Последний рассвет

Сквозь сон было слышно, как мелкие капли дождя с интервалом в две секунды стучали по оконному стеклу. Затем дождь усилился. Хван открыл глаза. В горле пересохло, а от прохлады в доме было немного некомфортно. Одеяло лежало на полу, потому что привычка сбрасывать его с себя никуда не делась. Хёнджин прислушался: было тихо, наверное, Чанбин ещё спал? Хван встал аккуратно, не спеша потянувшись и бесшумно зевая, поднял одеяло и сложил его у края кровати. Проходя мимо зеркала, Хван остановился на пару секунд. В отражении на него смотрел будто другой человек: тело стало ещё худее, щеки впали, глаза сейчас больше выделялись на фоне кожи белого цвета, волосы почти касались плеч. Всё это разительно отличалось от того здорового Хёнджина, которого он видел в отражении полтора года назад. Время стремительно бежало, его становилось всё меньше, и это подсознательно сводило с ума, но не выливалось вместе с эмоциями. Хвану хотелось контролировать себя и свои чувства, потому что казалось, если он поддастся тому страху, что пожирал его изнутри, и всё это выйдет наружу, то почувствует себя слабым. А признавать себя слабым не хотелось. Хван, не издавая звуков, вышел из комнаты, осматривая квартиру. Было пусто, и в комнате родителей, где Чанбин спал, тоже никого не было. Постель была заправлена. Куда он делся? Не предупредив, просто ушёл? Он же не мог сбежать? Никакой записки, ничего. Номер телефона у него Хван так и не успел взять. Хёнджин сел на диван в гостиной, и хотя внутри постепенно нарастала паника, внешне парень оставался спокойным. На часах было 7:22. Стрелка часов, казалось, неторопливо ползёт. Время тянулось долго. Хван посмотрел на портрет, что висел напротив на стене — свадебная фотография его родителей. Такие счастливые: яркие улыбки выражали надежду на долгое и счастливое совместное будущее. Тишина же, которую слегка нарушал дождь за окном, давила и вселяла в голову самые неприятные мысли. Где Со Чанбин? Страх Хёнджина усиливался и вот-вот мог вылиться в виде слёз. Так и до панической атаки, которая время от времени посещала его, было недалеко. Он один в этой квартире, где когда-то случилась самая страшная в его жизни вещь. Мысли об этом переносили его в тот день, снова и снова, очерчивая воспоминания всё красочнее. Хван сглотнул так тяжело, что стенки горла заболели. Руки задрожали, а в грудной клетке стало давить, будто какая-то струна натягивалась, ещё немного, и она порвётся, а вместе с этим остановится и жизнь Хвана. Дышалось тяжело, хотя в комнате не было душно. О чём думать? Чанбин в чужом городе и тут ему некуда пойти. Может, он просто вышел покурить? Но вот уже прошло больше десяти минут, он мог вернуться за это время. Раздался звук поворачивающегося в дверях ключа. Хван, услышав, что было сил бросился к выходу. Вошёл Чанбин, не подозревавший, что хозяин уже проснулся и потерял его. – Я испугался! – Хван выдал это с долей злости и страха, чем сам напугал вошедшего Чанбина. Тот замер. – Чего ты испугался? Что кто-то неожиданно открыл дверь? – Что ты исчез, даже не сказал, не разбудил, – Хван скрестил руки на груди и сглотнул. – Да ладно, – Чанбин похлопал его по плечу, – не бросил бы я тебя. Вышел в магазин, чтобы для завтрака что-то купить. Я вообще не ожидал, что ты рано так встанешь, особенно после того, как полночи не спали. Как себя чувствуешь? – В порядке. Только слегка слабость, – Хван прошёл на кухню вслед за Чанбином, распаковывающим пакет с продуктами. Страх, который давил ещё пару минут назад, быстро растворился при виде Чанбина. – На будущее, я не могу оставаться один. Поэтому хотя бы предупреждай, что ты уходишь. Со кивнул, стоя спиной к Хвану, который уселся на кухонный диванчик. – Но ты ведь в палате один чаще всего? – Чанбин повернулся, – или просто тебе дома некомфортно одному? – Да, дома. Не совсем хорошие ассоциации, когда остаюсь один в тишине. Особенно страшно идти в ванную комнату, – Хван посмотрел в сторону коридора, где располагалась дверь в ванную. – Я ещё даже не умылся, пойду. – Я понял, учту. Сорри, я должен был догадаться, – Чанбин почувствовал вину за своё тугодумство и за то, что оставил Хвана одного. – Да, нормально всё… Мне следовало предупредить. Хван ушёл приводить себя в порядок после сна, а Чанбин хлопотал на кухне. Наверное, это второй раз за последние лет десять, когда Чанбин готовил для кого-то. Раньше он делал это лишь для сестры, но потом отец нанял прислугу и поваров, и никто больше не нуждался в помощи Со. А он в самом деле любил готовку, ему этот процесс нравился. Для себя он особо не заморачивался, чаще всего это были быстрые перекусы или кафе с фастфудом. А сейчас есть возможность снова позаботиться о других, эта мысль нравилась Чанбину. Пока он чистил овощи, чтобы потушить их, на его лице была еле заметная улыбка. Он снова готовил для кого-то. Хёнджин наносил увлажняющий крем на лицо, и на какое-то время почувствовал спокойствие, зная, что теперь он не одинок. Он дома, и есть человек, который прямо сейчас заботится о нём, как когда-то заботился отец. Он тоже часто готовил завтрак и каждый раз украшал его особым образом. Больше всего Хвану нравились панкейки в виде мордочек мишек. Хван улыбнулся себе в отражении из-за этих воспоминаний. Чанбин ведь поначалу выглядел таким циником и грубияном, что Хван и не надеялся найти с ним общий язык. Да и разные они совсем. Но Чанбин всё больше открывался как человек, который может дать что-то хорошее. Это зацепило Хвана, и сейчас не хотелось лишаться возможности быть тем, с чьей помощью Чанбин мог научиться заботиться и любить, как он того хочет сам. Хёнджин аккуратно вытер с рук остатки крема, пригладил свои длинные волосы и вышел из ванной. Когда он зашёл на кухню, перед ним предстал хлопочущий Чанбин в бежевых тапочках, найденных им, вероятно, в коридоре, и в синем фартуке, который во время готовки иногда надевал отец. Со выглядел таким довольным, пока пробовал на вкус кусочек баклажана и снова напевал себе под нос какую-то песню. Хван оперся плечом о дверной косяк и пару минут наблюдал за ним. Чанбин так сильно напоминал отца Хвана. Тепло разливалось внутри и дарило ощущение уюта. – Чего застыл? Всё готово, заваливайся, будем завтракать, – Чанбин ставил еду на стол, на салфетку положил палочки и ложку. Хван прошёл, уселся и выдал радостное «ва-а-а». Всё выглядело так вкусно. Чанбин сел напротив, положил в тарелку Хвана овощи и немного риса, который он успел отварить. – Знаешь, – сказал Хван, пока ворошил палочками рис в своей тарелке, – с каждым днём ты всё более производишь впечатление другого человека, не такого, каким ты казался вначале. – Каким я казался? – перебил его с интересом Со, он даже отложил палочки и уставился на Хвана. – Ну, если коротко сказать, таким невоспитанным, что ли… холодным. Или ты пытался сам навязать этот образ другим? Чанбин задумался. Хван, по сути, оказался прав. Навязать образ бесчувственного парня – вот, что Чанбин всегда старался делать, когда встречал кого-то. – Ну… – Со помычал и кивнул несколько раз головой, – ты раскусил меня. – Со стал очень серьёзным. Он избегал взгляда Хёнджина, словно опасаясь, что Хёнджин скажет фразу, которую он всегда боялся услышать. – Ты совершенно другой человек, не тот, кем пытаешься себя показывать. Всё-таки Хван произнёс это. Чанбин наконец посмотрел ему в глаза. Они были наполнены такой теплотой, что если ещё пару секунд назад Чанбин напрягался и хотел избежать этого разговора, то сейчас он чувствовал спокойствие. Доверять Хвану – вот чего в данный момент хотелось больше всего на свете. – Я наблюдал за тобой, когда ты один и никто тебя не видит, и ты кажешься другим... – Каким же? – Чанбин был серьёзен, ему было странно слышать это сейчас. Все видели и думали о Чанбине только то, что он сам преподносил другим. Никто и не попытался понять, что скрывается за всем этим цинизмом и внешней холодностью. – Заботливый… – Хван сделал паузу, – ранимый, сочувствующий. Ты мне говорил, что хочешь научиться любить. Но, я думаю, что ты вполне это умеешь, просто… в своём стиле, – Хван посмотрел на стол, на всё, что приготовил Чанбин. – Таким образом, – Чанбин посмотрел на стол тоже. Он понял, о чём говорит Хван. – Больше всего тебе не хватает именно любви. Чанбин кусал губы, сейчас так много хотелось сказать. Хёнджин первый, кто произнёс подобные слова и попал в самую точку. – Хорошо, допустим, – Чанбин всё ещё был слегка растерян, будто сейчас раскрыли его огромную тайну, которую он хранил много-много лет. – Да, я, может, актерствую... но я не знаю, как избавиться от этого. Каждый раз мне кажется, что своими дурацкими выходками я порчу всем жизнь и отношения со всеми. Но ничего не могу поделать с этим. Никто не говорил мне, что я заботливый или ранимый, чёрт, – Чанбин усмехнулся, отчего дёрнулся его левый уголок губ, – всё всегда было наоборот: «Ты ужасен, ты отвратителен, ты не заслуживаешь хорошего!» Каждый раз я слышал это. Я понял, что нет смысла стараться доказать обратное, если никто вокруг не хочет видеть что-то хорошее во мне. Я просто, наверное, смирился, – Чанбин пожал плечами. Хван смотрел на него, не отводя глаз. Он видел, как бегает взгляд Со, как он вздыхает и облизывает губы, потому что эта тема явно заставила его напрячься. – Прости, что начал этот разговор, – Хвану стало неловко, он принялся есть. Волосы мешали, падали на лицо. Он пытался убрать их за уши, но передние прядки непослушно выбивались. Хван встал, сходил в комнату за резинкой для волос, пока возвращался на место, собрал небольшой хвостик, но пряди всё равно продолжали вылезать. Чанбин наблюдал за этим, но к еде так и не прикоснулся. Затем он встал, подошёл к сидящему на диванчике Хёнджину и стянул резинку с его волос. Хван хотел повернуться, потому что он совсем не понял, что делает Чанбин, но Со попросил его посидеть и немного развернуться к нему спиной. Хван послушно выполнил просьбу, хотя всё ещё был в недоумении. Чанбин молча стал аккуратно и очень ловко заплетать косичку сначала с другой стороны, вплетая те самые непослушные пряди. Он прикасался к волосам Хвана очень осторожно и практически не тянул, лишь перекладывал прядки друг на друга, а затем заплёл с другой стороны и завязал в один хвостик. После чего еле касаясь, пригладил маленькие торчащие волоски. Всё это время Хван чувствовал себя так странно. Это простой жест со стороны Чанбина, но именно то, что это делал Чанбин, больше всего и удивляло. Сейчас Хёнджину казалось, что он крошечный и беззащитный, а рядом с ним кто-то, кто готов защитить его от всего плохого, словно маленького испуганного ребенка. Эти мысли подступили комом в горле. Чанбин вернулся на место как ни в чём не бывало. – Спасибо… – Снова удивил тебя? – Со улыбнулся, даже для него самого этот поступок казался странным, но он просто сделал, потому что захотел. – Ещё бы, – Хёнджин легонько притрагивался к своим косичкам и смотрел на Чанбина. – Где ты научился этому? – На На провела мастер-класс. Я заплетал ей косы на ночь. – Серьёзно? – Хван очень удивился, от удивления прикрыл рот рукой. – Ты в курсе, что она никому не позволяет трогать её волосы, кроме медсестры и бабушки? Даже я ни разу не заплетал ей косички. Чанбин сделал удивлённую гримасу. – Да, я прям особенный, кажись, – ребята посмеялись. Обстановка немного разрядилась, и они решили доесть то, над чем Чанбин так старался всё утро. – Какие планы на сегодня? У нас до отъезда ещё много времени? – спросил Чанбин. – Мне нужно навестить одного человека, думаю, отправимся к нему, а потом решим, что дальше. Чанбин не стал расспрашивать, он догадывался, о ком говорит Хван.