Страна свинцовых туч

— Быстрее! — резко выкрикнул мужчина перед моим лицом. Конечно, он делает это не для того, чтобы меня предупредить. Громким звуком он попытался меня отвлечь, и следом тут же совершил резкий выпад, едва не коснувшись ножом моей щеки. Резко отпрянув, я ухожу влево и пытаюсь ударить его в открывшийся бок. Он успевает заметить мой манёвр, и отклоняется в сторону, а затем хватает меня левой рукой за волосы. Чёрт, пора уже подстричься! Сдержав стон боли, я вырвалась, оставив в его руке несколько каштановых прядей. Быстро сморгнув брызнувшие из глаз слёзы, я кубарем бросилась ему под ноги. Он пинает меня, но я принимаю его носок на выставленные перед собой руки, и использую импульс, чтобы отскочить назад. — Неплохо, — хмыкнул мужчина. Едва я успела подняться на ноги, выдыхая сквозь плотно сжатые зубы, как он тут же ринулся в атаку. Нож тускло мелькает в воздухе, и я едва успеваю отклонить корпус и выставить вперёд локоть, чтобы лезвие соскользнуло плашмя. Опасный манёвр, но в бою нет времени придумывать альтернативы. Сейчас мы прижаты почти вплотную друг к другу, и я делаю резкий тычок дубинкой, вложив в него все свои силы. В отличие от меня, мужчина успевает не только уклониться, но перехватить моё оружие. Я резко отпускаю, и вложенный мной импульс разводит нас в разные стороны. Теперь я оказалась прижата спиной к стене, чей тёплый металл неприятно липнет к моей потной коже. — Медленно! — рявкнул мужчина и отбросил дубинку в сторону, оставшись со своим ножом. Вместо ответа я упираюсь ногами под углом в стену, сгибаю ноги, а затем резко срываюсь с места, как пружина. Он думает, что я попытаюсь вернуть оружие, и бьёт сверху вниз там, где я должна буду оказаться. В последний момент я резко затормозила ладонями об пол, так что его удар не достигает цели. Руки тут же пронзает волна жара, но я её игнорирую. С силой опёршись на буквально стонущие от таких издевательств кисти, я делаю кульбит вниз головой. Не такой хороший, как хотелось бы, но резкий пинок сверху вниз в руку заставляет мужчину выронить нож, я же переворачиваюсь и вновь встаю на ноги. Вот только следом он резко падает на пол и ловит своё оружие буквально у самого пола. Не поднимаясь, одним широким замахом он задевает меня на уровне щиколоток — ровно там, где леггинсы не прикрывают кожу. Вскрикнув, я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Мужчина сокращает дистанцию и его нож втыкается мне в живот, окончательно сбивая с ног. Издав болезненно громкий стон, я падаю на пол. Резиновый коврик почти не заглушает звук столкновения моего тела с тёплым металлом, и не делает его сильно мягче. Я проиграла. Я труп. Вставать не хочется совершенно. Наконец, спустя несколько долгих секунд, я открыла глаза и уставилась на неровно гудящие под потолком ртутные лампы. И почему "долгих"? Секунда — она и есть секунда. Крупная кисть легко обхватывает моё расслабленное запястье и тянет вверх, так что я вынуждена подчиниться и встать на ноги. Проморгавшись, я тупо уставилась на всё того же мужчину, который только что выбил из меня весь дух. Снова. Короткие рукава его чёрной футболки не скрывают бугрящихся мышц, а из-под армейских брюк выглядывают босые, как и у меня, ступни. Хмыкнув, он поднимает двумя пальцами свой нож, а затем подкидывает, и быстрым ударом запускает в противоположную стену. Тренировочный кусок пластика с громким стуком втыкается в пробковую доску и дрожит в ней, постепенно успокаиваясь. — Неплохо, Тейлор, — говорит он, протягивая мне бутылку воды. Поморщившись от боли в ноющих мышцах, я всё же беру её. — Спасибо, Джек. Он кивает. — Теперь синяк будет, — добавляю я недовольным тоном. Мужчина лишь пожал плечами, открывая другую бутылку. В его коротко стриженных волосах блестит седина, но он только что в очередной раз наглядно дал мне понять, что это признак опыта, а не какой-то там старости. Или точнее, ух, ощутимо. — Пройдёт. Спорить с ним я, как обычно, не стала. В конце концов, никто меня не заставлял участвовать в тренировках. Это моё собственное решение. "Каждое действие несёт последствия" — так любит говорить мама. А уж кому, как не ей, лучше всех об этом знать? Делаю большой глоток воды из бутылки. Как и всегда, она чуть-чуть отдаёт химическим привкусом из-за многократной очистки. По крайней мере, вреда от неё не будет. — Я в душ, — бормочу я под нос. Джек уже ушёл, и я знаю, что он отправился в казармы. Наши тренировки отвлекают его от непосредственных обязанностей, но раз уж ни он, ни мама не высказали недовольства, то буду и дальше набивать шишки. Холодная вода, давление которой то и дело скачет, проливным дождём хлынула на моё избитое тело. Не то, чтобы я когда-либо стояла под дождём, конечно. Вредно для здоровья. Стуча зубами от холода, я вытираюсь застиранным полотенцем и распутываю пальцами непослушные пряди. Они едва ли касаются шеи, но в бою Джеку хватило и этого. Переодевшись в стандартный комбинезон, я отправляюсь в столовую. Я смотрю на блестящий поднос с отделениями, так контрастирующий с белой кружевной скатертью, на которой он стоит. Обед представляет собой дивную смесь из консервов двадцатилетней давности и небольшого количества зелени, выращенной на гидропонной ферме. Сомневаюсь, что она должна быть такой бледной и водянистой, но выбирать не приходится. Флора и фауна там, снаружи, умудрились быстро мутировать и впитать в себя радиацию и целую лабораторию токсинов. Пожалуй, есть такое рискнули бы только Джек и его ребята. А вот и они, кстати. Возвращаются после тренировки, и бывшая пустой столовая наполняется шумом. Пара "Мистеров Помощников" на раздаче едва успевают подносить новые порции, но никакой давки в очереди за едой нет — только строгий порядок и дисциплина. Шеренга людей в униформе, стоящих друг за другом, напоминает цепь. Удивлённо моргнув, я воткнула вилку в лист салата и внимательно рассмотрела его прожилки на свет. Должно быть что-то в воде, или с чего меня на философию потянуло? Вода в стакане рядом с подносом покрыта едва заметной рябью. Время от времени она слегка вздрагивает и по прозрачной глади расходятся круги. Закончив с обедом, я покидаю просторный зал, теперь уже окончательно наполнившийся людьми. Огромная люстра под потолком неожиданно вздрагивает, жалобно позвякивая кристаллами хрусталя. Она, как и барельефы с остатками позолоты на стенах, и широкие столы из какой-то редкой породы дуба, теперь выглядят всего лишь памятниками былой роскоши. Когда-то здесь проводили банкеты сильные мира того. Теперь здесь набивают желудки голодные солдаты во главе с их несгибаемым командиром. Sic transit gloria mundi, как сказала бы мама. Хотя с точки зрения её философии польза от этого места только возросла, а значит, стало только лучше. И вновь я поймала себя на философии. Это дорога на меня так влияет? Возможность наконец-то встретить новых людей... "И убить их", — непременно добавил бы Джек. Среди людей его круга это казалось чем-то вроде профессиональной шутки. А в каждой шутке, как известно… Я остановилась и прижалась ладонью к тёплой стене коридора. Едва заметно, она тоже вибрировала, как и всё здесь. Эта дрожь была частью жизни здесь, фоновым шумом, на который со временем учишься не обращать внимания. Что до износа конструкции... Всё-таки, это райниум. Ума не приложу, сколько денег потратила мама на строительство в то время, когда они ещё чего-то стоили. С отчётностью было проще, потому что не было никого, кто мог бы с неё спросить. Рядом с шипением открывается автоматическая дверь и я отлипаю от стены. Знакомый техник, Си-Джей, заметил меня и приветственно кивнул. — Здравствуйте, мисс Рассел. — Просто Тейлор, — привычно отвечаю я. Но некоторые люди считают, что просто не могут обращаться на "ты" к дочери босса. Я не разделяю их взгляды, потому что мама против того, чтобы перед ней преклонялись. По крайней мере, она так говорит. Но иногда я замечала, что она наслаждается тем, как любые её приказы исполняются зачастую до того, как она произнесёт их вслух. Это куда больше, чем просто послушание или дисциплина, как у ребят Джека. Это… Власть. Ладно, наведаюсь сегодня в библиотеку, раз уж на лирику потянуло. Спешить всё равно некуда, на этот вечер я ничего не планировала. Хотя может мама что-то придумала и забыла сказать, так что прежде надо всё-таки найти её. Хорошо, хорошо. Я соскучилась. И немного нервничаю. Это нормально. Я остановилась перед широкими дверями и задрала голову, заглядывая в красный глаз камеры, нависший над входом. — Тейлор Рассел, ноль-четыре-пять-один, — громко и чётко сказала я, так что мой голос ещё несколько раз отразился от стен и ушёл гулять по коридору, постепенно затихая. Бронированные створки с шипением раздвинулись в стороны, и я вхожу внутрь. Я стучу ботинками по широким ступенями лестницы, ведущей к широкой площадке наверх, и этот звук выделяется на фоне шума работы компьютеров и тихих переговоров. Это, как и шум открывшейся двери, отвлекает некоторых от работы. Они кивают мне или бормочут приветствия, и вновь возвращаются к работе. Я иду вперёд, и мой слух выхватывает из наполняющего сухой воздух гула отдельные фразы. — Тейлор… — ...четвёртый энергоблок вчера показал необычную дугу температуры… — Мисс Рассел… —...глюк а может и нет, надо послать Сигму проверить… —...короткий жребий, так что ты расскажешь боссу про крен на три градуса… —Тейлор… — ...прототип UP77 на стрельбище. Всё супер, но откуда берётся энергия? — ...же внёс поправку на нутацию, правда? Иначе мы сбились с курса… — Мисс Рассел… —...линия океанского шельфа это ненадёжный ориентир… — Тейлор… — ...давление воды на третьем уровне... Я вяло помахиваю ладонью в ответ на приветствия. Улыбаться при этом себя не заставляю — всё равно никто не смотрит, все заняты экранами и консолями, что мне только на руку. Посторонних в центре управления всё равно быть не может, раз уж даже от меня параноидальная система безопасности требует лицо, голос, и пароль. Можно подумать, здесь в принципе могут взяться посторонние. Вся передняя стена помещения выдаётся под углом вперёд и представляет собой огромное панорамное окно на металлическом каркасе. Через алмазное стекло видно затянутое тучами небо и бескрайнюю водную гладь. Тяжело гудящие терминалы перемигиваются огнями, и время от времени я слышу щелчки тумблеров и стук клавиш. На множестве экранов виднеются карты и схемы, таблицы и графики. Большинство из этого станет мне понятно, если я углублюсь в данные. Но я здесь не за этим. Прямо передо мной широкий мостик с архаичным позолоченным рулевым колесом и парой рычагов по бокам от него. Конечно, это больше статусная вещь, чем функциональная. знаю, что при необходимости основные функции управления можно запустить с центрального пульта охраны, равно как и с ещё одного. Но главное, что мамы здесь нет. — Мама не заходила? — на всякий случай спрашиваю я в пустоту, и эхо разносит вопрос под широкими сводами. Дождавшись нестройного хора из "нет" и "никак нет" с вариациями, я разворачиваюсь и покидаю командный центр. Есть ещё пара мест, где она может быть, и я собираюсь проверить их все. И я готова поклясться, что у парня, который сидел за одним из дальних терминалов, была запущена какая-то игра. В радиорубке её тоже не оказалось. Среди массивных шкафов аппаратуры только женская фигура, по ткани комбинезона которой рассыпались лимонно-жёлтые волосы, среди которых виднеются маленькие пёрышки. На женщине надеты большие наушники, кабель которых уходит в консоль перед ней, так что я подхожу и трогаю её за плечо. — Привет, Пейдж. Мама не заходила? Та лишь отрицательно покачала головой и вернулась к своему занятию. Ладно, не буду мешать. Не оказалось её и в спальне — впрочем, там она появлялась редко, и застланная бордовыми простынями широкая кровать выглядит холодной и покинутой. Помявшись, я всё же иду в лифт и он мчит меня вниз, быстро поглощая этажи один за другим. Наконец, дверь со скрипом открывается и я оказываюсь в банях. В нос тут же ударил запах застарелой сырости и ржавчины. Прищурившись, я окидываю взглядом необъятный зал, своды потолка которого теряются в полумраке. Поддерживающие его колонны покрыты трещинами, а кое-где я точно заметила мох. Большая часть светильников в виде ракушек погасла и разбита, а те из них, что ещё работают, пожелтели и то и дело мигают. Бассейны и купальни, уходящие вдаль, оказались так же пусты, как и всегда, не считая скопившейся в них за эти годы сырости. Статуи прекрасных женщин, некогда белые, теперь пожелтели и стали напоминать по цвету кости. Их выщербленные лица в полумраке казались реально жуткими, а то, как они нависли над тем, что так и хотелось назвать руинами, окончательно придавало им сходство с могильными памятниками. Чем дольше я вглядывалась в тени между ними, тем глубже они мне казались. Когда мне показалось, будто одно из чёрных пятен в углу шевельнулось, я наконец тряхнула головой и сбросила с себя наваждение. Мамы здесь нет. Я вернулась в лифт и отправилась в последнее место, где она может быть. Медленно, словно нехотя, двери открываются и я захожу внутрь. Почему-то работает система пожаротушения, так что кажется, будто в помещении идёт дождь. Это просторный зал, не сильно меньше центра управления, но служит совсем для других целей. Когда-то, я думаю, здесь была комната отдыха или вроде того. Теперь же здесь... комната депрессии, наверное. У арки, ведущей в зал, сидит женщина в инвалидном кресле. Центр комнаты украшает собой большой мраморный фонтан. Центр его композиции — фигуры нескольких девушек, которые то ли танцуют, то ли поддерживают друг друга, стремясь взобраться как можно выше. Рядом с фонтаном валяются обломки рояля. Вокруг — резные колонны, на которые опирается прозрачный купол потолка, через который я вижу пасмурное небо. Свет не горит, так что это единственное, что позволяет мне хоть как-то здесь ориентироваться. Я аккуратно обхожу стоящую тут и там мебель — без сомнения очень дорогую когда-то, теперь же не более, чем дорогой хлам и источник воспоминаний. Скамейки, диваны, столы, стулья... Комод. Всё расставлено по чёрному мраморному полу, покрытому множеством царапин, совершенно хаотично, словно лабиринт, не пускающий меня внутрь. Наконец, преодолев его, я ныряю в арку и внезапно оказываюсь прямо перед ней. На зелёной, потемневший от воды софе, лежит моя мама. Она обнажена, что, впрочем, давно уже меня не смущает, и падающие из разбрызгивателей капли воды играют на её бледной коже. Под её спиной я вижу подушку, и она, кажется, спит, безвольно опустив одну руку, а вторую подложив под затылок. Рядом с софой стоят вазы с давно уже увядшими растениями, и рукотворный дождь им уже не поможет. Ткнув носком ботинка под софу, я услышала тихий звон, и по мокрому полу прокатилась бутылка. — Мам, — громко позвала я. Её веки дрогнули, но она не отреагировала. Окончательно махнув рукой на попытки прикрыть от воды хотя бы голову, я наклонилась и подняла с пола бутылку. За зелёным стеклом перекатывались тяжёлые капли густой вишнёвой жидкости. Я поднесла горлышко к носу и принюхалась, предполагая самое худшее. И конечно же, мои опасения подтвердились. — Ты выпила почти целую бутылку "Жидких Мечт"! — возмущённо воскликнула я, заглушая шелест разбрызгивателей. На зелёное стекло легли тонкие бледные пальцы с чёрным маникюром. — В каком смысле "почти"? Там ещё осталось? Несмотря на мой возмущённый вздох, мама легко забрала у меня бутылку и, запрокинув голову назад, выпила последние оставшиеся капли наркотического вина. Совершенно не изящно икнув, она размахнулась и отбросила бутылку в сторону. — Мама! — А что "мама"? — парировала она, глядя на меня совершенно трезвым взглядом синих глаз. Похожие на два бездонных омута, они тут же привлекали к себе внимание на её осунувшемся лице. — Этой... Мне ничего не будет, ты же знаешь. Она встала на ноги, громко шлёпнув ногами по образовавшейся на полу луже и подняв тучу брызг. Выпрямившись, и проведя рукой по вьющимся светло-каштановым волосам, мама строго посмотрела на промокшую с ног до головы меня. — А вот ты сейчас же пойдёшь примешь горячий душ и переоденешься, а иначе простудишься. Ты поняла меня? Мне ничего не остаётся, как кивнуть. Она смягчилась, и её алые губы тронула улыбка. — Спасибо, что разбудила, а то я тут слегка заблудилась в воспоминаниях. Встретимся через час на обзорной площадке. Час спустя я вышла наружу, и на мою свежевымытое лицо тут же обрушился влажный морской ветер. Вытянутая палуба уходила вперёд, и с двух сторон по бокам высились громады орудийных башен. Присмотревшись, я могла различить снующих тут и там людей, занятых своими делами. На одном из дальних ярусов расположилось стрельбище, где виднелись белые фигуры ребят Джека. Голубые лучи их лазеров наполняли солёный воздух статическим гулом. За моей спиной послышался стук каблуков. — Апокалипсис может быть не так уж плох, верно? — с хорошо скрываемой едкой иронией осведомилась мама. Теперь она выглядела такой же ухоженной и аристократичной, какой и привыкла всегда появляться на публике. Я промолчала и лишь бросила взгляд на бескрайнюю гладь океана, а затем — на свинцовые тучи, нависшие над горизонтом. — Скоро мы будем дома, Тейлор. Скоро мы вернём себе то, что принадлежит нам по праву.