Танцуй, обезьянка, танцуй

— Ибо, тебе уже хватит, – Ци-гэ схватил его за потянувшуюся к бутылке виски руку. — Не останавливай меня, гэ. Ты не понимаешь, – он отпихнул его руку и под неодобрительным взглядом Лай Ци налил себе в стакан новую порцию. — Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. Каждый вечер здесь сидят вот такие вот размазанные в ничто индивидумы и вещают мне о том, чего я “не понимаю”. Вот уж не думал, что когда-нибудь и ты окажешься на этом месте. — Семь дней, – Ибо показал на пальцах. – Семь дней, гэ. Это неделя. Ни словечка. Абсолютный ноль, – он снова показал на пальцах. – Как так можно, гэ? КАК?! – он приподнялся на стуле и схватил Ци-гэ за рубашку. — Почему ты просто не написал ему или не позвонил? – Лай Ци терпеливо отцепил его руки от своей рубашки. Ибо принял прежнее положение и скорчил обиженную гримасу. — Я не ольвекаю. Не авлекаю. Не оТВЛекаю. — Вот это ты набубенился. — Он работает, понимаешь? – продолжал Ибо, не обращая внимания на комментарии Лай Ци. – Я тоже работаю. Я знаю, что такое работать. Он больше не приходит – ладно. Я понимаю. Но он больше и не пишет, – он развёл руками в стороны, икнув. – Ещё чуть-чуть, и я начну думать, что этот паршивец – его менеджер, Ву Лэ, – Ибо скривился от упоминания этого имени, – забрал у него телефон. Хоть бы знать дал, что у него появилась свободная минутка, и ему можно написать. Я думал, что он будет использовать свободное время по максимуму, чтобы общаться со мной. Представляешь? – он истерично рассмеялся. – Дмуал… нет, думал. Думал, что он настолько зынтерсесован… заитеренсован… блхфмдхдф… какое сложное слово-то, а… зАинТЕрЕсОван, что воспользуется любой возможностью меня достать. А он не достаёт! А для меня… гэ… для меня же каждые выходные как, – он сжал руки вместе и принялся бить себя ими в грудь. – Каждые выходные как с ножом в сердце. Расслабиться вообще не могу. А тут – НЕДЕЛЯ. — Почему он не приходит на выходных? — Правила. — Он их установил? — Нет, я… Ибо опустил голову и совсем загрустил. Ци-гэ готов был рассмеяться от такой нелепой ситуации, но вовремя сдержался, не издав даже смешка, а лишь улыбнувшись. — Так отмени их. — Нееет, – проныл Ибо. – Тогда он поймёт… он поймёт, что я без него не могу… не могу… — И что в этом такого? — Он победит. — О, не знал, что вы играете. А во что? – Ци-гэ, готовый прыснуть со смеху, с самым серьёзным видом смотрел на Ибо. Конечно, он переживал за него и сочувствовал его запутанности в самом себе, однако картина сейчас была до того несуразная, что быть отзывчивым получалось с трудом. Ибо свёл брови, недовольно уставившись на Лай Ци. — Ты ничего не понимаешь. Ты такой глупый, гэ. Глупый-глупый гэ. Чжань-гэ тоже глупый. Вы два глупых гэ. — Хорошо, мы два глупых гэ. Если тебе от этого полегчает, – Ци-гэ принялся прибирать рабочее место. — Нет, не полегчает… Я люблю его, я так его люблю, – хныкал Ибо, положив голову на руку и с пьяной нежностью глядя на стакан с алкоголем. — Так скажи ему об этом. — Нееееет, – проскулил танцор. – Тогда он меня бросит и уйдёт. Он и так уйдёт, но хотя бы подольше побудет. Речь его была сильно замедлена, и Лай Ци действительно сокрушался, что не может нажать на кнопку ускорения воспроизведения. — Почему ты думаешь, что он уйдёт? Разве ты не можешь ему нравиться? — Не могу. У него карьера, ему такой как я не нужен. Я буду тянуть его вниз. Я обуза. Он точно от меня избавится, если узнает, что я чувствую. Не нужен ему фанбой, не дающий прохода, бегающий за ним, отвлекающий от работы. Ибо допил остатки виски и чуть не выронил стакан, благо Лай Ци подстраховал, вовремя схватив предмет. — Изначально он хотел просто переспать, – продолжал Ибо, не обратив внимания на стакан. – Да и я не планировал влюбляться. Так что если он узнает, что ситуация изменилась, что для меня это уже не просто секс, он откажется, пошлёт это всё к чёрту. Потому что это не то, чего он хочет. Ему не нужны отношения, – он надул губы, лицо его сделалось абсолютно несчастным. Однако затем он нахмурился и сказал: – Ну и ладно. Мне они тоже не нужны. Не собирался и не собираюсь. Лишняя трата времени эти ваши отношения. Лай Ци с безнадёжностью покачал головой: — Вы оба такие дети. Ведь ты не узнаешь, взаимны ли чувства, если не скажешь о них. — Даже если он что-то и чувствует, это ничего не изменит. У него есть обязательства. Ибо тяжело вздохнул. Этот вздох длился целую вечность и мог даже мёртвого разбудить, не играй тут так громко музыка. Внезапно его голову посетила гениальная идея. Он достал свой телефон и принялся нажимать на кнопку разблокировки. Однако экран не загорался. — Ну блиииин, – провыл Ибо. – Какого чёрта ты решил сесть именно сейчас?! Предатель! — Что ты хотел сделать? Ибо из-под опущенных бровей щенячьим взглядом посмотрел на Лай Ци. Ци-гэ не потребовалось дальнейших объяснений. — Понял. — Гэ! Дай свой телефон. Лай Ци поднял брови. Сначала он собирался отказать, но потом решил, что, быть может, Сяо Чжань услышит, в каком состоянии этот оболтус, приедет и заберёт его. Кто-то же должен довезти пьяного Ибо до дома. И точно не Ци-гэ, официальный рабочий день которого закончится только под утро. Лай Ци достал телефон из-под барной стойки, разблокировал и вручил Ибо, с сомнением глядя на парня. Однако тот уверенно затыкал пальцами по экрану. Наблюдая за его действиями сверху вниз, Ци-гэ впечатлённо оценил: — Ух ты. Помнишь его номер наизусть. Да ещё и в таком состоянии можешь воспроизвести… Если это не любовь, то я не знаю, что это. Ибо, не отреагировав, прижал телефон к уху, отвернулся от барной стойки и через пару секунд заорал, пытаясь перекричать музыку: — СЯО ЧЖАНЬ! – пауза. – Как ты понял, что это я? Лай Ци закрыл рот рукой, чтобы не заржать. Тем временем Ибо продолжал: — Чжань-Чжань, мне так плохо, Чжань-Чжань. Я не знаю, как долго уже здесь. Короткий ответ на другом конце провода. — Я не знаю, где, – снова захныкал Ибо. – Хотя нет, знаю. Я в клубе. Тут Ци-гэ. Это его телефон. Ци-гэ. Ци-гэ, помаши рукой. Хотя зачем, ты же всё равно не увидишь. Ци-гэ машет тебе рукой. Снова ответ. — Да я чуть-чуть совсем, – Ибо кое-как повернулся на стуле и взял в руки бутылку. – Тут чуть-чуть совсем. “Ну да, теперь там уже точно чуть-чуть совсем”, – подумал Лай Ци. — Ты мне не мама, – заявил Ибо в трубку, разворачиваясь на стуле обратно и чуть не упав с него. – Ой! Меня стул уронил. Плохой стул. Я выкину его однажды. У меня со стульями разговор короткий! Нет, НЕТ! Не вешай трубку, Чжань-гэ. Чжань-гэ, ты такой хороший, не вешай трубку. Лай Ци молниеносно выхватил телефон из рук Ибо, решив, что шоу окончено. — Сяо Чжань? – спросил он в трубку. — Да. Ци-гэ, это ты? — Да. Слушай, не мог бы ты забрать эту бухую задницу отсюда? Боюсь ещё чуть-чуть, и он весь бар мне разнесёт. — Да, я и сам собирался уже ехать. — Прекрасно. Жду. Через сколько ты будешь? — Минут сорок. — Окей. — Не позволяй ему больше пить. Ему уже хватит. — Да я и так сдерживаю, как могу. Приезжай скорее. И Ци-гэ завершил звонок, чтобы более не задерживать Сяо Чжаня. — Едет твой Чжань-гэ, не переживай, – успокоил он порывающегося отобрать телефон назад Ибо. Сяо Чжань оказался в клубе даже меньше, чем через сорок минут. — Ты на ракете долетел? – удивился Лай Ци. — Почти, – улыбнулся Сяо Чжань, и Ци-гэ в который раз поразился его красоте. Повезло же этому пьяному засранцу, практически растянувшемуся на барной стойке в сонной фазе опьянения. Сяо Чжань подошёл к Ибо и аккуратно погладил его плечо. Тот никак не отреагировал. Тогда Сяо Чжань чуть потряс его и наклонился к самому уху, позвав: — Ван Ибо. Ван Ибо, пойдём домой. Ибо приоткрыл глаза, а в следующую секунду уже радостно вис на Сяо Чжане, повторяя: — Чжань-гэ! Чжань-гэ, ты тут! Чжань-гэ! — Да-да-да. Сяо Чжань осторожно высвободился из цепких рук Ибо и, бережно обхватив его за талию, нырнул ему под руку, тем самым беря его вес на себя. Ибо был довольно тяжёлым, отчего Сяо Чжань шумно выпустил воздух и перераспределил нагрузку, чуть наклонившись вперёд. В таком положении он повернулся к Лай Ци. — Он ничего нигде не оставлял? — Телефон, ключи при нём. Остальное заберёт сам, как протрезвеет. А то, боюсь, ещё и рюкзак ты не унесёшь. Там ничего необходимого нет. — Хорошо, – кивнул Сяо Чжань. – Тогда мы пошли. — Спасибо, – поблагодарил Лай Ци. — Пойдём, обезьянка, – ласково улыбнулся Сяо Чжань парню на своём плече. — Нет, это ты обезьянка, – капризно перевёл стрелки Ибо. Лай Ци с усмешкой покачал головой, наблюдая за тем, как двое парней покидают бар, продолжая переговариваться между собой.

***

Добравшись до квартиры танцора, первым делом Сяо Чжань усадил того на кровать, снял с него обувь и отправился на кухню налить воды. Он не зажигал основной свет, зная, что для Ибо это будет неприятно в данный момент. Поэтому он включил лишь маленькую кухонную лампочку над плитой, чтобы сам мог ориентироваться в пространстве, а Ибо на другом конце комнаты при этом не испытывал дискомфорта от резкого освещения. Ван Ибо к этому моменту уже практически спал на ходу, а уж оказавшись на мягкой кровати – и подавно. Однако стоило Сяо Чжаню отойти от него на пару метров, сон как рукой сняло, и танцор тут же запротестовал и вознамерился пойти и вернуть парня на место. Шатаясь на ходу, он дотопал до Чжань-Чжаня, схватил его за руку и потащил обратно на кровать. Сяо Чжань со снисходительной улыбкой позволил себя вести, глядя на Ибо, как на маленького ребёнка. Но затем этот маленький ребёнок с силой толкнул Сяо Чжаня на кровать, и тот не смог вовремя среагировать, упав спиной на матрас. Чжань-Чжань успел лишь подумать о том, как хорошо, что мягкие подушки Ибо подстраховали его голову, прежде чем танцор взобрался на кровать и навис над парнем, заглядывая тому в лицо. Сяо Чжань забыл, как произносить слова, и, приоткрыв рот, пялился на сошедшего с ума Ибо, который абсолютно бесстыдным образом одной рукой обвил голову Чжань-Чжаня, а другой сквозь одежду исследовал тело парня. Танцор следил глазами за блуждающей рукой, словно любовался каждым изгибом тела Чжань-Чжаня. Оказавшись рукой внизу живота Сяо Чжаня, Ибо на пару секунд замер, а затем резко спустился ещё ниже, слегка сжав в области паха. Сяо Чжань испуганно вздрогнул. — Ибо, нет. — Чжань-гэ... – зашептал Ибо. – Гэгэ... я хочу тебя, я так тебя хочу... давай, ты же тоже хочешь, я знаю. — Нет, только не так. Ибо. Прекрати. Но тот не слушал. Он сел сверху на Сяо Чжаня и обхватил его лицо руками, а затем вплел свои пальцы в волосы парня, с вожделением глядя на то, как они переливаются в полумраке. — Ты такой красивый… — Ты пьян, поэтому так себя ведёшь. Протрезвеешь, будешь жалеть. — Ты не хочешь меня? – Ибо оторвался от созерцания волос Чжань-Чжаня и расстроенно посмотрел в глаза парню. Сяо Чжань, глядя в эти полные опьянённой искренности глаза, чуть смягчился, отводя ладони танцора от своего лица: — Я хочу тебя каждую минуту своей жизни, но вот твои желания сейчас смешаны с алкоголем и явно тебя обманывают. И меня пытаются обмануть. Ибо, пропустив мимо ушей всё, кроме первой фразы, резким движением прижал руки Сяо Чжаня к кровати и наклонился к самому лицу. Чжань-Чжань ненадолго снова потерял дар речи. Ибо тем временем прильнул губами к шее парня, оставив горячий поцелуй. Затем повторил это чуть ниже и ещё, покрывая шею дорожками из ненасытных прикосновений. Чжань-Чжань испытывал трепет, находясь в таком подвластном танцору положении, и чувствовал, что готов сдаться, давая делать с собой всё, что тому захочется. — Ибо, – выдохнул обессилевший Сяо Чжань. Тот посмотрел на него, оторвавшись от своего занятия. — Не надо, – проговорил Чжань-Чжань, найдя в себе мужество противиться. – Утром ты будешь жалеть об этом. — Не буду, – прошептал Ибо, снова наклонившись к шее парня. У самого уха он добавил: – Я хочу тебя. Он ещё раз коснулся губами шеи, а спустя секунду уже жарко целовал губы Чжань-Чжаня, проникнув языком в его рот и абсолютно беспардонно там хозяйничая, забирая у парня последние остатки энергии на сопротивление. Однако стоило ему оторваться и спуститься чуть вниз к рубашке Чжань-Чжаня, начав зубами её расстёгивать, тот вернул самообладание: — Ибо... Ибо, прекрати. Танцор явно игнорировал нежеланные возражения. — Ибо, хватит, достаточно, – Сяо Чжань нашёл в себе силы на толчок и отпихнул танцора, сам чуть не плача от того, что приходится это делать. Тот завалился на бок и ошарашенно уставился на взбунтовавшуюся жертву. Затем он обиженно сложил губки бантиком и лёг рядом с Чжань-Чжанем, скрещивая на груди руки. Сяо Чжань повернул к нему голову и чуть не рассмеялся от такой картины: надутый танцор хмуро смотрит в потолок, превратившись в неподступное мраморное изваяние. Но вместе с тем Чжань-Чжаня посетило сожаление. Очень трудно было отказать такому, как Ван Ибо. Но так было нужно. Так было правильно. Этим он себя успокаивал. Внезапно Ибо перевернулся на живот и закинул руку на Чжань-Чжаня, почти моментально засыпая. Тяжёлая рука танцора приземлилась аккурат на грудь, да так, что освободиться было нереально. Да и не то чтобы хотелось. Сяо Чжань тихонько вздохнул и повернул голову обратно к потолку. Он посмотрел чуть вниз на себя к источнику некоего дискомфорта и беззвучно застонал. Разумеется, он возбудился, а кто бы на его месте этого не сделал? Сяо Чжань прикрыл глаза, пытаясь восстановить душевное равновесие, расслабиться и представить что-нибудь холодное, чтобы избавиться от ощущения тугости внизу живота. В конце концов ему это удалось, и он, облегчённо выдохнув, открыл глаза, вновь посмотрев на мирно посапывающего во сне танцора. Во взгляде стелился бархат. Сяо Чжань чуть приподнял голову и коротко поцеловал танцора в лежащую на его груди руку, а затем, кое-как сняв с руки мешающиеся часы и положив их на тумбочку рядом с кроватью, закрыл глаза и почти уже заснул, когда Ибо, то ли замерзнув, то ли просто желая устроиться поудобнее, придвинулся ближе и положил голову на грудь Сяо Чжаня. Чжань-Чжань, растерявшись, раскрыл рот, не зная, что ему делать. Однако вскоре он решил, что ничего страшного в этой ситуации нет и, аккуратно высвободив свою руку из-под Ибо, которую тот благополучно придавил своим телом, обнял танцора и стал легонько гладить того по волосам, касаясь пальцами лба, висков и ушей. Ибо, чуть пошевелившись от прикосновений, не просыпаясь пробормотал: — Чжань-гэ. Мой Чжань-гэ.