Давай залечим раны друг друга?

      Начало лета – прекрасная пора, приятная теплота еще не успела смениться противным зноем, а трава и листы на деревьях все еще оставались зелеными, хотя через месяц слишком яркие солнечные лучи окрасят их в желтый цвет. В парке красиво, клумбы и кусты пестрят поздними цветами, чуть дальше располагается фонтан с каменным изваянием дельфина, изо рта которого и пускается вода. Дженни пришлось взять дочь на руки, поскольку она сильно норовила помочить свои ноги, а женщина боялась, что она может простыть, или, того хуже, поскользнуться и намокнуть полностью.       Розэ понимала, что делать выводы пока рано, но наблюдения за Сохён вела, помня о том, что мама девочки просила ее о совете, раз у девушки синдром Аспергера, и она имеет дефектологическое образование. Многие черты Пак, что сильнее проявлялись в ее детстве, были присущи и малышке: она совершала однотипные действия вроде хождения по кругу, щелканья пальцами и наматыванием на них выпавших из пучка прядей волос, а также не стремилась общаться с другими детьми, которые играли на площадке прямо тут в парке. Кроме того, она боялась любых громких звуков, вроде сирен полицейской либо скорой, или шума проходившей недалеко стройки очередного магазина, в такие моменты Сохён хваталась за ногу Дженни, и женщина пыталась успокоить дочь. Не было ничего удивительного в подобном поведении у ребенка с аутизмом, но Чеён заметила кое-что занимательное.       Она не знала, делает ли девочка это осознанно, либо так работает ее защитный механизм, но малышка манипулировала собственной матерью. Как только возникала какая-либо трудность, Сохён становилась беззащитной, и Ким выполняла всю работу за нее, даже ту, которую дети ее возраста делали самостоятельно без помощи взрослых, вроде подняться и отряхнуться, если споткнулся, или самому вытереть грязный рот салфеткой. А эта девочка тут же становилась нетрудоспособной, и Дженни вертелась вокруг нее, только бы сделать там, что дочери было комфортно.       Розанна не винила ее, потому что Ким делала все, что могла, и как могла, девушка думала, что, потеряв мужа, внутри ее подруги осталось слишком много любви, которая чуть ли не давила на нее, поэтому женщина всю себя отдавала детям. Или другой вариант – она чувствовала перед своими малышами вину, что столько времени проводит на работе, поэтому старалась отдавать все, что есть, в те моменты, когда была рядом. Тем не менее, и в том, и в другом случае она оказывала Сохён медвежью услугу, излишне опекала, а это в будущем вполне могло сказаться на том, что девочка перестанет развиваться. Зачем напрягаться, если за тебя все сделают?       В остальном же Пак наслаждалась прогулкой с Дженни и ее малышком, она чувствовала себя свободной после четырех месяцев, проведенных, как в тюрьме, первые три в том доме, а последний – в больнице. По сравнению с этим, обыкновенная жизнь казалась просто раем, тем более, что она была в ней всего лишь второй день. Сохён выбежала вперед и направилась к розам, которые расположились следующими на клумбе, девочка хотела было сорвать одну, но Ким подошла к ней и остановила маленькую ручку.       - Не стоит, она умрет, если не будет связана со своими корнями, - спокойно объяснила женщина дочери. – Да и не очень хорошо рвать цветы в парке, все же, не мы их выращивали.       - Я хотела подарить ее Розэ-онни, - объяснила Сохён, взглянув на Пак. – Ее имя так похоже на название этих цветов, а еще эти розы желтые, как ее волосы.       - Ты права, - Дженни бросила взгляд на красивый бутон, после чего перевела его на не менее прекрасную, освященную лучиками солнца Чеён, девушка смущенно ей улыбнулась и принялась нервно перебирать пальцы на своих руках. Ким же вернула внимание к дочери. – Тем не менее, мы не будем их трогать, ты можешь нарисовать для Рози рисунок, как она нарисовала нам тот с азалиями.

- Да, очень красиво получилось, онни, - малышка подбежала к маминой подруге и обняла ее за ноги, смотря в глаза Пак снизу-вверх. – Спасибо, я еле выпросила у мамы повесить твой рисунок в своей комнате, она хотела, чтобы он остался в ее спальне.       - Пожалуйста, солнце, - Чеён погладила девочку по волосам, та сперва испугалась неожиданного тактильного контакта, но, поняв, что кто-кто, а эта девушка в себе угрозы не несет, быстро успокоилась. – Ну так я дарила его твоей маме, просто попросила показать тебе. Но ничего, я могу еще много ей нарисовать, хорошо, Дженни-онни?       Ким, услышав вопрос и заметив на себе взгляд Розанны, ощутила, как к щекам прилила кровь, но она улыбнулась, хотя и старалась спрятать свои глаза, только бы Пак не заметила смущения. Ответом был лишь легкий кивок головы, Дженни, в принципе, обрадуется любому теплому жесту со стороны своей новой подруги, хотя это и немного противоречило данному статусу. Так скорее ощущают себя влюбленные, но женщина все еще оставляла данную тему табуированной, она не могла так просто разрушить все барьеры и вступить в эти отношения, да и не знала она, интересовали ли Чеён девушки. Но спросить Ким не решалась, опасаясь, что младшая сразу же поймет всю правду о ее чувствах к ней, а там уже все зависело от того, взаимно ли это, но, поскольку вероятность составляла пятьдесят на пятьдесят, рисковать Дженни смысла не видела.       Телефон Розэ зазвонил, и следующие несколько минут Ким наблюдала за тем, как девушка задумчиво хмурит бровки, а затем спрашивает, можно ли ей пригласить свою новую подругу. О положительном ответе с того конца дает знать яркая улыбка, возникшая на лице Пак, она отключается и кладет мобильник в карман, после чего аккуратно приподнимает Сохён и усаживает к себе на плечи, малышка действительно рада возможности покататься. Чеён подходит к Дженни, а та с удивление смотрит на дочь, маленькие ладошки которой Пак сжимает в своих, чтобы девочка не упала назад.       - Тебе не тяжело? – спрашивает Ким.       - Нет, она еще совсем легкая, - светловолосая нежно улыбается. – Мама звонила, спрашивала, приду ли я обедать, она не против, чтобы я пригласила вас. Что скажите?       - Я голодная, - ответила Сохён.       - Хорошо, - хихикнула Дженни, взглянув на дочь, которой явно нравилось сидеть на плечах Розанны, а не передвигаться на собственных двоих. – Тогда пойдем к нашей машине, не хотелось бы потом возвращаться и забирать ее отсюда.       Во время поездки Ким в душе немного нервничала. Пусть даже она видела маму своей новой подруги, но тогда они не смогли толком пообщаться, а теперь это казалось чем-то из разряда знакомства с родителями своего любимого человека. «Какое я произведу впечатление? Как они отреагируют на то, что у меня есть дети? Не выдам ли я саму себя, бросая восхищенные взгляды на Чеён?». Все эти вопросы тревожили Дженни, а затем она ощутила, как теплая ладонь накрыла ее колено, и к щекам прилила кровь, женщина бросила удивленный взгляд на сидящую рядом Пак.       - Ты в порядке, онни? – спросила младшая.       - Да, все хорошо, - быстро ответила Ким и повернула голову, чтобы смотреть на дорогу. – Просто надеюсь, что твои родители будут рады Сохён?       - А, не волнуйся насчет этого, они обожают детей, - улыбнулась Розэ.       Некоторое время она еще держала свою ладонь на голой, Дженни была в шортах, коленке женщины, и та была готова признать, она ощутила разряд возбуждения, которые прокатился вверх по ноге, задел половые органы и болезненно осел где-то книзу живота. Как же ей хотелось вернуться в то время, когда такого большого количество табу не возникало бы на ее пути, и она могла бы спокойно переспать с Пак, не ощущая груза ответственности на собственных плечах. Но с другой стороны, у Ким было двое чудесных детей, без которых она свою жизнь не представляла, а это куда как лучше мимолетной подростковой связи. Теперь же у женщины была надежда, что если Чеён захочет разделить с ней ответственность, то они могли бы построить что-то куда более грандиозное и крепкое, настоящую семью…       Мать семейства Пак открыла входную дверь и очень удивилась, когда увидела крохотную девочку, что, испугавшись незнакомки, обняв ногу Дженни, спряталась за нее. Пожилая женщина присела на корточки и ласково улыбнулась малышке, стараясь расположить ее к себе, та напомнила ей собственную дочь в детстве, Розанна тоже была достаточно осторожной.       - Привет. Не бойся, я не причиню тебе вреда, - произнесла Субин. – Давай знакомиться? Я – мама Розэ, Пак Субин.       - Меня зовут Ким Сохён, - ответила девочка, но выйти вперед так и не решилась.       - Очень приятно, - пожилая женщина настаивать на рукопожатии не стала, вытянулась в полный рост и улыбнулась старшей Ким. – Здравствуй, Дженни. Твоя дочурка?       - Добрый день. Да, моя, - полицейская бросила взгляд на Сохён, что сжимала в своих маленьких ручках ее ногу. – Ей уже четыре года, в сентябре будет пять.       - Ого, уже скоро в школу, - Субин взглянула внутрь дома, было слышно, что в кухне что-то кипит. – Ладно, проходите внутрь, будем обедать. Рози, поможешь мне накрыть на стол?       - Конечно, - ответила младшая Пак, заводя подругу и ее дочь внутрь и прикрыв за ними дверь.       Чеён, снимая собственную обувь, лицезрела еще один аспект плохой самостоятельности маленькой Ким – Дженни сама стянула с нее туфельки, хотя те были на простых липучках, а не шнурках. Но надолго девушка задерживаться не стала, она отправилась на кухню, чтобы помочь маме, а та решила поговорить с ней, пока гости были в коридоре, чтобы не тревожить их неудобными вопросами. Пожилая женщина приблизилась к дочери и завела тихий разговор:       - Значит, у Дженни есть ребенок?       - Двое, - ответила Розанна, утаивать что-либо не имело смысла. – Еще маленький мальчик, Джихван, ему пять месяцев.       - Даже не думала, что у нее дети имеются, такая молоденькая, - искренне недоумевала Субин. – И очень худенькая как для той, что уже дважды была беременна.       - У нее вторая беременность в стрессе прошла. Наверное, поэтому и не поправилась.       - В стрессе? Что произошло?       Но младшая Пак ответить не успела, в кухню вошла Ким, держа за руку свою дочь, она подвела девочку к раковине и помогла помыть руки, после чего усадила за уже почти полностью накрытый стол, где разместились глубокие тарелки с кукси и широкое плоское блюда с пянсе. Разложив на поверхности скатерти оставшиеся приборы, Субин попросила дочь выйти на задний двор и позвать обедать отца. Мужчина, войдя на кухню, ярко улыбнулся, когда заметил маленькую гостью.       - А что это у нас за принцесса? – загадочно спросил он.       - Где? – сразу же встрепенулась Сохён.       Пак Хёнсо направился к шкафчику, что находился на стене в коридоре, после чего извлек оттуда маленькую красивую корону, и, хотя это и была игрушка, выглядело очень даже неплохо. Он вернулся к остальным и водрузил украшение на голову малышки Ким, девочка тут же выскочила из-за стола и побежала вертеться перед зеркалом, рассматривая свой головной убор. Дженни с улыбкой наблюдала за ней, она понимала, что дочери не хватало мужского внимания, которое она раньше получала от своего отца, для Чонина она всегда была маленькой принцессой. «Возможно, общение с отцом Чеён улучшит ситуацию?».       - Ну как вам? Нравится? – нарушил тишину господин Пак.       - Да, очень! – Сохён ярко улыбалась, и сердца всех присутствующих затрепетали от лицезрения радости на лице ребенка.       - Могу я узнать, как зовут вас, ваше высочество? – задал вопрос Хёнсо.       - Если переставить слоги в твоем имени местами, папа, то получится ее имя, - ответила Розанна, увидев, что малышка замялась.       - Значит, Сохён, - улыбнулся отец семейства Пак. – Мне очень приятно с тобой познакомиться. – А теперь пойдем кушать. Корону можешь себе оставить, если Рози не против, она носила ее в детстве.       Пара щенячьих глаз взглянула на Чеён с мольбой, девушка четко понимала, как сильно кроха хочет получить такой подарок. Младшая Пак была готова отдать ей головной убор, пусть даже это и кусочек памяти от ее детства, то время прошло, а она могла осчастливить Сохён прямо сейчас. Подойдя к ней, Розанна присела на корточки и улыбнулась.       - Конечно, оставляй, это будет нашим подарком тебе.       - Что нужно сказать? – обратилась к дочери Дженни.       - Спасибо, - произнесла малышка, улыбнувшись Чеён в ответ.       За обедом Розэ вновь наблюдала манипуляции со стороны Сохён, она не справлялась с палочками, хотя даже не хотела стараться, и тогда старшая Ким принялась кормить ее сама, как совсем маленькую. Пак добавила данный факт в копилку своих наблюдений за девочкой. Когда с едой было покончено, Чеён предложила малышке показать свою комнату, и та с радостью согласилась, после чего они направились наверх, оставив Дженни наедине с родителями подруги. Женщина, хоть и испытывала неловкость, но решила помочь убрать со стола, а заодно познакомиться со старшими Паками получше, ведь, если у них с Розанной что-то получится, она должна знать, с чем ей придется иметь дело, хотя эти люди уже заслужили часть ее любви своей добротой.       Субин раздумывала над тем, что у Ким двое маленьких детей, а значит, все не так просто, как хотелось бы, ведь ее юная дочка может и не суметь взять на себя такую ответственность. Кроме того, раз у Дженни были малыши, вполне вероятно, что у нее есть и муж, пожилая женщина точно не хотела, чтобы Чеён разрушала чужую семью. Тем не менее, мать семейства Пак решила, что нет ничего плохого в том, что они просто будут подругами, ведь Ким – очень добрая женщина, а также ее дочь сама лучше всех остальных сможет решить, как ей поступать. Так что Субин решила просто узнать Дженни получше. Подобраться она решила с ее дочери.       - А у Сохён… какие-то психологические проблемы? – задала она ей вопрос, пока они вдвоем убирали со стола. – Извини, что лезу не в свое дело, она просто такая нелюдимая.       - Ничего страшного. У нее аутизм, чуть больше года назад диагноз поставили, - честно призналась Ким. – У Рози ведь синдром Аспергера, и она училась на дефектолога. Я подумала, что, может, она сможет что-то посоветовать, когда пообщается с ней.       - Я сразу вспомнила мою дочь маленькой, когда увидела Сохён. Вот, оказывается, наверное, поэтому. У тебя ведь еще один малыш есть?       - Да, мальчик, Джихван зовут, он еще младенец.       - Муж помогает с ними? – обратился к Дженни Хёнсо. – Все же, двое маленьких детей, один из которых с аутизмом, это непросто.       - Он помогал… пока был жив.       Голос Ким дрогнул, но она сдержалась от того, чтобы заплакать, женщина не любила делать это в присутствии малознакомых людей, да и ей хотелось казаться сильной, потому что это придавало уверенности в себе. Вот только Хёнсо заметил, что гостья немного поникла, он подошел к ней и легонько сжал ее плечо, обращая внимание Дженни на себя, та подняла голову и посмотрела в глаза пожилого мужчины.       - Ты извини, не хотел тебе напоминать, - ласково произнес он.       - Н-ничего, вы же не знали.       Субин, хотя ей было и жалко Ким, все же, немного успокоилась, что ее Рози, если что, не разрушит семью. Она сделала вывод, что именно из-за отсутствия того, кроме детей, кому можно было бы дать свою любовь и заботу, она и прилепилась к ее пострадавшей малышке, после чего помогла ей настроиться на выздоровление. И теперь Чеён почти полностью восстановилась, хотя бы морально, а скоро будет в порядке и физически. Мать семейства Пак была очень благодарна Дженни за это.       В это время наверху в спальне Розанны Сохён очень сильно заинтересовалась синтезатором, и хозяйка даже разрешила девочке немного поиграть, чему та была несказанно рада, перебирая клавиши своими маленькими пальчиками, отчего по помещению разносились негармоничные звуки, ведь малышка не знала нот, и как они друг с другом взаимодействуют. Для нее инструмент был пока что простой игрушкой, но Чеён совершенно не жалко, она же видит, что Сохён не пытается его сломать. Розэ терзало только легкое чувство вины, что она оставила Дженни со своими родителями наедине, ведь те вполне могли поставить женщину в неловкое положение.       - Ты научишь меня играть, онни? – спросила девочка, повернувшись к подруге матери.       - Можно будет это устроить, - улыбнулась Чеён. – Если нам разрешат, то я буду приходить к тебе в гости и заниматься с тобой.       - Надеюсь, мама с бабушкой против не будут, - Сохён эти слова даже проворчала, отчего младшей Пак пришлось сдержать смешок, потому что звучало это очень забавно.       - Чем занимаетесь, красавицы?       Дверь в комнату Розанны была открыта, и старшей Ким даже не пришлось стучаться, она просто вошла, и, опершись на косяк, взглянула на дочь, что сидела за синтезатором, после чего обратила внимание на Пак. Девушка, смущенно улыбнувшись, опустила глазки, ее тронуло это «красавицы», хотя она и понимала, что Дженни сказала это чисто по доброте душевной. Сохён вскочила с табуретки и подбежала к полицейской.       - Мама-мама, онни пообещала научить меня играть на… синтезаторе, - малышка ненадолго задумалась, вспоминая сложное слово, после чего указала пальчиком на инструмент. – Можно она будет приезжать к нам хотя бы раз в неделю и заниматься со мной?       - Да, конечно. Почему нет? – старшая Ким одобрительно улыбнулась, она была рада уже хотя бы тому, что ее дочь чем-то заинтересовалась, но и возможность видеться с Пак почаще тоже прельщала. – Давайте тогда в воскресенье? А то в субботу у тебя, милая, бассейн, а в воскресенье как раз все свободны и все дома, пока буду наводить чистоту, можете заниматься.       - Спасибо! – Сохён крепко обняла маму за ноги, счастливая от того, что она пошла навстречу.       - Не за что, - Дженни погладила малышку по голове. – Там бабушка звонила, она не справляется с Джихваном, у него снова начали резаться зубки, так что нам надо ехать домой.       - Я проведу вас до машины? – предложила Чеён, на что получила утвердительный кивок старшей Ким.       В коридоре Пак вновь наблюдала за тем, как ее подруга теперь уже обувает свою дочку, а та преспокойненько сидит на табуретке и даже не пытается делать такие бытовые вещи самостоятельно. Тем не менее, Розанна решила пока отложить этот разговор, у нее еще будет время разобраться с личностью Сохён получше, тем более сейчас, когда она будет давать ей уроки игры на синтезаторе. Когда все были готовы, девушка вывела Ким и ее малышку на улицу и направилась вместе с ними к машине, дочь ее новой подруги даже обняла ее на прощание, после чего забралась в свое кресло и была пристегнута мамой.       - А я могу тебя обнять? – с легкой улыбкой спросила Дженни.       - Конечно, - смущаясь, ответила Пак.       Еще больше краски стало на лице девушки, когда нежные руки старшей Ким обвили ее талию, и, хотя она обняла полицейскую в ответ, Чеён больше отдавалась приятной мягкости ее тела, она даже испытала легкую волну возбуждения, когда ее грудь коснулась увеличенной от молока груди Дженни. Что-то подобное испытала и старшая, поэтому поспешила отстраниться и спрятать смущенный взгляд где-то у себя под ногами. Женщина уже с трудом понимала себя и свои желания, ведь ей не хотелось пересекать черту, по крайней мере, пока, а тело просило об обратном.       - Ладно, мы… поехали, - нервно проговорила Ким, ее голос даже стал тише, и она поспешила забраться в машину.       - Напиши, как доберетесь, - попросила Розанна. – И удачной вам дороги.       Пак проводила взглядом отъезжающий автомобиль, после чего направилась в дом, где принялась помогать маме с приготовлением ужина, попутно ощущая легкую боль внизу живота. Девушка посчитала, что поднимать четырехлетнего ребенка было лишним в ее состоянии, но неприятные чувства вскоре прошли, а вместе с ними исчезло и беспокойство. Вернулась старшая сестра Чеён Элис, она весь день провела с Юнги и выглядела очень счастливой, чем давала понять всем домашним, что у нее возникли к этому мужчине трепетные чувства.       Во время еды Розэ получила сообщение от Дженни, что они с Сохён уже дома, и сама женщина кормит грудью Джихвана, ведь именно этот процесс помогал младенцу максимально успокоиться. Ким также призналась, что из-за прорезавшихся зубов, сын может укусить ее, но младшая Пак убедила подругу в том, что пока ничего не случилось, нет поводов для волнения. Покончив с ужином, девушка поднялась к себе, она приняла душ и села за синтезатор, чтобы вспомнить все то, что умела.       - Давай посекретничаем, сестренка? – через полчаса занятий в помещении возникла Элис и обняла Чеён со спины, привлекая ее внимание к себе, девушка перестала играть и повернулась лицом к старшей.       - Мин Юнги… Он тебе нравится? – девушка решила сразу перейти к наиболее интересному.       - Думаю, да, - улыбнулась Элис. – Он очень заботливый и добрый, а еще он не давит на меня и не спешит.       - Значит, он настроен серьезно.       - Почему ты так считаешь?       - Если бы он хотел переспать с тобой, то ему бы быстро надоело обхаживать тебя, - пояснила свои догадки Розанна. – В любом случае, Дженни-онни хорошо о нем отзывается, так что я благословляю ваши отношения.       - Дурашка, - с улыбкой произнесла старшая Пак. – Кстати, о его напарнице. Мама говорит, Дженни сегодня заходила к нам со своей дочерью… Сохён, кажется?       - Да, я позвала их на обед. А что?       - Ничего, просто спросила.       И Элис ускакала в свою комнату с загадочным выражением лица, оставив свою младшую сестру в недоумении, девушка думала о том, что же такого она задумала, но та лишь поставила галочку в своей голове, увидев на щеках Чеён румянец, напротив графы о том, что ее сестренка, скорее всего, заинтересована в офицере Ким куда больше, чем в просто подруге. С такими мыслями женщина и погрузилась в сон.       Через несколько дней, направляясь на прием к гинекологу, младшая Пак с большим трудом старалась побороть желание сбежать обратно домой, она внушала себе мысль о том, что ей в любом случае надо следить за своим женским здоровьем. В подростковом возрасте, да и в годы учебы в Университете подобные мероприятия проходили для Розанны без особого психологического стресса, травмой стало посещение гинеколога после того, как ее неоднократно насиловали. Специалист, который достался ей в больнице, где девушка лежала, был очень некомпитентен, эта женщина пожилых лет только делала ей больно. Процесс наложения швов и вынужденный аборт Чеён не помнила, вскоре после того, как ее привезли в реанимацию, она отключилась, а вот последующие консультации у гинеколога Пак совсем не забыла. Первой неприятностью было то, что доктор смотрела на ее медицинскую карточку и на саму пациентку с некоторым презрением, словно обвиняла ее саму в том, что с ней произошло. Но вторая неприятность еще сильнее вредила Розэ, мало того, что ее половая система и так казалась ей одной большой раной, которая болела даже при интенсивной ходьбе, так еще и гинеколог норовила надавить, потыкать и засунуть какой-нибудь гинекологический прибор. Ей словно было в удовольствие наблюдать за тем, как Пак чуть было не хныкала от возникающей боли. После третьего такого раза Чеён написала на женщину жалобу, потому что считала, что ни она, ни любая другая девушка не должна была испытывать такие сильные неприятные ощущения при гинекологическом осмотре.       Врача не уволили, посетовав на то, что таких специалистов и так днем с огнем не сыщешь, но Розанна не падала духом и решила воспользоваться своим правом сменить специалиста. Тут же с советом поспешила Элис, она настойчиво рекомендовала того гинеколога, у которого сама наблюдалась из-за несколько заболеваний, передающихся половым путем, обнаруженных у нее. Это была женщина немного за тридцать с красивым именем Хан Ясоль, но Чеён быстро это опустила, поскольку ее больше интересовал ее профессионализм, как доктора. Старшая сестра уверяла, что она очень доброжелательна, не читает морали, а также аккуратно работает руками. Пак решила записаться на прием, чтобы убедиться во всем самой, и, хотя она доверяла рекомендациям Элис, девушка была, все же, встревожена, получив сильный негативный опыт.       У двери кабинета на скамейке сидела лишь беременная женщина, ожидая, когда ее вызовут. Специалист осуществлял прием не только по записи, но, все же, так было гораздо удобнее, о чем свидетельствовала табличка на стене возле входа в гинекологический кабинет. Там также был указан номер телефона регистратуры и электронный адрес сайта больницы, где можно было узнать всю интересующую информацию и, собственно, записаться на прием. Пак достала телефон и обнаружила, что у нее еще целых полчаса до назначенного ей времени, поэтому девушка умостилась на скамейку рядом с беременной.       - У вас на сколько? – спросила незнакомка, взглянув на Розэ.       - На одиннадцать тридцать, - ответила светловолосая.       - О, выходит, вы как раз за мной. Мне на одиннадцать десять, скоро должны вызвать.       - Эта Хан Ясоль – хороший гинеколог? Я просто первый раз к ней иду.       - Да, она просто замечательная, - одобрительно улыбнулась Пак беременная женщина. – Таких еще поискать, я к ней уже пять лет хожу, никаких претензией не имею. Осмотр поводит аккуратно, отвечает на все интересующие вопросы, общается с пациентками доброжелательно. Так, конечно, и должно быть, ведь гинекологу нужно доверять, но, к сожалению, в реальности хорошего врача трудно найти.       - Я поэтому и волнуюсь. Прошлый мне достался, мягко говоря, просто отвратительный, - произнесла Чеён, уставившись на свои коленки, ее тело уже немного подрагивало, хотя она еще даже в кабинет не зашла.       - Вы не беспокойтесь, - незнакомка положила ладонь на плечо Розанны и ободряюще погладила его. – Доктор Хан вам точно вреда не причинит, она очень заботиться о своих пациентках.       - Поверю вам на слово, - улыбнулась беременной Пак.       - Сон Мёнджи, можете проходить в кабинет.       Дверь приоткрылась, оттуда вышла предыдущая по очереди девушка и показалась сама Хан Ясоль, это действительно была женщина чуть за тридцать, невысокая, ее черные волосы были собраны в высокий хвост. Мёнджи поднялась со скамейки и, кивнув Чеён, отправилась на прием, пропустив ее, врач пошла следом и закрыла за ними дверь, Пак осталась у кабинета одна...       Двадцать минут в нервном напряжении длились очень медленно, когда девушке казалось, что прошло уже пять, она подсвечивала экран телефона и с досадой обнаруживала, что цифры на нем сменились с разницей всего лишь в одну-две минуты. Это ожидание было словно пыткой, и Розэ всеми силами старалась внушить себе, что все в порядке, и переживать вообще не о чем. «И сестра, и эта женщина сказали, что она – чудесный доктор, значит, все будет хорошо». В итоге, Пак пришла в более-менее нормальное состояние лишь тогда, когда дверь кабинета открылась и оттуда сперва вышла Сон, а после и гинеколог, и страх снова вернулся. Мёнджи, уходя, мягко улыбнулась ей, стараясь придать уверенности, а затем Чеён почувствовала на себе взгляд врача и с тревогой взглянула на нее.       - Вы ведь Пак Чеён? – спросила ее Хан, на что девушка смогла лишь кивнуть. – Тогда можете пройти в кабинет.       На ватных ногах Розанна добралась внутрь помещения, после чего услышала, как гинеколог закрыла за ними дверь, оставляя их вдвоем наедине. Доктор села за свой стол и взяла карточку пациентки, которую ей принесли чуть ранее утром из регистратуры, она открыла последние страницы и стала читать записи. Пак все это время просто стояла, стараясь сохранить самообладание и не впасть в ступор, что в стрессовых ситуациях случалось с нею часто. В детстве реакцией на раздражители у Чеён была истерика, с возрастом она научилась это контролировать, но не столько потому, что у нее больше не возникало желание упасть на пол и расплакаться, а скорее потому, что подобное поведение считалось странным для взрослого человека.       - Мне сказали, вы сменили врача, - голос Хан вернул Розэ к реальности, она повернула голову и заметила на себе взгляд женщины, которая после мягко улыбнулась и указала на стул с другой стороны своего стола. – Вы присаживайтесь, я вас не съем.       С дрожью в теле Пак, все же, приблизилась к указанному месту и опустилась на деревянную поверхность, последнего, озвученного Ясоль, она и боялась больше всего, хотя эта гинеколог вовсе не выглядела устрашающе. Травма – вот что руководило всей нервной системой Чеён. Девушка бросила взгляд на собственную медицинскую карту, где были расписаны результаты последнего осмотра, еще у того ужасного доктора.       - Она унижала меня и делала больно, - тихо произнесла Розанна. – Я вообще хотела, чтобы ее уволили, но этого никто не сделал, тогда я решила обратиться к другому специалисту.       - Это вы правильно сделали, ни один врач не должен себя вести подобным образом. Мы должны помогать пациентам, а не делать хуже, - одобрила действия Пак гинеколог, а затем женщина и сама заглянула в карту. – Так, вы наблюдаетесь сейчас так часто, чтобы следить за срастанием разрывов после… изнасилования?       Чеён заметила, как эмоции на лице Хан сменились на удивление, смешанное с болью и жалостью, врач подняла на девушку взгляд, и в ее глазах светловолосая словно прочитала: «Господи, какая бедная девушка». Если бы Пак ощутила подобное от какого-либо иного незнакомого человека, ей бы, скорее всего, стало очень неловко, но подобное поведение гинеколога уже говорило о том, что она не станет обвинять ее в случившемся, а это было еще одной монеткой в копилку доверия к специалисту.       - Мой прошлый доктор словно обвинял меня в произошедшем, - призналась, кивнув, Чеён, она уже старалась не смотреть Ясоль в глаза. – А еще она норовила… сделать мне только больнее во время осмотра, а мне и без этого первое время было тяжело даже нормально передвигаться.       - Какой ужас… Послушайте, вы точно не виноваты в том, что случилось, - глубоко вздохнув, Хан постаралась прийти в себя от услышанного. – Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через подобное, и что вам достался тогда такой ужасный врач.       - Я поэтому пришла именно к вам. Моя старшая сестра посоветовала, сказала, что вы – хороший гинеколог, она наблюдается у вас сейчас по поводу зппп, Пак Элис.       - А, да, помню, - закивала Ясоль, после чего вновь опустила взгляд в бумаги. – Ладно, данные о вам все указаны, так что вопросов у меня нет, можем пройти к креслу для осмотра. Вы не беспокойтесь, я трогать ничего не буду, просто посмотрю, как все заживает и нет ли нагноений.       Доктор Хан не обманула и ни на капельку не подвела Розанну, она лишь ощупала грудь на предмет уплотнений, которых, к счастью, не оказалось, после чего осмотрела ее промежность и обрадовала, сказав, что разрывы почти полностью затянулись. Прикасаться гинеколог действительно не стала, она сделала узи внутренних половых органов и разрешила Пак одеваться, а пока та занималась этим, вносила полученные данные в медицинскую карту девушки. Справившись, Чеён подошла к столу женщины, чтобы поинтересоваться на тему, сильно ее терзавшую.       - Я могу задать вам вопрос? – произнесла светловолосая, присаживаясь на стул.       - Да, конечно, - Ясоль подняла на пациентку глаза.       - После… изнасилования я была беременна, и мне сделали вынужденный аборт, потому что плод прикрепился не в матке. Я бы хотела знать, смогу ли снова когда-нибудь забеременеть?       - Никаких преград к этому я не увидела, да и в вашей карточке написано, что менструации идут регулярно, а значит, яйцеклетки выделяются, как положено, - ответила доктор Хан, вникая в записи. – Надо только подождать, пока все полностью заживет, потом я возьму мазок на зппп. Хотя у вас при поступлении в больницу и не было ничего обнаружено, но некоторые из них могут развиваться в скрытой форме. А потом, если все будет в порядке, то вперед, вы сможете выносить и родить здорового ребенка.       - Спасибо, вы подарили мне надежду, - ярко улыбнулась Розэ. – И благодарю, что были аккуратны, я теперь только к вам и буду ходить.       - Не могу никак иначе, я заинтересована в том, чтобы моим пациенткам было максимально комфортно, - гинеколог хихикнула на следующую, произнесенную девушкой, фразу. – Я буду только рада. Что ж, перед тем, как отпустить вас, последний вопрос.       - Да?       - Вы все меры соблюдаете, чтобы заживление проходило максимально быстро и правильно?       - Ну, я не купаюсь в бассейне, водоемах и ванне, только душ, ношу не натирающее белье и не делаю тяжелых физических нагрузок, - ответила Пак.       - Хорошо, это правильно, - похвалила девушку Хан. – Купание с полным погружением уменьшает стойкость швов, а уж в общественных местах может привести к занесению инфекции в раны, а от неудобного белья и физических нагрузок их и вовсе можно порвать. Вы умница. Ну а теперь, можете идти, я буду ждать вас через… недели две, как раз к тому времени все должно зажить.       - Спасибо, - поблагодарила Чеён, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. – До свидания.       - До свидания, - улыбнулась ей на прощание гинеколог.       В полицейском участке царило спокойствие, день проходил без происшествий, лишь пара заявлений по кражам, да выезд на смерть, что случилась на рынке, но это оказался сердечный приступ, поэтому полиция там не понадобилась, и офицеры вернулись на свою позицию. Дженни вместе с Юнги пила кофе, она была вымотана очередной бессонной ночью, вызванной режущимися зубами сына, поэтому появившееся свободное время решила потратить на поднятие бодрости. Дверь участка отворилась, и напарники повернули головы, чтобы узнать, кто же к ним пожаловал. Глаза Ким распахнулись от удивления, поскольку на пороге стояла Розанна, лицо девушки выражало серьезность, которая даже прибавила ей взрослости.       - Я хочу дать показания.       Дело по похищению и насильственным действиям в отношении жертв близилось к судебному разбирательству, Дженни вместе с Мином удалось опросить практически всех девушек, и на данном этапе оставалось только младшая из сестер Пак, но полицейские не хотели на нее давить, надеясь, что она сама расскажет, когда будет готова. И вот Чеён, настроенная максимально уверенно, пожаловала в полицейский участок. Когда девушка заканчивала свой рассказ, плакала вовсе не она, слезы в три ручья текли у Ким, которая крепко прижимала к себе Розэ, уткнувшись лицом в ее плечо. У нее сердце сжималось от осознания того, сколько унижения, страха и боли испытала эта юная роза. И насколько она была сильной внутри, что обстоятельства не сломили ее, а защитные шипы не отросли, девушка оставалась очень доброй и нежной. Пак не только не завяла, она расцвела.       Чеён было легче, она рассказывала все так, как оно и происходило, то, что помнила, когда была не споена алкоголем, произошедшее уже казалось ей далеким, и, хотя девушка все еще с недоверием относилась к мужчинам, она понимала, что большинство из них не такие, в противном случае она попала бы в подобную ситуацию гораздо-гораздо раньше. Ее еще очень сильно удивила своей реакцией Дженни, когда заплакала под конец ее рассказа и крепко обняла, утыкаясь лицом в ее плечо. Розанна поняла, насколько сильно она была дорога полицейской, насколько та прониклась к ней сочувствием, она гладила Ким по спине в попытках унять слезы женщины.       - Уроды… Я добьюсь того, чтобы они… гнили в тюрьме всю свою… оставшуюся жизнь, - между всхлипами произнесла Дженни, прижимая Пак сильнее к себе. – Бедняга… Я даже не представляю, как… ты смогла все это пережить…       - Все хорошо, онни, ты ведь сама сказала, что я сильная, - ободряюще улыбнулась Чеён, пусть подруга и не могла этого видеть. – Я просто надеюсь, что их, все же, посадят на пожизненное, мне не хотелось бы жить в страхе, что меня снова поймают.       - Я сделаю все возможное, - немного успокоившись и отодвинувшись, твердо заявила Ким, ее голос немного осип от плача, Юнги передал ей стаканчик с водой из кулера. – Спасибо.       Суд назначается на ближайшее время, потому что показания всех пострадавших девушек собраны, а дом, в котором они были обнаружены, - одна большая улика. Дженни и стараться особенно не пришлось, поскольку судья разделял позицию полиции, и поэтому трех преступников постигла высшая мера наказания – пожизненное заключение, чему были просто несказанно рады все, присутствующие на заседании, люди, кроме самих маньяков, конечно. На душе Пак воцарилось еще большее спокойствие, а вскоре у нее жизнь стала налаживаться лишь сильнее. Рана на правом запястье полностью затянулась, хотя из-за ее глубины остался достаточно крупный и широкий шрам, но это было не так страшно, а гинеколог на последнем визите сообщила, что с разрывами случилось то же самое, кроме того и взятый доктором мазок показал отсутствие зппп, и поэтому Розанна могла вернуться к нормальной жизни. Тем не менее, первым делом девушка рассказала о том, что все в порядке семье и Дженни, с которой вела переписку уже будучи дома.       «Раз теперь тебе все можно, давай отметим твое выздоровление? Завтра ведь суббота, и мы с Сохён поедем в бассейн. Не хотела бы к нам присоединиться?» - спросила Ким.       «Я была бы только рада».       На следующий день, лежа в шезлонге, Ким кормила Джихвана грудью, ей пришлось взять младенца с собой, поскольку бабушка уже не справлялась с его истериками, а ребенка сильно успокаивал процесс поедания материнского молока. Дженни не считала чем-то зазорным то, чтобы кормить грудью в общественном месте, пусть иногда ловила на себе осуждающие взгляды, она начала делать это еще с Сохён. К слову, малышка не была против, что пришлось брать братишку с собой на их с мамой совместное времяпрепровождение, она больше зарядилась тем, что с ними еще и Чеён. Пак наблюдала за тем, как тренер проводит занятия с детьми, среди которым была и Сохён, сидя на бортике бассейна поблизости, Дженни же смотрела на своих близких с шезлонга.       Розэ была очень красивой, ее изящные формы были слегка прикрыты нежным бирюзовым купальником, и пусть кое-где у девушки виднелись шрамы, полицейская все равно находила ее прекрасной и эстетичной. И, похоже, не она одна… Инструктор по плаванию временами и сам засматривался на Пак и даже старался флиртовать, что отзывалось внутри Ким уколами ревности, тем не менее, женщина решила, что это отличный повод узнать, как к этому относится сама Чеён, поэтому, когда светловолосая подошла к своему шезлонгу, чтобы немного поваляться, Дженни тут же завела разговор:       - Похоже, ты понравилась инструктору? – загадочно улыбнулась она. – Заметила? Он флиртовал с тобой.       - У него нет шансов, - незамедлительно ответила Розанна.       - Почему?       - Мне нравится кое-кто другой.       - И кто же? – постаралась выпытать Ким, хотя догадка вертелась прямо на языке, но она хотела услышать это со слов Пак.       - А это секрет, - произнесла младшая, стараясь спрятать свой смущенный взгляд, только бы не смотреть на Дженни.       Только в голове полицейской последний паззл встал на свое место, и полноценная картина, наконец, сложилась. И пусть женщина не могла еще принять своих чувств к этой светловолосой красавице, одно было понятно точно, тот человек, что нравился Пак – это она…