Танцы среди звёзд

      Свет летнего солнца осветил моё лицо, ещё вчера досталось место напротив окна. Я зажмурился, но начал потихоньку просыпаться. В домике было довольно тепло, хотя нас предупреждала вожатая, что из-за близости озера тут регулярно холодно по утрам. Когда я посмотрел на часы, моему удивлению не было предела – я проснулся в шесть утра. Но ещё больше удивило то, что Кирилла уже не было.       -Ничего себе ранняя пташка – размышлял я вслух – Интересно, как я-то смог?...       И только тут я понял, что всё-таки прохладно и побаливает горло, потому быстро накинул на себя то, в чём приехал, а именно свитер и чёрные джинсы, и пошёл на улицу.       Утро было действительно добрым – щебетание птиц в роще и лёгкая прохлада как-то непонятным путём взбодрили меня и даже подняли настроение. Впервые с очень давнего времени. Наверное, я несколько лет не был настолько в хорошем настроении.       Кроме меня было ещё несколько человек, которые также проснулись, считай, ни свет ни заря и удивлённо хватали местный воздух, наполненный некоей терпкостью, которая заставляла ожить. Мне уже нравилось это место!       Пройдя по тропинке я вышел к умывальникам, где уже пищали и жмурились от холодной воды несколько малышей. Оставалось только умыться и дождаться сигнала на сбор на площади, потому я подошёл к первому попавшемуся крану:       -Бррр! Ну, блин! – ледяная вода окатила меня.       Наспех закончив с умыванием я было собирался уходить, но тут заметил Кирилла с какой-то девушкой, очень похожей на него. Сестра? Не думаю, хоть они и похожи, но различий было больше. Впрочем, какая мне разница?...       Через пару минут я был в домике, стоял и вытирался около зеркала. Вошли Кирилл и эта девушка:       -Утро добрым не бывает! – произнёс Кирилл, но в этих словах звучал странный оптимизм. -Наверное… Но для меня доброе. -Знакомьтесь – Кира, это Сергей, мой сосед по комнате. Сергей – Кира, моя девушка. -Приятно. – Кира ответила несколько скрипучим, но приятным голосом. – Будешь с нами чай? А то утро холодное случилось… -Мерзлячка ты! – добро отозвался Кирилл, уже воткнувший небольшой чайник в сеть – А ты правда не отказывайся, стояние хоть пять минут по такой погоде проберёт. -А ты…уже бывал в лагерях? – меня зацепили его знания и подготовленность. -Конкретно тут впервые, был ещё в двух до него. А так просто любитель походов, потому в курсе.       Далее завязался разговор о наших увлечениях. Я не знаю почему, но эти двое смогли меня разговорить и создать какую-то дружескую обстановку. Такое не смогла провести даже Ольга Максимовна, я по-прежнему оставался заперт в себе и нелюдим. Приходил, учился, уходил домой и снова прожигал свою жизнь – без друзей, цели в жизни, счастья, да и вообще элементарного осознания самого себя:       -Коть, ну не припирайся, ты очень хорошо поёшь, не надо. -Не правда всё! Ужасно, скрипуче, гнусляво!       Они и правда похожи. Схожее худоватое телосложение, манера и тембр речи, часть поведения, особенно в плане споров. Хах…а Кирилл с ней иной – какой-то мягкий что ли…Семейный, улыбчивый. Уже не назвать его маньяком… Сама же Кира, как личность, оказалось довольно застенчивой, никогда не смотрела в лицо, глаза. Постоянно куда-то вдаль, только вскользь касаясь тела взглядом. А ещё она напоминала кошку – взгляды, выражение лица, движения…всё это шло как-то в резонанс с отточенными по-армейски рывками Кирилла. Он казался роботом в сравнении с нею.       -Ладно, давайте к площади, а то толпа будет. – завершил Кирилл и мы дружно отправились на линейку. – и да, Серёж, переоденься. Уже жарко наверняка.       Я просто скинул свитер на кровать и мы направились на площадь.       -Кисик, тебя с кем поселили? -Лена, из посёлка неподалёку. Молчит постоянно и шрам на руке…странный… -Вены? -Очень похоже…да и лицо у неё…Грустно-страдальческое.       Вскоре мы были на площади в числе первых. Кирилл не прогадал – через две минуты было не протолкнуться и начиналась линейка. Наш отряд скучился перед трибуной – разные лица, от довольных и полностью отошедших ото сна вроде нас, до ещё не разлепивших веки.       Как…Алиса… Она опоздала…и спросонья встала рядом…       Снова это чувство – оно раздирает меня весь год – ненависть за публичное унижение, которая гложет и тащит за собой на ещё большее дно одиночества и скорби, что, казалось, давно пробито… Но при этом сказочно тянуло к ней, хотелось взять её за руки и взять такую растрёпанную, повести подальше от чужих глаз и привести там в порядок…       Первый день – первая линейка. Формальности, планы на первые дни. Ничего особого. Заслуживал внимания вопрос обхода местности сегодня, по крайней мере пока…А Алиса тем временем качнулась и коснулась меня частью своего тела. Мягкая такая…живая…тёплая… Я замер. Не то от нахлынувшего впечатления, не то от незнания что делать. Я стоял и впитывал фантомы этого тепла, которое уже улетучилось, грязно фыркнуло и отдалилось, только узнав меня…       -Так, ребята, старший отряд! – меня вывел из раздумий голос вожатой – Все сейчас за мной! На наше место схода!       Следуя за ней по пятам, мы вышли к какому-то зданию с террасой. На ней мы и расположились – прямо на полу и порогах.       Наш отряд из себя представлял двенадцать человек. Ничто, да? Но на то были основания – в таких отрядах были лишь те, кто бежал хоть куда из дому в жажде самостоятельности, либо, назовём их так, «путёвочники». Я относился ко вторым.       -Ребят, я Мария Дмитриевна, старшая вожатая лагеря, а также и ваша вожатая. – мелодичный голос разлился по террасе. Отряд довольно дружно поприветствовал её. -Сегодня у нас первый день. Я думаю, что вам не стоит повторять задачи, озвученные на линейке, но всё же сохраню формальность – сегодня мы придумываем номер-вступление, название отряда и его девиз. Завтра выступаем и получаем очки в зависимости от места. -Да, хорошо! – кто-то не менее мелодично произнёс из толпы. -Ох, Мира, рада тебя слышать!       Весь отряд дружно глянул в сторону девушки азиатской внешности с длиннейшими пучками волос – буквально ниже колена. Она и была той самой Мирой – дочерью русского и японки. Красивая девочка, однако…       -Ладно, ребята, не суть – сегодня нужно обойти лагерь, отметиться во всех его точках и выбрать секцию, в которой будете заниматься! Это обязательно! – Мария Дмитриевна вручила нам путевые листы, по которым необходимо было пройти следующий путь – столовая, библиотека, медпункт, который все прошли ещё вчера, потому было всё отмечено, и любая ваша секция по выбору. Времени давалось до обеда.       Первой значилась столовая, где мы отметились прямо на завтраке. Он был незамысловатый – омлет и чай с пирожным. Но не до приторного надоевшие, как дома. Еда играла странными красками – нечто новое и очень приятное. Магия места? Возможно…       -Так, куда перво-наперво пойти?... – мои размышления около крыльца столовой привели к тому, что я отправился в район библиотеки, так как рядом стоял музыкальный клуб, который числился одной из возможных секций.       Зайдя в библиотеку, я был остановлен тем старинным запахом книг, чернил и переплёта – навеяло детство, когда я ходил с мамой в библиотеку. Она большой книголюб и потому могла часами пропадать в таких местах. Когда же я пришёл в себя, то решил изучить обстановку вокруг – резко бросались в глаза бюст Ленина и стоящая в углу вывеска «Учиться, учиться и учиться». Вот уж действительно уголок социализма в этом напрочь капиталистическом мире… Вдоль окон располагались три стола, на которых можно было сидеть попарно. Разве кто-то читает в паре? Стеллажи были очень интересно выстроены – в каре, и в центре всего построения был библиотекарский абонемент, за которым лагерчан встречала невысокая женщина лет пятидесяти. Настала и моя очередь:       -Так…Какой литературой интересуешься? -Ну…современной, иностранной современной… -Хорошо, запишем «современная иностранная». Следующий!       Справа от библиотеки был музыкальный клуб. Как я понимал, то там можно будет увидеть Миру – девушку из моего отряда. Что ж…хоть с кем-то кроме Киры с Кириллом буду знаком.       Мой стук в дверь не привлёк ничьё внимание, потому я осторожно проследовал в помещение:       -Ого!... – количество света, льющегося из панорамного окна, заставило невольно зажмуриться и произнести изумлённый шепот.       Однако внутри никого не обнаружилось сразу, так что пришлось скользить глазами по широкому подоконнику, стойке ударных, от которой исходили сильные блики, гитарам, составленным вдоль стены. И в итоге мой взгляд пришёл под рояль, где в очень интересной позе, ещё более подчёркнутой вплотную прилегающими бриджами, что-то доставала та самая длинноволосая Мира. Я не собирался задерживаться, но она меня заметила:       -Кто здесь?! Ай!!! – удар по днищу рояля головой отразился недовольным гулом первого по всему зданию кружка. Видимо, я слишком засмотрелся на её ноги. -Ой, прошу прощения… -Нет-нет, ничего страшного. – я было хотел уйти, но меня перехватила уже выбравшаяся из-под рояля Мира, буквально ухватив за руку, от чего я невольно дёрнулся и съёжился. – Ты постой-постой, давай познакомимся. Я Мира, а это – моё прибежище, музыкальный клуб лагеря. Ну он не только музыкальный, здесь проводят репетиции для сцены, не только музыки… -Аааа… – она тараторила с немыслимой скоростью, разобрать половину того, что она говорила было невозможно, потому я спешно вырвался из её рук и выбежал.       Прийти в себя я смог уже на площади, где у меня перехватило дыхание. Блин! Я забыл баллончик в домике! Пришлось очень медленно плестись за ним, стараясь не упасть от удушья посреди дорожки.       Когда же я пришёл в себя, то принял решение идти в здание кружков, где таковыми значились технический и художественный. По пути туда я размышлял о том, что произошло…       Мира, её триада, моя явно нездоровая реакция… Неужели я стал так чуждо относиться к миру, людям?... Ведь ещё несколько лет назад я мог подойти к любому прохожему, если ему нужна была помощь. Я постоянно помогал нашей библиотекарше. Но потом случилось то, что сломало меня, разрушило веру в человечество и заперло меня в четырёх стенах, сделав из абсолютно нормального меня лишь звероподобное «оно» с мешками под глазами, которое живёт по ночам, а днём лишь подаёт признаки жизни. Мешки под глазами, в которые можно сложить не одно ведро картошки, астма, истощение…а самое главное я перестал воспринимать людей как людей. Я от каждого ищу угрозу, подвох, зло… Алиса! Будь она проклята! Уйди из моей жизни!!!       За размышлением я быстро оказался подле здания из серого кирпича, которое своим видом внушало впечатление, что несколько лет как заброшено. Если бы не новые окна, то так бы и было. По всей видимости на нём экономят, так как оно на отшибах.       Зайдя внутрь я уже обнаружил сидящих на подоконнике Киру с Кириллом: -О, Серёж, ты ещё никуда не записывался? – Кира успела опередить меня с вопросом о том, что тут есть. – смотри, здесь технический кружок, там уже Кирилл, стенгазета и художественный. -Ну…эм…скорее всего уж технический. Раз на то пошло… -Вот и хорошо. – заключал Кирилл. – у нас есть ещё один человек – Толик из второго отряда, он уже пошёл к своим.       Записавшись у какого-то вечно ворчащего и сопящего грузного мужика с кумачово-красным лицом, вышел на улицу и сел на выступ фундамента здания, принялся изучать карту, размышляя о том где и что находится:       -Так…ага. За кружками лес, край которого прихвачен территорией лагеря и…ключ?... Надо будет как-то проверить, наверное… За столовой просто пустота, странно, хотя карта подробная – даже овраг за территорией нанесён. Вдалеке от домиков спортплощадка со стадионом, а вот за самым дальним домиком – баня! Разве в таких местах бывают бани?...       -Эй, привет, лошарик! – чей-то писклявый голос вывел меня из раздумий. Это была какая-то девочка лет двенадцати-тринадцати с пепельно-серыми волосами и голубыми глазами, одетая в алую маечку и бежевые шорты, в сандалиях: -Ты…кто ты такая?... И что тебе надо? – недоумённо спросил я. -Ульяна! А ты лошарик! Скоро весь лагерь будет знать как ты к Алисе в школе подкатывал, а тебя унизили! – эта егоза удирала от меня с ехидным смехом. Даже не смехом – ржанием. Прекрасно знала, что догонять я никого не стану из-за здоровья…       Обед прошёл омрачённый таким известием…снова вспомнились картины первого времени в школе – перешёптывания, тычки пальцами, смешки. Какой-то дрищ-недоросль пробовал признаться и начать отношения с первой красавицей школы – и что у него было на уме?... Естественно, это вызвало никакой иной реакции кроме смеха. Особенно издевались шестой-седьмой класс – самые жестокие и беспощадные из школьников…       Об этом рассказывала Ольга Максимовна во время сеансов со мной. Странным было то, что я хоть и был как в тумане, но я очень хорошо помню некоторые посещения. Так, будто это было не пол года назад, а два-три дня всего прошло:       -Шестой и седьмой классы – самые жестокие из всех школьников. Они уже достаточно сильны, но, что называется, «без царя в голове». Потому всё ещё не отвечают за свои поступки. Берегись их. Уже все знают, что случилось. Издевательств будет море…       Она как в воду посмотрела. Надо мной едва ли не до последнего учебного дня издевалась вся школа. Особенно это подогревалось постоянными язвами Алисы и одноклассниц – таких же «гламурных» подстилок как и она сама…       Еда не шла вовсе. Дельный борщ, макароны по-флотски и чай – я бы никогда не отказался от такого обеда, но сегодня никак…От этого мерзкого ощущения, что надо мной будут издеваться и тут было не по себе, стоял ком в горле и дрожали руки, пришлось посреди обеда воспользоваться баллончиком, чем я не мог не привлечь внимание сидящих напротив меня что-то обсуждающих девушек из моего отряда – белокурой голубоглазой красавицы в фирменной рубашке лагеря с вышитым голубым катером и низенькой черноволосой с изумрудными глазами.       -Эй, с тобой всё хорошо?! – со мной общалась белоголовая, зеленоглазая же просто молчала и снисходительно смотрела. -А?...да… Приступы, бывает… -Точно всё хорошо?... -Да…Я пойду отлежусь до вечера. Мы же после тихого часа собираемся на террасе, да?,.. -Да, правильно. И кстати, меня Света зовут. Я тут не впервые и всё знаю, ещё командир нашего отряда. Обращайся если что. Это Лена. – Света указала на Лену, но та лишь выдавила: -П-п-пр-риятно п-п-п-п-п-познакомиться… - и пулей выбежала из столовой. Света перешла на шёпот: -Не обращай особого внимания…скоро сам всё узнаешь…я не могу сказать – обещала ей…       Молча встав с недоеденным обедом, я отнёс всё на мойку и собрался выходить, но меня остановил голос в спину:       -Серёж, сдай обходной. -А, да, вот… - я протянул лист Марии Дмитриевне. -Помнишь про обсуждение номера? -Да, конечно. После тихого часа на террасе, буду.       И вышел из столовой…       Тихий час я провёл в какой-то прострации. Кирилла не было. Видимо, я задремал, так как время пролетело моментально…я даже ни о чём не успел подумать. Гул в голове и рябь перед глазами. Всё, что я помню…       …Помню до того момента, пока в домик не завалился кто-то и нагло не растолкал меня:       -Вставай давай, семеро одного не ждут! – этим «кем-то» была…Алиса… -А…да-а-а…Иду. – мы вышли и проследовали к музыкальному клубу. – ты и так полдник проспал, но там Светка что-то тебе собрала. -Ага, хорошо… - мои реакции были будто под чем-то наркотическим. -Даже не думай, что я это сделала от чистой души. Просто меня послали за тобой, идиот. И хватит на меня пялиться! – звонкая пощёчина вернула меня на землю, от чего я просопел и потёр её. -И не думал. – хотя на самом деле я загляделся на её гладкий животик, подчёркнутый линией топа…       Зайдя в помещение музыкального клуба – там все сидели из-за прохлады – Алису встретил неодобрительный взгляд Марии Дмитриевны и Светы. Видимо, ей уже перепало за прикид, который она пожелала не переодевать…       -Серёж, ну чего ты, только тебя и ждём. – добро начала вожатая. -Прошу прощения – сморило. – я сжёвано ответил и расположился у самого выхода рядом с той самой Леной.       На обсуждении присутствовал почти весь отряд, кроме какой-то девочки, которой стало плохо и она отправилась в медпункт. Тут я и смог разглядеть почти всех – Кира с Кириллом вновь не разлей вода, оба в форменных рубашках, за исключением одного момента – Кира в довольно коротких шортах, а Кирилл – в чёрных штанах и берцах. Вот уж кому реально не страшно пекло, которое в этот день было катастрофическим. Алиса же, несмотря на такой топ, была в приличных шортах длиною чуть выше колена. Да-да, те самые легендарные «два пальца нравственности» по мнению нашего директора…       А вот Лена, сидевшая на полу неподалёку от меня, была достойна большего внимания. Маленького роста, она была одета полностью в форму – рубашка и юбка водно-голубого цвета, настолько короткая, что при должном наклоне было бы всё прекрасно видно. Хм…Во мне заговорил подростковый возраст?... Хотя у неё и в самом деле было на что полюбоваться – и это что-то выпячивало из рубашки так, будто она ей мала на размер. Но её вечно отречённое выражение лица и шрам вдоль руки выдавали человека что-то пережившего и потому пошедшего на крайние меры, но неудачно…из-за чего она полностью замкнулась в себе и пытается не принимать участия ни в чём…       Но необходимо вернуться к обсуждению. Изначально оно шло только среди Марии Дмитриевны и Светы, но после затронуло почти всех кроме Лены и меня:       -Мира, японский никто не поймёт. – то ли вожатая, то ли Кира высказали из столпившейся около рояля группы. -Это вы не понимаете! Не важен здесь текст – здесь важен посыл! – вдруг слишком оживлённо включилась в разговор Алиса, что меня, мягко говоря, поразило. -Нет, подождите, давайте ещё что-то прикинем…       Всё это переросло в сплошной гул, от которого отдалился Кирилл и подсел ко мне:       -Чел, тогда завтра катаем провода этим дамочкам, ага? -Всё равно делать нечего, да и заставят. Не выступать – так помогать. -Впрочем да. Хотя в первом лагере меня не заставляли ничего делать. Только то, что сам хотел. – Кирилл ехидно рассмеялся. -Это как? -Я просто «проболел» все десять дней. – Его вновь взорвал приступ смеха. – Хотя я и так болел, но всего дня три с заезда.       -Мальчики, вы хоть что-нибудь предложите! – Прокричала Кира. -Можем что-то спортивное замутить! – своим быдловатым голосом выкрикнул Лёша. -Тебе лишь бы о своих бицепсах думать да пиве. – с вызовом произнесла Алиса, из-за чего пришлось разнимать их с Савицким.       В этот момент меня удивила сноровка Светы и Кирилла, которые сначала их разняли, а потом соответственно Света усадила Алису, а Кирилл вывел Лёшу из помещения, предварительно скрутив того.       Спустя несколько минут обратно вошёл лишь Кирилл. На немой вопрос Киры о том, что он сделал с Лёшей, лишь последовало тихое:       -Массаж… А вообще он у директора лагеря… Что-то придумали?... -Ну… - Мира взяла слово первой – кроме песни на японском идей нет… -А ты можешь её исполнить? – спросил Кирилл после переглядок с вожатой.       Мира молча взяла гитару и взяла первые аккорды… Три минуты…три минуты полёта голоса под сводами клуба. И подпевающие Кира с Алисой… Три прекрасных голоса, три прекрасных слуха…       Хоть эта сказка продолжалась недолго, но все остались под таким впечатлением, что песня была утверждена – Лена сидела как всегда молча, но её взгляд выдавал непередаваемый обычными жестами и словами спектр впечатлений. Это было странно, но маняще, будто общаешься с немым. Кирилл как-то непонятно завис, грустное лицо и пустые глаза говорили за него – он в воспоминаниях.       -Девочки…Однозначно исполняем! – восхищённая Мария Дмитриевна едва ли не кричала. – Кира, Мира, Алиса – готовьтесь! -Ну тут…Хе-хе… - Кира явно нервничала сказала с потупленным взглядом. – В общем не могу…Боюсь я выступать…И мне стенгазету делать надо. Я там художник теперь.       В это время Кирилл подошёл и приобнял её со спины, что вызывало огромную дозу умиления и восторженных «Виии!» у Миры и фырчание Алисы:       -Маленький, никто тебя и не заставит. Делай то, что тебе нравится… -Уг-гум… -Марьмихална, помощь с аппаратурой и чем-то ещё техническим?... -Да, нужно завтра подключить утром звуковую, для мероприятия, а после полдника и световую – будет дискотека. Всё в помещении под сценой. -Тогда мы посмотрим с утра как раз.       До ужина оставалось в районе часа, потому я снова достал карту и отправился…на пляж, ощутимо вдававшийся на территорию лагеря, и продолжавшийся узкой полосой за ней. Да, я, человек, который терпеть не мог водоёмы, пошёл именно туда. Как по мне, так было хорошо осмотреться оттуда.       Людей было достаточно – два самых младших отряда плескались под присмотром своих вожатых, Марии Дмитриевны и какого-то мужчины лет тридцати нордической внешности и очень мощного телосложения. Чуть вдали устроилась компания из девочек, которые оккупировали все шезлонги, на одном конце пляжа Савицкий пытался поймать телефонную связь – похоже, это его последние часы здесь. А на другом краю – пристань, за которой виднелись очертания какого-то села. В этом месте излучина реки, широкая, но со спокойным течением, можно было сплавляться и одному. Вот до пристани я добрался и там расположился на самом её краю, поддавшись воспоминаниям детства.       Знаете, многие не любят своих бабушек за попытки вас раскормить. Особенно девочки. К чему это? К моим воспоминаниям. Лето, деревня, бабушкин дом. Я, счастливый и беззаботный, с компанией таких же приезжих на лето целый день гоняюсь за котами, гусями и прочей живностью, порою получая люлей от соседского гусака. А по темноте я, уставший и голодный приходил и получал сковороду, до отказа забитую «свиной, только заколотой, с лучком»… Эх, добрый бабушкин голос… Она умерла когда мне было лет тринадцать. Естественно я уже понимал, что такое смерть и воспринял это как должное. Но именно после этого у меня началась худоба и первые попытки запереться в себе, которые я успешно пресекал до известных событий… То есть можно считать, что я обязан своей бабушке в том, что ещё не подхватил рахит, анорексию и прочие «прелести» недоеданий.       От мыслей меня отвлёк разыгравшийся ветер, заставивший поёжиться и вернуться в домик. Там меня встретил Кирилл, сообщивший:       -За час до отбоя первая свечка, а пока можем побалдеть. – и сразу упал в наушниках на кровать.       Я же вновь погрузился в детство – походы на рыбалку с отцом летом и на лыжах зимой, мама, заставляющая меня не болтаться по двору в поисках кота, у которого была изранена лапа, а учить таблицу умножения. Странно то, что она мне давалась нереально трудно, а всё остальное после неё было даже проще азбуки.       Через время меня разбудил Кирилл и я отправился к зданию музыкального кружка, где уже были Алиса, Лена и вожатая. Когда все подтянулись Мария Дмитриевна начала, зажигая свечку:       -Говорят, что в отрядной свечке хранятся частички души тех, кто её держал, кто выговаривался перед ней – это ещё рассказывала наша вожатая, когда я была схожего с вами, ребята, возраста. У каждого из нас своя судьба, свои интересы, увлечения. Потому давайте пока просто познакомимся, внесём в эту свечку сведения о нас. Я – Мария Дмитриевна Миронова, ваша вожатая. Эта смена – первая в должности старшей вожатой и это довольно сложно. Но я надеюсь, что у нас будет взаимопонимание в коллективе и мы пройдём через всё. Несмотря ни на что и сохраним нашу связь и после лагеря.       -Света Ясенева, командир отряда. Я уже пятый год здесь, потому тоже знаю об отрядных свечках. Например то, что она не должна погаснуть – иначе все присутствовавшие обречены на неудачную смену. В семье нас пятеро – я и трое братьев, скоро будет четвёртый. Потому я люблю детей, мне нравится проводить с ними время…       Дальше всё пошло по плану. Каждый брал свечку в руки и рассказывал о себе, проходили всякие личности:       -Косухина Евгения… -Кира Муравьёва, вроде бы обычная девочка, хотя многие говорят, что это не так… Рисую, потому записалась в художники местной стенгазеты. -Л-лена Т-т-тихонов-ва… - на большее Лены не хватило -Кирилл Гончаров, а остальное лучше никому не знать… -Алиса Дворецких, но можно просто Детка…Хах! Вообще люблю играть на гитаре, но основное увлечение – пилить мозги парням. – ядовитость голоса Алисы поражала.       Пришла моя очередь. Я лишь кратко и дежурно сказал имя-фамилию, да про увлечение радиотехникой и то, что сам собрал радио.       Я был последний. Вожатая задула свечку, спрятала и всех распустила.       Вечер намечался прохладный и довольно ветреный, оставаться на улице не хотелось, потому я моментально направился в домик и нырнул под кровать только слегка раздевшись. Кирилла не было. Видимо, провожал Киру. А у них любовь. Истинная, непорочная. Без купюр и цензур. Чего только стоил момент с успокоением днём.       Алиса, её поведение на свечке…хах…Как истинная распутная девочка со двора, которая перебывала во всех руках… А ведь когда-то ты была для меня идеалом…       С этой мыслью я провалился в сон.