Танцуй, обезьянка, танцуй

16:32 “Ты не можешь вот так уходить” 16:50 “Я серьёзно. Хотя бы объясни, почему” 18:14 “Ты уже дома?” 18:23 “Ладно, не отвечаешь, не отвечай. Надеюсь, ты нормально добрался” 21:35 “Игнорировать мои сообщения – это так по-взрослому” 9:08 “Так, либо ты сидишь где-то связанный в заложниках, либо я не понимаю, какого хрена ты не можешь взять в руки телефон и ответить на грёбаные сообщения” 9:15 “Давай хотя бы обсудим, что произошло” 10:05 “Ты можешь больше не приходить, если не хочешь, просто хотелось бы знать, почему” 12:36 “Если ты не ответишь в течение часа, я всерьёз начну думать, что ты при смерти” 13:38 “Окей, я вызываю скорую к тебе на дом” 13:54 “Почему ты не берёшь трубку?” 14:20 “???” “Ответь, пожалуйста” 15:03 “Сяо Чжань” 15:14 “ВОЗЬМИ ТРУБКУ!”

***

ТУК-ТУК-ТУК. Ву Лэ нервно смотрел в сторону двери, порываясь выйти из комнаты, спуститься на первый этаж и открыть уже эту дурацкую дверь, только чтобы надоедливый стук прекратил бить по ушам. Либо просто скинуть на незваного гостя что-нибудь потяжелее. Но Сяо Чжань останавливал его одним только хмурым взглядом. Слугам было сказано не открывать никому дверь, а Ву Лэ тем более не должен был это делать, зная его характер. Он бы церемониться не стал и точно оторвал бы руки пришедшему к их порогу человеку. ТУК-ТУК-ТУК. Сяо Чжань прикусил губу, не спуская глаз с Лэ-гэ. Тот, казалось, сейчас начнёт пар из носа выпускать. Он и так вчера чуть не поехал разносить квартиру одного крайне заносчивого танцора. Так что сегодня, с его неразряженным гневом, кому-то меньше всего стоило попадаться под его горячую руку. Так как эта рука была способна на убийство. ТУК-ТУК-ТУК! — Сяо Чжань! Я знаю, что ты дома! Я не уйду, пока мы не поговорим! ТУК-ТУК-ТУК. ТУК-ТУК-ТУК. БАМ! БАМ! БАМ! — Да ради всего святого! – раздался снизу крик госпожи. – Откройте уже эту проклятую дверь и скажите ему убираться! Ву Лэ тоже находился на грани, и не успела госпожа закончить свою тираду, как он уже был на первом этаже и тянулся к ручке входной двери, несмотря на протесты подопечного. Сяо Чжань не решился покинуть комнату, но приоткрыл дверь, вслушиваясь в то, что происходило внизу. Сначала было недолгое молчание. Затем раздался грозный голос Ву Лэ, который мог бы и стаю бешеных псов обратить в бегство с поджатыми хвостами. — ТЫ! УБИРА… Но Ван Ибо, нацеленный на что-то, был куда более неудержим, чем сотня собак. Сяо Чжань так и представил его ни капли не дрогнувшее выражение лица и то, как он прошмыгнул мимо Лэ-гэ в дверной проём. — Мне нужно с ним поговорить. Затем, по всей видимости, Лэ-гэ ухватил парня, так как от танцора послышалось возмущённое: — Эй! И затем менеджер начал говорить что-то пониженным тоном, так что Сяо Чжань не сумел расслышать. Но когда раздались быстрые шаги на лестнице, он отскочил от двери и приземлился на кровать, словно его абсолютно не интересовала жизнь вне его комнаты.

***

Ву Лэ грубо остановил его за плечо и, сведя брови, угрожающе прошипел: — Ты должен знать, что от того, чтобы переломать тебе ноги, меня останавливает только эта работа. И если Сяо Чжань по какой-то причине решит бросить карьеру – не важно, из-за чего: переосмыслит жизнь, заболеет, уйдёт в монахи – если что-то заставит его свернуть с пути – первое, что я сделаю, это сломаю тебе ноги. И жизнь. Потому что это уже дело принципа. Имей в виду. — Обязательно, – процедил сквозь зубы Ибо, и, вырвавшись, взлетел по лестнице на второй этаж. Войдя в комнату парня, танцор обнаружил его на кровати, увлечённо читающего книгу – ту самую, что он увидел в его первое пребывание здесь. Сяо Чжань обернулся на дверь, захлопнул книгу и буквально спрыгнул с кровати, становясь напротив Ибо в настороженной позе, словно собирался в случае чего обороняться. Он выглядел довольно нелепо в подкатанных джинсах, расправленной рубашке и со взъерошенными волосами. Однако затем Сяо Чжань распрямил плечи, принимая достойное положение, и хладнокровно произнёс: — Зачем ты пришёл? — Затем, что ты не брал трубку. Взял бы, не пришлось бы терпеть мою физиономию. Он посмотрел на ничего не выражающее лицо Сяо Чжаня, обращённое к нему, и добавил: — Я волновался. И Яофей тоже. — О, какая честь. Сам Ван Ибо за меня волновался. И его невеста, надо же. Ибо закатил глаза, засунул руки в карманы брюк и нехотя произнёс: — Она не моя невеста. С лица Сяо Чжаня наконец сошло безразличие, теперь там явно читалось удивление. — Что же так? – язвительно спросил он. – Неужели вы расстались? — Да мы и не встречались, – усмехнулся танцор. Он увидел недоумение на лице парня. – Это нужно было для фотосессии. Тематика такая, понимаешь? Она невеста. Ей нужен был жених. Я вызвался помочь, она ведь моя хорошая знакомая. У Ибо не хватило бы пальцев на руках, чтобы перечислить все те эмоции, что пронеслись неудержимым вихрем на лице Сяо Чжаня. — Ты… – наконец остановившись на гневе, прошипел парень. – ТЕМАТИКА ФОТОСЕССИИ?! И в следующую секунду на танцора напал замахивающийся и царапающийся сгусток негатива в лице Сяо Чжаня. Ибо, не успев вовремя отреагировать, получил шесть или семь ударов кулаками и пару царапин, прежде чем схватил взбесившегося драчуна за руки и более не позволял себя калечить. Хотя, калечить – это сильно сказано: кулаки Сяо Чжаня, легко помещающиеся в ладони Ибо, едва ли могли нанести ему серьёзные увечья. Ван Ибо ничего не сказал, просто ждал, пока парень успокоится. — Фотосессия… – обессиленно прошептал себе под нос Сяо Чжань, опустив голову, когда разрушительная энергия покинула его. Ибо, всё ещё сжимающий его руки, вдруг не смог удержаться от того, чтобы обнять парня. Тот послушно позволил заключить себя в успокаивающие объятия и мирно дышал, возвращая самообладание. У Ибо возникло обжигающее желание поцеловать его шею. Он дал себе мысленную пощёчину и сдержался, прикусив губы изнутри. Наконец Сяо Чжань отстранился и отошёл на приличное расстояние. А затем вовсе опустился на кровать и уставился в пол. Ван Ибо, убедившись, что истерика утихла, заговорил: — Да, это была всего лишь фотосессия. Но даже если бы у меня действительно была невеста, ничего бы не поменялось. Я тебе ничего не обещал и в любви не клялся. Сяо Чжань поднял на него напряжённый взгляд и устало усмехнулся: — Да не нужна мне твоя любовь. Врать-то было зачем? Я ведь тебя прямо спрашивал. Наверное, не просто так, не задумывался? Неужели так сложно было сразу ответить? Тогда этого бы не случилось. — Но я ведь не врал. Не отвечать и врать – это разные вещи. — Ван Ибо, ты договоришься. — Ой, да ладно тебе, – он сел рядом. – Хватит дуться. Я не хочу, чтобы мы попрощались вот так. Мы могли бы нормально общаться. — Нормально общаться? В каком плане? — Ну, даже несмотря на то, что наш договор расторгнут, мы могли бы не переставать общаться как друзья. — Стой, погоди. А наш договор расторгнут? — А разве нет? – Ибо напрягся. – Мне казалось, твоё поведение ясно на это указывало. — Моё поведение?! – снова взъелся Сяо Чжань. – А что насчёт твоего?! — Не начинай это опять, умоляю. Будем считать, что мы оба к этому подвели. — То есть… ты больше не хочешь, чтобы я приходил? Ван Ибо почувствовал, что угодил в ловушку. Внезапно ситуация “он сам захочет от меня уйти, и всё будет в порядке” переросла в “он может подумать, что я гоню его прочь”. А второй вариант допустить было нельзя. Иначе к чему были эти старания и вчерашняя бессонная ночь? — Я так не говорил. Но ты же видишь, какой я. Постоянно лукавлю, издеваюсь, треплю нервы. Меня не изменить. Я себя знаю. Лицо Сяо Чжаня вдруг преобразилось. Хмурый лоб разгладился, глаза заблестели догадкой: — Ааа, я понял! – воскликнул он. – Ничего не выйдет, Ван Ибо. Теперь ты так просто от меня не отделаешься. Да хоть бы и назло тебе! И он растянул губы в самодовольной улыбке. Ибо мгновенно отзеркалил его улыбку, но сразу одёрнул себя, мысленно выругавшись, что снова поддался. Однако больше спорить с этим мальчишкой он не мог и не хотел. — Думай, что хочешь. Я ждать тебя не буду. Ты свободен, чтобы больше не появляться на моём пороге. — Ну-ну, – продолжал улыбаться Сяо Чжань. Ибо взглянул на часы. — Моя смена вот-вот начнётся. Не хотелось бы пропускать работу из-за одного глупого мальчишки. Он встал и направился к двери. — Кого ты мальчишкой назвал? Ничего, что я старше тебя? — То есть слово “глупый” тебя не смутило? – кинул на прощание Ибо, открыв дверь на выход. И, увернувшись от летящей в него подушки, он сверкнул ухмылкой и скрылся в коридоре, спеша покинуть дом.

***

Следующим утром Сяо Чжань заявился к танцору как ни в чём ни бывало, словно не было двух предыдущих дней. — Ты всё-таки пришёл, – как-то угрюмо и небрежно сказал Ибо. — Разумеется. Я же сказал, что ты от меня так просто не отделаешься. — Это я уже понял. — И всё-таки, – произнёс Чжань-Чжань, закрывая позади дверь и проходя в квартиру. – Для чего был весь этот спектакль позавчера? Ван Ибо не ответил, только хмуро смотрел на Сяо Чжаня. — Скажи, – продолжил последний. – Это чтобы от меня избавиться? Если тебе надоело, ты мог просто сказать. — Я… Если до этого Сяо Чжань пребывал в воодушевлённом и даже радостном от новой встречи настроении и говорил всё это скорее чтобы просто подначить танцора, то увидев его реакцию, он посерьёзнел. — Что, неужели правда для этого? Вау. Я такой надоедливый? — Нет. Я… – Ибо снова замялся, что только усилило волнение Сяо Чжаня. Что же случилось? Танцор цокнул языком и пробормотал в пространство: – Я не хочу, чтобы ты привязывался ко мне. И потому сделал это. — Привязывался? Что это ещё значит – “не хочу, чтобы ты привязывался”? Тебе не кажется, что для этого уже поздно? — Кажется, – тихо согласился танцор. Он был явно чем-то подавлен. – Но я должен был попробовать. — Зачем? Он проследил, как танцор присел на край дивана, оперевшись на подлокотник. Чжань-Чжань тоже прошёл к дивану и устроился рядом с Ибо, внимательно вглядываясь в его опущенный профиль. — Это из-за того, что тебе сказал Лэ-гэ? Не слушай его, он не знает, о чём говорит. — Но он прав! Это всё закончится так или иначе. Не нужно было и начинать. А теперь… теперь это может быть довольно болезненно, – он взглянул на Сяо Чжаня. – Для тебя. — О. Вау, – Чжань-Чжань откинулся на спинку дивана. – Так вот, что тебя гложет. Беспокоишься, что я буду страдать по тебе? Во-первых, так говоришь, как будто только я могу страдать. Во-вторых, необязательно же заканчивать всё резко, мы можем продолжать дружить. В-третьих, позволь мне самому заботиться о своих чувствах, ладно? С чего вообще тебя это беспокоит, мистер “будет болезненно – для тебя”? Ибо молчал. — Дай-ка угадаю. Ты, небось, сам уже успел привязаться, да? Танцор одарил его презрительным взглядом. — Знаю-знаю, – улыбнулся Сяо Чжань. – Я идиот, раз решил, что крутой Ван Ибо может привязаться к такому, как я. Однако если не это, то с чего тебе так переживать? Ну будет мне больно в конце, и что с того? Думаю, ты просто боишься, что тебе самому будет больно. Вот и пытаешься отогнать меня от себя всеми доступными способами. Потому что для тебя лучше, если я буду считать тебя мудаком и уйду сам. Тогда ни о чём не придётся жалеть. Можно будет злиться на меня, потому что злиться не так больно, как скучать, да? — Бред, – прохрипел Ибо, не решаясь смотреть на парня. Однако потом всё-таки повернул к нему голову и уверенно заявил: – Твой менеджер обещал сломать мне ноги, если я тебя обижу. — А, и поэтому ты позавчера именно это и сделал? Да ещё и домой ко мне потом пришёл, буквально на блюдечке себя принёс. Не знал, что ты мечтаешь побывать в гипсе. — Лучше так, чем… — Чем как? – Чжань-Чжань уже начал уставать от этого разговора. Он видел, что Ибо запутался, причём сильно. И как бы он ни хотел помочь танцору, он видел, что тот сейчас не в состоянии говорить о чувствах. – Послушай. Пусть будет как будет, ладно? Лэ-гэ ничего тебе не сделает, что бы я ни чувствовал. Давай так. Я пообещаю тебе, что в конце не будет драмы. Тебе не придётся переживать, хорошо? Ибо неуверенно посмотрел на него. Сяо Чжань не мог понять, что скрывается за этой неуверенностью. Сомнение в правдивости слов или в том, что это подходящий вариант? Он решил не углубляться сейчас в это: — Просто будем следовать плану, – Сяо Чжань рассмеялся от собственных слов. – Боже, я как будто успокаиваю своего тюремщика, мучающегося угрызениями совести. А я ведь даже не знаю, как долго ты ещё собираешься меня держать! Кстати, а как долго? Ван Ибо немного оживился. — Я тебе ещё вчера сказал, что ты свободен. Ты не захотел. — Да, но я ведь так и не получил своего. А без этого я не уйду. Не зря же я потратил целый месяц у тебя на побегушках. Ибо ухмыльнулся, наконец возвращая себе привычное настроение. — Ты всё ещё этого хочешь? После всего?.. — Ну разумеется. Я от своих целей так просто не отказываюсь. Ибо как-то грустно хмыкнул, а затем подвел итог: — Ну раз не захотел уйти, значит, будешь работать, пока мне не надоест. Сяо Чжань улыбнулся, радуясь тому, что всё снова становится на свои места. — Есть, босс! – он отдал честь. Он чуть помолчал, вспоминая, что кое-что, не дающее ему покоя, так и не прояснилось. — Но всё же ситуация остаётся пока неразрешённой, – начал Чжань-Чжань. – Ты состоишь в отношениях? — Давай не будем усложнять и без того непростую ситуацию? — Я должен знать. Не хочу быть причиной чьего-то разрыва, скандала или стресса. И частью обмана тоже быть не хочу. Скажи мне сейчас. — Если я скажу, что ты не часть обмана, ты успокоишься? — Тебе не кажется, что это уже какой-то детский сад? Как долго ты ещё собираешься держать меня в неведении? Танцор молчал. Сяо Чжань задумался. Ван Ибо опять юлит? Почему он так упорно избегает этой темы? Он взглянул на танцора и успел, прежде чем Ибо отвернулся, выхватить наполненный тоской взгляд, обращённый на Сяо Чжаня. Неужели эта тема для танцора болезненная? Неудачные отношения? Разбитое сердце? Или сейчас всё сложно и запутанно? Может, действительно, не стоит давить и усугублять ситуацию... — Ладно, – кивнул Чжань-Чжань, решив, что его демоны – это не проблема Ибо, и он не должен страдать из-за сомнений Сяо Чжаня.

***

Всё потихоньку вернулось на круги своя, хотя теперь взаимодействие между парнями стало более натянутое. То ли они не хотели излишне сближаться, то ли боялись, что уже сблизились настолько, что обратного пути нет, и теперь изо всех сил пытаются опровергнуть свои подозрения. Теперь Ибо иногда брал Чжань-Чжаня с собой на работу, однако при этом почему-то старательно избегал Ци-гэ и не давал своему работнику пересечься с менеджером клуба. Сяо Чжань всё чаще видел танцы Ибо и всё больше убеждался в его профессионализме. Иногда, когда он помогал персоналу перед открытием клуба, он засматривался на репетирующего Ибо и забывал, где находится, так что бедным официанткам приходилось ему напоминать о том, что он вообще-то вроде как им помогает. Всё больше Сяо Чжань замечал, как отличается взаимодействие Ибо с друзьями и коллегами от взаимодействия с ним. Когда Чжань-Чжань об этом думал, ему становилось тоскливо – такая большая была разница. Он думал: неужели ему никогда не сравниться с ними, не стать таким же близким человеком Ибо, как они? И что было самое грустное для Сяо Чжаня – он забывал об этом, когда они были одни. Когда они были одни, он действительно верил, что занимает в жизни Ибо хоть сколько-нибудь важное место. Но стоило в поле общения появиться старым знакомым танцора, с которыми тот поддерживал тёплые отношения, как Чжань-Чжань чувствовал, что он снова вообразил себе больше положенного. Так что когда Ибо в один из дней как бы мимоходом на прощание сказал: — Завтра не приходи, ко мне сестра приезжает, лучше ей не знать обо всём этом. Сяо Чжань почувствовал себя ещё более неуверенно. Если раньше он думал, что танцор просто скрытен, то теперь в его голову закралась мысль, что тот элементарно его стыдится. Не рассказывать об отношениях, работе, учебе – это одно. Это можно вынести, учитывая, что танцор нет-нет, но потихоньку раскрывался. Но сейчас он собирался нарушить их распорядок, которого так строго придерживался всё это время, потому что не хотел, чтобы Чжань-Чжань пересёкся с его сестрой? Он настолько его стесняется? Или боится, что сестра не поймёт? Сяо Чжань, наконец переварив услышанное, спросил: — Будешь врать сестре? — Не твоё дело. — Как долго она пробудет у тебя? — Я не знаю. Я сообщу, как только ты снова сможешь прийти. Сяо Чжань коротко кивнул, поджав губы, и покинул квартиру, думая над тем, что же он делает не так.