких неудобств, и задорно кивнув мне, она прыгнула в сторону другого рейдера, вооружённого огромным молотом с реактивным двигателем. Они закружились в странном танце, парируя и отводя удары друг друга, пока шальная пуля не вышибла накачанному мужчине мозги. Я даже не понял, с какой стороны она прилетела. Следующим, к сожалению, рухнул один из поселенцев. Обернувшись на звук выстрела и падения тела, я поднял голову и заметил в покосившейся часовне церкви рядом с музеем отблеск, который в этой ситуации мог быть только от линзы прицела. Я похолодел — занявший позицию сбоку от нас снайпер сможет легко перестрелять нас раньше, чем мы до него доберёмся. Отблеск сместился, указывая будто прямо на меня, а я замер, не в силах пошевелиться. С громким воплем снайпер пробил ветхие доски и скатился с крыши, а затем шлёпнулся на землю, не шевелясь. На фоне серого неба в окнах часовни показалась тонкая чёрная фигура, но стоило мне моргнуть, как она тут же пропала. Но ведь Гали же здесь? Громкий звон пули, ударившейся в моё укрытие прямо над ухом, заставил меня позабыть о любых размышлениях. Прицелившись, я прострелил ногу рейдеру со ржавым АК, а затем добил его выстрелом в туловище. Пока я морщился от вспышки головной боли, подбежал ещё один и, не обращая внимания на своего ещё возможно живого товарища, забрал его оружие и скрылся за мусорным баком. Да уж, "товарищи". И всё же, рейдеров оказалось слишком много — на место каждого подстреленного нами, казалось, тут же вставал новый, мы же таким похвастаться не могли, и уже понесли первые потери. А ведь прошли какие-то считанные минуты боя, пусть и казалось, что они тянулись целую вечность. Интересно, это только у меня из-за использования V.A.T.S. или оно всегда так происходит у людей в их первом сражении? Или во всех? Плечо обожгло болью и я вскрикнул, пригибаясь за остовом машины. Зажав рану ладонью, я поднял взгляд и заметил на крыше музея какое-то движение. — ПОБЕРЕГИСЬ!!! — раздался искажённый динамиками, но узнаваемый голос. Забыв про боль, я вскочил и бросился в сторону, и одновременно побежали врассыпную остальные поселенцы. С громким скрежетом разбитый винтокрыл соскользнул с крыши музея и рухнул на площадь перед ним. По улице пронеслась такая волна грохота, что если бы в зданиях Конкорда осталось хоть одно целое окно — оно тут же лишилось бы стёкол. Мусорные баки и остовы машин подпрыгнули и покосились, а сам я не устоял на ногах и шлёпнулся на асфальт, прижавшись спиной к перевёрнутой чугунной скамейке. В клубах пыли нарисовалась массивная угловатая фигура и, поскрипывая суставами, рванула вперёд. Словно поезд из старого фильма она врезалась в ближайшего рейдера и буквально впечатала его в стену противоположного дома. Раздался влажный хруст, и изломанное тело упало на побитый асфальт. Лучи Солнца блеснули на визоре силовой брони. Пришедшие в себя рейдеры сгрудились вокруг музея и сосредоточили огонь на закованной в механизированные доспехи Ханне, так что я поспешил отползти в сторону и обработать рану. Тут же рядом оказалась Гали и предложила помощь. Я громко зашипел, когда её пальцы быстро извлекли пулю, затем она наложила мне повязку. В противоположном укрытии Престон бинтовал оторванной от плаща лентой кровоточащую руку, а тем временем перед нами развернулась настоящая бойня. Проигнорировав стучавшие по доспехам пули так, словно это был горох, героиня придала своей силе вид лёгкого пулемёта. Держа его в одной руке, она щедро поливала площадь перед собой короткими очередями, которые прошивали навылет даже тех рейдеров, кто носил куски самодельной брони. Из окна второго этажа одного из зданий вылетел коктейль Молотова и ударился о шлем Ханны, поджигая её. Гневно хмыкнув, она обстреляла окно из пулемёта а затем, вновь разбежавшись, влетела в стену под ним, словно разгневанный носорог. Дом зашатался, а после нескольких ударов механической перчатки по несущим стенам не выдержал и сложился внутрь, вновь наполнив воздух облаком пыли. Я закашлялся, пожалев об оставленной бандане, а вот Гали никак не отреагировала. Героиня же, целая и невредимая, показалась из-под обломков, и вновь двинулась на рейдеров. Постепенно осмелевшие поселенцы показались из-за укрытий и начали медленно двигаться вперёд по улице вслед за силовой бронёй, как за ледоколом. Пули рейдеров звонко рикошетили от доспехов Ханны, в то время как её меткие выстрелы скосили одного из них, затем ещё, и ещё одного. Поселенцы за ней также добавили аккордов в симфонию насилия, и даже появившийся из музея Джейк подстрелил из лазерного револьвера врага, который пытался зайти к ним со спины. — Неплохо справляются, — хмыкнул я, поднимаясь с земли. Кровь из-под повязки уже не шла, обезболивающее подействовало, и я чувствовал в себе силы присоединиться к веселью. Определённо, рейдеры по пути сюда думали, что веселиться будут они, но эту вечеринку я был только рад испортить. Наконец, после того, как от попадания луча лазерной винтовки Престона голова одного из них взорвалась, будто перезрелый арбуз, рейдеры вздрогнули и побежали прочь. Никто не отказал себе в удовольствии пострелять им в спины, даже я. Разве что Гали не смогла, потому что не носила огнестрельного оружия, но она явно хотела бы. — Бегите, ублюдки! Соединённые Штаты не ведут переговоров с террористами! —провозгласила Ханна, выпуская очередь поверх их голов. Она быстро шла вслед за отступающими рейдерами, а мы все брели вслед за ней даже не думая о том, что это может быть опасно. В тумане дальше по улице раздался гул и вспыхнула пара фонарей, которые напомнили мне о чём-то, что я видел в довоенных фильмах. И лишь спустя миг я понял - это был не мусорный бак и не остов машины. Ещё раз глухо рыкнув, навстречу нам выкатился бронированный фургон, который когда-то принадлежал Службе Контроля Параугроз. Откровенно старый и побитый, он всё же оказался первой машиной, находящейся в рабочем состоянии, которую я встретил на Пустоши. Поверх изначальной конструкции были приварены грубые листы брони, лобовое стекло закрывала сетка, а спереди фургон украшал массивный отбойник, украшенный человеческими черепами. На орудийной турели у него оказался смонтирован тяжёлый пулемёт, который повернулся в сторону героини в силовой броне и открыл огонь. С оглушительным грохотом свинцовый град застучал по прочным, но всё же старым и ржавым доспехам. Пули рикошетили во все стороны, выбивая искры, пока наконец одна не сорвала наколенник брони, а следующая не перебила гидравлическую трубку за ним. Ханна покачнулась, истекая чёрным маслом из сустава, и опустилась на одно колено, подставляя под огонь бронированные плечи и грудь. Ещё одна застряла в нагруднике, заставив героиню дёрнуться. Долго так продолжаться не могло. — Пст, — окликнула меня Гали. Не теряя времнени даром, она собрала все найденные осколочные гранаты в связку и вручила её мне. Сама же девушка взяла в руку коктейль Молотова и подожгла фитиль, после чего выбежала из-за укрытия и бросилась в сторону фургона. Я аккуратно подхватил тяжёлую ношу и, пригибаясь к земле, скользнул следом в противоположную сторону, чтобы зайти сбоку. — Эй, ублюдок! — закричала Гали, в полный рост выходя перед бронированной машиной. Пулемёт медленно повернулся в её сторону, но проржавевшее крепление двигалось не так быстро, и она успела осуществить задуманное. Бутылка ударилась в сетку на лобовом стекле и разбилась, поджигая фургон. Тот крутанулся на месте, и я как раз увидел в этом возможность. Не успел пулемёт вновь заработать, как я выбежал из-за угла дома и бросил под колёса машины связку гранат. С громким хлопком бывший фургон СКП подбросило вверх, и он накренился. Его шины лопнули, бронированные стёкла осыпались, а пулемёт бессильно опустился, очевидно заклинив. Громко кашляя, я поднялся на ноги, протирая глаза от пыли. Покосившаяся туша бронированной машины замерла раненым, но всё ещё опасным зверем с хищными провалами глаз. Гали стояла ближе ко взрыву и я бросился к ней, но она уже поднималась на ноги. Её дорожный плащ окончательно превратился в лохмотья, так что она сбросила его и выпрямилась, оставшись в чёрных кожаных штанах и жилете. Проморгавшись, я разглядел, что её руки состояли из серых волокон похожих на пластик искусственных мышц, внутри которых тускло мерцали фиолетовые отблески. Так всё это время она скрывала свои... Протезы? И сколько ещё их было? Спросить я не успел, потому что дверь фургона с грохотом распахнулась, выпуская наружу того, кто выглядел как очевидный главарь этой банды рейдеров. Не похоже было, чтобы взрыв как-то навредил ему. Всё тело крупного, мускулистого мужчины оказалось заковано в стальные пластины брони — самодельной, но на этот раз вполне надёжной на вид. На бронепластинах торчали шипы арматуры, очевидно служащие защитой вблизи, а грудь и голова были дополнительно укрыты вторым слоем брони в виде своеобразной клетки. Под клеткой я разглядел сварочную маску, на которой была нарисована клыкастая ухмылка. Гали рванула вперёд, обрушивая на главаря меч. С неожиданной скоростью парировав удар арматурой на своём наруче, он вскинул необычного вида двуствольный дробовик и выстрелил в девушку в упор. Первый выстрел разорвал кожу жилета на её животе и опалил его, второй — выбил из него сноп искр, масла, и каких-то деталей. Сколько вообще в ней было от человека и было ли вообще? В любом случае, она была моим другом. И я не собирался снова терять друзей. Понимая, что пистолет тут точно не поможет, я снял со спины грубый автомат, взятый ранее у рейдерши в музее, и зажал спусковой крючок. Отдача сильно толкнула меня в грудь, ствол повело в сторону, как пожарный брандспойт из фильмов. Пули застучали по его броне, не пробив её, одна даже ударилась об сварочную маску и его голова дёрнулась, но спустя секунду главарь вновь опустил её и посмотрел на меня. Широким шагом, будто он носил на себе обычную одежду, а не гору металла, он подошёл ко мне и ухватился голой ладонью за перфорированный ствол моего оружия. Я увидел, как его рука начала тускло светиться и от металла повалил дым. — А кто это тут такой красивый? — издевательским, но совершенно спокойным тоном поинтересовался главарь. Он даже не запыхался! Я вскрикнул, когда раскалившаяся рукоять обожгла мне руку и выронил автомат, а на асфальте он уже растёкся лужей расплавленного металла. Ну конечно, эту банду рейдеров возглавлял чёртов кейп, в то время как наш был выведен из строя, равно как и киборг или робот или кем там на самом деле была Гали. С издевательской лёгкостью он поднял меня одной рукой за горло и я ощутил нарастающее тепло на своей шее. — Меня зовут Хрящ. А что написать на твоей могиле, сынок? — поинтересовался он. Внезапно он дёрнулся, когда красный лазерный луч опалил его маску. Отбросив меня в сторону, он развернулся к обидчику, которым оказался Престон. Мужчина в плаще успел выстрелить ещё трижды, пока Хрящ неспешно надвигался на него. Пару попаданий пуль поселенцев в броню на его спине он так же проигнорировал. Ударом выбив винтовку из рук Престона, главарь схватил его прямо за лицо и поднял над землёй. Раздались новые хлопки выстрелов, Хрящ несколько раз дёрнулся, но на этот раз прерываться не стал. Тело мужчины тряслось в конвульсиях, на лице отчётливо проступили очертания черепа, будто подсвеченные изнутри, а из-под одежды валил пар. Широко размахнувшись, главарь запустил Престона в сторону баррикады, где засели двое поселенцев, и тот взорвался, забрызгав асфальт вокруг кровавыми ошмётками. Он только что превратил одного из нас в бомбу. Не спеша перезарядив дробовик, Хрящ двинулся ко мне, но я наконец сбросил оцепенение и побежал в сторону своих. Они пытались прикрыть меня, стреляя поверх моей головы, но из-за этого не могли попасть и в главаря, да и он показал уже, что случайные пули для него ничего не значат. Он поравнялся с фургоном и погладил его ладонью. — Вы поцарапали мою тачку. Молитесь, чтобы добыча внутри уцелела, иначе ваша смерть будет мучительной. А оставшихся в живых я продам Красному Глазу. Кому? Звучало очень пафосно, но тот факт, что Хрящ озвучил эту угрозу ПОСЛЕ смерти, сам по себе говорил о многом. Многом таком, о чём даже я, жадный до новостей публицист, предпочёл бы никогда не знать. Моё внимание привлёк скрежет с противоположной стороны улицы и я увидел как Гали, не обращая внимания на дыру в животе, помогла подняться на ноги Ханне. Я не знаю, каких усилий ей это стояло, но героиня материализовала у себя на плече массивную трубу ракетной установки, выкрашенной в цвета американского флага, и нажала на спуск. С громким свистом залп устремился в сторону главаря рейдеров и его бронированной машины. В очередной за сегодня раз я поднялся на ноги и сплюнул перемешанную с грязью и кровью слюну. О том, в каком состоянии сейчас мои волосы, я старался и вовсе не думать. Отползя за давно опустевший цветочный горшок, я перевёл дыхание и выглянул обратно посмотреть, чем всё закончилось. Силовая броня раскрылась, исчерпав заряд, и Ханна буквально выпала из неё на руки поселенцев. Кажется, она действительно была без сознания. Вся противоположная сторона улицы превратилась в ряд кратеров, где между обломками фургона занимался пожар, чадя удушливым чёрным дымом. Ну, хотя бы это закончилось. Раздались два выстрела, слившиеся в один, и ещё один поселенец повалился на асфальт с кровавым пятном, которое растеклось на его спине. Хромая и истекая кровью из-под обожжённой брони, из клубов дыма появился Хрящ. Перезарядив дробовик, он вскинул его вновь, целясь в героиню. Затем раздался влажный хруст и из груди главаря показалась тонкая, бледновато-серая ладонь, перемазанная кровью. Я в шоке уставился на рухнувшее на дорогу тело казавшегося неубиваемым кейпа. Из дыма за ним показалась тонкая женская фигура, я бы даже сказал, болезненно худая. Она оказалась одета в облегающий серый комбинезон, покрытый пятнами гари, но в остальном целый. Ноги незнакомки ступали по асфальту тяжёлыми подбитыми свинцом сапожками, а голову скрывал большой круглый шлем. В его центре находился иллюминатор, но стекла в нём не было и каким-то образом свет не проникал внутрь, создавая иллюзию чёрной дыры на месте лица. Эта дыра рывками осмотрела шокированных поселенцев, а затем девушка в водолазном костюме издала громкий нечеловеческий вопль и рванула в атаку. Конечно же, мой Пип-Бой решил, что именно сейчас идеальный момент для того, чтобы поймать по радио песню и начать её проигрывать. Почему нет. Сейчас я бы и "Глас" послушал, чего уж там.

Помолись и подавай патроны! Помолись и подавай патроны! Помолись и подавай патроны! Помолись и подавай патроны и свободен ты!

Первый поселенец, оказавшийся на пути у девушки в водолазном костюме, умер быстрее, чем успел осознать её существование. Она подняла его над головой и голыми руками разорвала надвое с влажным хрустом, позвоночник даже не замедлил её. Кровь густым потоком хлынула вниз и незнакомка подставила дыру в шлеме, давая ей залиться внутрь. — Стреляйте, стреляйте!

Помолись и отступай скорее! Не беги и станешь знаменитым! Помолись и может не погибнешь! В глубине морей!

Пули ударились в её тело с влажным звуком, выбивая фонтанчики тёмной, почти что чёрной крови. В дополнение к тяжёлым запахам гари и крови воздух наполнился ароматом морской соли, который был мне знаком по пене для ванн. Отбросив две половины человека в сторону, девушка смазанной тенью рванула к следующему поселенцу, но на её пути встала Гали и тут же контратаковала ударом меча. Я увидел, как серая кисть незнакомки влажно шлёпнулась на землю — и как вместо фонтана крови на месте обрубка тут же вспучилась покрытая венами опухоль, быстро формируя новые тонкие пальцы.

Да, пилот так сказал! Ты должен благодарен быть! Даже чёртову сукину сыну из артиллерии!

— Кто ты такая?! — закричала Гали. Девушка не ответила ей, лишь издала ещё один крик и вцепилась руками ей в запястье, пытаясь вырвать меч. Раздался хруст и я увидел, как синтетические волокна рук моей знакомой рвутся и крошатся под обманчиво хрупкими на вид бледновато-серыми пальцами. Свирепо рыкнув, Гали ударила незнакомку головой по шлему, но добилась лишь гулкого звона — и честно говоря, я не уверен, кто из них была его источником. Резко отпустив запястье, девушка в водолазном костюме заставила вторую пошатнуться от неожиданности, и вцепилась пальцами в её большой карий глаз. На затянутой чёрным дымом улице Конкорда раздался полный боли крик.

Помолясь, мы все займёмся делом! Все на борт, мы здесь не ловим рыбу! Помолись и подавай патроны! Помолись и подавай патроны и свободен ты!

Я поморщился, услышав это. Я всё ещё находился в стороне от этой битвы и лихорадочно пытался придумать, как лично я могу помочь сейчас и не погибнуть при этом. В мою ладонь ткнулся влажный нос и, повернув голову, я увидел растерянного Псину. Он тоже явно хотел помочь хозяйке, но тоже не знал, как. Пистолет мне бы сейчас никак не помог, но на этой улице осталось немало пушек побольше. Достав своё оружие из кобуры, я дал его понюхать собаке. — Ищи, мальчик. Ищи оружие! — прошептал я. Псина тихо заскулил и умчался прочь. Оставалось надеяться, что он меня понял... И что это хоть как-то поможет.

Помолись и подавай патроны! Помолись и подавай патроны! Помолись и подавай патроны! Помолись и подавай патроны и свободен ты!

Псина подбежал ко мне, сжимая в зубах тот необычный дробовик, которым был вооружён Хрящ. Потрепав его по холке, я выключил наконец радио и тихо выскользнул из укрытия. Девушка в водолазном костюма нависала над лежащей на асфальте Гали, издающей жалобные скулящие звуки, от которых у меня сжалось сердце. Её меч валялся рядом, у сапог незнакомки, а сама моя загадочная знакомая зажимала лицо ладонью, между её пальцев текло не масло, а самая настоящая на вид кровь. Вот же чёрт. Активировав V.A.T.S., я выпустил оба заряда дроби в круглый металлический шлем. От первого он задрожал и прогнулся, а от второго — треснул вдоль швов, словно яйцо. Не отключая системы наведения я, будто в густом киселе, медленно подошёл к девушке и с размаху ударил её прикладом дробовика, как дубиной. Шлем рассыпался, открыв её голову, и время снова сорвалось с цепи. Громко завопив, незнакомка резко развернулась ко мне. Когда-то она, очевидно, была человеком, но теперь больше походила на ожившего мертвеца из старого ужастика. Нет, на ней не было каких-то ран или видимых следов разложения. Но её кожа имела бледновато-серый оттенок, совершенно не характерный для живых людей. Её большие чёрные глаза в запавших глазницах мерцали светом жёлтых искр, а губы имели синюшный оттенок. Девушка неестественно широко распахнула рот, продемонстрировав мне острые ряды зубов, между которых застряли частички крови, и длинный язык. Светло-каштановые волосы разметались по худым ключицам, короче и хуже моих, ха-ха. Больше всего она напоминала мне какую-то гарпию, или может быть сирену из древних легенд. — Цельтесь... в голову... — обречённо выдохнул я, понимая, что мне не жить. Девушка рванулась было на меня, но едва сдвинулась. Опустив взгляд, я увидел лежащую на земле Гали, вцепившуюся ей в ногу. Злобно зарычав, "сирена" ударила второй ногой израненную девушку по лицу, отчего та вскрикнула, но не отпустила. Я же, пошарив в кармашках на поясе, нашёл пару патронов для дробовика, вставил их в своё оружие и выстрелил. Первый выстрел с непривычки ушёл ниже, продырявив ей костюм на костлявой груди. Второй же угодил прямо в челюсть, сорвав кожу и мясо, вырвав несколько зубов, и заставив "сирену" потерять равновесие. Гали откатилась в сторону и, нашарив на земле меч, несколько раз ударила девушку в водолазном костюме лезвием по голове, дробя и ломая той кости черепа. Оставшиеся в живых поселенцы окружили её и расстреляли, превратив бледное тело в кровоточащее решето. Больше она не поднималась. Пару минут спустя, одолжив у меня зеркальце, Гали вытерла кровь с лица и вставила обратно выбитый в драке глаз. Несколько раз покрутив им в разные стороны, что выглядело совершенно дико, она очаровательно улыбнулась мне своей белозубой улыбкой. — Нам надо поговорить, — сказал я. Собрав всё ценное с тел убитых, наша сильно поредевшая группа отправилась в путь. Тела убитых поселенцев и "сирены" мы предали погребальному костру, который всё ещё тлел на месте уничтоженного фургона рейдеров, самих же рейдеров бросили как есть. Двое из них, впрочем, выжили, и теперь плелись связанные в хвосте колонны под прицелом пары винтовок. Ханна вскоре пришла в себя и замыкала отряд, впереди же пошёл я, как владелец Пип-Боя, и Гали. Девушка двигалась медленно, заняв разрядившуюся силовую броню, но только силы её искусственных мышц хватало на то, чтобы привести эту гору металла в движение. — Я кибернетический организм. Живая ткань на металлическом скелете. — Ответила мне тогда она монотонным голосом, глядя прямо перед собой. Я посмеялся знакомой цитате, и напряжение сгладилось. Всё же, общаться с этой весёлой и целеустремлённой девушкой, тоже знакомой с довоенным кино, было приятно. Как оказалось, она не была кейпом, но почти всё её тело представляло собой Технарские механизмы, созданные её родителями. В этом же оказалась и причина её отказа от оружия. — Они программно ограничили мою возможность стрелять. Думали, меня это остановит от бегства из дома на Пустошь в поисках приключений. Она пожала плечами. — И тогда я просто выковала себе меч и пошла рубить рейдеров, как завещали отцы-основатели. Кейпы и их творения казались мне... странными. Или не совсем творения — всё же, из слов Гали выходило, что она изначально была человеком, а не создавалась полностью искусственно. Да и "странно" не означало "плохо", та же Ханна оказалась отличным человеком, который ввязался в сражение не на жизнь, а на смерть, ради других людей. Как и Престон Гарви, покойся он с миром. Как и Гали. Как и я. Мама бы одобрила. Первую остановку мы совершили на полпути к цели, в "Красной Ракете", чтобы заночевать там. На заправке и вокруг неё было бы достаточно просторно даже если бы половину из нас не перебили. Осмотрев всё, деятельный Джейк тут же наткнулся на интересную загадку — проходы в само помещение гаража были наглухо закрыты бронированными ставнями. — Там что-то должно быть, — поглаживая бородку, заметил механик, — одна из немногих не разорившихся сетей, место на перекрёстке с шоссе, грузы, доставляемые в строящееся рядом Убежище... там точно заперто что-то ценное. — Главное, чтобы не такое же ценное, как было в фургоне рейдеров, — саркастично буркнула Гали, рефлекторно потирая глаз. — Ни слова больше, — хмыкнула Ханна, материализуя плазменный резак. Спустя полчаса работы она сумела вскрыть замки на внутренней двери, ведущей в гараж. Джейк ворвался туда первым, и тут же замер, не веря своим глазам. — Джек-так-его-пот! — потрясённо протянул он, не веря своим глазам. Я выглянул из-за его спины и понял причину такой реакции. Сделав два шага вперёд, он оглянулся на меня, будто желая убедиться, что не он один всё это видит. — Узнаёшь? — слабым голосом поинтересовался он. Я кивнул. — Да, я же из Убежища. Универсальные верстаки от "Райан Индастриз"? — Вот именно! — он повысил голос, взволнованно перебегая от одного массивного агрегата к другому, и ощупывая их руками. — Верстак для создания брони! Оружейный верстак! Химическая лаборатория! И самое главное! Он подошёл к большой жёлтой раме, окружённой несколькими крупными приборами, которая заняла всё место у стены напротив гаражной двери. — Станция для обслуживания силовой брони! С ней и нужными запчастями можно будет привести "сорок пятую" в божеский вид, и это даже не говоря об остальном! — Славно, — подытожила Ханна, заводя в комнату смурного рейдера, — А теперь вам лучше выйти отсюда, мне нужно побеседовать с нашими новыми друзьями. — Вы будете их пытать? — поднял я бровь. Героиня покачала головой. — Мы же в Америке. Я проведу допрос с пристрастием. Так, а где второй? — Сбежал... — неуверенно доложил один из поселенцев, вжав голову в плечи. Ханна тяжело вздохнула, закрывая за уходящим мной дверь. — Значит всё-таки пытать... — пробормотала она. Сидя у костра, ярко пылающего в очаге, я задрал голову и посмотрел на звёзды. Их почти не было видно из-за заполнившей небо дымки, но парочку самых ярких всё-таки удалось рассмотреть. Затем я положил на колени дробовик, доставшийся мне в наследство от покойного Хряща. Ложа оказалась выполнена из чёрного дерева, а покрытая серебром ствольная коробка — украшена причудливой гравировкой из черепов и костей, переплетающихся с виноградными лозами и цветочными бутонами. Сверху композицию венчало изображение печальной женщины, обнимающей скелет на фоне атомного гриба, прищурившегося пустыми глазницами. Несмотря на грустную и мрачную тематику, высокое качество картины делало её очень красивой для меня, и в чём-то близкой. — "Вдова"... — прошептал я и вздрогнул, когда напротив меня подсела Ханна. Она выглядела усталой, но довольной. — Наш друг рассказал мне много интересного. Всё, что знал, на самом деле. Хрящ не был настоящим главарём их банды, он подчинялся некоему Джареду, который заказал доставить к нему Дину Алкотт. — Пророчицу? — уточнил я. Героиня кивнула. — Да, она кейп, как ты уже мог догадаться. С её силой много чего произошло, но сейчас она использует для "вдохновения" определённые... вещества. Говорю сразу, я этого не одобряю, но она как-то каждый раз умудряется их доставать и… —...И спасать ваши жизни, — закончил я её мысль. — Да, к сожалению. И снова я не знаю, какой раз станет последним и что иссякнет раньше — её суперсила или её здоровье. Ты сам видел, в каком она состоянии. Мы помолчали, глядя на огонь. Затем Хана заговорила снова. — Я не хочу, чтобы так продолжалось. Нам нужно место, где мы сможем осесть. Создать что-то своё, как... — ...Дом? — Дом. Семью. Будущее. Не странствовать, а строить. Не выживать, а жить. Я помню мир до Коллапса, он был далеко не идеален, но бесконечно лучше, чем этот. Я пожал плечами. — Я не против помочь. У меня всё это было, знаете ли. Ещё неделю назад. Героиня медленно кивнула, отблески пламени отбросили глубокие тени в морщинах на её смуглом лице. — Да, Гали рассказала мне о твоём Убежище. Прими мои соболезнования, Сэм. И говоря об этом... наш друг также сказал, что это не первый случай, когда они ловят кого-то живьём. Они не работорговцы, но есть определённые цели, за которые можно выручить очень хорошую сумму у некого "Красного Глаза". Кейпы, мутанты вроде той несчастной девочки... и жители Убежищ. — Девочки? Вы про то существо из фургона? Ханна тяжело вздохнула. — Ты же изучал довоенную историю, верно? Старшие Сёстры, так их раньше звали. Названные дочери для первой из них, они были там вместе с нами во время Конца Света. Сражались бок о бок, спасали раненых и подставлялись под удары вместо тех, кого защищали. Осознание пронзило мой разум словно игла. — Вы были там?! В последней битве?! — Именно так, малыш. Но рассказывать тут особо нечего — люди бросили вызов неостановимой силе и смогли победить, но ценой вот этого вот всего, — она обвела рукой вокруг, и словно в подтверждение её слов вдалеке вспыхнула молния с неестественным электронным звуком. Героиня быстро вскочила на ноги. — Очередной привет из Эпицентра, надвигается рад-шторм. Быстрее, нужно загнать всех под крышу. Я засуетился, собирая вещи и гася костёр, но от вопроса не удержался. — Что за Эпицентр? Вскинув на плечи рюкзак, Ханна усмехнулась в совсем уж горестной манере, на грани всхлипа. — Место, где всё началось и всё закончилось тогда, в старом мире. Когда-то я жила там и боролась за то, что считала благом. Потом появилась эта безумная девчонка и всё покатилось... У этого места много имён. Эпицентр. Могильник. Кратер. Светящееся море. Она зашла в здание заправки и я проследовал следом. Вспыхнула ещё одна молния, гораздо ближе к нам, и она имела противный зелёный оттенок. Обернувшись, героиня закончила фразу. — Когда-то он назывался Броктон-Бей.