Давай залечим раны друг друга?

      После пережитого в том ужасном доме пыток Розанне казалось, что она очутилась на дне самого глубокого колодца, и дело было вовсе не в том, что она чувствовала себя грязной или испорченной, сильнее всего ее терзало ощущение собственной беспомощности, вокруг были только камни, что тянулись вверх, но любая попытка взобраться по ним оканчивалась падением. Сверху иногда доносились голоса сестры либо родителей, вот только их смысл не долетал до Чеён из-за такого большого расстояния. А то, что она плохо помнила, что с ней делали и как, лишь подливало масла в огонь, создавая у девушки очень неприятное чувство того, что она потеряла саму себя.       Виной ухудшения памяти Пак был алкоголь, но он же являлся и лекарством, лекарством от боли и страха, которые норовили сломить ее. Сперва, когда зачинщик, а по совместительству и хозяин дома, с кличкой Гиена, судя по всему, заслуженной его неприятным смехом, протягивал ей бутылку с пивом, Розэ отказывалась, за что ей, к счастью, ничего не было. Вот только потом девушка изменила свои приоритеты, опьянение помогало притупить чувства и делало воспоминания размытыми, фрагментарными. Но, к сожалению, не полностью, и именно поэтому, кроме беспомощности, Чеён ощущала ещё целый букет неприятных чувств.       Гиене она нравилась сильнее всех остальных похищенных им и его товарищами девушек, но его симпатия имела весьма извращённые проявления, он считал Розанну своей любимой игрушкой, но ведь с игрушкой можно делать все, что угодно, и она ничего не почувствует, а Пак чувствовала... Жуткую боль, когда ее ткани рвались при очередном грубом движении, не дав девушке даже привыкнуть, когда ее били из-за того, что Чеён отказывалась делать минет, а потом снова наносили удары, потому что Пак норовила из желания мести укусить мудаков за их чувствительные места.       Тем не менее, было кое-что похуже боли - унижение. Мужчины обзывали ее, дёргали за волосы и совершенно не заботились о предохранении. И Розэ боялась, боялась забеременеть или подхватить какую-нибудь заразу. Гиену заботило только одно, он запрещал и себе, и своим сообщникам бить Чеён по лицу, уж слишком ему было приятно видеть смазливое личико девушки. Той от подобного становилось ещё противнее, она находила в этом что-то педофильское. Первое время Пак даже тошнило от прикосновений рук тех, кто причинял ей боль, от тех вещей, что ее заставляли делать, от того, что похитители пачкали ее своей спермой. К счастью, иногда Гиена разрешал ей принять душ, иначе она умерла бы просто от отвращения.       А потом эта беременность. До того, как Розанна попала в больницу, она даже не подозревала, что находится в положении, у нее была задержка менструации, но непродолжительная, да и девушка списывала все на получаемый стресс. Она ловила себя на мысли, что, если бы у нее был выбор, она оставила бы этого ребенка, несмотря на случившееся, но решать она не могла. И то, что ей сделали аборт, добавило к ее и так отвратительному состоянию чувство вины, казалось, что небо над колодцем стало только темнее, Чеён даже не могла разглядеть очертания камней. А потом Дженни сбросила ей веревку…       Офицер Ким сперва показалась девушке обыкновенной полицейской, которая просто хочет помочь, как и большинство людей ее профессии, но после того ее дружеского визита вместе со своим крохотным сыном Розэ изменила свое отношение. Эта женщина была, словно лучик света в ее темном царстве, на который хотелось идти, она слушала ее и верила ей. И хотя физическая боль все еще сопровождала ее практически все время, Пак ощущала, как восстанавливается ее душа, даже прерванная беременность уже не казалась мукой. Девушка поняла, что, даже если бы все было в порядке, в ее жизни еще не наступило время для появления ребенка, ведь она все еще жила с родителями, нигде не работала и испытывала трудности в социальных контактах из-за своего диагноза. Но хуже всего было то, что она морально была сломлена и вряд ли смогла бы дать ребенку нужное ему количество любви и внимания.       Что ж, механизм, направленный на восстановление, был запущен, с этим отлично справилась Дженни, она словно смазала шестеренки в душе Чеён и покрутила необходимую рукоятку. А еще ее улыбка, из-за которой один из глаз женщины мило сужался чуть сильнее другого, она не могла не поднимать настроение, а Джихван был практически копией своей матери. Розанне так понравилось держать его на руках, младенец, раскрывающий свой практически беззубый рот, очень умилял. Даже родители и Элис замечали, как сильно улучшилось психическое состояние девушки после ее встречи с Ким, и были рады.       Дженни же распирало от счастья, что она смогла оказать положительное влияние на младшую из сестер Пак, даже услышала ее пусть и короткий, но звонкий смех, тем не менее, несмотря на это, женщина понимала, что этого недостаточно, что на душе Чеён точно останется шрам, но начало ее восстановлению было положено. Ким лишь пообещала себе не останавливаться и поддерживать девушку, а также быть благодарной перед судьбой, что она жива и здорова, у нее двое чудесных детей, которых она никому не даст в обиду. От части виной был страх за Сохён, она очень сильно разозлилась бы, если с ее дочерью сотворили что-то подобное, что сделали с Розэ, она бы сделала все, чтобы наказать преступников. Тем не менее, даже несмотря на то, что Пак не являлась ее близкой, девушка так сильно тронула ее сердце, что оно не могло за нее не болеть, не сострадать ей, поэтому полицейская была настроена на то, чтобы чудовища, сделавшие ей и другим потерпевшим так больно, получили хотя бы пожизненное заключение.       Этим Дженни и занималась, когда выходила на работу, им с Юнги удалось уже взять показания почти что у всех девушек, остались лишь парочка, включая Чеён, но Ким не спешила с этим, пусть и частенько проведывала младшую в больнице, решая, что преступники из камеры все равно никуда не убегут, да и им нужно привыкать к тому, где они будут находиться, как надеялась полицейская, до своего самого последнего вздоха. В свободное же от службы время, Дженни, кроме того, как навещала Пак, уделяла внимание своим детям, у Джихвана начали резаться новые зубки, из-за чего ночи вновь стали беспокойными, а Сохён лишний раз ругалась с ребятами в садике, и дело даже дошло до драки.       В коррекционном заведении был мальчик с синдромом Дауна, и его случай был сильно запущен, на его фоне дочь Ким можно было даже посчитать невероятно здоровой. Кроме проблем в речевом развитии, ребенок обладал физическими изъянами в виде плохого зрения, хромоты на одну ногу, но все бы ничего, если бы не высокая умственная отсталость. Он часто совершал странные выпады, которые были непонятны даже особенным детям. Со слов Сохён, мальчик во время тихого часа снял с себя трусы, в которых спал, и стал трогать свои половые органы, другие дети смеялись, некоторые недоумевали, а некоторые и вовсе сделали вид, что не замечают. Малышка Ким стала ругаться с нарушителем норм поведения, но тот, похоже, ничего не понимал, и тогда девочка дала ему подзатыльник, после чего между ними завязалась драка. Из детского сада Дженни забирала Сохён с рассеченной губой, которую теперь почаще обрабатывала гигиенической помадой, чтобы быстрее зажило.       Ей также пришлось провести с дочерью серьезный разговор, но не о пестиках и тычинках, об этом малышка узнала чуть раньше, пусть и то, что положено ей по возрасту, а о том, что она не может бить других людей, каким бы их поведение не было. Уж тем более, людей, которые не отвечают за свои поступки. Ким не стала ругаться с Сохён, просто попросила в следующий раз обратиться к воспитателю, а не заниматься самодеятельностью.       - Мама, а зачем он трогал свой пенис?       Вот этот вопрос дочери, заданный после недолгой воспитательной работы, точно заставил Дженни покраснеть и растеряться. Нет, она вовсе не была ханжой и считала большой своей заслугой, что хотя бы донесла до Сохён, как правильно называются половые органы, но объяснять четырехлетней девочке такую тему, как мастурбация, считала, что слишком рано. Вот только любопытный взгляд дочери так и требовал ответа, хоть какого-нибудь.       - Рано или поздно все детки начинают интересоваться… устройством своей половой системы, - пыталась подобрать правильные слова Ким. – Это даже может вызывать приятные ощущения, но заниматься подобным при других, конечно, очень некрасиво.       - Да, я тоже так решила, поэтому и разозлилась, - согласилась Сохён. – Половые органы – это ведь личное, нечего на публику выставлять.       - Хах, да, ты права, - Дженни облегченно улыбнулась и приобняла дочурку. – Но мы договорились? В следующий раз позови воспитательницу Нам, хорошо?       - Угу.       Ким, тем не менее, пришлось уладить конфликт и с матерью мальчика, поскольку тому Сохён попала в глаз, и у малыша вокруг него загорелся фонарь. К счастью, удар не был сильным, и никаких последствий, кроме синяка, не проявилось, да и мама ребенка проявила понимание, после того, как Дженни объяснила ей, почему ее дочь так поступила, женщина сама была обескуражена таким поведением сына. Ким пообещала ей, что подобное больше не повторится, на том они и разошлись.       Прошла неделя, прежде чем у Джихвана прорезалось еще несколько зубов, и истерики прекратились. Дженни смогла наконец-то нормально выспаться, а в субботу, оставив сына на свою маму, отправилась с Сохён в бассейн, как и планировала делать в этот день на постоянной основе. Дочери нравилось их совместное времяпрепровождение, а Ким таяла от ее улыбки. В этот день ее ждало еще одно приятное открытие – малышка поборола свой страх и стала заниматься с инструктором и небольшой группой других детей, Дженни наблюдала за ней с шезлонга. Это было еще и огромным плюсом, потому что искупаться женщине судьба в эту субботу не улыбалась, началась менструация, даже низ живота побаливал спазмами.       Уже возвращаясь домой на машине, Ким, проезжая парк, что простирался по левую руку, заметила своего напарника Юнги, что сидел на скамейке вместе с Пак Элис, у которой на ноге все еще был гипс. Они ели мороженое и над чем-то смеялись. Вообще, Дженни замечала изменения в поведении Мина, он все время улыбался, читая что-то в своем телефоне, а Элис часто заглядывала в отделение. Ким понимала, что напарник, скорее всего, влюбился в эту женщину. Паззл сложился, когда в понедельник напарник обратился к ней с вопросом о том, какие хорошие рестораны в Сеуле она могла бы порекомендовать. Дженни, не мешкая, перечислила лучшие, в которых когда-то бывала с погибшим мужем, после чего задала встречный вопрос:       - Хочешь пригласить Элис на свидание?       - Да, знаешь… - мужчина ненадолго замешкался, нервно перебирая бумаги, лежащие на столе, - …думаю, она мне нравится.       - Это же прекрасно, - Ким ярко улыбается и в знак поддержки обнимает напарника. – Уверена, твои чувства взаимны, только не будь слишком настойчив, оппа, после того, что она пережила, ей может быть сложно… начать вновь доверять мужчинам.       - Я понимаю, мне тоже важно, чтобы она чувствовала себя комфортно в первую очередь, а уже потом, если повезет, то надеюсь на продолжение.       - Это и есть истинная любовь, ты заботишься о самочувствии другого сильнее, чем о себе.       - Как ты о детях… и о Розанне теперь? – вопрос Юнги застал Дженни врасплох, он встрепенулся, увидев ее задумчивое лицо. – Ты не волнуйся так, я просто удивлен, что ты все время проведываешь ее, переживаешь за нее, поддерживаешь, хотя вы только познакомились в ту нашу спасительную операцию.       Ким принялась мерять шагами помещение полицейского участка, обдумывая слова Мина. «Что он имеет ввиду? И почему я не знаю ответа на его вопрос?». Сперва женщина думала, что в ней говорит обыкновенное материнское беспокойство, потому что перед ее глазами иной раз возникала картина, что на месте Чеён оказалась ее дочь, но после это превратилось в какую-то потребность. Она не могла не приходить, она не могла не видеть улыбку младшей Пак, которая и так возникала на ее красивом лице достаточно редко, не могла не поддерживать ее. А иногда, когда глаза Дженни встречались с ее, женщина вдруг ощущала искру, в эти моменты она чувствовала, как кровь приливала к щекам, и отводила взгляд, только бы ее реакции не заметила Розэ. В первые секунды после Ким ловила себя на мысли о влюбленности, но затем гнала эти догадки прочь, слишком много преград было для ее сердца, которые, казалось женщине, будет грехом переступить. Она думала, что недостойна права на любовь, не здесь, не сейчас.       - Это какое-то материнское чувство, я была бы очень сильно зла и расстроена, случись подобное с Сохён, - высказала самую безобидную версию Дженни. – У Чеён еще же и синдром Аспергера, поэтому, думаю, мое воображение живо представило на ее месте мою дочь.       - А, да, тогда я тебя понимаю, - кивнул головой Мин. – Она же вроде на дефектолога еще училась. Хочешь показать ей Сохён?       - Да, но позже, когда ее выпишут. Думаю, будет лучше, если мы встретимся в какой-нибудь обычной обстановке, в парке или кафе. Даже Сохён так будет спокойнее, она переживает при походах в больницу.       - Есть какие-нибудь улучшения в ее состоянии?       - Ну, последнее время она стала чаще разговаривать хотя бы со мной, - легко улыбнулась Дженни, - а еще проявляет интерес к Джихвану. Я рада, потому что раньше к брату она была совершенно безразлична. Но недавно в садике Сохён подралась, даже губу ей рассекли.       - Подралась? Как? С кем?       Ким рассказала напарнику историю, которая теперь казалась даже забавной, что они вместе дружно посмеялись, после чего вернулись к работе. Вот только возвращаясь домой, Дженни за рулем машины вспомнила о своих чувствах к Розанне и еще паре причин, по которым они не имели место быть. Кроме того, что женщина не считала, что имеет право на любовь, она понимала, младшей Пак сейчас точно не до этого, ей бы поправиться и вернуться к нормальной человеческой жизни. Хотя бы, для начала. Ну а третья и самая очевидная причина – Ким не могла знать, интересуют ли Чеён девушки, ведь, даже несмотря на случившееся с ней, она вполне могла быть гетеросексуальной.       Себе самой Дженни никакую ориентацию не приписывала, она была в этом плане весьма некатегоричной и не отрицала, что иногда ее внимание привлекали и представительницы ее пола. Кроме того, любовь для женщины была понятием всеобъемлющим, потому что ты испытывал это чувство ко многим людям и вещам, даже к самой жизни в целом. Единственное, что отделяло общую любовь от любви романтической – наличие секса, по крайней мере, так это понимала сама Ким. И с этой позиции она могла признать, что любила Розэ, хотя бы как человека, но принять то, что девушка очень сильно тронула ее сердце, а подобное она испытывала только к погибшему мужу, Дженни не могла.       - Если бы я была счастлива с кем-то другим, ты бы не злился на меня?       Ким, сидя в своей спальне, вопрошала у маленькой фотографии Чонина, что держала в своих тонких пальчиках, мужчина улыбался ей оттуда, но ответа она найти не могла, потому что он застыл во времени. Их сынок спал в своей кроватки, после того, как Дженни покормила его грудью и немного покачала, а дочурка что-то лепила из пластилина в своей комнате, ночь была еще не поздняя, поэтому Ким не настаивала на том, чтобы девочка ложилась спать, она лишь помазала ранку на ее губах бальзамом и поцеловала в макушку, сказав о том, как сильно любит. Еще одно проявление этого чувства, к детям оно горело даже как-то по-особенному, и Дженни даже приходилось иной раз останавливаться и напоминать себе о том, что ее малыши – отдельные люди, а не ее часть или продолжение, несмотря на внешнее сходство с ней и Чонином, они были, все же, другими личностями. Ким понимала, что может только любить их, и тогда они будут отвечать взаимностью, но давить на них со своими ожиданиями – ни в коем случае, она даже не допускала появится у себя мысли о том, что очень хотела бы, чтобы Сохён была обыкновенной девочкой. Это – ее дочь, и она любит ее такой, какая она есть.       - Уверена, он был бы рад, - ласковый голос вывел Дженни из размышлений.       Женщина повернула голос и увидела стоящую в дверном проеме маму, которая с легкой улыбкой смотрела на нее. Ёнсо не уехала сегодня к себе, дочь разрешила переночевать у нее и помогла постелить на диване в гостиной. Мама Ким прошла в спальню и, присев рядом с дочерью, в знак поддержки положила свою ладонь ей на плечо и стала легонько поглаживать, глядя на фотографию ее погибшего мужа.       - Чонин очень сильно тебя любил, а такое со стороны мужчин встречается редко, взять хотя бы даже твоего отца. Поэтому я всегда хотела для тебя самого лучшего, и он меня совершенно не разочаровал, - начала свою речь пожилая женщина. – Для него было удовольствием видеть, что ты счастлива, поэтому, я думаю, он был бы совершенно не против, если бы ты смогла вновь обрести любовь, пусть и с кем-то другим.       По щекам Дженни покатились слезы, а плечи принялись содрогаться от беззвучного плача, женщина уткнулась в плечо матери, сжимая пальцами ткань ее кофты. Ёнсо обняла дочь, поглаживая по спине и стараясь успокоить, она тоже очень хотела, чтобы ее малышка была счастлива. После смерти Чонина ее сердце очень болело, и, хотя Дженни пыталась всю себя отдать детям, ее мама видела, что она все еще горюет по покойному мужу, это была пустота, которую нельзя была заполнить чем-то иным, кроме любви.       - Я скучаю по нему, - сквозь всхлипы произнесла Ким.       - Знаю, милая, знаю, - ласково прошептала Ёнсо.       Она гладила дочь по спине и волосам, пока та не успокоилась и не засопела на ее плече, тогда пожилая женщина уложила Дженни в кровать и укрыла одеялом, оставив на виске легкий поцелую. Ёнсо направилась в комнату внучки, чтобы отправить в постель и ту, а ее дочери в то время снилось прошлое.       - Такая крохотная, даже боюсь неаккуратно дотронуться и что-нибудь случайно ей сломать.       Ласковый голос Чонина над ухом, а на руках новорожденная Сохён, которая несмышленым взглядом рассматривает лица родителей. Дженни уставшая, но невероятно счастливая, она сама себе кажется чем-то невероятным, что смогла произвести на свет такое чудо. К тому же, роды прошли достаточно легко, хотя тогда еще совсем молодая женщина понимала, что во многом это благодаря ее мужу, который во время всего процесса был рядом и поддерживал ее. Еще до родов Дженни высказала ему, что немного боится, и тогда Чонин предложил ей присутствовать при этом событии, его жена была только за, даже несмотря на разговоры некоторых женщин из консультации о том, что после партнерских родов мужчина может потерять интерес. Чонин явно был не из тех, кого так легко удивить и обескуражить, он работал в полиции, как и Дженни, а случаи там случались самые разные, да и он любил свою жену и был уверен, что присутствие при родах лишь укрепит его любовь, как после и оказалось.       - Я очень сильно тобой горжусь, - мужчина поцеловал Дженни в висок, от чего на губах той возникла улыбка. – Наша дочь прекрасна.       - Тебе спасибо, что был рядом.       - А как же иначе? Я люблю тебя, - Чонин наклонился к дочери и коснулся губами ее лба. – И тебя, Сохён.       Малышка заплакала, и Дженни, поняв, что она голодна, оголила одну из своих грудей и подвинула сосок к маленькому ротику, девочка тут же принялась поглощать материнское молоко. Отец Сохён с улыбкой смотрел на свою кроху, а, когда младенец уснул, ощутил, что голова жены опустилась на его плечо, взглянув на ее лицо, мужчина обнаружил, что Дженни тоже засыпает. Чонин аккуратно растормошил жену.       - Я положу ее в кроватку, а тебе нужно отдохнуть.       Мужчина взял на руки спящую дочь, стараясь быть как можно более осторожным, чтобы действительно не навредить. Он опустил Сохён в детский манеж, что предоставлялся больницей, и укрыл ее, после чего вернулся к койке Дженни, та и сама уже забылась сном. Улыбнувшись, Чонин подоткнул одеяло сильнее и поцеловал жену в висок, ощущая к ней такую мощную любовь, которую только можно было испытывать.       В среду к Розанне в больницу пришла мама, она была очень рада тому, что дочери стало лучше, а когда та по телефону предложила подкрасить ей отросшие концы, тут же побежала за осветлителем и краской для волос, все, что угодно, лишь бы девушка ощущала себя счастливее. В палате, временами передвигаясь в душевую, Пак Субин помогла Чеён осветлить и покрасить в белый, как и остальные волосы, темные отросшие концы, и отметила, что дочь стала выглядеть так еще свежее. Девушка была рада и такому небольшому улучшению, единственное, что ее немного расстраивало, на этой неделе Дженни к ней еще не заходила, а она уже успела к ней привыкнуть. Мама навещала ее тоже частенько, иногда вместе с сестрой, а иногда с отцом, и Розэ удивлялась, как они с полицейской ни разу не пересеклись, хотя родители хотели поблагодарить Ким за то, что та спасла их дочь и поддерживает ее.       - Как там дела у Элис? – спросила Чеён.       - Ей скоро снимут гипс, потом нужно будет немного походить на лфк, чтобы восстановить ногу, но главное, что уже будет без этих костылей передвигаться, - рассказала Субин, а затем на ее лице возникла улыбка. – А вот вчера ее на свидание позвали. Тот полицейский, что тоже расследовал ваше похищение.       - Мин Юнги? – Розанна вспомнила мужчину, что относил ее в полицейскую машину.       - Да, приятный молодой человек.       - Молодой? – хихикнула Чеён. – Дженни говорила, ему двадцать восемь лет.       - Для меня все, кто младше тридцати пяти, молодые, - улыбнулась Субин. – Кстати, я все жду, когда смогу познакомиться с Дженни.       - Возможно, она заглянет сегодня.       Собственно, Ким в этот момент заканчивала рабочий день в полицейском участке, уже собирая вещи, она позвонила матери, чтобы сообщить, что она проведает Розэ, и попросить забрать Сохён из детского сада. Попрощавшись с Юнги, женщина села в машину и первым делом заехала в магазин, где взяла для Пак немного фруктов и вкусностей, она уже успела отметить, что девушка любит покушать. Но это было и славно, похищенных и так довели до крайней степени истощения, а, благодаря тому, что Чеён хорошо питалась, она стремительно возвращалась в здоровый вес. Оплатив покупки, Дженни отправилась в больницу.       Женщина впервые увидела маму Чеён, та была в палате дочери, они вместе болтали о чем-то, но что было темой их разговора, Ким узнать не удалось, поскольку, как только она вошла в помещение, голоса умолкли. Дженни сразу же заметила, что Розанне осветлили и покрасили отросшие концы волосы, и теперь она в точности была похожа на девушку с той фотографии, саму себя раньше, а затем полицейская обнаружила ее сходство с матерью. Со слов Чеён, сказанных в предыдущий ей встречи, Субин была добрейшей души женщиной, она обожала своих дочерей, и те любили ее в ответ. Мама семьи Пак уже вышла на пенсию, в отличие от своего мужа, поэтому у нее было много времени, чтобы посещать Розэ, а ранее Субин работала старшей медсестрой в детской больнице.       - З-здравствуйте, - нервничая, произнесла Ким и слегка поклонилась, выказывая свое уважение. – Вы ведь мама Чеён?       - Да, - мягко улыбнулась пожилая женщина. – А вы, выходит, Дженни? Дочка много о вас рассказывала. Спасибо, что заботитесь о ней.       Полицейская перевела свой взгляд на младшую Пак и заметила, что та, краснея, прячет глаза, девушка явно была застигнута врасплох тем, что мама так откровенничает с Ким. Дженни и сама улыбнулась, расслабившись от положительного настроения в голосе Субин, которая явно была расположена к знакомству с ней.       - Пожалуйста, и вы можете обращаться ко мне на «ты», не нужно формальностей, - молодая женщина подошла к Розанне и положила на тумбочку пакет с вкусностями, после чего стала разглядывать волосы девушки. – Выкрасила кончики… Очень красиво, посвежела еще сильнее.       - Вот и я ей говорю, - поддержала Субин.       - Ты принесла мне что-то? – Чеён взяла с тумбочки пакет и раскрыла лицо, на ее губах возникла счастливая улыбка, она перевела взгляд на Дженни. – Спасибо, онни.       - На здоровье. Главное, кушай.       - Ладно, я уже пойду.       Старшая Пак поднялась со стула, поправляя свои брюки, она решила оставить дочь наедине с Ким, материнское сердце подсказывало, что их такое тесное и частое общение явно неспроста, а поскольку женщина против подобного ничего не имела, лишь бы ее Рози была счастлива, она была даже рада подтолкнуть девушек друг к другу. Перед тем, как уйти, Субин наклонился к уху дочери и прошептала:       - Дженни очень добрая, рада, что вы контактируете.       Мать семейства Пак ушла из палаты, оставив Чеён с горящими от смущения щеками. Девушка и сама испытывала к Ким чувства, что были максимально близки к романтическим, но игнорировала их, поскольку была уверена в том, что Дженни замужем. Они никогда не поднимали эту тему, но Розанна считала, что у женщины с двумя маленькими детьми явно должен быть муж. Наличие у Ким малышей также было стоп-сигналом для Пак, она очень сомневалась в том, что сможет взять на себя такую ответственность, ей бы самой прийти в норму. А вот Субин не знала даже о том, что у Дженни есть дети, поэтому была настроена помочь дочери в устройстве личной жизни. Впрочем, один вопрос Чеён, все же, решила уладить.       - Твой муж не против, что ты так много времени проводишь у меня?       - У меня его нет, он… умер, - немного запнувшись, ответила Ким, после чего заметно поникла, заставив Пак чувствовать себя виноватой.       - Извини, я не хотела тебя расстроить, - грустно произнесла Розэ, уставившись на свои пальцы, которые нервно перебирала между собой.       - Ничего, ты ведь не знала, - Дженни выдавила из себя ободряющую улыбку. – Его уже больше года, как нет, как раз через несколько недель после смерти Чонина я узнала о том, что беременна Джихваном.       - Ты не боялась рожать, будучи одна?       - Честно, очень боялась. Я не знала, смогу ли справиться с работой и Сохён, если у меня появится младенец, которому нужно очень много времени, но, мне повезло, что мама все время была рядом и помогала по максимуму. Даже сейчас помогает, присматривает за малышами, пока меня нет дома.       - А она не злится, что ты приходишь позже, посвящая время мне? – Чеён не хотела создавать неудобства другим людям.       - Нет, она понимает, - в этот раз Ким улыбнулась искренне. – К тому же, как она утверждает, ей в удовольствие проводить время с внуками, да и не понимает, чем еще заниматься на пенсии.       - Это хорошо, я бы не была рада, если бы кто-то чувствовал себя некомфортно из-за меня, – Пак пожала плечами, а потом ее вдруг осенило. – О, ты ведь приносишь мне всякие вкусности, а я решила нарисовать тебе картину.       Розанна аккуратно слезла с кровати и подошла к окну, где на подоконнике лежал недавно сделанный ею рисунок, Дженни последовала за девушкой и стала разглядывать изображение. Картинка была ей очень знакома, и Ким вгляделась за стекло, вот на улице та же скамейка, те же тропинки и даже прекрасные азалии, которые так точно удалось передать Чеён. Младшая улыбнулась, принимаясь объяснять:       - Мне так понравился этот пейзаж, что я решила его изобразить. Я, конечно, не особенно хороша в рисовании, мне больше музыка интересно, но…       - Очень красиво, - похвалила девушку Дженни, на что улыбка на лице Пак стала лишь шире, она с благодарностью глядела в глаза полицейской. – Правда, замечательно вышло.       - Спасибо, онни, - Розэ протянула женщине рисунок. – Забери его себе, можешь Сохён показать, я очень хочу с ней познакомиться.       - Обязательно.       Ким тоже улыбнулась и приняла подарок, после чего увидела, как брови Чеён нахмурились, и девушка рефлекторно приложила ладонь к низу живота. Даже Дженни стало не по себе, она будто на мгновение почувствовала то же, что и Пак, хотя менструация уже закончилась. Женщина прикоснулась к предплечью младшей, обращая ее внимание на себя.       - Все еще болит?       - Иногда, но ничего, терпимо, - успокоила ее Розанна, отнимая руку от живота. – Разрывы… медленно заживают, и мне нужно быть очень осторожной, чтобы швы не разошлись.       - Конечно, - Ким согласно кивнула и взглянула на кровать. – Давай помогу тебе присесть?       - Ага.       Дженни довела Пак до больничной койки и усадила на нее девушку, каждый такой случай, когда у младшей начинало болеть в районе половых органов, Ким наполняла дикая злость на мудаков, которые сделали с Чеён такое, вплоть до желания убить. Она не понимала, насколько нужно быть тварью, чтобы изнасиловать кого-то, да еще и так жестоко, подобные люди, по ее мнению, были ничем не лучше животных, потому что ничего человеческого внутри них не существовало.       - Спасибо, что заботишься обо мне, ты подарила мне уверенность, что все наладится, - произнесла Розэ, возвращая Дженни к реальности.       - Тут больше твоя заслуга, потому что ты очень сильная, - Ким улыбнулась, найдя руку девушки и легонько ее сжав. – Скоро тебя выпишут?       - Доктор сказал, что мое состояние улучшается, и к выходным я, скорее всего, смогу вернуться домой.       - О, это замечательно, - Дженни была очень рада услышать подобное. – Тогда на выходных мы сможем встретиться, я познакомлю тебя с дочерью. В субботу мы с ней ходим в бассейн, но, поскольку пока тебе нельзя плавать, то могли бы посидеть в кафе после, или прогуляться в парке.       - Меня устроит любой вариант, - улыбнулась Чеён, сплетая свои пальцы с тонкими пальцами Ким.       После ее ухода девушка, поужинав и приняв душ, еще долго не могла уснуть, размышляя над приятной теплотой, что испытывала от прикосновения к Дженни, а также тем, что женщина была одинока. Вот только отсутствие у нее мужа еще не давало Розанне права быть с ней, ее останавливало хотя бы наличие у Ким двух маленьких детей, такая юная девушка вовсе не была готова к тому, чтобы взять на себя такую ответственность. Она не представляла, как Дженни удается с этим справляться одной, но искры и симпатию к женщине Пак все же, чувствовала…       Когда они смотрели друг другу в глаза, когда невзначай прикасались, когда Ким заботилась о ней. Особенно четко Чеён стала чувствовать это после того, как родители обеспечили ее новым телефоном, и они с полицейской могли переписываться, Дженни интересовалась тем, как ей спалось, что она сегодня кушала и как себя чувствует. Иногда Розэ даже казалось, что она забирает слишком много времени у женщины, а потом девушка понимала, что это выбор самой Ким, если бы она не хотела, она бы не писала и не навещала ее. Пак в свою очередь не отставала и спрашивала про жизнь Дженни, ее работу и детей.       В пятницу Чеён наконец-то отпустили домой. Она была просто безумно рада вернуться, и пусть ей все еще нельзя была напрягаться и следовало повременить с работой, она хотя бы сможет гулять, играть со своим псом, наслаждаться семейными обедами и ужинами и, конечно, видеться с Ким и ее малышами не в печальной больничной обстановке. Как только девушка вошла в небольшое двухэтажное здание, к ней сразу помчался небольшой пушистый песик, которого Пак, присев на корточки, принялась обнимать и гладить. А она боялась, что после такого долгого отсутствия питомец может ее не узнать.       - Привет, Хэнк-и, я тоже очень рада тебя видеть, - ласково проговорила девушка.       - Рози? – на лестнице стояла и недоумевала от происходящего Элис, с ноги которой уже сняли гипс. – Рози!       Старшая сестра бросилась вниз и заключила в свои крепкие объятия младшую, та хоть и с трудом могла дышать, но с любовью принимала действия Элис и обнимала женщину в ответ. Та, нескоро отодвинувшись, разглядывала улыбчивое лицо Чеён.       - Ты почему не написала, не позвонила? – вопрошала она. – Мы бы с родителями забрали тебя на машине.       - Хотела сделать сюрприз, - пожала плечами Розанна. – Кстати, а где мама с папой?       - Поехали в продуктовый, закупиться к ужину. О, позвоню им и скажу, чтобы набирали побольше, а ты пока можешь располагаться в своей комнате, там никто ничего не трогал, только проветривали и пыль временами вытирали.       Элис говорила правду, когда Чеён поднялась в свою спальню, все в ней было точно, как в тот день, когда она покидала ее, чтобы отправиться с сестрой в торговый центр, где их и похитили. А теперь казалось, что ничего и не произошло, лишь легкая боль внизу живота была напоминанием о том, что с ней сделали. Рабочий стол оставался завален тетрадями с конспектами и блокнотами, где младшая Пак делала записи о важных событиях еще с начала старшей школы. Книжная полка над ним пестрила, в основном, трудами по психологии и дефектологии, художественной литературы там почти не было. Под одним из окон стоял синтезатор, а в углу возле кровати покоилась гитара. Розэ чувствовала себя дома…       Утром субботы ей написала Дженни с вопросом о том, смогут ли они сегодня встретиться. Женщина уточнила, что они с Сохён собираются в бассейн, где пробудут до одиннадцати, после чего они могли бы прогуляться в парке неподалеку. До места встречи Пак было добираться недолго, она даже решила пройтись пешком, поэтому девушка согласилась и начала свой день с водных процедур. Закончив, Чеён позавтракала и даже вызвалась помыть посуду, после чего вернулась к себе, чтобы собраться, поскольку время выхода было все ближе.       Начался июнь, и погода стояла уже очень даже теплая, поэтому Розанна оделась в джинсовую юбку и футболку в черные и белые полоски. Девушка немного подкрасилась, после чего несколько минут любовалась своим отражением в зеркале и, попрощавшись с мамой, что готовила на кухне обеда вышла на улицу. Солнце приятно грело, и Пак, радуясь дню, быстро добралась до нужного парка, где стала взглядом искать Дженни и Сохён. Она увидела, что женщина, держа за руку дочь, идет по другой тропе напротив, их взгляды встретились, и подруги улыбнулись друг другу. Чеён опустила взгляд на маленькую девочку, длинные волосы той были заплетены в высокий пучок, а клетчатый сарафан на ней развевался от легкого ветерка. Когда Ким подошла совсем близко к Пак и поздоровалась, Сохён, испугавшись незнакомки, вцепилась объятиями в ногу матери и спряталась за нее.       - Не бойся, милая, это та девушка, с которой я хотела тебя познакомить, Розэ, - ласково обратилась к малышке Дженни.       - Привет, - Чеён улыбнулась, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой, и протянула руку для рукопожатия. – Меня зовут Пак Розанна.       - Ким Сохён, - кроха, посмелев, вышла вперед и пожала протянутую ладонь маленькой своей.