Если вздыблена шерсть и клыки, что ножи...
5 мая 2021 г., 22:11
***
— Это не я, — прошептал Серёжа и дрожа, сел обратно за свою работу. — Здесь свободно? Я сяду? — робко спросил Олег и поставил стул ровно. — Стул в крови, если не противно, садись, — всё так же тихо ответил мальчик и уставился в учебник Природоведения. Из книги на Разумовского будто бы внимательно смотрел ворон.***
Минут через пятнадцать пришла их учительница — Тамара Васильевна и сообщила, что Сёмушку забрали из школы в больницу, а Сергей отправится после этого урока к детектору в кабинет и, что его, преступника малолетнего, отправят немедленно в приёмник-распределитель. После этой тирады она холодно представила ещё одного детдомовского мальчишку в их классе — Олега Волкова, который, так кстати, сел к такому же как он. В ответ на это Олег закатил глаза, а Серёжа низко опустил голову над учебником, по листу которого медленно расползались мокрые пятна от мальчишеских слёз. — Плакса! — Фу! Разумовский — тряпка и плакса! Раздались крики одноклассников, а рыжий мальчик лишь сильнее начинал всхлипывать и погружаться в свои невесёлые мысли, что никто никогда всё равно здесь его не поймёт и, может, действительно лучше будет в этом как его там, приёмнике. Когда на его подрагивающие от рыданий плечи осторожно легла рука, он даже вздрогнул. — Не плачь, я видел, как всё было. Он довёл тебя и вообще, наверняка тот ещё гад, — услышал Серёжа тихий голос соседа по парте. Раньше никто не хотел садиться рядом с ним, а этот сел. Наверное, это было даже приятно. Но Серёжа чувствовал, как за его плечом напрягся Птица. — Как мы можем ему доверять? Ты с ума сошёл? Он нас сдаст, предаст, продаст! Он скажет, что ты ударил этого урода! Ты! Не я! Он такой же урод, как и все здесь! — бесновался Птица. — Он вроде хороший, — прошептал Серёжа.***
Директор школы — пожилой грузный мужчина, ветеран войны с грудью в орденах — был не таким уж угрожающим, каким рисовало его детское воображение. Да и явно был приятнее директора детского дома, которая всегда была недолюбливала Разумовского. Василий Иванович сидел за длинным столом из темного дерева и разговаривал с неприятного вида бугаём, на толстых пальцах которого сверкали огромные перстни. Бугай кинул на Серёжу уничижительный взгляд. Судя по всему он был отцом Семёна, которого так красиво разукрасил Птица. Разумовский испуганно молчал и смотрел в пол, а его друг за спиной рассерженно шипел: — Смотри, какой жирный ублюдок. Да за одно из колец с его сарделек можно нашу комнату отремонтировать. Давай заберём? Серёжа видел, что золотые глаза Птицы сверкают алчным блеском. — Серёж, как ты объяснишь своё поведение? — донёсся до Разумовского низкий с хрипотцой голос директора. Как ни странно, но в его интонации не было злости и даже строгости. — Я не сделал ничего плохого, — еле слышно прошептал мальчик. — Что ты сказал, сопляк? У моего сына лицо на сырое мясо похоже! — взревел бугай, даже подскочив со своего места. — Это сделал я, — уверенно, холодно и громко произнес Птица. К удивлению Серёжи, взрослые его услышали и уставились на самого Разумовского. — Я ударил это чмо, — продолжал ворон, взяв Серёжу за плечи. — Этот гад обижал Серёжу, а я обидел его. — Что ты несёшь, ублюдок мелкий?! — Я несу спокойствие для Серёжи. Ваш сынуля его постоянно унижает, бьёт, пинает. А я ударил его. — голос Птицы пробирал мальчика будто до костей, настолько ледяным он был, но при этом явно добавлял уверенности в себе. — Ударил прямо по его мерзкой тупой роже. Его поросячий нос хрустнул с таким приятным звуком, вы даже представить себе не можете… А то как его кровь начала течь и брызгать на меня. Вы никогда не поймёте, как это приятно, избивать этого урода, который весь класс сделал своими слугами. Но самое главное, что ваш сынуля решил оскорбить нашу маму! Надеюсь, что его тупые родители сдохнут поскорее, может, тогда ваш уродец поумнеет! Последнюю фразу Птица прокричал, Серёже даже показалось, что и он сам кричал с ним в один голос. И после всего этого потока гнева от лучшего друга, Разумовский, наконец, взглянул на совершенно ошарашенных взрослых, которые во все глаза смотрели на него, будто бы сам Сергей сейчас говорил все эти гадости. Даже горло немного саднило, словно, от крика. Василий Иванович смотрел на мальчика как-то испуганно и понимающе одновременно, возможно, сам испытывал к сидящему рядом с ним бугаю с бабками и понтами те же эмоции, что и Птица к Сёмушке, будь он неладен. Наверное, так и было. А вот сам отец мелкого урода какое-то время просто тупо пялился на Серёжу и, видимо, концентрировал гнев, потому что в один момент он вскочил, уронив стул на пол и подлетел к Разумовскому. Секунды и вот, мальчик висит над полом, а бугай держит его за растянутый свитер и трясёт. — Ты что, мать твою, несёшь, отброс детдомовский? Давно по морде не прилетало?! К счастью, прилететь по морде Серёже не успело. Дверь в кабинет директора распахнулась и вошёл высокий милиционер с кустистыми усами. Разумовский его уже знал. Это был дядя Костя Гром. Или если по-взрослому — майор милиции Константин Гром. В прошлый раз он общался с мальчиком после пожара в сарае на побережье, где сгорели три пацана из сережиного детского дома. Мальчик тогда сидел на поваленном дереве и рисовал Птицу с горящим факелом в руке. Было красиво. А мальчиков было не жалко, они всё равно были глупыми и гадкими: обижали других детей и добрую дворовую собаку. Её Серёжа любил, а их нет. Собака жива и здорова, а их уже нет. От воспоминаний о том весеннем дне во время каникул Серёжа испытал какое-то неправильное удовольствие, будто это не сами дурные ребята, когда баловались с найденной или скорее украденной зажигалкой, подожгли сарай и сгорели, а именно Разумовский с Птицей помогли этому ужасному событию произойти. К тому же тогда он познакомился с дядей Костей — одним из немногих взрослых, кто отнёсся к нему хорошо и не обвинял во всех смертных грехах. И вот сейчас он снова пришёл, чтобы спасти их с Птицей из лап бугая, конечно же. Видимо, дядя Костя не только Серёже напоминал супергероя, но и папе Семы, который, являясь, конечно же, злодеем, испугался своего крутого врага и отпустил мальчика из своих огромных лап. Правда, ноги его не удержали и он упал на потёртый старый ковёр, тут же попытавшись более или менее гордо подняться. — Чего на полу валяешься, Серёжка? — добродушно проговорил милиционер и помог мальчику встать. — Майор Гром, входите, какими судьбами? — Да вот, про Игорька поговорить с учителями пришёл, а мне тут говорят, что у вас ЧП, драка, скорая, что стряслось-то? — Этот рыжий выродок избил моего сына! — рявкнул боров. — О, Альберт Семёнович и вы тут? Бугай раздражённо кивнул и гневно посмотрел на Разумовского. — Константин Игоревич, Серёжа подрался с Семёном из своего класса и разбил ему лицо. Вот, папа Семёна и пришёл поговорить со мной. — Серёжка? Подрался? Ничего себе! — дядя Костя дружески потрепал рыжие волосы мальчика. Он сочувствовал и симпатизировал ему с первой встречи, тогда у залива. В то, что Разумовский кого-то мог побить верилось с трудом. — Я этого мелкого в тюрьме сгною, — прошипел Альберт Семёнович, вновь угрожающе надвигаясь на мальчика. На это майор лишь снисходительно ухмыльнулся и ответил: — Мал он ещё, для тюрьмы-то, да и почему вы никого из детдома не дождались? Нехорошо это. Мальчику всего восемь, а вы — взрослый человек на него кричите, угрожаете. Не стыдно? Бугаю явно не было стыдно, да и скорее всего страшно тоже не было, но дядя Костя явно был настроен решительно и давать Серёжу в обиду не планировал. — Я так понимаю, проблема решилась? Серёже на уроки пора, а мы поговорим с вами позже, когда придут воспитатели, — произнес, обрадованный поддержкой милиционера директор. Майор Гром взял мальчика за руку и спокойно повёл прочь из кабинета директора в сторону корпуса начальной школы. — Серёж, правда, что случилось, неужели ты побил кого-то? — Я не виноват, — ответил он тихо, вновь напоминая тот случай с пожаром. — Он гадости говорил… Всякие… Серёжа вновь заплакал, размазывая кулаком слезы по лицу. Никто не верил, что это сделал Птица, никто ничего не понимал или они думали, что отвечать они должны вместе? Но зачем? Сам же мальчик никогда никого не бил. Он бы не смог. Это его друг сильный, смелый, крутой и даже летать умеет и драться. Как Бэтмен. Серёжа помнил картинку с человеком-летучей мышью, которую увидел недавно у кого-то из одноклассников в красивой книжке с картинками. Только Птица круче Бетмена, потому что он настоящий. Милиционер остановил его, опустился рядом на корточки и помог стереть слезы платком, вытащеным из кармана. — Беги в класс или мне с тобой зайти? Мальчик даже не заметил, как они почти добрались до нужной двери. — А можно? — робко спросил он и, когда майор кивнул, слабо улыбнувшись, пошёл с ним вместе в кабинет. Уж при милиционере Тамара Васильевна не рискнёт его обидеть и другие тоже.***
— Серёжа? Ты как? Тебя сильно ругали? — к Разумовскому подлетел взволнованный новенький. Мальчик скользнул взглядом в сторону милиционера и испуганно сглотнул. Неужели действительно Серёжу сейчас заберут в приёмник-распределитель? Или в реабилитационный центр? Олег совсем недавно был там сам и не хотел, чтобы нового знакомого туда переводили. Почему-то Волкова очень тянуло к этому рыжему мальчику, который выглядел младше своих лет, хотелось с ним подружиться, а не оставаться одному с классом домашних, которым только попавший в детский дом ребёнок вряд ли способен стать другом. — Здравствуй, — добродушно произнес милиционер. — Я дядя Костя, привёл Серёжу на уроки, а тебя как зовут, малец? — Олежа… Олег Волков, — произнес мальчик нарочито твёрдо, боясь дать слабину. В ответ дядя Костя как-то понимающе вздохнул, видимо, вспомнив, что мальчика с таким именем два месяца назад милиция изъяла из семьи, замёрзшего почти насмерть на открытом балконе, где он пробыл почти сутки. Но быстро справившись с эмоциями, майор протянул Олегу руку совсем по-взрослому, и мальчик осторожно пожал её в ответ. — Тамара Васильевна, я ещё зайду на днях, узнаю, как дела у Разумовского… И у Волкова тоже, — он напоследок похлопал мальчишек по плечам и, подмигнув, вышел из класса. — Они что, милицию вызвали из-за этого Сёмушки? — прошептал Олег почти на ухо Серёже с каким-то даже уважением в голосе. Разумовский в ответ лишь слабо улыбнулся и покачал головой.***
Доктор Рубинштейн внимательно смотрел на своего пациента. Надо же, раньше это был гениальный программист, успешный бизнесмен и основатель крупнейшей в стране социальной сети. Теперь же сидит на не самом удобном стуле, напротив психиатра, одетый в смирительную рубашку и весь дрожит. Лечение Сергея было многоуровневым и экспериментальным. Мужчину пичкали целым коктейлем инъекционных лекарств и таблеток и ежедневных сеансах психотерапии лично с Рубинштейном. Во время этих сеансов вот уже полгода доктор пытался выйти на контакт с альтер-эго, которое Разумовский называл «Птица». Но эта личность отказывалась выходить на личный контакт с психиатром, передавая временами через Сергея угрозы и попытки выторговать освобождение хотя бы из смирительной рубашки. — Сергей, вы рассказывали про детство. Часто ли Птица разговаривал с вами тогда? — Мы были с Серёжей одним целым! Я любил его и всегда оберегал! А он… А он… Бросил меня! Бросил ради этого плебея! Ничтожества — этого Олега, — закричал вдруг Разумовский, и голос показался непривычно хрипловатым и будто ниже. — Как я рад нашей встрече, Птица, — Рубинштейн довольно улыбнулся и наклонился к пациенту.***
— Мы теперь и в одном классе и в одной комнате, — почему-то Олега радовал этот факт, который выяснился перед обедом после уроков. — Это сейчас ты рад… Потом будешь не рад. — Это с чего бы? — Узнаешь… Серёжа оставил рюкзак у кровати и быстрым шагом направился в столовую. Придя на обед, он, как всегда, сел один за дальний стол, не желая контактировать с другими ребятами, которые опять будут его доставать, а может, как было уже несколько раз, даже плюнут в суп. Мальчик осмотрелся и, удостоверившись в своем уединении, принялся за еду. — У тебя не занято? — услышал он голос, который весь день будто преследовал его. — Я сижу один, — прошептал Разумовский в ответ и, к своему удивлению, увидел, как Волков сел напротив него. — Он совсем тупой, этот… Олееееежа, — с отвращением в голосе произнес Птица за спиной мальчика, и тот даже вздрогнул от неожиданности и обернулся. — Неужели неясно, что нам не нужна компания?! — Приятного аппетита, — бодро проговорил Олег и, увидев в ответ кивок, вздохнул, и начал есть. — Фу, новенький, зачем ты сел к этой девчонке? — раздался неприятный голос, и стол довольно ощутимо двинулся. Никитка Борисов учился в четвертом классе и был в этом детском доме на три года дольше Серёжи. Мальчик был агрессивным и хамоватым, в свои десять уже даже имел приводы в милицию. И почему-то самым любимым объектом для травли у него был именно Разумовский. — Эй! Дебил, ты что язык проглотил? Голова Серёжи дёрнулась от очередной оплеухи Борисова. — Отстань от него, пацан, тебе больше доставать некого? — А ты чё такой борзый, мелочь? Кулак Никитки уже был поднят и направлен на Олега, когда на его плечо легла твердая женская рука. — Борисов, опять к директору захотел? Мало тебе? — произнесла воспитательница. — Олег, Серёжа, приятного аппетита. Я рада, что вы подружились. — Мы с ним не дружились, Серёжа! — прошипел Птица. Кажется, он с ума сходил от ревности. Никто не имел права забирать у него Разумовского. Никогда. — Спасибо, Наталия Викторовна, — с улыбкой ответил Олег. В оспитательница уверенно и твёрдо повела Никиту подальше от стола ребят, но тот успел наклониться и озлобленно прошипеть: «После отбоя вы трупы».***
— Говорите, Сергей — ваш друг? —сложив ладони пирамидкой и оперевшись локтями на стол, спросил Рубинштейн -Больше, чем друг. Гораздо больше. Я люблю его, как никто никогда не полюбит, даже Олег, — голос Птицы дрожал от избытка эмоций, — А знаете, почему? — Почему? — доктор поднял заинтересованно брови. — Потому что он сдох, — Птица истерически рассмеялся, — Сдох, представляешь? И мы снова остались с моим Серёженькой вдвоем. Жаль, что этот Тряпка не понимает нашего счастья. Очень жаль…***
— Эй! Урод рыжий, иди сюда! — раздался противный голос Никитки из душевой мальчиков, а следом раздался звук удара обо что-то металлическое. — Отстань от меня, — тихо попросил Серёжа. — Что ты там шепчешь, полудурок?! — этот голос Олегу был незнаком. Видимо, Борисов подозвал своих друганов и требовалось немедленно вмешаться и защитить Разумовского. — Я говорю: отстаньте от меня, — гораздо громче и твёрже отозвался Серёжа, и выглянувший из-за угла Олег увидел, как его одноклассник решительно сжал кулачки. Волков осторожно осмотрелся и заметил четверых старших ребят, которые окружили тяжело дышащего мальчика. — Ты стал слишком наглеть, Разумовский. — Серёжа, я сейчас его урою, — услышал Серёжа голос своего лучшего друга, которого в этот раз, к счастью, слышал только он. Птица уже готовился ударить, присматриваясь к битой плитке на полу, которую очень удобно было острым краем вбить в глаз ближайшему обидчику. Как вдруг мимо Серёжи пролетел кулак прямо в глаз Борисову, а рядом плечом к плечу оказался новенький мальчик — Олег Волков. Конечно, из этой драки они вышли не то, чтобы победителями, да и вообще оказались довольно потрепанными и побитыми, но ощущение, того, что кто-то встал на защиту, приятно грело Серёжу. — Спасибо, что помог. Олег осторожно подвёл Разумовского к умывальнику и принялся промывать сначала его, а потом и свои ссадины и разбитые носы. — Не за что, он же нас обоих урыть обещал, — усмехнулся Олег и протянул руку для пожатия. —Будем дружить? Серёжа робко пожал руку в ответ и, нервно зажмурившись, кивнул, хотя он и слабо верил, что кто-то, кроме Птицы, сможет стать для него близким.
