Гость своих снов

      В коридоре висел полумрак, свет проникал только через окно. В этой странной клинике всегда мрачно и пахнет лекарствами и притупленной болью. Дазаю нравилось здесь находиться, поэтому он не особо спешил, просто шёл спокойным шагом, направляясь на приём к психотерапевту. На этом действе настоял Куникида, обеспокоенный «постоянными кошмарами» своего напарника, которые только ухудшались с каждым днём. Как можно объяснить своему упрямому всезнающему товарищу то, что эти кошмары вовсе таковыми не являлись, Дазай не знал. Именно поэтому, не желая и дальше развивать эту пустую перепалку, Осаму согласился на сегодняшнее мероприятие.       Дазай остановился напротив двери нужного врача, но не спешил открывать её, рассматривая висящую на ней табличку с фамилией Миллер. Осаму мысленно представил себе хозяина кабинета. Высокого, с седыми висками мужчину, с синяками под уставшими глазами и парой килограммов лишнего веса. Хоть их профессии довольно близки, этот человек явно много чего повидал за свою жизнь, и он уж точно не такой наивный и жизнерадостный, как… Как… «Всё, пора!» — тряхнул головой Дазай, отгоняя ненужные мысли. Навязчивый белый образ вертелся в голове, всё никак не желая оставлять Осаму в покое даже сейчас.       Дазай протянул руку, как всегда спрятанную в бинтах, к ручке двери и открыл, не удосужившись даже постучать. Пара тёмно-зелёных глаз пронзили взглядом вошедшего. Психотерапевт скрестил пальцы в замок, приняв самоуверенную и задумчивую позу. Один лишь этот вызывающий жест выводил из себя Дазая, но он, стиснув зубы, не подал виду, что всё происходящее ему противно. Быстро оглядев душный кабинет, он поздоровался с его хозяином:       — Здравствуйте, я Дазай Осаму. Меня записывали на 14:30.       — Да, я помню, один из работников ВДА. Как я понял, вы все ребята интересные, каждый со своим прибабахом. Надеюсь, ты меня тоже сможешь чем-нибудь удивить.       — Я пришёл сюда не для того, чтобы вас удивлять, — холодно произнёс Дазай, садясь напротив врача, и, словно играя с ним в гляделки, уставился на него пронзительным взглядом своих умных карих глаз.       — И для чего же? — спросил психотерапевт. — Не по этому ли поводу? — мужчина указал на бинты на руках Осаму. — Там же шрамы, верно?       — Слишком много вопросов, вам так не кажется? — Дазай продолжал вести какую-то свою линию, будто нарываясь на конфликт или что-то подобное. Он и сам не до конца понимал, зачем ему это надо, но всё равно качал права на ровном месте.       — Нет. Вы мне ничего не рассказываете, вот я и спрашиваю сам, — покачал головой врач, перейдя на вы, поняв, что дружеское общение с этим пациентом не сложится. — Я могу взглянуть, что под бинтами?       — Вы — нет, — Дазай резко поднялся на ноги и, спрятав руки в карманы, вышел из кабинета, с ноги открыв дверь. Осаму и сам не особо понял, что его так задело в просьбе психотерапевта, но понял, что всё происходящее безумно раздражает его. Поэтому он принял решение уйти.

Первый приём прошёл неудачно.

      Прошла неделя. Настало время для второй попытки. Уже будучи на взводе, Дазай открыл дверь кабинета психотерапевта и, быстрым шагом пройдя по комнате к столу врача, уселся напротив него. Внутри всё клокотало от ярости и ненависти ко всему, что происходит, но Куникида попросил попытаться ещё раз, Босс настоял… Значит, Дазаю всё же надо сейчас взять себя в руки. Кто знает, вдруг этот человек действительно поможет Осаму справиться с проблемой «кошмаров»? Дазай выдохнул и, положив свою руку на стол ладонью к потолку, стянул с неё бинты.       — Смотрите, — сквозь зубы процедил Осаму. Психотерапевт изучающим взглядом скользнул по запястью, испещрённому кривыми тонкими шрамами, которые кое-где наслаивались друг на друга. «Какое уродство», — подумал Дазай, прикрыв глаза, приподняв подбородок и проклиная всё и вся, стараясь не думать о том, как серьёзные тускло-зелёные глаза врача изучают его запястье, несущее информацию о болезненных ошибках прошлого. Открыв шрамы перед посторонним, он чувствовал себя так, словно стоял голым на публике. Психотерапевт касаться следов попыток самоубийства не решился, лишь произнёс, достаточно насмотревшись:       — Они давнишние, им явно несколько лет. Но… — врач замолчал, пытаясь подобрать нужные слова.       — …бывших суицидников не бывает, так? — закончил за него мысль Дазай, заматывая руку обратно в бинты.       — Не то чтобы не бывает… Вы на них не похожи, — выдохнул психотерапевт. — Как в последний раз вы пытались убить себя?       — После очередного недавнего дела у нас остался старый пистолет для дуэлей. Я попытался застрелиться. Осечка, — кратко проговорил Осаму. Врать не было смысла. — Сейчас я ищу безболезненный способ самоубийства. Это был один из них. Но он не сработал, как и все предыдущие, как вы можете видеть.       — Понятно… Вы нетерпимы к боли? Наверное, именно поэтому вы больше не пытаетесь пустить кровь из вен, — задумчиво пробормотал врач, нахмурив брови; на лбу выступили морщины. Мужчина не обращался к Осаму, скорее всего это были мысли вслух, поэтому Дазай не отвечал. Психотерапевт, по-прежнему погруженный в свои размышления, наклонился, открыл один из ящиков своего стола, достал блокнот и ручку и, придвинувшись к столу, стал что-то записывать. Кабинет погрузился в тишину, прерываемую лишь тиканьем старинных часов, висящих на стене над дверью, и шорохом ручки, пишущей на листке блокнота. Дазай тихо вздохнул и принялся рассматривать окружающее его пространство. У этой маленькой комнатки напротив двери было единственное занавешенное коричневыми шторками окошко с подоконником и пыльными растениями в горшках на нём. На одной стене висела меловая доска и несколько плакатов рядом с ней; у другой стены стоял шкаф с частично стеклянными дверцами, сквозь которые были видны всякие безделушки и книги, расставленные на полках. Пыли на них не было, в отличие от растений на подоконнике, видимо, психотерапевт за ними следил. Пол покрывал старый ковролин, который был протёрт в некоторых местах: у входа в кабинет и под стулом, где сидел Дазай. Стол был завален стопками бумаг, которые, на удивление, выглядели ровными и не создавали впечатление хлама из макулатуры.       Врач дописал, быстро пробежал глазами по написанному и, отложив ручку, вновь посмотрел на Дазая.       — Но причина ваших посещений психотерапевта ведь не в суицидальных наклонностях, верно?       — Верно. Но об этом я расскажу в следующий раз, — встав, ответил Осаму и покинул кабинет.

Второй приём дал больше информации, но всё равно пока она вся бесполезна. До основной проблемы так и не добрались.

      Ещё одну неделю спустя настало время третьего посещения Дазаем психотерапевта. Придя к назначенному времени, Осаму встал под дверью в уже запомнившийся кабинет и, взявшись за ручку, замер. Сегодня ему предстоит рассказать врачу о своих снах, то есть о самом сокровенном, самом личном, что у него только есть. Дазай нервничал. Отчего-то посещения психотерапевта вызывали у него, обычного спокойного и невозмутимого, спектр самых разных эмоций, от раздражения, стыда и страха до облегчения. Видимо, это всё потому, что Осаму буквально выворачивал душу перед этим врачом, хотя не привык хоть как-то открывать людям свои слабые стороны, свои проблемы, себя. Исключением являлись лишь вот этот самый психотерапевт и… И… Белый образ ярко вспыхнул в сознании, и Дазай поспешил отогнать мысли о нём, резко распахнув дверь кабинета и войдя внутрь. Психотерапевт пронизывающим взглядом осмотрел Дазая, ища изменения и, кажется, приметил некоторую нервозность в движениях пациента. Осаму уже в третий раз по счёту сел на стул напротив стола врача и стал ждать вопросов. Самому ему рассказывать не хотелось.       — Что ж, начнём издалека. Как вам сегодняшний день?       — Такой же бесполезный и чёрствый, как и все предыдущие, — безэмоционально проговорил Дазай.       — Что сегодня ели?       — Собу.       — И это всё? Ладно… Как спалось? — в точку. У Осаму перехватило дыхание.       — Обыкновенно, — сдавленно произнёс пациент. Врач мгновенно заметил эту реакцию и сразу записал что-то в свой заранее положенный рядом блокнот.       — У вас проблемы со сном? Сколько часов в день вы спите?       — Восемь где-то, — тише обыкновенного сказал Дазай. Взгляд карих глаз блуждал по полу. Пальцы нервно теребили бинт, скрывавший шрамы. Психотерапевт понял, что ходит по тонкому льду. Малейший шаг в сторону, и всё рухнет и утонет в ледяной пучине.       — Вас… Мучают кошмары? Или сон повторяется раз за разом? — осторожно спросил врач, стараясь нащупать нужную дорожку к разгадке.       — Ни то, ни другое и при этом и то, и другое одновременно… — туманно ответил Осаму и добавил: — Вы вряд ли поймёте.       — Постарайтесь объяснить так, чтобы я понял, — спокойно проговорил мужчина, откидываясь на спинку своего кресла и медленно поворачивая ручку в своих руках. Тёмно-зелёные глаза светились внимательностью и бурным размышлением.       — Попытаюсь… — Дазай вздохнул и стал говорить. — Засыпая, я словно просыпаюсь во второй реальности, и наоборот. Во время сна моё тело что в одной реальности, что в другой отдыхает, а вот разум… Нет, не спит. Я не отдыхаю от происходящего. Года два назад у меня был четырёхчасовой перерыв во сне без сновидений, сейчас он сократился до десяти минут. Я… Устал. А моё тело нет. В мыслях всё смешалось и перепуталось, я теперь воспринимаю сон как вторую реальность, как я уже говорил.       — Сможешь рассказать о самом содержании сна? — попросил психотерапевт, спешно записывая что-то.       — Как бы объяснить… Мне снится моя вторая жизнь в другом мире. Этот мир всегда один и тот же. И… Больше я вам рассказать не могу.       — Хорошо, мне этого и так предостаточно… — пробормотал врач и замолчал, продолжая писать в блокноте. Дазая била мелкая дрожь. Острая нехватка чего-то важного щекотала изнутри. Психотерапевт отложил ручку, закрыл блокнот, взглянул на пациента и поинтересовался:       — Как вы себя чувствуете?       — Если честно, то неважно, — выдохнул Осаму, потирая переносицу. Мужчина кивнул и, открыв ящик стола, достал две упаковки таблеток. На вопросительный взгляд Дазая он ответил:       — С зелёной обёрткой успокоительное, с голубой — то, что избавит от сновидений. Успокоительного пей сколько хочешь, а вторые таблетки принимай по одной в день перед сном. Загляни ко мне через неделю.       — Хорошо, спасибо… — Осаму взял предложенные упаковки и, закинув под язык таблетку успокоительных, сунул их в карман пальто. Встав со стула, он попрощался и покинул кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь.

Третий приём оказался успешным настолько, что пациент даже взял препараты. Остаётся надеяться, что он будет их принимать.