Политический перформанс

      Стоило Пику покинуть пределы комнаты, как из ванной, что находилась за углом, послышался дикий, душераздирающий женский крик, который заставил содрогнуться самого Короля. Кажется, что где-то в глубине его тлеющего, мерзкого сердца проскочил могильный холод. Он рванул за угол, распахивая дверь. Наконец, перед очами предстала весьма странная картина.       Зонтик, словно забитый детеныш дикого зверя, закрывшись руками, трясся, глотая слезы в холодном углу, что становился по ощущениям все больше, а он сам — все меньше.       Парень был уверен, что еще мгновение и незнакомка обрушит свой тяжкий удар прямо на его голову. Дыхание сперло, давящая боль от крика откликалась болью в теле, которое предвкушало удар. Над ним, искрившись от гнева и злобы, вилась девушка, размахивая игрушкой, которую держала в салфетке. Из глаз бил огонь, подобный первобытному, дикому. Из носа шел пар, как из первого английского паровоза.       Пик замер, смотря на это и слегка теряясь, вслушался в вопль, переходящий в рык. Ситуация вновь была слишком странной. — Кто моет СИЛИКОН, БЛЯДСКИЙ СИЛИКОН ебаным хозяйственным мылом?! ИДИОТ! Ты хоть знаешь какой у него PH?! — Беря свободной рукой Зонта за шкирку, она тряслась от гнева, готовая врезать пареньку, когда послышался топот каблуков из коридора. — Что здесь происходит? — Отталкивая Короля, блондинка пробирается в глубь, понимая, что происходит и начинает волноваться. Попасть в немилость на кануне гражданской войны или революции не очень хорошая идея. — Я повторю таким неосведомленным ещё один раз! Есть непористые материалы и пористые! Силикон относится к непористым, что тебе, дураку, и так упрощает жизнь, — Всплескивает руками, откидывая парня, в этот же момент на талию ложатся руки и Шаф пытается привести девушку в себя. — Но нет! Мы решаем и вещь испортить, и себе навредить, да? Такой нежный материал нужно обрабатывать мягким мылом, а лучше специальным антисептиком! — Анастасия, прекрати! — Шаф тут же стала оттаскивать возлюбленную, видя, что теряет контроль. Прежде всего блондинка переживала даже не за свою безопасность, а за возлюбленную. У девушки частенько бывали резкие вспышки гнева. — Тихо, тихо, не кричи на него. — Гладя по волосам, приговаривала Шаф. — Да эти двое все портят они ничего не знают и лезут куда не нужно! — Девушку трясло, было видно, что ей не хорошо. Новая союзница Пика просто потащила ту из комнаты, хоть и было видно, что ей это не легко дается. — Прошу попросить! — Рявкнул подоспевший к валету Король, помогая ему встать на ноги и крепко заключая в объятья. Словно заботливая мать, рукавом своей белой рубашки тот утирал град слез. — Ну, ну чего ты? Обидела злая тетька? Тш, тш, я тут, я — твоя защита, успокойся и просто запомни, что тебе нужно быть рядом со мной. — Постепенно мужчина стал понимать, как следует обращаться, хоть было видно, что внутри он все еще не имеет представления что делает. Ясно было одно, теперь он должен привязать к себе валета и в эмоциональном плане. Грязно ли это? Да. Эффективный ли метод? 80 процентов. Однако теперь по мимо власти, фиолетовый хотел просто держать юношу рядом. Всегда. — Ну, все, все, прекращай, — политик приговаривал с долей раздражения, которую усиленно пытался скрыть, — пойдем отдыхать, сегодня был тяжелый день для нас обоих, верно? Но ты справился, видишь, Зонтик, у тебя все получается и не стоит волноваться — Кивает.

«Если я могу управлять целой партией и мнением тысяч людей, то и с этим блядь справлюсь.»

      Уверенно, берет мальчишку на руки, придерживая за талию и зад, который «случайно» слегка сжимает. Рука вновь скользит по приятным формам для глаз. Все же в одержимости мужчины внешность сыграла не последнюю роль, просто в глазах лидера Зонтик вырос в физическом плане. Очень удачно «расцвел», оставшись с гибкой детской психикой, которую всегда удобно переделывать под себя.       На лице политика вожделенная улыбка. И только топот разносится по холодному коридору. Тихо скрипит дверь. Щелчок выключателя и перед глазами приятная, но обычная комната. Большой диван посередине расположился параллельно плазменному экрану с небольшим дисплеем, где показаны скаченные фильмы. В углу стоит кофемашинка, на старой тумбе, и собственно шкаф в углу завершает это интерьерное чудо. — Я…Я успокоился и хочу вниз. — Дрожит тихий голосок, готовый с протяжным писком вновь нарушить покой. Пик игнорирует высказывание и открывает шкаф. Зонт сжимается, у него было какое-то неприятное предчувствие. Валет пытается сопротивляться и легонько тянется ногой все ниже, не желая прогневать старшего. — Прекрати. — Лаконично и в своем стиле отвечает кандидат, наконец доставший одеяло и пульт. — Почему ты думаешь, что обязан справляться один со своими эмоциями? — По сути говоря, человек самостоятельный действительно обязан справляться со своими эмоциями, но такой вопрос дает условное разрешение на «выговор». — Я не отпущу тебя, пока не буду уверен, что ты в норме.       На щеках появляется легкий румянец. Для голубоглазого все это ощущается как забота. В его понятии частичный контроль — тоже желанное внимание, хоть он и сам не осознает этого.        Мальчик мнется и прижимается к Королю. Ощущает всю тяжесть пиджака 8 клона, который все еще был на нем. Легонько утыкается носом в эту ткань. Тонкий запах одеколона смешался с примесью пота и совершенно посторонних запахов, однако для пассива эта смесь была милее роз, милее любого аромата. Именно так пахла его «невинная» любовь, смешанная с грязной политической игрой. Наконец, окончательно смирившись, Зонтик кладет руки возлюбленному на плечи и прижимается, показывая, что он «сражен».       Ох, видели ли вы эти глаза. Связавшись с Пиком, ты обрек себя, малыш. Обрек на вечное сомненье, хотя кто знает, может именно ты и поменяешь ход событий? Грудь валета томно вздымалась, а пальцы хватались за последнюю надежду, которую он и увидел в нем. Сжимая до покраснения край белоснежной рубашки, украдкой глянул на лик «спасителя». Каждый раз замечал парнишка все больше черт в незамысловатом образе. В одни моменты Король казался Богом. Заостренный нос, гордый, величественный подбородок, едва видневшиеся скулы и этот разрез глаз. Совершенно уникальный, как изюминка, еще больше выделял владельца на фоне остальных, возвышал. В такие моменты, засматриваясь, Треф вздрагивал. Нечто большое и страшное, нечто непостижимое виделось в этом лике.       Нет, всевышний Аполлон не был для него кумиром. Желание постичь нечто новое, противоречило боязливому характеру, но что-то упорно тянуло его вперед в бесовские объятья. Понимал ли Зонтик что судьба обманчива, знал ли что за маской помощи скрывается мучитель? Нет, теплые слова, заботливые прикосновения были сильнее логики. Сердце искало утешение. Зонтик не способен любить себя сам, так пусть его полюбит другой. Другой, который сможет компенсировать эту любовь, и тогда он примет его, закрыв глаза на руки, которые по локоть в крови. Наивная надежда что именно с ним «все будет иначе» витала в романтическом сердце парнишки.       Последняя горькая слеза стекла по щеке, когда влюбленные уже лежали вместе на диване. Одетый, уютно расположившись на Пике и окутанный теплым одеялом, кажется, это действительно то, что было нужно. Треф аккуратно прижимал руку партнера к себе, положив ладонь на щеку. Голубоглазый проводил тонкими пальцами по внутренней стороне запястья, мял руку и отдалял ее, осматривал. Зеленая ветвь вены и алые капилляры слегка просвечивали сквозь кожу. Запястье было довольно грубым и массивным, на нем отчетливо виднелся рисунок кожи и три линии. На фоне слышалось бормотание главного.       Ну как бормотание, Пик что-то тихо шептал на ухо, пока Треф выпал из реальности, все больше смущаясь. Резкий выдох в нежное ушко вывел из транса, заставив забегать глазами и резко посмотреть наверх. На макушку опустилась рука в перчатке, по ощущениям сделанная из кадмия (тяжелый металл), было даже слегка больно от такой тяжести, но в то же время приятно до покалывания где-то снизу живота. Тяжкий вздох, тиран, именующий себя «вторым Цезарем», мурчал как кот. Ласковый обольститель решил, что кусать за мочку уха слишком скучно и взял выше, не прогадав. Тело отозвалось мгновенной дрожью, которую нельзя было не почувствовать. — Так ты выберешь фильм, сладкий? — С высока продолжает тот, отодвигая часть пиджака и поглаживая по плечам валета. Зонтик немного удивляется и берет в руки пульт, листая каталоги фильмов. — Все страшное… — Взаправду большая часть ленты была представлена документальными фильмами и военными боевиками.

«На то и задумка»

«Увидишь страшную картинку, забудешь этот крик»

«Прижмешься ко мне от страха еще ближе»

«Каждый получит чего хотел»

— Неужели? — Пик аккуратно проводит большим пальцем по личику помощника, поворачивая его к себе. Взгляд невольно опускается на губы. — Значит придется выбирать из того, что есть. — Видя куда смотрит валет, смеха ради Король приближается, давая надежду на поцелуй в губы, однако в последний момент отклоняется, атакуя чуть ниже подбородка, вдыхая аромат отдаленно напоминающий карамельный.

«Даже будучи не девственником ты остался невинным»

«Меня это восхищает»

«Я присвою это себе»

«Я всегда получаю желаемое»

      Пик убирает руку от лица «ангела» и прячет ее под одеяло, медленно расстегивая пуговицы. Он прекрасно понимает, что сейчас не подходящее время. Нелогично начинать секс после недавнего срыва. Не полезно. Может появиться не та ассоциация.       А желание было сильно, в голове витали мысли перевернуть игру сейчас, вжать своего милого в диван и повторить сношение, но приходится довольствоваться малым. Простой контакт с телом вызывал мозговой штурм, где несмотря на бурю у руля «разума» оставался Пик. Даже сквозь перчатки, мужчина получал неслыханное удовольствие, когда чувствовал тепло маленького тельца, желание сорваться нарастало.       Однако власть в случае чего не поможет ему «починить» это хрупкое существо, только удержать, но будет ли это приятно, будет ли интересно и так же захватывающе?       Впервые за всю жизнь он испытывает нечто подобное. Это зависимость, где он может повелевать своим объектом обожания благодаря тому самому договору, который подписал Треф в начале работы, однако моральных рамок никто не отменял. Даже у самого отпетого злодея или диктатора есть черта, за которую он никогда не переступит. Зубастый не променяет часы тягостных мук любовной игры на «одно приятное мгновение». Иными словами, фиолетовый был бы тем самым ребенком, который по долгу мусолит шоколадку, испытывая удовольствие от того, как она тает в руках. — Присмотрел что-то? — Ухмыляется, понимая, что документальное кино или боевик мальчик в силу своей нежности не выберет и остаются лишь ужастики. В это же время, пуговицы остались позади, и будущий президент скользнул под пиджак. От тела его отделяла лишь тонкая белая рубашка, запачканная ранее. — Мне так не нравится, когда ты в грязном… — Рычит тот. — Сними… Сейчас. — Почти командует тот, забираясь снизу под рубашку. Вопреки острой боли от ожогов хочется сорвать глупые перчатки и по-настоящему дотронуться до маленького идеала. — Я почти нашел. — Неумело оправдался голубоглазый и стал щелкать быстрее, чувствуя напряжение, от которого сводил ноги коленкой к коленке, пытаясь «защитить» себя на подсознательном уровне. От части первый опыт все равно был болезненный. Положив ладонь на руку того, он довольно быстро ее отдергивает в сомненье. Парень не уверен и не знает что ему делать. Он не готов, а что если кто-то случайно зайдет или их услышат? Нет, он не может этого допустить! С другой стороны, отказать единственному кто тебя принял? Если он поменяет отношение после этого? Если охладеет?       Как гром среди ясного неба звучит просьба. Краски сгущаются, однако он приподнимается и делает то, что велено, чувствуя на талии руки. — Ты пытался меня поймать во время пожара, это было мило, но ты хорошо себя чувствуешь, может следует вызвать врача? — Средним и указательным пальцем ведет по позвонкам, а затем руки расходятся и плавно оглаживают бока, спускаясь к бедрам. — Все нормально, д-думаю обойдусь парой синяков. — Пик отклоняется, украдкой смотря на состояние спереди. Появилась пара желтоватых больших синяков на груди и два маленьких в районе ключиц на спине. Скорее всего те передут в гематомы. Зонтик откладывает пиджак и рубашку на спинку дивана. Тело покрывается мурашками, замечая это, политик накрывает любимого одеялом, прижимая к себе, а после задумывается. — Наверное не честно, что ты лежишь вот так, в одних только штанишках и трусах, а я одет? — Ухмыляется и быстро избавляясь от лишнего, с удовольствием скидывая и перчатки. Вытягивает рубашку из-под себя. — Потом все в стирку отнесу — Шепчет кандидат, прижимая парня к себе. Тела соприкасались и легко терлись, но даже этого было уже достаточно, чтобы пассив одновременно смутился и с тем же расслабился.

«Так тепло и уютно»

      Мальчик переворачивается на живот, обнимая того, ведь видит по хитрому лицу, что мужчина вовсе не против. — Так какой фильм? — Смотрит в глаза, ловя живое мерцание сотни тысяч звезд, испепеленных в порошок. — Вот этот. — На удивление на экране была мелодрама. Пик не помнил зачем она и как появилась, но пришлось смириться с маленьким проигрышем. — Включай.— Треплет по голове, поглаживая после по спинке. Разумеется, он даже не слушал кино, этот жанр ему никогда не был интересен. Все удовольствие доставлял контакт с полуголым телом любимого, пока малыш затихал, засыпая сквозь алый омут.И вот, уже задремав, тот кивает в сторону экрана. — Там Ромео и Феликс…— Зевает, прикрывая глаза и погружается в сон, когда же Пика пробивает озноб.

«Фотография!»

«Этот выродок мог ее видеть»

«Если это так, то они могут попытаться использовать этих идиотов против меня»

«О, нет, я сделаю это первым»

      Пик хотел сорваться с места, однако вид спящего, словно кота, Трефа не дал ему такой возможности. Это был первый раз, когда мужчина решил отложить дела из-за «такой мелочи».       Тут дверь в комнату тихо скрипнула, недовольный политик покривился, слегка раздраженный этой ситуацией. На пороге стоял Ял, в руках книга с немецкими сказками из серии «Сказки народов мира. Европа». Очевидно, что сам немец не увлекался подобным. Блондин кивает, не желая тревожить пару. — Положи на тумбочку. — В пол голоса произнес политик, прикрывая себя и голубого одеялом. — И выключи пожалуйста телевизор, я как видишь не в состоянии.— После выполнения приказа Пик вздохнул. — Благодарю, надеюсь Руди наконец заснул? — Да, иногда у него случаются кошмары. — Пик отвёл взгляд. — А как ты с этим справляешься? — Поинтересовался, не дав собеседнику ускользнуть — Ну обычно я приношу что-то вкусное и читаю ему. Все взрослые немного дети, сэр. Порой нужны розовые очки… Главное не переборщить. — То есть ты его обманываешь? — Нет, это просто метафора… Нужно приуменьшить проблему я имел ввиду. —Спасибо, иди дальше… — Задумчиво пробурчал тот.

«Приуменьшить и обесценить одно и то же?»

      Взгляд упал на ангельское личико. Мужчина не сдержался и зарылся рукой в шевелюру мальчика, пристально смотря в закрытые глаза. Частички кожи упади в волосы. — И что же мне делать? — Шепчет, чувствуя, как в горле запершило от желания закурить, которое появлялось у него весьма редко. Помотав головой, он откинул это куда подальше и разлегся на подушке, закрывая глаза.

«Завтра важная встреча, необходимо выспаться».

***

Ветер стонет, груб и злобен, Посреди разрушенных громад. Крику вой его подобен И на землю грянул ад. Мерзко каркают вороны, Стала красною заря. Пока падают колонны, Мы тут пир ведём зазря. Гроб лежит один, другой… Доска к досочке прибита Слишком затянул ты, Пик, с игрой. Честь твоя давно избита. Тут, средь тел, лежишь и ты, мой дорогой, Еще живой, одержим военною мечтой. Черны ласки да куницы, синие вино черпают. Заливают, заливают! Чистый фрак марают. И настал жемчужный град, Сыпят, сыпят невпопад! Нежно гробик твой лелеят, Схоронить быстрей хотят. Сбоку тело в петельке повисло, В руки вбиты два гвоздя. А тебя хоть совесть грызла? Позабыл о пылком чувстве пару дней спустя? Зонтик был еще живой. Это чувство для него впервой, И омыт безгрешный лик слезой. Сумрак смертный стих. Поник пред новою грозой. Но внезапный лучик света, Не дождавшись яркого расцвета. Бьется воином славным. Затихает, падает, сражен в бою неравном. Птицей обернулся побежденный луч, Это их к спасенью ключ. Размахнула птица левое крыло и выронила перо. Черно-бело, по полам разделено. И земля дрожала, тьма вдруг стала отступать. Тело, что в гробу лежало, стала темень отпускать.

Правое крыло раскрыла и 6 перьев полетели вдаль.

***

      Пик резко вздрагивает, просыпаясь в холодном поту. Сердце бешено стучит и что-то изнутри давит на грудь, перекрывая дыхательный путь. Мужчина откашливается и осматривается вокруг. Нервно и быстро крутит глазами, а после опускается вниз, чувствуя в ногах тяжесть. Зонтик все еще спал на нем. Одев перчатки, кандидат приобнял парня.

«Я не допущу ничего подобного»

      После, пролежал так несколько минут, отходя от увиденного во сне. Лицо политика менялось, переходя из одной гримасы в другую и наоборот. Обычно он не реагировал так на простые сны, но его что-то волновало… Что-то было не так.

«Ты будешь со мной, Треф, и никак иначе»

      Подумал, смотря в закрытые глаза Зонтика, а после аккуратно вылезая из-под того, подло оставил вместо себя подушку. Погуще закатал паренька в одеяло и тихо ушел.       Монотонный стук каблуков. Серые коридоры, напоминавшие концлагерные стены в проемах перед газовыми камерами. Пик привык за все время к роскоши: привык видеть витражный, стеклянный потолок в запасном кабинете, ныне канувшем в лету, расписные стены на кухоньке, которой и не пользовался. Дом его сверкал красками, а теперь глаз терзает унылый бетон, без какого-либо намека на интерьер. Если сильно утрировать, то эстетик, который создавал этот бункер, явно умер от депрессии. Стены давили, иногда казалось, что еще миг и они разогнуться, словно горестные атланты, и отпустят эту непосильную ношу. И вот спасительная дверь! Дверь в миг хоть малой эстетики, дверь на кухню. Открывая тяжелую металлическую дверь, гордо проходит вперед, смотря на всю фауну этой «крепости». Девушки, что сели в угол «не отсвечивать» после вчерашнего, чаевничали. А Руди нашел «монополию», и привлек в свою игру Яла, который явно не был доволен тем, что мелочь жульничала. Темноволосый любитель шоколада нагло забирал красные улицы, стоило блондину только отвернуться. — Ял, когда прибудут президенты НПС? — Без всякого «доброго утра», переходит сразу к делу. — Вышла накладка с самолетом, так что они будут где-то через час или полтора… И с ними будет посол. — Поправляет очки немец вздохнул. — Опережаю вопрос, да, еда будет готова к сроку, приглашенный повар в соседней комнате, уже работает. — Отлично, спасибо. — Поправив челку, Пик налил себе кружку кофе и ушел в новый кабинет. Такой же угрюмый и неприятный, как его хозяин. Мужчина падает на кресло и расплывается в нем.

«День только начался, а я уже устал.»

«Наверняка это из-за сна…»

«Раздражает.»

Беря в руки договорную копию, внимательно вчитывается, но никак не может сосредоточиться на тексте.

«Еще фото… Нужно об этом позаботиться.»

«Собирать этих шестерых тут?»

«Они мне весь бункер разнесут»

«Но это необходимо»

Мужчина сдавленно, бессильно рычит, закатывая глаза и откинув голову вверх, затем стукает себя несчастной бумажкой.

***

      Тепло ушло и сон валета стал беспокойным. Зонтик тщетно «обжимал» подушку, пытаясь зарыться в нее, но становилось только хуже. В конце концов валет покрылся мелкой гусиной кожей, с тем же по спине стекла капля пота. Столь смешанные и неприятные чувства заставили проснуться. Сев на край дивана, тот обернулся одеялом и «юркнул» в него, стал похож на калач. Осмотрелся. Рядом никого. Тихо и спокойно. Парень поднялся, из одежды ничего не было, а оставшиеся грязные рубашки все еще валялись на полу. Также Пик забрал свой пиджак.

«Ну, выходить голым я точно не собираюсь»

      Подумал мальчишка и стал рыться, однако нигде ничего не было. Пришлось обернуться одеялом и выйти на поиски одежды, невзирая на смущение. Треф прикрывался одеялом, словно щитом, он не чувствовал себя комфортно, боясь, что его заметят посторонние. Со стороны кухни послышался топот каблуков, и помощник Короля в панике забежал в ближайшую дверь, громко хлопая той и запинаясь о порог вновь упал, болезненно застонав. Одежды тут не было. Лишь много ящиков да «китайский» столик в углу, на котором остался чай. «Изюминкой» помещения был чемодан его возлюбленного, в котором осталось все личное. Распахнутый, он был совершенно открыт. Все в нем выглядело как-то непривычно небрежно для Короля. Неровные, толстые страницы формата А4 скреплены степлером и на обложке самодельной книги красуется надпись:

«Автобиография великого политика Короля Пика.»

«в стихах и прозе»

      Что-что, а этот мужчина никогда не принижал себя и по-видимому не собирался. Книга так манила, хотелось дотянуться до этих черновиков и узнать, что же твориться в его голове на самом деле. Ведь что Зонтик знал о нем? Базовые вещи и… Ничего. Он не знал любимого блюда, цвета, который мог поменяться, не знал его от слова совсем. Как он пришел к власти? Какими путями и способами. Что хочет получить. И вот сейчас, когда ангелочек лежал на холодном полу, покрытый гематомами и полуголый, был, черт побери, идеальный момент. Приблизился, взяв в руки «книгу» и накинул одеяло, сел за столик. Открывая первые страницы и сразу потупил поганый взор.

«Это же личное… Это мерзко и неправильно»

      Закусывает губу и притягивает к себе одеяло. Качает головой и перелистывает страницу, пересекая черту дозволенного. Было ли это страшно? Да. Было ли смело? Нет. Треф сделал это втихаря, а смелостью бы было сотворить подобное на глазах автора.

«Но это же биография, а значит я могу это прочесть»

«Да и это бы помогло мне понять, чего бы он хотел видеть от меня»

«Добро же не делают просто так…»

«А всю работу представителя он делает за меня»

Облизывая палец, мальчик стал читать, иногда глотками отпивая холодный чай.

Проза.

Отверг я все забавы. Стираю грязи грань. Наперекор судьбе, иду вперед. Скучны мне были первые шаги, Трудны мне были первые пути. Преодолел я ранние преграды. Ценою жизней пар десятков человек. Талантливый политик и свобод диктатор, А также неплохой оратор. Всё для того, чтобы взойти на президентский трон. Пришёл. Увидел. Победил. — Вот моральный мой залог. Не важно где, когда и как. Я эту фразу выбрал кредом. Итог борьбы уже понятен, когда в конфликте «рогатый» упомянут. Кровь Цезаря — есть я. Кровь Гитлера, Наполеона. Ядерная смесь. И лишь одно отличие у нас. Вы пали, вы мертвы — я, нет. На троне буду жить, предательства не допущу. Победоносно надеваю лавровый венок. Корону самолично вогружаю. «Из грязи в князи» — это про меня.       Весь текст был черновой, нескладный и не свойственный для Пика. Мысли скакали со строчки на строчку, когда он восхвалял себя. Было видно, что у мужчины особо и не было тяги к поэзии. Некоторые записи обрывались. Непонятные рисунки со стрелками… Это начинало пугать. Особенно отдельные бессмысленные записи о «кровавой сечи».       Маленькие отрывки, написанные неразборчивым почерком, очевидно в спешке, перетекали в пьесы со странной моралью, а порой и без нее. От некоторых описаний чувств «любви» у Зонта забурлил чай в желудке, просясь наружу. Король хотел возвести свою личность в культ. А это так, его блокнотик со всякой мерзостью.       Внезапно дверь начала скрипеть, лампочка, горевшая под потолком, заморгала, и в этот же момент Треф выронил книгу. Упав на стол, она разрушила хрупкое равновесие, и черно-красная жидкость пролилась на эту сие творение, абсолютно поверхностное и бессмысленное. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть тут. В панике прячет рукопись в одеяле, а потом быстро забрасывает в один из ящиков и закрывает, с вселенским ужасов смотря на вошедшего Короля. Уши заложило. Сердце участило бой. На губах появилась сухость. Взгляд направлен четко и прямо. Так валет маскирует свой страх, по затылку скатывается капля пота. Он словно пытается что-то сказать в оправдание, не переставая думать: «Пик все видел, он все знает!» Совершенно детский страх наказания, свойственен подобным натурам. Не в силах что-то вымолвить парнишка просто облизывает пухлые губы и смотрит на пролитый чай, уже потупив взор. — Зонтик. — Раздраженно массируя переносицу носа одной рукой, Король вздыхает. — Во-первых, с пробуждением. Во-вторых, тебе следовало бы не прятаться, а пройти на кухню… Еще буквально минут 40 и будут гости, а я не проэкзаменовал тебя на элементарное знание столового этикета. — Проэкзаменовал? — Тихо спросил мальчишка — Ну, я знаю, что есть вилкой или ложкой и нельзя класть локти на стол… — Пик выдохнул, затем потянул того за руку. — Я должен был заняться этим еще вчера, но если кратко… У тебя же как у судьи память хорошая? — Зонтик все еще хватался за одеяло, что тормозило шаг и политик крепче сжал запястье голубоглазого. — Кинь его тут, у нас нет времени на это. Оденешься и выучим основное за пару минут.        Пришлось повиноваться, и всю дорогу, которая казалась невыносимо тяжелый и длинной, мальчик прикрывался, и прятался за спиной фиолетового. Кандидата это умиляло, было приятно, что за ним хотят «спрятаться», ведь это говорит о его надежности. Так, мелькают в коридоре Шахт и Гесс. Темноволосый с удивлением смотрит на голубоглазого и не стесняясь тыкает пальцем на синяк паренька. Первая мысль, пришедшая в голову черноволосого, была о том, что босс избил возлюбленного. И это логично, ведь судя по тому, как им было велено привести парня, отношения у них не лучшие, если посмотреть со стороны обычного подчиненного.

«Если бы он ошибся на первой речи, то босс бы его ударил?»

«Поэтому он упал в обморок…»

«Ему было страшно ошибиться и получить за это.?»

      Для Руди это было непонятно, еще больше парень шокировался, увидев спину. Вся в каких-то царапинках, два синяка и едва видневшийся красный след. Внутри что-то сжалось, и маленький ребенок внутри Гесса посмотрел на своего парня, потом снова в след президенту.

«Нет, со мной такого не произойдет»

«Но может я смогу помочь этому парню со странным именем?»

      Валета задело такое внимание. Показалось, что в него тыкнули, словно толпа детишек в уродца-клоуна. Было до такой степени неприятно, что Зонтик ощутил себя карликом в петровское время. Почет и смех. Треф не мог оторвать очей от этого юноши, как и он от него. Стало как-то тяжело и видя, как Ял обнимает того с улыбкой, просто так… Без причины. Не в целях успокоить или «настроить на нужный лад» опустил очи и глубоко задумался. Мысль никак не утешала, утверждая, что вина в нем самом. «Ты недостаточно …» и много-много требований, «… чтобы тебя любили». Но каждое требование было недостижимо. Невозможно стать идеальным, особенно для кого-то, однако валет отрицал подобные мысли. В этом и есть его проблема. Хочется найти того, кто полюбит тебя просто за то, что ты есть, но в такое сложно поверить, особенно исходя из системы кнута и пряника. — Запомни, Зонтик, у нас всего 31 позиция приборов на человека, но некоторые не нужны.Так что мы используем сегодня: 7 вилок, 8 ложек и 6 ножей, остальное тебе не понадобиться… Основных позиций на тарелке, где каждая со своим значением около 13…Я сам точно не помню… Но нам понадобиться всего 4 вида вилок, 2 ножа и 1 ложка. — Твердил мужчина, пока Зонтик кивал, но вовсе не слушал его. — Время поджимает… Объясняю кратко: Вилка закусочная — широкий корпус и 2 зубца, не путай с вилкой для варенья или лимонной, у них корпуса совершенно разные. Вилка столовая — единственное что ты знаешь, но на нашем столе это просто лежит для приличия, не трогай ее. Вилка салатная — три больших зубца, похожих на толстую корону, понял? Вилка для сыра в масле — Похожа на нож 2-мя с носиками. Нож столовый — просто есть, не трогай его. Нож для стейка — более полукруглый и вытянутый, не путай с обычным. Он один из больших ножей. Ложка чайная — не смей ее класть на стол, ложка ВСЕГДА лежит на блюдце и от себя. Это правило этикета, если ты положишь ее к себе, то покажешь, что не доволен мероприятием и гости тебе не нравятся.       Зонтик лишь кивал, по нему не было видно, что он летает в прострации, но это было так.Из размышлений выводит голос Яла. Рамеренный и тихий. Зонтик смотрит на того странно.

«Он действительно любит его?»

«Может есть какой-то секрет…»

«Стоило бы пообщаться с тем парнем, если ему не будет противно…»

«Я действительно так плохо выгляжу?»

      Звучит какая-то триумфальная музыка, валет подрывается с места и встает. Медленным шагом в бункер входят знакомые лица. Эмма и Хелен?! Так точно, это были они. Однако в Эмме было что-то странное… Она не выглядела «обычно».       Черты лица более мужественны, грубые и груди вовсе нет. Строгий костюм с красным галстуком и белой рубашкой, на воротнике которой была золотая именная пуговка. На голове черный берет с красной заклепкой и цепь свисает из кармана толстых брюк.       Рядом шла ее спутница. Хелен осталась такой же. Милая, воздушно-легкая и кроткая. В красивом белом, словно свадебном, платье. Голову украшали заколки с жемчугом, а длинные волосы заплетены в привычную косу. Небольшая белая шляпка на голове.

Такие вот контрасты правителей в НПС.

      А вот за ними послышался еще более до боли знакомый голос, от которого Зонтик сжался сильнее и немного отступил назад. Из-за угла показалась хитрая, нахальная морда зеленоголового представителя в своих очках. Он, как и все пиковые, особенно выделялся.       Костюм полностью из темно-темено болотного бархата, что переливался, создавая ощущение «плюшевости» вокруг этой персоны. Рукава неровно подвернуты, на каждом из них буква с его инициалами. На голове цилиндр, он уже черный, обвязанный нежно-зеленой лентой, видно, что к шляпе прикасалась рука Хелен. Лицо, при виде старых знакомых искривилось в отвращении, а после снова тихий смех и улыбка. Тем временем Пик смиренно их принимал, не показывая удивления, ведь он ожидал совершенно другого, впрочем, никто и не знал, как выглядят президенты НПС, кроме жителей этого союза. — Пик? — С долей раздражения спросила дама. Она и так ненавидела Вару, который то и жив еще только благодаря Хелен и ее доброте. — Не ожидал вас увидеть. — Прекрасно понимая свое положение, Король вздохнул. — Но мы здесь не для этого, предлагаю начать и приглашаю к столу. В сегодняшнем меню Стейки мраморные 5А, салат из… На этом моменте Треф уже не понимал ни слова из того, что говорил Пик. Абсолютно.

«5А это же формат бумаги… Половинка А4?»

«Причем тут мясо»

«Что он только что сказал…»

«Мы на одном языке говорим?!»

      Все сели. Стали приносить явства. Вару уже успел, нагрубить Пику, положив «неправильно» чайную ложку. Зонтик же пытался придвинуться к Королю, подобно двоечник на контрольной тянется к отличнику за ответом. Хотел подстраховаться, но вот сюрприз! Это тоже нарушение этикета, потому мужчина отодвигался, и валет окончательно почувствовал себя беззащитным и одиноким. — Я бы хотела обсудить условия нашего договора. — Девушка кинула свой взгляд полный одолжения на Зонтика. — Будь добр, подай соль. — В этикете так же есть правило, что какой-либо предмет передается строго по часовой стрелке, а если это перец и соль, то их нужно передавать вместе. Зонтик занервничал, но на удивление справился. Чистая случайность сохранила Пику пару нервных клеток. — Конечно, мы готовы на 80 процентов условий. — Четко и понятно вздыхает, кладя стейк себе на тарелку. Все повторяют, и начинают как-то активничать за столом. Даже Вару был обучен этому этикету и ел «нестандартными» вилками. Треф же во время объяснений кручинился о своей тяжкой лямке жизни и теперь судьба его зависит от бога рандома.

«И так, начинаются голодные игры… Давай думать логически, Зонтик»

«Перед нами 28 разных приборов и только 15 верные из них…»

«Так эта вилка… Ей делают что?»

«Ну у нее два зубца, видимо это инвалидная вилка…»

«Какой из продуктов похож на инвалида?»

«Пусть будет вилкой для помидор в салате…»

— Зонтик, а почему вы не едите? — Интересуется Хелен, без упреков, ведь они поступают от Вару. — Они отравили еду! Или чего похуже, вот и не едят! — Наглая провокация и желудок предательски заурчал. — Н-нет, нет! Это не так… Я п-просто… Задумался — Нескладно, с паузами говорил валет, сжимаясь. Сейчас он как никогда чувствовал себя глупо.

«Как выглядит вилка для мяса…»

«Быстрее, быстрее, они смотрят!»

Валет стал быстро перебирать все возможные варианты, распределяя глазами вилки по блюдам, но одна оставалась все время лишней… Прямо скажем очень лишней. Она портила всю картину и ужасно выглядела. Вилка для сыра в масле - самая странная вещь на свете.

«А вот это видимо только в глаз или в жопу раз! Я не знаю! Не знаю!»

      Зонтик сглотнул и изначально взял столовую, но получив по колену быстро передумал. Взял нужную. Чтобы отвести от того внимание, кандидат забегал глазками. — Эмма, а как ты оказалась у власти, если закон говорит о президенте женщине и мужчине? — А кто сказал, что женщина не может играть роль мужчины? Я доказала это на федеральном совете и смогла избираться, потом мы с Хелен объединились… А Вару, ну, он просто не отставал от нас и мы решили, что безопаснее брать его с собой. — Эй! — В Эмму полетела скомканная салфетка. — Как бы он не бесил меня… Но мы снова отвлеклись… Хочу внести две поправки в документ. — Кашляет в кулак. — Первая, вы заберете Вару на пару недель, у нас парламентские выборы и мы не хотим, чтобы он их испортил. Вторая, отдайте нам Калининградскую область для полноты картины.

Продолжение следует…