Танцуй, обезьянка, танцуй

Сяо Чжань сидел за завтраком и ковырял палочками сладкий рис с бобами. Он о чём-то напряжённо думал, и Ву Лэ не стремился прерывать работу его мозга. Из-за нового увлечения Чжань-Чжаня, менеджеру приходилось вставать в шесть утра, чтобы проследить за тем, как его подопечный собирается, завтракает и вовремя выходит из дома – Сяо Чжань очень настоятельно просил Ву Лэ следить за временем. В итоге сам Ву Лэ пребывал в полусонном состоянии и не собирался в такую рань заботиться ещё о чём-то, кроме установленных задач. — Лэ-гэ... – неуверенно протянул Сяо Чжань, вытягивая менеджера из размышлений. — Угу? — Как часто нужно поливать комнатные цветы? — Ну... Смотря какие, а что? – удивился менеджер. — Да так... — Хочешь себе растение? — Нет. Если бы хотел – так и сказал. Ву Лэ мотнул головой. И не поспоришь. Внимательно посмотрев на подопечного, он, сам не зная, почему, вдруг решил добавить: — Вообще стандарт: раз-два в неделю. Если это не кактус. — Ну уж с кактусом я бы справился, – едко вставил Чжань-Чжань, но затем кивнул: – Спасибо. Ву Лэ ненадолго завис. Что сегодня с его подопечным? — Ты себя хорошо чувствуешь? Может, тебе не стоит никуда ходить? — Я в порядке. Мне уже пора, – он вытер рот салфеткой и встал из-за стола. – До вечера. Ву Лэ проводил его слегка встревоженным взглядом. Во что этот мальчишка ввязался?

***

Ибо открыл ему дверь с половником в руках – единственной кухонной утварью, которую он нашёл у себя в квартире. Сяо Чжань от такой картины встал как вкопанный, на секунду подумав, что тот решил его этим половником ударить. Но быстро осознал, что это довольно глупо – если и бить, то точно не половником. Тем временем Ибо объяснил: — Я вчера подумал и решил: а действительно, чего это я отбросами питаюсь. Давненько домашней еды не ел. И он всучил половник в руки Чжань-Чжаня. — Накорми меня, молодой господин Сяо. Оторопев, Чжань-Чжань несколько секунд, раскрыв рот, с половником в руках стоял в дверях квартиры. Ибо, покачав головой, втянул его за край пиджака внутрь. — Сквозняк не создавай. Сяо Чжань на автомате протопал в кухню и растерянно встал напротив плиты. Он глядел на половник в своих руках, который в крайне искажённом виде отражал недоумение на лице парня. Словно придя в себя, Чжань-Чжань повернулся и, не выудив из потока мыслей ничего более подходящего для выражения своего мнения по поводу преподнесённой танцором задачи, заторможенно произнёс: — А что ты хочешь? — Удиви меня, – Ибо широко раскрыл глаза. Сказав это, он по уже знакомой Сяо Чжаню схеме сел за работу. Чжань-Чжань некоторое время ещё стоял, не зная куда податься. Он почесал обратной стороной половника затылок и принялся за основы. Однако трудности возникли уже на первом этапе: холодильник танцора был абсолютно пуст. — Ван Ибо, ты человек вообще? Он впервые полностью произнёс его имя. Это было непривычно как для Сяо Чжаня, так и для танцора. Последний от неожиданности вскинул голову и даже забыл, что именно спросил Чжань-Чжань. — А? Сяо Чжань, который решил не выдавать своей неловкости, назидательно произнёс: — Впервые вижу, чтобы человек настолько не пользовался холодильником. Он тебе вообще для чего? — Что такое “холодильник”? – Ибо уже успел прийти в себя и сел на любимого саркастичного конька. Сяо Чжань покачал головой. — Ну и как прикажешь готовить, если здесь единственное, что хоть приблизительно выглядит, как еда, это цветок на подоконнике. — Цветок не трожь, – подняв брови, предупредил Ибо. – Это на чёрный день. Разумеется, он говорил не серьёзно, но Чжань-Чжань на всякий случай посмотрел в его сторону, прочитав на лице танцора ставшую уже привычной гримасу лёгкой издёвки. — Деньги на полке возле входной двери. Подобное указание вполне чётко говорило “сходи за продуктами сам”. Чжань-Чжань скривил губы, захлопнул холодильник и отправился выполнять поручение.

***

Вернувшись из магазина, Чжань-Чжань сразу принялся за дело. По дороге он решил, что приготовит свой любимый суп с лапшой и грибами. Он знал, что это очень сытно и к тому же достаточно вкусно. Горячая жидкая еда на обед – самое лучшее. Подсчитав, что на приготовление уйдёт не меньше трёх часов, Чжань-Чжань предусмотрительно взял паровые булочки, фрукты и мёд. Он заварил зелёный чай и принёс готовый завтрак к Ибо на подносе, который откопал в недрах кухонного шкафа. Ибо уставился на еду и, исподлобья посмотрев на Сяо Чжаня, спросил: — Что это? — Твой завтрак. Основная еда будет готова ещё не скоро, ты успеешь проголодаться. — Я абсолютно точно уверен, что не могу себе всё это позволить, – он недоверчиво смотрел на красиво разложенные на тарелке фруктовые дольки и мёд в небольшой пиале. — Я добавил из своих немного. Молниеносный, наполненный резкой вспышкой гнева взгляд пригвоздил Сяо Чжаня к месту. — Это ещё зачем?! — Не злись, а? Мне хотелось тебя порадовать. Я думал, тебе понравится. — Мне подачки не нужны. Сяо Чжань закатил глаза. — Ну о каких подачках ты говоришь? Твоих денег даже на половину того, что мне было нужно, не хватило бы. Считай, что это моя плата за свободу готовить то, что я хочу, а не что придётся. Ибо всё ещё сверкал полными раздражения глазами, устремлёнными на Сяо Чжаня, словно хотел испепелить его. Но постепенно лоб его разгладился, и он отвёл взгляд, приняв такую интерпретацию случившегося. — Ладно. Пусть будет плата, это твои деньги. Ты на кухне хозяин, делай, что хочешь. Хочешь изгаляться – изгаляйся. И он демонстративно подвинул поднос и принялся за еду. Чжань-Чжань, спрятав победную улыбку, вернулся на кухню и взялся за приготовление супа.

***

Подсчёты Чжань-Чжаня оказались весьма точными: спустя чуть более, чем два с половиной часа, он аккуратно накрыл для Ибо стол: рядом с глубокой тарелкой положил ложку и палочки, в небольшую миску поместил паровые булочки, не забыл про салфетки. Во главе этого поставил кастрюлю с горячим свежесваренным супом, закуски из овощей и тофу и соусницу. Убедившись, что на столе есть всё необходимое, он позвал Ибо. Тот, полный старательно скрываемого любопытства, изо всех сил пытаясь не торопиться, подошёл к столу и заглянул в кастрюлю. — Выглядит многообещающе. Он уселся за стол и выжидающе уставился на Сяо Чжаня. Тот, покачав головой, зачерпнул половником пищу и аккуратно переместил в тарелку Ибо. Пронаблюдав, как танцор берёт ложку и запускает её в суп, Чжань-Чжань сел на стул рядом и, уперев подбородок в кулак, ждал отзыва. — А ты полон сюрпризов... – одобрительно протянул Ибо. – Честно говоря, я уже приготовился отправлять тебя в аптеку за лекарствами для желудка, но оказывается, что это не нужно. Ты неплохо готовишь, а? Весьма неожиданно. — Проводил в детстве много времени на кухне, ничего особенного. — Ты за повара что ли был? — Нет, в основном, путался под ногами. Но иногда мне рассказывали и показывали, что и как делать, чтобы хоть как-то угомонить. — И как, работало? — Сам посуди, – и он жестом указал на суп. Ибо с полнейшим удовольствием съел ещё пару ложек и вдруг вопросительно уставился на Сяо Чжаня. — Ты сам-то пробовал? Чжань-Чжань отрицательно покачал головой. Тогда Ибо подвинул тарелку и кивнул на неё. Его указание было вполне однозначным. Сяо Чжань неуверенно уставился на ложку в супе. — Ты серьёзно? – изогнул бровь Ибо. – Мы целовались, помнишь? Чжань-Чжань обречённо вздохнул и зачерпнул немного супа. Попробовав, он кивнул и отодвинул тарелку обратно. — И как? – Ибо выжидающе застучал пальцами по столу. — Нормально. — Нормально! – танцор вдруг расхохотался. Как следует отсмеявшись, он вытер выступившие слёзы и себе под нос повторил: – Нормально. А затем продолжил есть, так и не объяснив свой внезапный приступ. Съев целую тарелку, а потом набрав ещё одну, танцор, чуть разморившись от вкусной горячей пищи, задумчиво глядел в окно, помешивая суп в тарелке. — Где ты взял посуду? – внезапно спросил он. — Пришлось постараться, чтобы её найти, но я справился. — Я не покупал посуду. — Значит, какой-то опасный злоумышленник тайно пробрался в твою квартиру и абсолютно бесстыдным образом подложил тебе кастрюли и сковородки. Ибо, казалось, всерьёз задумался над этой мыслью. — Неее, – отрицательно протянул он. – Это, наверное... Он запнулся, мельком взглянув на Сяо Чжаня. — Наверное что? – заинтересовался тот. — Ничего. Забудь. Чжань-Чжань удивился. Хотя, глупо, наверное, было удивляться скрытности Ибо. Они общаются пару дней – ничего невероятного в утаивании деталей своей жизни нет. Чжань-Чжань ведь тоже умалчивает о некоторых вещах. Однако вдруг до Сяо Чжаня дошло, и он от неожиданности схватил ртом воздух. Ибо вопросительно посмотрел на него, но Чжань-Чжань только замахал рукой, мол, не обращай внимания. А сам тем временем обдумывал только что пришедшую мысль: вероятно, Ибо умолчал о ком-то, кто мог принести в его квартиру кухонную утварь. Но кто может обладать подобными правами? На ум приходил только один вариант: его пара. И Сяо Чжань боялся даже предполагать, бывшая она или настоящая. Вроде этот факт не такой уж шокирующий, но Чжань-Чжаню до этого даже в голову не приходило, что у Ибо может кто-то быть. А потому это осознание накрыло его, как штормовой волной, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он поднялся, набрал воды в стакан и выпил, пытаясь привести эмоции и пульс в порядок. Он знал, что Ибо неотрывно следит за его действиями, но не собирался выдавать своего страха. Молча вернувшись за стол, он уставился в окно, так и не проронив ни слова. Ибо нахмурился и будто собирался что-то спросить, но воздержался и продолжил обедать, с каждой секундой всё более неуверенно ковыряя суп. В итоге он отодвинул тарелку, кинув: — Я наелся. И отправился дальше работать.

***

После обеда Чжань-Чжань тщательно вымыл посуду, всё убрал и, так как дальнейшие указания от танцора не поступали, он устроился за обеденным столом с предусмотрительно взятой с собой книжкой. Однако сконцентрироваться на тексте и погрузиться в историю не получалось. Он задумчиво смотрел в окно, держа руку на раскрытой странице, другой подперев щёку. Его сознание блуждало где-то далеко отсюда. Он представлял себе места, где можно познакомиться с кем-то, места, куда можно водить свою вторую половинку. Представлял слова, которые обычно говорят друг другу влюблённые люди. Слова, которые неизменно звучали в голове голосом Ибо. И лицо – размытое, неясное, постоянно меняющееся в воображении лицо незнакомого человека, к которому обращается танцор. Ласково, игриво, страстно. Голова Сяо Чжаня совсем поникла, он пребывал в каком-то разбитом состоянии. Хотелось плакать, но он не позволял себе. Он подумал о вечере, когда встретил Ибо. На секунду в голове пронеслась мысль: "Нет. Влюблённый в кого-то человек не станет вести себя так с другими". Но затем он припомнил поведение Ибо, которое лицезрел всё это время, и внезапно образ нежного ласкового влюблённого парня преобразился в дерзкую, самовлюблённую, распущенную копию человека, который даже со своей половинкой неустанно играет в игры, словно держа за рубашку на краю обрыва, то ослабляя хватку, то утягивая назад и не давая сорваться. И игры эти – с постоянной ревностью, соблазном, лишениями, дразнящими словами – одновременно и чуть не доводят до нервного срыва, и увлекают своим азартом и постоянным предвкушением чего-то большего, обжигающе привлекательного. Сяо Чжань думал об этом и понимал, что человек, любящий такой стиль жизни вполне может связаться с кем-то на стороне, чтобы подразнить свою половинку. А Ибо, как никто другой, ассоциировался у Чжань-Чжаня именно с такими представлениями. Одна сбежавшая из-под контроля слеза попала на страницу книги, вмиг оставив тёмное мокрое пятнышко. Чжань-Чжань, умом понимая, что это бесполезно, тем не менее продолжал упрямо вытирать её рукавом. Пиджака. Внезапно он вспомнил, что ему нельзя портить этот пиджак, и, рыкнув от злости и обиды на эту дурацкую одежду, снял его и кинул на соседний стул, угрюмо уставившись в окно. — Да что с тобой сегодня? – прозвучал как всегда чем-то раздражённый голос со стороны. — Я в порядке. — Оно и видно. Сяо Чжань хмыкнул и не удостоил его даже взглядом. — В понедельник мне нужно уйти раньше. Днём. — Чего вдруг? — Дома состоится приём. Я должен там быть. — Ууу, приём. Молодой господин Сяо у нас важная птица. "Я Сяо Чжань, ношу пиджаки от личных стилистов, устраиваю в своём замке приёмы и вместо такси вызываю дирижабли", – передразнивающе бормотал себе под нос Ибо. Сяо Чжань не стал это комментировать. Он всё ещё злился то ли на Ибо, то ли на себя. Он решил, что пока не разберётся с бардаком в голове, лучше лишний раз не разговаривать с танцором, чтобы не спровоцировать новые беспочвенные обиды и не добавить своему бедному сердцу болезненных подозрений. — Нет, так не пойдет, – вдруг возмутился Ибо. – Мы не так договаривались. — Ничего не могу поделать. Не нравится – можешь выгнать меня. — И кто тогда будет мне готовить? Ну, нет. Раз ты не можешь быть здесь, значит, я буду у тебя. Пойду с тобой на приём. Решено. Чжань-Чжань опешил. — Не... – он внезапно замер, на миг представив реакцию родителей. Улыбка сама собой поползла по лицу, и Сяо Чжань уже чуть веселее произнёс: – А хотя ладно. Давай. Отлично. Ибо, казалось, не ожидал такого быстрого согласия и готовился отклонять возражения. А когда выяснилось, что это не требуется, он, слегка растерянно глядя на Чжань-Чжаня, кивнул и вернулся к работе, периодически бросая недоверчивые взгляды в сторону своего служащего. Спустя примерно сорок минут Ибо встал из-за рабочего места, размял шею, плечи и объявил: — Мне нужно ехать в клуб на репетицию. Я написал список дел, которые ты должен завершить. Я вернусь поздно, так что в пять вечера можешь просто идти домой. Но прежде закончи все задания из списка. Я сделал копию ключа, он на полке рядом с дверью. Закрой квартиру, прежде чем уйти. Сказав всё это, он начал собираться на основную работу, не обращая внимания на изумлённого и абсолютно переставшего что-либо понимать Сяо Чжаня. — Ты... – наконец, нервно сглотнув, начал тот. – Ты оставишь меня здесь одного? И ключ дашь? — Да, – как ни в чём не бывало ответил Ибо. – Ты же умеешь пользоваться ключом? — Ты... Настолько мне доверяешь? — Ну а что такого. Красть здесь нечего, да и тебе – особе королевских кровей – незачем. Бордель ты тоже здесь вряд ли устроишь – места маловато. А в остальном... Главное, не спали и не затопи квартиру. Дверь незнакомым дядям не открывай. Перед уходом всё выключи и закрой дверь — вот и всё. Сяо Чжань с раскрытым ртом наблюдал за сборами Ибо. Тот, казалось, совершенно не смущён подобной ситуацией. Чжань-Чжань даже забыл, чем грузился ещё несколько минут назад. Теперь он вообще ничего не понимал. Вскоре Ибо действительно покинул квартиру и на полном серьёзе оставил Сяо Чжаня одного, предварительно положив ему на стол список дел. Чжань-Чжань дрожащей рукой взял исписанный наполовину листок и, вмиг забыв о своём прошлом потрясении, впал в новое. — Так много! – воскликнул он. В списке было около дюжины пунктов, среди которых значились стирка, вытирание пыли, мытьё пола и окон, замена лампочки, вынос мусора и куча мелких поручений типа проверки автоответчика, аккуратного расставления посуды и взбивания подушек на диване и кресле. — А раньше ты мне это сказать не мог?! – возмутился в пустое пространство Сяо Чжань и устало застонал. Он так и представлял себе ехидное лицо Ибо, который наверняка стал посмеиваться над ним, едва покинув квартиру. Гениально. Полдня практически ничего не делать, чтобы под вечер умереть от работы. Браво, Ван Ибо.

***

Он покинул квартиру танцора гораздо позже, чем планировал. А всё из-за дурацкой стиральной машины, которая затеяла бунт и напрочь отказывалась делать то, для чего была создана. Конечно, если бы Сяо Чжань хоть раз в жизни до этого запускал стирку, возможно, машинка бы оказалась сговорчивее, но кому нужны эти детали… Так и не разобравшись до конца, куда и что втыкать и насыпать, Чжань-Чжань понажимал пару – ну или дюжину – кнопок, и что-то наконец заработало. В общем и целом, Сяо Чжань считал, что он справился с задачей. Разве что он точно помнил, что клал в машинку белую футболку, а не розовую, однако кто Сяо Чжань такой, чтобы спорить со стиральной машиной… Оставалось надеяться, что Ибо нравится розовый цвет и не нравится эта футболка. В остальном дела из списка оказались не трудными. Большинство из них Сяо Чжань делал впервые, а потому это даже было весело. Вспомнив свою работу с автоответчиком танцора, Чжань-Чжань невольно улыбнулся, хитро отведя взгляд в сторону. Хотелось верить, что Ибо имеет чувство юмора и не оторвёт парню ноги за оставленный сюрприз. Ву Лэ встретил Сяо Чжаня с укоризненным выражением на физиономии. — Только не начинай, – простонал Чжань-Чжань. – Я знаю, что снова поздно. Постараюсь не повторять этого. И он, решив не дожидаться нотаций от менеджера, прошмыгнул мимо него в дом, надёжно укрывшись в своей комнате, где на него разом нахлынули все эмоции от сегодняшнего дня. Отфильтровав все незначительные, он, сам того не желая, позволил тем самым негативным переживаниям, о которых уже было забыл, вновь себя поглотить. Скатившись вниз по двери комнаты, он сел на полу, спрятав голову в руках. Тревога и какая-то нелепая обида не желали отпускать, и Сяо Чжаню оставалось лишь надеяться, что со временем ему удастся примириться с удушающим осознанием. Ван Ибо не был одинок.

***

Следующий день прошёл в том же ключе – Чжань-Чжань пришёл с утра, готовил завтрак, занимался своими делами, так как танцор ничего ему не задавал, а после обеда Ибо ушёл на репетицию, оставив Сяо Чжаню новый список дел. Хоть он и был короче первого, всё же Чжань-Чжаню не нравилась такая динамика рабочего дня. Он пробовал попросить Ибо распределить все эти задания на день равномерно, на что тот ответил категоричным отказом, сказав, что тогда Чжань-Чжань будет освобождаться раньше пяти, а это противоречит условиям сделки. Поэтому Сяо Чжаню не оставалось ничего другого, кроме как полдня сидеть за столом и читать книгу. Периодически он отрывался от неё и ловил на себе задумчивые взгляды танцора, которые тот тут же отводил, стоило ему осознать, что его заметили. Сяо Чжань при этом не мог не улыбаться, снисходительно качая головой. Ближе к вечеру Чжань-Чжань приготовил танцору на выходные еду: рис с рубленой говядиной и овощами и суп из рёбрышек. Он старался подбирать блюда с минимум жира, которые нравились ему самому. Раз уж он взялся готовить для танцора, то будет знакомить его со своими любимыми блюдами. Вечером последнего рабочего дня на этой неделе Сяо Чжань как-то особенно был не в себе. Отчего-то было грустно, хотя он и понимал, что это глупо. Несмотря на некоторую усталость, Чжань-Чжаню всё же нравилось проводить время в квартире Ибо, особенно когда тот был дома. Ему нравилось наблюдать за его работой, нравилось видеть и слышать его реакцию на приготовленную Сяо Чжанем еду. Даже когда танцор закатывал глаза и презрительно фыркал – Сяо Чжаню это нравилось, эти действия уже стали какими-то привычными и не несли той негативной окраски, какую Чжань-Чжань видел в них поначалу. Кроме того, Сяо Чжаню безумно нравилось, когда у него получалось заставить Ибо улыбнуться – хоть тот и старался не делать этого. Но больше всего нравилось Сяо Чжаню то, как Ибо тайком за ним наблюдал, когда он читал книжку. И сколько бы раз Сяо Чжань не ловил его на этом, Ибо снова и снова продолжал это делать. Поэтому в пятницу, когда Сяо Чжань, казалось бы, мог спокойно вздохнуть и расслабиться, не заботясь о том, что нужно куда-то идти и что-то делать, он, тем не менее, чувствовал себя как-то опустошённо. Словно ему дали отдых, о котором он не просил. Он не знал, куда деть ту уйму времени, что у него внезапно появилась. Покрутившись немного рядом с Ву Лэ в надежде, что тот скажет что-нибудь полезное и необходимое в данный момент – например, о том, что Чжань-Чжаню нужно начать тренировки или репетиции, или им срочно нужно пойти на примерку нового костюма, или дать кому-нибудь интервью, – Сяо Чжань, так и не получив желаемого, отправился в свою комнату. Лёжа на кровати и глядя в потолок, он внезапно осознал, что сегодня – последний день весны. Это звучало как повод для праздника. Однако, подумав немного, он решил, что не хочет ничего устраивать. Какой смысл в вечеринке, если на ней всё равно не будет его. Тяжело вздохнув, Чжань-Чжань вышел на балкон. Его обдало жаром уже почти летнего солнца. В это время Ибо обычно обедает, а Чжань-Чжань сидит рядом и наблюдает за ним. Нежась в лучах последнего майского солнца, Сяо Чжань почувствовал, что его клонит в сон. Интересно, чем сейчас занимается танцор? Вот было бы здорово, будь он сейчас здесь. Они могли бы вместе сидеть на жарком балконе и таять, словно ириски. Можно даже ничего не делать и не говорить. Просто быть рядом… Сяо Чжань резко открыл глаза. Вспомнив одну важную вещь, он охнул, а затем расплылся в улыбке. Сегодня же пятница! У Ибо выступление! Мигом пробудившись, Чжань-Чжань решил, что ни за что это не пропустит. Он метнулся в комнату и начал в срочном порядке подбирать наряд, в котором отправится в клуб. Выбрав давно не ношенные чёрные джинсы и белую рубашку, он, аккуратно сложив их на кровати, вылетел из комнаты и скатился по перилам вниз на первый этаж. — Лэ-гэ! Лэ-гэ! – завопил он, распугивая мирно занимающихся своей работой слуг. Менеджер выбежал из обеденного зала, забыв про всё на свете – даже палочки из рук не выпустил. — Что стряслось? – он крайне обеспокоенно взглянул на взбалмошного юношу. — Лэ-гэ, – Сяо Чжань подбежал к менеджеру. – Забронируй столик в том клубе. Срочно! Менеджер, поняв, что никакого пожара нет, а его подопечному просто снова приспичило наведаться в это сомнительное заведение, расслабился, а на лице его отразилась вся усталость этого мира. Усталость от очередных затей его подопечного. Он вернулся в обеденный зал, положил палочки на тарелку и набрал на телефоне так предусмотрительно записанный телефонный номер ночного клуба.