Детективное агентство "Анна и её духи". История вторая. Труп в анатомическом театре.

— Спасибо, Мари! Пригласи его через пять минут сюда, хорошо? -проговорила Анна. Мари кивнула, присела и вышла в коридор. Аня расстроенно повернулась к Штольману, подошла к нему и обвила руками за талию. — Яша, поговорим после, ты не против? То, что я тебе хочу сказать…- она запнулась и, подняв голову, вдруг окатила его невероятным светом своих счастливых глаз. — То, что я хочу тебе сказать — это только для нас, понимаешь? Не хочу ни с кем это делить! И спешить не хочу! Ты потерпишь? Штольман кивнул. Говорить он не мог. Он был прав, прав! Но ему всё равно нужно было, что Аня сама это произнесла! До этого момента всё останется нереальным, невозможным и несбыточным! И потом, вдруг он всё-таки выдаёт желаемое за действительное? Подождём! Яков склонил голову и поцеловал Аню. Он знал, что времени нет совсем, что Мари и их посетитель уже идут сюда по коридору, но вложил в этот поцелуй всю любовь, страсть, надежду, радость и страх, которые сейчас перемешались у него внутри. Аня порывисто вздохнула и вернула всё сторицей. В дверь постучали. Супруги разорвали объятие. Перевели дыхание. Аня провела рукой по плечу Якова, поправляя сбившийся воротник. Он убрал выскочившую прядь её волос. Стук раздался вновь. — Войдите, — сказал Штольман, удостоверившись, что всё в порядке. Он надеялся, что на Анины припухшие губы внимание никто не обратит. Дверь распахнулась. На пороге стоял Кристоф Шателе, нервно комкая шляпу в руках. Яков знал его поверхностно, периодически встречая его в больнице, когда заходил за Аней. Один раз Анна пригласила всех троих своих учеников на ужин. Время они провели весело, но глубокого знакомства не завели. Штольман помнил, что этот рыжий полноватый молодой человек старше остальных Аниных учеников, потому что поступил на курсы не с первого раза. Вдруг он напомнил ему Коробейникова схожестью сложения и пышной копной вьющихся волос. — Кристоф, доброе утро! Проходите же! Да на вас лица нет! Что произошло? Аня хлопотала около студента, взяв шляпу у него и рук и усадив в кресло перед столом Штольмана. Яков сел обратно за дубовую столешницу, а Аня, как всегда в таких случаях, устроилась на своём любимом месте, у янтарных витражей за спиной мужа. Ей нравился Кристоф Шателе. У этого балагура, шутника и бонвивана был добрый нрав, честное сердце и неплохие задатки, чтобы в итоге вырасти в справного врача. Ему тяжело давался теоретический материал — по этой причине он и сдавал экзамены несколько раз подряд, добившись своего только на третий год. Но он компенсировал всё воистину золотыми руками и усердием. Кристоф дневал и ночевал в больнице, помогал санитарам и сёстрам милосердия, брался за самые грязные и неприглядные стороны медицинской профессии. В итоге он завоевал себе репутацию и уважение со стороны учителей и друзей, хотя те вначале его всерьёз не воспринимали. Продолжатель докторской династии Жан Эльме и отличник учёбы Августин Марибор не понимали, зачем ломать себя и вновь и вновь пытаться сдать экзамены, если первые два раза показали, что всё напрасно. Анне же он казался похожим на неё саму — доказать самой себе и окружающим, что она здесь не просто так, стоило ей многих бессонных ночей. В общем, Кристоф Шателе был ей по душе и то, что он так нервничал, очень её беспокоило. Кристоф наконец собрался с духом. — Мадам Штольман, мне крайне неловко вас беспокоить, но, скорее всего, я попал в очень неприятное положение. Мне больше не к кому обратиться! Я знаю, что вы с господином Штольманом помогаете тем, кому требуется содействие в такого толка делах. И вы всегда оказывали мне поддержку в учёбе, давали добрый совет. В общем, мне нужна консультация из-за той бедняжки, которую мы утром обнаружили! Студент поднял затравленный взгляд на Анну, потом перевел его на Штольмана! «Вот так дела!» — подумал Яков, — «Что может быть общего у этого расстроенного мальчика с кровавым и в целом бесчеловечным убийством?! — Вы нам расскажите всё, месье Шателе, — произнёс Штольман вслух, — а мы, когда будем располагать всеми фактами, постараемся найти наилучший выход из положения! Студент кивнул. — Если сократить всё до фактов, то вкратце — я был там! Аня удивлённо подалась вперёд. — Где? В анатомическом театре? — Да, мадам! — Когда? — За два часа до нашей утренней встречи! — Вы что, видели убийство? Штольман очень сомневался в этом. Сделать разрезы, ровные и аккуратные, насколько он понял, а потом ещё и зашить всё это — не менее тщательно — требует гораздо больше, чем пару часов. Якова внутренне передёрнуло. Он хотел надеяться, что убитая была уже мертва, когда её тело уродовала рука садиста. Сколько бы раз он не сталкивался со зверствами, он никак не мог привыкнуть к тому, что человек мог дойти до такого монструозного состояния. Ведь убили явно не в горячке или припадке ярости, всё было выверено и устроено с поразительной хладнокровностью. Воистину, нет зверя более жестокого, чем человек! — Нет, не видел! Я не заходил в сам театр! — Что же вы делали, Кристоф, ночью в этом крыле больницы? — недоумённо спросила Анна. Глядя на покрасневшее лицо мужчины и отведенный в сторону от его жены взгляд, Штольман подумал, что секрета тут никакого нет. Так и оказалось. Помявшись ещё немного, студент промямлил: — Ну… Мы там… В общем, я ждал Лоретт! Аня проглотила все вопросы, которые роились у неё на языке. Кристоф и Лоретт Бельвю? Жизнерадостный говорун Кристоф и натянутая как стрела, молчаливая Лоретт, сестра милосердия, приписанная помогать преподавателям курсов? Более несхожих характером людей трудно представить! И вот, гляди-ка ты — сошлись! Наверно, когда люди смотрят на них с Яковом, они тоже не могут понять, что может их связывать. Аня улыбнулась про себя. Мама и дядя говорили ей, что смотрятся они весьма гармонично, даже импозантно. Но опять-таки, так думают не все, подумала Анна, вспомнив «пожилого полицейского». Так что, если её ученик и эта девушка нашли друг в друге что-то нужное каждому из них, то пусть будут счастливы. — Господин Шателе, вы сейчас подробно, шаг за шагом расскажете, что и в какое время вы делали. Если что-то нужно будет прояснить, я задам вам вопросы. Прошу вас, начинайте! Кристоф кивнул. — Мы с Лоретт договорились встретиться в семь утра в подсобном помещении, там где хранятся бинты и простыни. — Каким образом вы попали внутрь? — тут же перебил его Штольман. — Каким?.. Так ещё месяца три назад, когда мы только стали встречаться, я сделал дубликат ключа. — Где взяли ключ? — Лоретт дала. Стало быть, у девушки ключ имеется. Хорошо. — Продолжайте, прошу вас! — Я пришёл раньше минут на пятнадцать, было уже светло. Во дворе никого не было. Мне это было на руку, ждать не пришлось. Обычно с раннего утра там чем-то всегда занимается наш санитар. Он мне как-то сказал, что плечо у него ноет часто, бессонница мучает, поэтому он приходит на работу и находит себе занятие, отвлекается так. Вчера его там не было, я открыл дверь и прошёл в подсобку. Лоретт опоздала на десять минут. Сказала, что её кто-то задержал во дворе, она не смогла пройти, пока он не ушёл. Вот и всё, собственно говоря. Штольман задумчиво смотрел на Кристофа. — Месье Шателе, через сколько вы ушли оттуда? — В восемь утра. В девять должен был прийти Мишель и начать готовить всё для вскрытия. У Лоретт начиналась смена, она торопилась в главный корпус. Поэтому в восемь мы по очереди ушли оттуда. Дверь за собой я закрыл на ключ. — Ничего не показалось вам странным? Любая мелочь. Студент задумался. — Нет, ничего необычного. Впрочем, мне казалось, что в комнате холоднее, чем обычно, возможно где-то было открыто окно. Да, и запах — в подсобке пахло чем-то дезинфицирующим. Так всегда пахнет в лаборантской, но не в подсобке. Вот и всё! Дело в том, что я не сказал комиссару об этой истории, ведь он сразу подумал бы, что я виновен, очень уж удачно я там оказался! И Лоретт! Я не хочу, чтобы её втянули в эту историю! Кристоф был взволнован, говорил быстро, переводя взгляд со Штольмана на Анну, пытаясь понять, что они думают. — Это вы опрометчиво поступили, господин Шателе! Теперь, если комиссар дознается о вашем свидании, более подозрительным будет казаться, что вы ничего не упомянули ранее. Это, боюсь, как раз и даст повод думать, что вам есть, что скрывать и что вы виновны. Давайте поступим так! Мы с моей женой попытаемся разведать обстановку и выяснить, что следствие знает о произошедшем. И уже исходя из того, что нам удастся узнать, мы построим дальнейший план действий. Кристоф облегчённо кивнул. Теперь, когда он поделился своим секретом, когда кто-то ещё знал обо всём, стало гораздо легче. Муж его наставницы внушал доверие надёжностью и невозмутимостью. Правильно он пришёл к ним! С самого первого дня мадам Штольман поддерживала и ободряла его! Не подвела она его и сейчас! — Спасибо! Спасибо, месье Штольман! Мадам! Явно повеселевший студент откланялся, направившись промочить наконец горло в любимую пивную. Облегчение, навалившееся на него, вернуло ему вкус к жизни, можно было немного расслабиться. Штольман обернулся к Анне. Она, улыбаясь, смотрела на него. Поневоле Штольман улыбнулся в ответ: она была чудо как хороша, освещённая солнечными лучами, проходящими сквозь янтарное стекло. — Ты почему улыбаешься? — с удовольствием спросил он у неё. — Мы всё-таки влезем в это дело! — забавно сморщив носик, ответила она. Что ж, как видно, всё-таки влезем!