Позволь этому умереть...

      — …Только ты и твои страхи. Здесь. Навечно.       Пациент Разумовский С.Д. Наркоанализ номер пять. Смена действующего вещества. Цель: выявление травмирующего события, вызвавшего появление альтернативной идентичности по имени Птица. Вещество — тиапентал натрия. Дозировка соответствует допустимому для его показаний значению.       — Пытаешься выбраться? Единственный выход закрыт изнутри, — злорадно смеялся Птица и с ухмылкой любовался тем, как Серёжа метался по внутреннему тёмному лабиринту в вязком безумии коктейля из разных веществ.       — Пусти!       — Не могу, меня ждут, — с хохотом отзывается альтер-эго.       — Хотите поговорить со мной, Вениамин Самуилович? — раздается насмешливый немного металлический голос после того, как по вене пациента пустили лекарство. — Я в целом не против. Лишь бы тряпка не мешал. Он знаете ли хочет прийти и поныть вам, что я его мучаю. Идиот, не правда ли? Я разве ж мучаю? — снова громкий смех, — Я лишь спасаю его от бесконечной глупости, которую он хочет вам разболтать.       Пациент надменно взглянул на психиатра и остальной медицинский персонал. Облизнув губы, он продолжил рассказывать насколько тупым и ничтожным являлся его сосед по телу.

***

      Остаток лета пролетел незаметно и почти без происшествий. Наступил конец августа и детдомовцев, как и других школьников начали готовить к учебному году. Спонсоры привезли какую-то одежду и школьные принадлежности. Как и всегда это привело к делёжке среди воспитанников «Радуги» одежды и, несмотря на помощь Волкова, который храбро добыл другу приличные куртку, шапку, шарф и джинсы, свитер Серёжа гордо нашёл самостоятельно. Яркий и огромный фиолетовый вязаный монстр с совами на рыжеволосом мальчике смотрелся несколько комично, но он, кажется, был абсолютно счастлив, хвастаясь обновкой.       — Смотри какой! — восторженно прошептал Серёжа и покрутился.       — Лишь бы тебе нравилось, — усмехнулся Олег.

***

      — Волков, тебя ждут в кабинете директора, — забежав в комнату, крикнул один из старших пацанов, Олег не запомнил пока их имена.       — Зачем? — тут же хмуро поинтересовался Серёжа.       — А я почём знаю? Вызвали и вызвали. Топай давай, — парень кивнул Олегу, чтобы тот быстрее шевелился.       У директора его ожидала мать. Она явно старательно привела себя в порядок, хотя сквозь аромат духов отчётливо ощущался перегар. Кожа некогда красивой и довольно молодой женщины стала желтушной и будто очень тонкой, как бумага. Под глазами виднелась плохо замазанная пудрой синева.       — Олежек! — женщина радостно кинулась обнимать сына, — Мальчик мой. Как ты тут? Мне разрешили с тобой сегодня погулять пару часов.       Волков рассеянно кивнул и механически обнял мать. Конечно, он всё ещё любил её и был рад видеть, но… Это самое «но» мгновенно пресекало любые мысли о том, чтобы хотеть вернуться домой к ней. Он видел, что происходит с мамой и понимал, что всё повторится снова. Она опять предпочтёт ему бутылку, друзей, мужиков, да что угодно.       Им действительно дали два часа до ужина, чтобы погулять. Мама с воодушевлением обещала, что заберёт его, что если у него есть друг, а она уверена, что он есть, она заберёт и его. Они будут расти вместе, как братья. Что они с Олегом будут снова настоящей семьёй, будут ездить, как когда-то с отцом кататься на каруселях и есть сладкую вату. И ещё много чего обещала.       Олег слушал её и кивал, но совершенно ей не верил. Не будет этого. Но где-то глубоко в душе скреблась надежда, что может быть. Не сейчас. Конечно, не в ближайшее время, но через пару лет она бросит пить, вылечится и действительно их заберёт. Непременно вместе. Вдвоём. Его и Серёжу. Обязательно. Без Разумовского он уже не был готов отправиться хоть куда-нибудь.       Но, вот прогулка окончена и Олег, попрощавшись с мамой, у которой на глазах были видны слезы, идёт в столовую. Там его должен ждать Серёжа. И карманы Волкова набиты леденцами для друга.       Только в столовой Серёжи не оказалось.

***

      — Отстаньте!       — Фу, девчонка! Что за хрень ты на себя напялил? — с мерзким смехом спросил какой-то парень из пятиклашек.       — Да он вечно так! Ходит, рисует, да с Волковым своим таскается, — загоготал другой пацан, оттесняя Серёжу всё глубже в угол.       — Да что вы от меня хотите? — мальчик старательно закрывал голову от ударов, которых почему-то пока не было.       Хотелось, чтобы пришёл Олег, защитил, спас, увёл подальше от этих уродов. Только такие козлы, как эта компания могли решить, что его новый свитер делает его «девчонкой», «пидаром», «сладеньким» и всеми теми странными эпитетами, которыми они решили наградить мальчишку на три года младше себя. Это всё бесило, злило и пугало до дрожи в коленях. Ещё полгода назад в таких случаях приходил Птица и всех уничтожал на их пути. Разбивал лица в кровь, ломал руки и ноги, устраивал, возможно, и что-то более ужасное, Серёжа уже и не помнил. Но, когда в их жизни появился новый друг, Птица стал приходить всё реже и не для защиты, а скорее для каких-то сцен ревности. Теперь спасал его жизнь и здоровье Олежа — лучший друг и вообще практически брат. А хулиганы, раньше не часто рисковавшие с ним связываться из-за проблем с контролем у мальчика и вероятности получить стулом по лицу, теперь боялись уже Волкова, который за друга готов был порвать любого вне зависимости от возраста, количества и соотношения сил. Только вот, если друга долго не было рядом, всякие уроды смелели и отыгрывались на Разумовском от всей души. И именно такой случай и подвернулся.       Пятиклашки продолжали глумиться над зажавшимся в углу Серёже, не решаясь, в прочим начать его бить. Они наслаждались, упивались его страхом и бессильной злостью, тем что ещё немного и он разревётся, как та самая девчонка, и подтвердит своё прозвище. Да и не будет синяков и разбитого носа — этот бешеный Волков не отправится на поиски обидчиков друга и месть им. Идеальный был план в общем. Но именно, что план «был» идеальным. Они не учли того, что Разумовский вдруг решит вырваться и, резким движением сбить с ног одного из своих обидчиков. Что он неудачно врежется носом прямо в подбородок одного из них — коренастого Данченко. И, что самое главное — от встречи их лиц из его носа хлынет кровь, заливая новенький дурацкий свитер.

***

      — Эй, Волков! Волков! Олег!       Мальчик, наконец, отвлекся от ковыряния ложкой в остывшей гречкой. Его за плечо трясла какая-то девчонка с двумя блёклыми жиденькими хвостиками. Её имя, как и имена большинства в детском доме, Олег до сих пор так и не мог запомнить. Представить что ей могло понадобиться он не мог и поэтому всё же нехотя обернулся и вскинул недовольный взгляд исподлобья.       — Чего тебе?       — Там… Там этот бешеный. Друг твой. Разумовский… — сбивчиво начала девочка, вызывая у Олега желание встряхнуть её, чтобы говорила быстрее.       — Что случилось?       — Там… Там, идём, покажу! — девочка потянула его за футболку, чем вызвала злобный взгляд и тут же отпустила. — Пойдём?       — Хрен с тобой, веди, — зло бросил он в ответ и оттолкнув тарелку, встал из-за стола.

***

      Серёжа лежал в каком-то грязном дальнем углу под лестницей на второй этаж. На губах ощущался неприятный металлический вкус, нос будто онемел и явно припух. Дыхание сбилось и стало свистящим, кажется нос был сломан. Свитер, пальцы, подбородок были омерзительно липкими от крови, которая текла из разбитого носа и губ. Разумовский осторожно попробовал языком зубы и ощутил неожиданно острую скошенную кромку переднего резца. Голова гудела, будто кто-то ударил по кастрюле молотком.       Он попытался осторожно встать с пола, опираясь на руку. Оказалось, что в дополнение ко всему его начало тошнить. Кажется, воспитательница в лагере говорила, что это сотрясение мозга. «Неплохой повод выяснить его наличие», — мысленно усмехнулся мальчик и продолжил осторожно вставать, опираясь на ржавые с облупившейся краской перила.       — Серый! — донёсся до него знакомый голос. — Серёж, ты где?       — Олежа… — перед глазами резко потемнело.

***

      — Не стоило с ними драться, Олег, — слабым голосом прошептал Разумовский. — Если бы все были добрее друг к другу такого бы не было…