Благословленное проклятье

      Вышагиваю по коридору, вслед за Годжо, что как ни странно, повеселел. Позади шёл Нанами. Спасение того мальчика не смогло сразу внушить магам доверия, но это и не главное для меня. Важно лишь то, что Мегуми, в порядке. Убедившись, что его студент не пострадал, а более того избавился от пустотела, Годжо велел мне следовать за ним.       Понятия не имею куда меня ведут. Могла бы я сбежать? Да, но острой на то необходимости не было. Тем более, сил бы для серьёзного боя недостаточно. Я уже растратила и без того крохотный запас светлой энергии что у меня был на сотворение из талисманов защиты сикигами, что в последствии и вывел меня из того помещения.       И вот, поворот за поворотом, и мы наконец останавливаемся.       Открыв седзе, Годжо проходит внутрь большого зала с высоким потолком. Вокруг разбросаны игрушки со странными мордочками. Жутковато выглядит. — Директор Масамичи. Посмотрите, кого я привёл, — развёл руками сенсей, отступая на пару шагов в сторону.       Вот теперь, я чувствую проклятую энергию вокруг. Она буквально повсюду! Кажется, она кроется в тех куклах. По первому взгляду может показать, что это сикигами. Но мои бумажные друзья имеют разум, позволяющим принимать какие-то решения самостоятельно, тогда как куклы, лишь марионетки, подчиняющиеся всем приказам мага. — То проклятье?       Мужчина поднялся с места направляясь ко мне. Ничего примечательного, лишь тёмные очки на лице. Что у этих магов за комплекс связанный с глазами, что они все стараются их скрыть? — Странно. Я не чувствую проклятой энергии. — Как и мы, — откликнулся стоящий позади меня.       Он пересказал все подробности, что им удалось обо мне узнать. Меня обижало их игнорирование того факта, что я сама в состоянии это всё рассказать. Что ж, пускай гадают. Верить они всё равно не хотели, так что, в чём суть что-то доказывать. — Вот ведь удача! — директор рассмеялся, ставя нас троих в недоумение, — Настоящее живое благословение!       Мужчина сделал ещё пару шагов мне на встречу, но меня это напугало и я отступила.

— Эй, народ! Вы только гляньте, живой светлый дух. Куда же ты убегаешь? Все равно ведь догоним!

      Мимо пролетело булыжником воспоминание, наложившееся на происходящее сейчас. Раньше многие любили задирать слабых светлых магов, а уж если повезло встретить духа...       Тануки почувствовал мой страх и бросился на директора с моего плеча. — Стой! — но я опоздала.       Мой сикигами был слаб, из-за малой дозы светлой энергии, поэтому вреда нанести почти никакого не мог, но был способен вызвать раздражение магов. В паре сантиметров от лица директора, Годжо поймал бумажного зверька. Я заметила, как стала сжиматься его хватка и сикигами стал тихо пищать. — Прошу вас не изгоняйте его! Тануки ещё глупый малыш, он ещё не вырос, поэтому не понимает на кого нападает. Простите его пожалуйста!       Я упала на колени, опуская голову вниз. Тануки был одним из первых сикигами, которого я сделала в прошлом. Он прошёл длинный и тяжёлый путь, верно служа все те годы. После моей смерти, его дух развеялся, но не исчез. Вернулась к жизни я, вернулся и он. Он был не просто дух или слуга. Он мой друг и часть семьи, которую я потеряла. — Поразительно, — только и ответил Годжо, но Тануки отпустил.       Малыш мягко приземлился на пол и я поспешила сгребсти его к себе, пряча в руках. Сверху чувствовала взгляды магов, от чего становилось неловко, но мое состояние после исцеления студента заставляло меня остаться сидеть на полу. Слабость и легкое головокружение медленно настигали в самый неподходящий момент. — Как твоё имя? — спросил директор. — Вы должны представиться первым.       Я называла уже своё имя три раза и каждый раз это было не по этикету. То меня душили, то я пыталась вынудить магов тоже представиться, но всё тщетно. — Почему же? — весело спросил мужчина. — Младшие ведь первыми представляются старшим.       Откуда я черпала мужество на такие ответы, мне неизвестно. Я прожила в три раза больше их всех. Всё самое страшное уже пережито. Верно тогда меня все же не изгнали, а лишь запечатали. Те годы в забытье ведь можно считать за прибавку к возрасту? — Прошу прощения, за такое упущение, — радушно улыбнулся он, — Я директор столичного магического колледжа Яга Масамичи.        Его обращение вынуждало остальных тоже представиться. — Нанами Кенто, — парень в костюме сложил руки перед собой, вставая рядом с директором. — Сатору Годжо, сенсей колледжа, — сказал он с потемнелым от тоски лицом, протягивая мне руку.       Настроение Сатору сменялось от презрения к пассивной агрессии, а потом вновь от злости к спокойствию. Сейчас же — печаль. Но удерживая в голове, словно крюг от корабля, мысль о том, что во мне он видит вовсе не священного духа, а близкого человека, его поведения становилось понятным. — Я Мико. — Приятно познакомиться, Мико. Предлагаю остаться у нас в колледже до выяснения всех обстоятельств твоего возращения к жизни. Нам нужно переговорить с начальством о благословениях. Ты первая о котором я знаю, за всю свою практику и уже тем более та, с кем имею честь познакомиться лично. Думаю, ты устала и не прочь отдохнуть. Сатору покажет тебе комнату.       Но Сатору не разделял оптимизма своего начальника, но всё же, безмолвно тронулся с места, подразумевая, что я должна следовать за ним.       Я была не расположена к столь быстротечным событиям. Кружась в безумном танце, где искрами вылетали драгоценные минуты и часы отведенных дней, многие считали это жизнью. Но я привыкла считать жизнью, долгие откровенные разговоры шёпотом, когда все спят; улыбки сестёр, вызванные цветочными букетами, что они приносили из посёлка; одинокими прогулками по утреннему лесу.       Сейчас я была вымотана физически и морально. Хотелось припасть к подушке, зарывшись в одеяле и уснуть. Новое время, новое общество, новое место — всё это требовало принятия и осмысления, чего в данный момент моё сознание сделать не могло. — Пришли, — Сатору, остановился напротив комнаты, — Позже к тебе заглянет моя ученица и поможет обустроиться.       Но никто так и не пришёл. В одинокой, пустой и пыльной комнате, не было почти никаких вещей. Стол, ковёр и кровать. Помещение явно не использовали уже несколько лет, от чего вид у него был устрашающий, как у заброшенного домика в горах, который порос мхом и наполовину ушёл в землю. Но ничего. Мне приходилось жить и не в таких условиях, просто ни одно из тех мест, где я проживала до этого, не вызывало у меня столь гнетущего и мрачного чувства одиночества.       Чтобы как-то себя утешить, я решила, что все студенты заняты заботой о том пострадавшем от проклятья мальчике, Мегуми. Все послушно сидят в своих комнатах и не создают шум. Обманывать саму себя мне надоело, к тому же это нисколько не успокаивало, а лишь больше коробило, поэтому я решила просто лечь спать.       Сон настиг меня быстро. Ожидаемые красочные картинки не порадовали меня ночью, что расстраивало ещё сильнее. Обычно, стоило мне заснуть, как в голове сразу разворачивалась какая-то сказка, вселяя в меня радость и надежду, что когда-нибудь она реализуется. Ладно, спишем отсутствие сна на новую обстановку.       Утром я проснулась от стука в дверь. Сплю я всегда очень чутко, поэтому тут же поднялась с кровати. В открывшемся оранжевом седзе появился силуэт Сатору. День складывался для него хорошо, на щеках в ямочки складывалась хитрая ухмылка. — Доброе утро.       И на хорошее слово не поскупился. За недолгое знакомство, я успела заметить, что это все разные люди в едином облике. Где же настоящий Сатору? — Доброе, — я застелила кровать и повернулась к нему. — Ты что, спала в этой одежде? Разве Нобара не…       Окончание предложения затерялось в сорняках его мыслей. Наблюдает за мной, через свою повязку. Интересно, как хорошо в ней видно? Померить он вряд ли мне её даст, так что остаётся лишь гадать. Но отодвигая практичность ткани на его лице в сторону, пытаюсь понять, что он так на меня уставился. — Что такое? — Вчера ты выглядела иначе.       Если он намекает на возможные тёмные круги под глазами, неуложенные волосы и след от мятой подушки, то это очень грубо. Сатору кивает в сторону коридора, вновь приглашая куда-то пройти за ним. Мы вместе входим в соседнюю комнату, где интерьер будет получше моей. Там отыскивается зеркало псише, в серебристой рамке с вырезанными из метала цветами. Годжо вновь невербально указал на то, что я должна сделать.       Я подошла к зеркалу, смело врываясь в неизвестную, но жилую комнату. Было конечно неловко нарушать границы совершенно незнакомого человека, но меня сюда привёл Сатору, если что, вся вина будет на нём.       Сатору опираясь на стену, у которой располагалось зеркало, стал наблюдать за моей реакцией. Взглянув на себя, я поняла о каких изменения говорил Сатору. Хоть я и не могла вчера никак увидеть свой облик, но небольшие замечания мне всё же были доступны. Вчера кожа была более смуглой, а сейчас её словно перекисью отбелили. Пальцы стали длиннее и тоньше, запястья худыми. Это всё, что можно было заметить без отражения.       Сейчас же, когда картина открылась полностью, я вспомнила ту версию себя, какой была в прошлой жизни. Маленькими каплями, будто от чернил, от шеи по всему телу рассыпались родинки. Колосистые волосы заметно отросли со вчерашней длины раскинувшись водопадом по всей длине спины. И те глаза, что не имели цвета, серой пылью наполняли радужку.       Но всё же, я не могла до конца понять Сатору. С кем он сравнивал меня, когда говорил, что я изменилась? Губы уже готовятся произнести этот вопрос в слух, как я испытываю на себе пристальный взгляд синевы. Сатору воткнул в меня взор сойки, словно намереваясь насквозь пробуравить мою душу. Ради такого, даже расстался со своей повязкой.       Он смотрел иначе, чем в первую встречу. Спокойно и даже как-то интимно. Хочется сбежать от этого взгляда, зацепиться за что-то иное, но в этой комнате нет ничего, что могло бы сравниться подобной изысканностью. Пробивающийся из-за узорных занавесок яркий луч, заставлял холодное море в его глаза ожить, накатывая мягкими волнами. Строгость, какая присутствовала в нём вчера, сменилась на беззаботность.       Я не уступала, отвечая на взгляд, параллельно размышляя, что же такое творится в его голове. Но фокус сместился и Сатору отвернулся, почесывая затылок: — Извини, — он отшатнулся от стены и открыв дверцу стоявшего шкафа продолжил, — Ты можешь выбрать что-то отсюда. Как переоденешься, выходи, я подожду в коридоре.

***

      Длинные локоны, склоненные перед ним так смиренно, так невинно. Фиалковый взор и белые пышные ресницы, так и говорили о чистосердечности и простоте. Всё это впечаталось в память и стояло перед ним живой картинкой. На мгновение он позабыл ту, кто с кем был знаком в прошлые годы. Как такое возможно?       Больше в ней не было дерзости и вызова. Не было вьющихся пружинами соломенных волос, карих с налётом золота зениц, заточенного носа и выраженных скул. Это был новый человек, что невероятным образом преобразился за ночь. Но такое ценное для Сатору качество вроде наивности или доверия было вычерчено на её сердце хрупким цветком. Неосязаемое, невидимое и неслышимое. Годжо будто просто заведомо знал, что Мико именно такая.       Наблюдать за ней в зеркало, да к тому же, так откровенно пялиться было вверх неприличия, которого он никогда не позволял себе. Но чем дольше вглядывался, тем больше чувствовал, как прозревают знаменитые шесть глаз. Разбитая секунда, почти позволила увидеть то сияние, переливающиеся всеми существующими цветами. Почувствовала ли что-то подобное она?       Совесть подсказывала, о запамятовавшем чувстве смущения, которое он очевидно заставил её ощутить своими гляделками. Сожалел ли я? — спросил Годжо самого себя. Да, — ответил разум, но сердце ехидно посмеивалось и отзывалось, — Нет.       Образ Руми ускользал. Они никогда не были близки, лишь создавая друг для друга конкуренцию и повод доказать, что мастерство первого, выше второго. Но пустота оставленная после смерти, сейчас начинала улетучиваться.       Пару минут и Мико предстала перед ним в серых клетчатых брюках, в белой футболке, поверх которой была перламутровая тёмно-серая лёгкая куртка. Знакомая одежда совершенно иначе смотрелась на ней, напоминая отчего-то студенческую форму, а не преподавательскую, коей она являлась. Может Мико и было около сотен лет, но дать ей больше восемнадцати было невозможно. — Я готова. — Тогда пойдем, я тебя покормлю.       Упоминание личного местоимения было не случайным. Кухня преподавателей была в этом корпусе одна и находилась в комнате Годжо. Многолетняя работа в колледже заставила свыкнуться с ранними подъёмами, поэтому прежде чем отправиться к Мико, он предварительно приготовил еду, когда солнца не было ещё на горизонте.       Аристократический завтрак, с белыми орхидеями в прозрачной вазе, обещал по королевски насыщенный день. Сатору и правда был на веселе, поэтому даже затеял беседу: — Где же твой зверёк, что вчера так отважно ринулся тебя защищать? И что это вообще за животное такое? — Тануки енот, но он ещё не накопил достаточно сил, чтобы перевоплотиться из бумаги в плоть. — Он питается проклятьями? — укладывая на тарелки омлет, Годжо поставил их на стол, присаживаясь подле Мико. — Верно. Он создан светлой магией и выступает для нас защитником. Светлые маги не могут покалечить человека, да и перед проклятьями слабы, поэтому мы используем сикигами для своей защиты. Чем больше проклятий им удается поглотить, тем сильней они становятся. — Мне показалось, благословенная энергия сильнее проклятой. Вчера ты смогла оставить меня и даже моя техника бесконечности не смогла снять заклятье.       «Он только что признал за собой поражение? Я не знаю тебя, Сатору Годжо, но что-то мне подсказывает, что ты для такого слишком гордый. Я удивлена». Но Мико заинтересовало больше другое: — Техника бесконечности? — Искажение пространства и непроницаемость между мной и противником, — как бы случайно хватался Годжо, — Но всё же, тебе удалось обмануть столь сильную технику. Боюсь представить, на что ты ещё способна.       Приборы повисли в миллиметрах от тарелки.

«Ты не представляешь на что способна твоя сила! Уникальное явление, отличающее тебя от других светлых магов.»

— Не говори так. Я самое обычное благословение. Остановить тебя получилось лишь из-за твоей невнимательности. Колеблющееся чувства жалости и злости, уступили твоей проклятой энергии и в этот момент, я окутала твоё тело светлой. После того, как я сняла заклятье, ты ведь почувствовал облегчение?       Сатору явно не ожидал, что кто-то догадает о том, в каком состоянии он вчера находился. Ведь и правда, гнетущее беспокойство сменилось грустью и спокойствием.