Танцуй, обезьянка, танцуй

План впервые за несколько дней спокойно поспать с треском провалился. А всё потому, что этой ночью танцор снова был в опасной близости от Сяо Чжаня. И хотя они просто лежали рядом, а Ибо мирно сопел во сне, Чжань-Чжань, тем не менее, как ни пытался, заснуть не мог. Всё, что ему перепадало – это лёгкая дремота раз в полчаса. И виной тому – бешеный поток мыслей самого разного характера: от переполняющей нежности к человеку, что спал по соседству на кровати, до терзающей грусти и страха перед туманным будущим. Он не мог отвести взгляда от Ибо, который лежал на животе, прижав к себе руки, и казался абсолютно безмятежным в своих сновидениях. Когда рядом был такой Ибо, всё прошлое куда-то уходило и оставалась лишь эта квартира, эта ночь, этот человек, который, казалось, полностью тебе доверился и которому доверился ты. Когда он рядом ТАК, Сяо Чжаню очень легко забыть, что они не встречаются. И вообще по сути являются чужими людьми друг для друга. Он вспоминал об этом, и на душе становилось тоскливо. Ведь однажды ему придется уйти. И больше не вернуться. Они пойдут каждый своей дорогой. Именно такого рода мысли, сменяя одну другую, вертелись в голове всю ночь, и выспаться снова не удалось. Наутро Ибо, как следует отдохнувший, самостоятельно прибрался в квартире, не подпуская искрящегося инициативой Чжань-Чжаня к обломкам ночника и прочих вещей. — Это, кажется, твоё, – Ибо протянул наручные часы. Сяо Чжань кивнул и принял предмет, сразу надевая на руку и попутно отмечая: — Странно, что они ещё целы… Ибо скорчил гримасу в ответ и объявил: — Тебе, наверное, лучше уйти. Сяо Чжань вмиг встрепенулся, недоумевающе уставившись на танцора: — Что? Почему? Ибо не решался посмотреть на него. Он засунул руки в карманы и со вздохом пояснил: — Я и так отобрал у тебя вчерашний вечер. И до этого тоже… У тебя много работы. Твой менеджер, небось, уже идёт на меня с факелом и вилами. — Да к чёрту Ву Лэ! Сегодня мой рабочий день у тебя. Он в курсе этого. И не переживай по поводу моего времени, я большой мальчик и сам разберусь. — Сяо Чжань. В голосе Ибо послышался лёд. Он перехватил взволнованный взгляд Сяо Чжаня и медленно втянул носом воздух. — Мне нужно побыть одному. Сяо Чжань оторопел. Переварив услышанное, он, наконец, подал голос: — Вчера ты говорил иначе. — Вчера было вчера. Чжань-Чжань застонал от бессилия перед таким непостоянным настроением танцора. — Ты издеваешься? – он хотел было подойти к Ибо, но тот отшатнулся. – Почему каждый раз, когда стоит тебе позволить себе какую-то слабость, на следующий день ты становишься ещё более жёстким и отстранённым? Я не понимаю этого. Ты вроде не против, чтобы я был рядом, когда тебе плохо. Но почему-то снова и снова ты заставляешь меня об этом пожалеть. Ибо промолчал, глядя куда-то в пол. — Почему ты так боишься показать, что ты чувствуешь? — Потому что нечего показывать! – резко бросил Ибо. – Это всё ложь, наваждение, и я не понимаю, откуда оно у меня. Я не хочу вводить тебя в заблуждение. — Нечего показывать? Ложь, да? – Сяо Чжань скривил губы. Он сделал несколько шагов к Ибо. Несмотря на то, что тот отступал, Чжань-Чжань продолжал приближаться, пока танцор не уперся спиной в стенку и пятиться было больше некуда. Сяо Чжань навис на ним, лицо его было как никогда хмурым. — Если нечего показывать, то и бояться нечего, верно? И что такого, если я останусь? Просто вернусь к обычным делам, ты вновь займёшься работой. Мы всё забудем и станем жить и общаться, как раньше. Пока в конце концов тебе не надоест, и ты не решишь, что переспать со мной лучше, чем дальше терпеть мою физиономию поблизости от себя. Ибо, казалось, с трудом выдерживал взгляд Сяо Чжаня, однако упрямо не отводил глаза. — И не стоит переживать насчёт той ночи, – продолжал Сяо Чжань. – Считай, я уже всё забыл. Я просто хочу вернуть всё на свои места. В конце концов, в той ситуации не было ничего такого. Я прекрасно понимаю, что ты был пьян и за тебя говорил алкоголь. Многие люди ведут себя подобным образом, когда выпьют. Поэтому я вообще не понимаю, почему ты так загрузился из-за этого. И хотя мне было непросто отказаться, я знал, что будь ты трезв, ни за что бы не стал делать и говорить всё то, что ты делал и говорил. Я не хотел пользоваться тобой ради удовлетворения своей прихоти. — Ты правда так думаешь? – неуверенно произнёс Ибо. – Значит, всё в порядке, и мы можем общаться, как раньше? Никакой неловкости? — Никакой неловкости, – подтвердил Сяо Чжань. – Другое дело, если бы ты на самом деле этого хотел. Тогда вмешались бы чувства, а это грозит недопониманием. Потому что, если ты этого хочешь, почему мы до сих пор этого не сделали? – Чжань-Чжань на миг задумался. – Хотя тогда твоя злость от той ситуации стала бы логичней… Никто не захочет вот так вот раскрыть свои чувства, а потом забыть об этом и не знать, что именно и как ты сказал или сделал. Так что хорошо, что это не так, да? Сяо Чжань выжидающе заглянул в лицо танцору, на задворках сознания лелея крохотные осколки неубиваемой надежды, что Ибо опровергнет только что сказанное Чжань-Чжанем. Надежду, что слова, которые шептал танцор в ту ночь, шли из его сердца, а не из выпитого виски. — Разумеется, – цокнул языком танцор, закатывая глаза и садясь на любимого конька. – Кто вообще захочет с тобой спать? Чжань-Чжань, коротко выдохнув, мысленно собрал осколки надежды в совок и выбросил в мусорку, после чего расслабленно улыбнулся. В его взгляде, тем не менее, отразилась пустота, которую легко можно было спутать с принятием. — Ну уж думаю, кто-нибудь да найдётся, – парировал Чжань-Чжань, хлопнул танцора по плечу и отправился заниматься делами. Наблюдая, как его работник как ни в чём не бывало принялся хозяйничать в квартире, Ибо пробурчал: — Упёртый болван. — Нет, я просто знаю, чего хочу, – парировал Сяо Чжань, а затем обернулся. – А ты? Ван Ибо одарил его язвительным прищуром. — Мне стоило всё время придерживаться первоначального плана, – назидательно сказал Сяо Чжань и через всю комнату посмотрел прямо в глаза Ибо. – И не влезать в твою работу, отношения с сестрой и историю жизни. Ван Ибо эти слова заставили вздрогнуть. Сердцебиение отчего-то участилось. Что нашло на Сяо Чжаня? Неужели он наконец перестал играть и теперь говорит так, как думает на самом деле? Но вот Ибо оказался не готов к такому Сяо Чжаню. Сам того не осознавая, он слишком притёрся к наивному, капризному, но милому и заботливому парню. И хотя Ибо знал, что сам хотел понять мысли этого мальчишки, тот оказался слишком жесток, и Ибо пожалел, что увидел Сяо Чжаня в новом, настоящем свете. Сяо Чжань, не дождавшись ответа, вернулся к делам. Ибо с грустью посмотрел ему в спину, перевёл дух и прошёл к креслу за столик, где его уже ждали ноутбук и работа.

***

Июль прошёл незаметно. Так всегда бывает, когда погружён в работу и не замечаешь страниц календаря. Когда пришло время очередного концерта Сяо Чжаня, который планировался "в следующем месяце", Ибо уже не на шутку расстроился, совершенно забыв об этой договорённости. Он думал, что все пропуски уже позади. — Да, точно, – пробормотал он с лицом мрачнее тучи. – Так это уже в этот понедельник? — Угу, – кивнул Сяо Чжань с отстранённым выражением, словно его ничего не волновало. — Где на этот раз? — Какая разница? Что, хочешь прийти? Сяо Чжань вызывающе дёрнул бровями, и Ибо отмахнулся: — Вот ещё, когда это я хотел любоваться твоими перформансами? И вообще у меня другие планы. — Вау. Это какие же? — Не твоего ума дела. — Судя по тому, что ты забыл о нашем договоре на этот концерт, ты планировал провести день в моей компании, следовательно, это моего ума дело. Так что там? Выкладывай. — Как будто тебе есть дело. Сяо Чжань сделал задумчивое лицо. — Ты прав, нету. Танцор закатил глаза и отвернулся, скрестив руки и размышляя, какая собака укусила Сяо Чжаня неделю назад. Всё это время он был чрезвычайно холоден и груб. Как будто устал от общества Ибо. — Что? – Сяо Чжань оторвался от стола, на котором чуть ли не сидел, вальяжно прислонившись к нему, и неторопливо подошёл к танцору. – Я тебя задел? Только не плачь. Ибо с недовольным лицом повернулся и отступил от него на шаг. Встретившись с равнодушным взглядом, он не выдержал: — Да что с тобой не так? Тебя как будто подменили. Сяо Чжань расхохотался, что было довольно неожиданно для танцора. Смех был отравляюще надменным. — Не один ты можешь быть чёрствым и жёстким, – перестав смеяться, сказал Сяо Чжань. – Разве не ты хотел, чтобы я перестал лезть? Так тебе больше нравится, чем когда я тебя целую? Ибо сначала хотел съязвить, но затем передумал. За несколько секунд эти слова успели сменить множество значений в голове танцора. В итоге он сам себе усмехнулся. Что ж, если так хочет Сяо Чжань… Или этот мальчишка уже забыл, как опасно играть с Ибо? Тем более, если заранее известно, что проиграешь. — Да? – поднял брови танцор, вновь сокращая расстояние между ними. – А ты уверен, что готов отказаться от этого и быть “чёрствым и жёстким”? Знаешь, это ведь нужно уметь. Ибо перешёл на шёпот, медленно приближаясь к лицу Сяо Чжаня, который, казалось, более не знал, куда себя деть. Вся его самоуверенность куда-то испарилась. И если сначала он ещё пытался выдержать ставший каким-то хищным взгляд Ибо, то вскоре он растерялся и отвёл глаза. — И что ты будешь делать, Чжань-гэ? – танцор обдал его щёку горячим дыханием. Он обхватил Сяо Чжаня одной рукой за талию и притянул к себе. Другую руку он ладонью приложил к груди парня и, наклонив голову вбок, смерил его взглядом, полным азарта. — Чувствуешь? – Ибо сверкнул глазами. – Твоё сердцебиение участилось. Боже, да оно просто бешеное. Сяо Чжань стиснул зубы и одарил танцора полным горечи взором. Он оттолкнул от себя Ибо, выпалив: — Хватит, отстань! Ибо, по инерции отдалившись на пару шагов, надменно оскалился. — Что? Ты же был так холоден, неужели теперь не можешь сохранять самообладание? Ибо знал, что это жестоко. Ему и самому было нелегко так поступать. Но поведение Сяо Чжаня его злило и запутывало. И ему это не нравилось. В конце концов, здесь только он сам может быть чёрствым и бесчувственным, и Сяо Чжаню не стоит за ним повторять. Пусть вернётся прежний Сяо Чжань, пусть всё снова будет как раньше. — Если не готов быть равнодушным и жёстким, не надо пытаться, – отрезал танцор. – А ты явно пока не готов. — Какая же ты сволочь. — Рад, что ты наконец это понял. Что, теперь ты снова уйдёшь? Сяо Чжань, казалось, готов возненавидеть сейчас танцора, он одним взглядом мог бы вырыть ему могилу. И как Ван Ибо смог за пару минут разрушить всё его самообладание? Хотя, глупый вопрос – танцор всегда это мог. Но если раньше Сяо Чжань в ответ на такую провокацию скорее всего поцеловал бы его, то теперь, лишённый надежды на ответное желание, он не мог ничего, кроме как терпеть, мучиться и, в конечном итоге, когда станет совсем не по себе, оттолкнуть. Сяо Чжань заставил себя успокоиться и едко заметил: — Нет. Раньше меня обижало твоё поведение. Но сейчас – всего лишь раздражает. С этим я могу смириться. — О, так ты собираешься продолжать в это играть? Всё ещё хочешь быть ледышкой? Ладно, дело твоё. Возвращайся к работе.

***

— У меня есть к тебе разговор. — Я уверен, что хочу это слышать? — Ван Ибо. — Ладно, разговор так разговор. Но я не готов слушать твои серьёзные речи на пустой желудок. Тебя не было четыре дня, я чуть с голоду не умер. Сяо Чжань закатил глаза, понимая, что тот пытается увильнуть, но всё же уступил. — Хозяин – барин. Он подошёл к холодильнику. Ибо, внезапно встрепенувшись, словно вспомнил, что забыл выключить утюг, подорвался с места и устремился к Сяо Чжаню. Но он опоздал. Сяо Чжань уже открыл холодильник и теперь с недоумением смотрел внутрь. — У тебя день рождения? – удивился он. — Был. Вчера, – кратко ответил Ибо и закрыл перед носом парня холодильник, где стоял нетронутый праздничный торт. Сяо Чжань был в замешательстве. — Почему ты не сказал? — А тебе какое дело? Будь ты здесь, узнал бы, а если тебя нет, то какая разница? — Ибо. Танцор смотрел на него исподлобья, чувствуя себя неуютно. И как он забыл про этот чёртов торт? — Это были твои планы на понедельник? – внезапно осенило Сяо Чжаня. – Ты хотел отпраздновать? — Какая теперь разница, чего я хотел? — Так ты не праздновал? Почему? Почему не позвал друзей с работы? Ци-гэ? — Почему я должен их звать? Они не особо блещут желанием в начале недели куда-то тащиться, когда завтра на работу. Все, кто хотел, поздравили по телефону. — А торт тогда откуда? Для чего, если ты не собирался праздновать? — Я не сказал, что не собирался, – с явной обидой непонятно на что в голосе сказал Ибо, а затем опустил взгляд и засунул руки в карманы, отворачивая голову. — Я не понимаю… — Ты никогда ничего не понимаешь, – взъелся танцор. – Я заказал торт на прошлой неделе и забыл отменить заказ. Его привезли вчера. Не выбрасывать же. Отнесу потом на работу. Сяо Чжаню вдруг стало грустно. Он не позволял себе всерьёз задуматься о том, что Ибо хотел отметить свой день рождения с ним, однако других вариантов на ум не приходило. Видя разочарованное состояние танцора, он захотел его как-то подбодрить. — Он выглядит вкусным, – улыбнулся Чжань-Чжань. – Можно и мне кусочек? Ван Ибо тихо вздохнул и махнул рукой, уходя с кухни. — Делай, что хочешь.

***

“Делай, что хочешь” – понятие растяжимое. Конкретно сейчас Сяо Чжань захотел приготовить для Ибо особенный обед, чувствуя себя немного виноватым, что не знал о его дне рождения и всё пропустил. Конечно, Сяо Чжань не мог отменить концерт, но если бы он проявил чуть больше участия, возможно, ситуация не была бы такой грустной. В конце концов, он мог вытащить Ибо на концерт, а после пойти с ним куда-нибудь поужинать. Или организовать для него вечеринку. Да даже отправить видеопоздравление было бы уже неплохо. Думая об этом, Чжань-Чжань периодически расстроенно вздыхал. Он как раз заканчивал накрывать на стол, зная, что Ибо тайком наблюдает, хоть никак и не комментирует. Завершив приготовления, он подошёл к Ибо, протянул тому руку и сообщил: — Можно идти есть. Танцор со скепсисом посмотрел на протянутую руку, встал и прошёл мимо неё к столу. — Когда я говорил про пустой желудок, я имел в виду, что ты должен отварить риса и залить его соусом. Дел на полчаса максимум. А это что такое? — Риса не было, – пожал плечами Сяо Чжань и ехидно улыбнулся, глядя на красиво расставленные на столе жареную лапшу на гарнир, спаржу с фасолью и кунжутом, обжаренное с овощами пряное мясо, водоросли, тофу, тёплый салат с оставшейся от гарнира лапшой, пару соусов и посередине – торт. Всего по чуть-чуть, но вместе – много. Проще говоря, в ход пошло всё, что нашлось в холодильнике и вне его. Сяо Чжань сокрушался, что у Ибо не было вина, поэтому вместо него оказался чай. Он усадил Ибо за стол и обслужил его, наполнив тарелку и чашку и вручив палочки. Сам сел с другого края стола, подпёр ладонями голову и выжидающе уставился на танцора, надеясь, что он всё попробует. — И к чему всё это? – настороженно спросил Ибо. — Я пропустил твой день рождения. Реабилитируюсь. — Он уже прошёл, чего теперь стараться-то? — Да господи-боже, ну не всегда же получается отметить прямо день в день. Расслабься. Это просто обед. — Ты же не хотел влезать в мою жизнь. — Это твой день рождения. Этот день особенный, так или иначе. Каждый имеет право на праздник в этот день. — Не нужно притворства. — Ибо. Я не притворяюсь. Я действительно хочу, чтобы ты хорошо провёл этот день. Как ни крути, мы уже достаточно долго знакомы, чтобы хотеть поздравить друг друга с днём рождения. И раз уж до моего мы не дотянем, то твой отпраздновать просто обязаны. Танцор ещё какое-то время с подозрением смотрел на Сяо Чжаня, но затем голод победил, и он сдался. Еда оказалась как никогда вкусной. Ибо даже не знал, как сильно скучает по кулинарным шедеврам от Сяо Чжаня. Он давно не готовил ничего необычного и нового, а сегодня впервые за много дней удивил. Съев понемногу от каждого блюда, он взглянул на Сяо Чжаня, перед которым, как всегда, не было никаких приборов и посуды, и, спустя некоторые внутренние споры, всё-таки сказал: — Присоединяйся, раз уж ты наготовил столько всего. Сяо Чжань в ответ расцвёл, и, не задавая лишних вопросов, чтобы танцор не передумал, взял себе тарелку и положил еды. Хоть и запоздало, но они отпраздновали день рождения Ибо, который в результате оттаял и даже несколько раз улыбнулся от проскальзывающих в их неспешном разговоре шуток Сяо Чжаня. Вкусная еда поистине оказывала на танцора целительный эффект. Наевшись как следует, Ибо, задумавшись, откинулся на спинку стула и вдруг вспомнил: — У тебя вроде был ко мне разговор? — Не сегодня, – спокойно улыбнулся Сяо Чжань. – Сегодня мы празднуем твой день рождения. Разговор подождёт до завтра. Тут Ван Ибо напрягся. Весёлое настроение исчезло ещё быстрее, чем еда с его тарелки. Неуверенно кивнув в знак принятия к сведению слов Сяо Чжаня, он, тем не менее, не мог не гадать, о чём же таком хотел поговорить парень, если не пожелал делать это в “праздник”. Какое-то беспокойное чувство затаилось в душе, а тревога, и так в последние дни не высыпающаяся, проснулась и начала тормошить сознание. Кажется, заснуть сегодня не удастся.

***

В этот вечер Сяо Чжань перед уходом необычайно крепко обнял танцора и ненадолго задержался в таком положении. Он касался ухом виска танцора, а потому его дыхание немного щекотало шею Ибо. Внезапно Сяо Чжань, не разрывая объятия, сказал глубоким, но чуть дрожащим голосом: — Я рад, что мы смогли сегодня так хорошо пообщаться. Мне нравится видеть улыбку на твоём лице. Я бы готов был готовить тебе самую вкусную еду хоть каждый день, если это заставит тебя улыбаться. Мне жаль, что я не смог быть с тобой вчера. Не представляю, как одиноко, наверное, праздновать день рождения без друзей и близких. Если бы я только знал, я бы вызвонил Ци-гэ и других твоих приятелей, даже Баньлу бы вытащил, организовал бы тебе праздник, заказал кучу еды и нанял диджея, сделал бы всё, чтобы этот день прошёл весело. “Но тебя бы всё равно не было” – подумалось Ибо, и он уткнулся носом в плечо Сяо Чжаня. — А я бы приехал, как только смог, даже если бы это был поздний вечер. И поздравил бы тебя лично, потому что… потому что так надо. Ибо с замиранием сердца слушал неспешные слова, плывущие тихим, размеренным течением – сладким и утешающим. Сяо Чжань говорил – будто в плед укутывал. Тепло, спокойно. Эти слова дарили неожиданное, появившееся впервые за долгое время блаженное чувство нужности кому-то, и так легко было поверить, что кто-то действительно заботится о тебе. Выбравшиеся из дальних уголков сознания, куда их отправили в наказание за существование, мысли почувствовали свободу и начали разбойничать в голове. "Будь со мной всегда, будь со мной всегда, будь со мной всегда" – как беззвучная мантра, когда Сяо Чжань крепко сжимал его в объятиях, хоть Ибо и понимал, что рано или поздно тот его отпустит. Весь этот день, все прошлые дни – всё, что Сяо Чжань делал, всё, что он говорил, всё, что привносил в жизнь Ибо – всё это не сравнилось бы с чувствами, которые испытывал Ибо в этих объятиях. Казалось, они стоят всех сомнений, всех терзаний, всех обид, ссор и недопониманий. Хотя без всего, что было, эти объятия не могли бы существовать, они не стали бы такими важными и значимыми. Все прошлые события создавали это тепло, эти чувства свободы, благодарности, принятия, обожания, уюта, прощения, близости; они создавали это ощущение обретения родственной души. По крупицам день за днём, шаг за шагом создавались эти объятия – крепкие и надёжные. Ибо, вспоминая их историю, с ужасом осознавал, что вложил в неё гораздо меньше Сяо Чжаня. Именно Сяо Чжань был тем, кто первый проявил интерес, он был тем, кто из кожи вон лез, чтобы понравиться, старался делать всё на высшем уровне, был рядом, когда требовалось, никогда не отказывал в помощи и дарил самые яркие улыбки, которые доводилось видеть Ван Ибо в своей жизни. И чем дальше шло дело, тем больше Ибо думал, что он не достоин Сяо Чжаня. Возможно, стоило и впрямь переспать сразу. Тогда не было бы этих самокопаний и сомнений в себе. Этот мальчишка не подорвал бы Ибо самооценку, впервые в жизни заставляя чувствовать, что это он в конце концов будет бегать за кем-то. И что самое противное: он действительно хотел и был готов бегать за кем-то. “Потому что я не могу без тебя. Это эгоистично с моей стороны, да. Но это правда”.