В глуши

Слэш
R
Завершён
239
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
31 страница, 6 частей
Описание:
Фантазия на тему того, как Олег вытаскивает Разумовского из психушки и прячет его далеко-далеко в российской глубинке. Персонажи и события — микс фильма и комикса, но куда больше фильма.
Посвящение:
Спасибо моим дорогим друзьям, их комментариям и шуткам за триста.
Примечания автора:
То, что начиналось как невинный миник, вылилось в тачки-погони-экшон. Сорри нот сорри.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
239 Нравится 37 Отзывы 45 В сборник Скачать

Часть 3

Настройки текста
      Сперва Разумовский смутился до красных пятен на щеках, когда осознал, что кровать в доме одна. Олег щедро предложил ему матрас на чердаке, идущий в комплекте с пылью, клопами и, вероятно, сифилисом. Через две ночи он уже сам подумывал о матрасе — Разумовский спал очень беспокойно, крутился, что-то бормотал, то и дело пихался острыми локтями и коленями. Но хорошо, что спал вообще.       Кроме этого в первые дни все шло на удивление спокойно. Он перегнал машину подальше в кусты, чтобы не бросилась в глаза никому, даже случайно забредшему к дому. Вручил Сергею объемную сумку с его шмотками — проникнуть в стеклянную башню «Вместе» оказалось проще, чем он думал. Тем более, что его доступ в здание до сих пор не был аннулирован. Он спросил об этом Разумовского, и тот лишь дернул плечом.       Вдвоем они более-менее убрались, хотя Сергей делал все медленно, время от времени замирая на одном месте. Словно забывал, куда шел и зачем. Он явно продолжал обдумывать и заново осмысливать все происходящее. Выяснил, какие лекарства Олег привёз с собой, и безропотно позволял их колоть. Волков испытал смутный прилив гнева, когда увидел на сгибах его локтей уродливые синяки, явно оставленные больничными медсестрами.  — Просто я вырывался, — пояснил Разумовский с усмешкой, в которой читалось почти удовлетворение. — Они-то, бедняжки, очень старались.       В эту секунду в его чертах проскользнуло нечто хищное. И тут же скрылось.       Как и предполагалось, Разумовский был далеко не в восторге от их вынужденного диджитал-воздержания. В отсутствие хотя бы мобильной связи он упорно отказывался верить.  — Но у тебя ведь всё равно должен быть с собой мобильник? — допытывался он с совершенно ошалевшим видом. Усмехнувшись, Олег вытащил из кармана куртки мобильник. Кнопочную Нокию. И демонстративно покрутил в руке.  — Конечно, вот он. Идеальный мобильник — ни GPS, ни камеры, ни голосовых помощников. Даже если бы этот номер каким-то образом связали со мной, официально мертвым, отследить меня через этот аппарат почти невозможно. Тем более здесь.  — И чем мне тут заниматься? — вспылил Разумовский, нервно проходясь по комнате. — Без ноута, без смартфона?  — Иди посуду помой, — предложил Волков спокойно, следя за ним взглядом. — Или вон, кроссворд разгадай. Если хочешь, погуляем. Говорят, общение с природой полезно, — он хотел добавить «успокаивает нервы», но вовремя остановился.       Тот буркнул что-то невнятно-раздраженное и ушел на чердак. Пыльное помещение с небольшим треугольным окном, заваленное сломанными стульями и грязными тряпками, чем-то Разумовскому приглянулось. Он целый день вышвыривал оттуда мусор, шуршал старыми газетами и скрипел досками пола, как разозленное привидение. Олегу невольно вспомнился девятилетний Разумовский, хмурый, неразговорчивый пацан, который мог часами что-то чиркать в блокноте или торчать у окна, пока другие бесились на улице.       Волкова он бесконечно интриговал, в том числе и тем, что там этот Разумовский пишет, или рисует, или что он там делает столько времени. Поэтому, когда несколько ребят покрупнее загнали Разумовского в угол, отвесили несколько пинков и вырвали блокнот — не ради интереса, а просто от скуки, — Волков даже не думал ни секунды. Он к тому моменту уже месяцев шесть провел на улице и опыт драк имел побольше, чем местные, тепличные на его взгляд дети.       А потом, шмыгая разбитым носом, вернул потрепанный блокнот Разумовскому. Пораженные голубые глаза ребенка, за которого никогда и никто вот так не вступался, он, наверное, никогда не сможет забыть.       Это позже до Волкова дошло, что Серёжа и сам не промах. С теми, кто Разумовского обижал серьёзно, случались нехорошие вещи. Они неожиданно терялись в лесу или травились супом на обеде аж до медпункта. А история про троих воспитанников, сгоревших в старом сарае, рассказывалась по ночам и шепотом. Самым поразительным было то, что никто и ни разу не поймал Разумовского за руку. В общем, вдвоем с полу-диким тогда Олегом они стали серьезной боевой единицей, которую опасались трогать даже самые безбашенные приютские.       На третью ночь Волков проснулся от крика. Сел на кровати мгновенно, как по команде, и сфокусировал взгляд на Разумовском, скорчившемся в углу и обхватившем себя руками. Его трясло крупной, лихорадочной дрожью.  — Кошмар? — спросил Олег, коротко зевнув. Сергей ничего не ответил. Дышал он громко и со всхлипами, пряча лицо за растрепанными рыжими прядями. — Серёж, что случилось? — потянулся, чтобы коснуться его плеча, но Разумовского словно током ударило. Он дернулся, вжавшись спиной в стенку, и поднял на Олега безумный испуганный взгляд.  — Не трогай меня! Отойди!  — Куда? — сидя на кровати, вести этот разговор было как-то глупо.  — Куда угодно! Пошёл прочь! — голос у Сергея сорвался, он сжал дрожащие пальцы на коленях, озираясь по сторонам. Олег, естественно, никуда не ушел. Из возможных «прочь» была только чернильная темнота июльской ночи за дверью. Так что он остался сидеть молча на кровати, поглядывая на Разумовского и усиленно вспоминая, где лежит бротизолам.       Наконец, тот поднял голову.  — Мне приснилось, что я тебя убил, — сказал он даже слишком ровным голосом. Но совершенно обреченным тоном. — Выстрелил прямо в грудь из пистолета. Несколько раз. И я чувствовал… да ничего не чувствовал.       Повисла тишина. Олег прищурился. Даже забавно было, насколько слова Разумовского вообще ничего в нём не тронули. Раньше, когда Сергей рассказывал про пугающие образы Птицы в своих снах, про его всепроникающий голос, про вещи, которые тот нашептывал, как только Разумовский оставался в одиночестве, ему было действительно жутко. Но собственная смерть от рук Сергея не пугала совсем.  — Ясно, — сказал он сдержанно. — Что ж, убил и убил. Я тебя заставил убираться. Так что сам виноват.       Сергей сдавленно зарычал сквозь зубы, опуская руки, и сам подобрался к Олегу ближе, развернул к себе, схватив его за плечи, впиваясь пальцами в ткань футболки.  — Ты что, совсем идиот, Волков? Ты понимаешь, что я правда, правда могу тебя убить?! Я даже соображать не буду, что делаю!  — Окей, — ответил Олег мягко, — попробуй. Из оружия у тебя тут тупые ножи и корявые алюминиевые вилки. Или можешь меня задушить подушкой.       Разумовский ничего не ответил, и хватка на плечах ослабла. Было все еще заметно, как его трясет, это передавалось через пальцы, словно электричество. Подвинувшись, Олег уселся на кровати удобнее и обнял его со спины, перехватив поперек талии. Нашарил одеяло, сбившееся в стороне, и накинул на его голые плечи, укутывая. Разумовский замер, как истукан. Но и дрожать стал меньше.  — Все в порядке, — проговорил Олег в его висок, бережно прижимая к себе. Он чувствовал, как под пальцами, в грудной клетке испуганно бьется сердце. — Ну всё, всё, не трясись. Парни из ИГИЛа очень старались меня убить. Из тамошней оппозиции — тоже. Кишка тонка.  — Ты ничего не понимаешь, Олег, — произнес Разумовский, медленно выдыхая. Будто из него выпустили весь воздух.  — Это точно, — согласился Олег, опираясь спиной о прохладную стенку. Уселся удобнее, и Разумовского тоже обнял поудобней, щекой касаясь его щеки. — Зато ты всё понимаешь. Давай ты будешь контролировать ситуацию со своей стороны, а я — со своей. Договорились?       Потом он вытащил Разумовского на улицу.       Было очень темно, так, как бывает только за городом летом. Вокруг крыльца простиралось зеленое поле сорняков, частично вытоптанных ими двумя, неяркий свет из окна выхватывал листья лопухов, травяные метелки, жёлтые кругляши пижмы. Ночной воздух пах полынью, свежей зеленью и выпавшей росой. И прямо над ними раскинулось потрясающе близкое и чистое звездное небо.       Разумовский задрал голову, кутаясь в толстовку. Лицо у него прояснилось.  — Красота. В городе как-то и забываешь, что существуют звезды, — он улыбнулся, оборачиваясь на Олега. — Особенно в Питере.  — И небо там жёлтое, — согласился Олег.       У него никогда не было дачи, на которую можно было бы ездить, или бабушек-дедушек из деревни. Но что-то было в этих буйных сорняках, бане, наполовину утонувшей в малине и крапиве, в тишине, звенящей сверчками и писком комаров. Разумовский переступил на месте босыми ногами и сел прямо на влажные от росы доски, запрокинув голову к небу. Олег сел рядом.  — Что мне теперь делать, а? — спросил Сергей тихо. — После всей этой истории меня разыскивает половина питерской полиции. Я вне закона. «Вместе», скорее всего, или развалится, или достанется акционерам. Бестолковым, так что потом все равно развалится. Бедная Марго, — сказал он с грустным смешком.       Волков немного подумал, глядя, как по роскошной паутине между балками крыльца ползет паук, упитанный и грациозный.  — Будь вне закона, — наконец предложил он, пожав плечами. — Напиши новую Марго. Или заплати ребятам, они вытащат с ваших серверов исходники старой. Уходи в Даркнет.  — Я же всегда хотел помогать людям. Бороться с несправедливостью, — сказал Разумовский медленно. — А Даркнет — это про детскую порнографию и наркоту.  — Узко мыслишь для компьютерного гения, — улыбнулся Олег. — Сейчас в Даркнете полно людей, которых задолбало, что за ними следят на всех остальных платформах. Есть там и политические обсуждения, и всякие свободные художники.       Было прямо-таки слышно, как Разумовский задумался. Волкову даже показалось, что воздух вокруг него немного сгустился. Как всегда в моменты рождения особенных идей. И синие глаза казались очень темными. Он сам не заметил, что смотрит на Сергея, не отрываясь, и думает только об одном.       Как вообще сумел, позволил себе, посмел его оставить одного в чертовом Питере, наедине с его чертовыми мыслями и чертовым гениальным и безумным мозгом.  — Олег?  — Что? — спросил он с задержкой.  — Ты, может, поближе сядешь?       Рыжие волосы так естественно скользнули под пальцы, и Сергей закрыл глаза. Олег закрыл тоже, словно перерубил канат, связывавший его с реальным миром и контролем. Это даже не поцелуй был, а прыжок с тарзанки. Только без тарзанки и прямо в клокочущий водопад. Вместо грохота воды и свиста ветра — нежный стрекот сверчков в траве, стук сердца в ушах. Он погладил Сергея по щеке, тыльной стороной ладони, осторожным движением. Чтобы не спугнуть. Ни Разумовского, ни момент.       Они еще немного посидели на крыльце, слушая, как где-то на грани слышимости воркует перепёлка и орут лягушки. Видимо, недалеко была вода. Потом Олег поднялся со ступенек и протянул руку.  — Идем спать, Серёж. О захвате мира подумаешь завтра.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты