Тьма наших сердец

Отсутствие солнечного света удручало Микасу, она недовольно шипела каждый раз, когда у нее не получалась ровная строчка. Да уж, боец из нее куда лучше, чем швея. — Когда ты уже научишься, — со смехом произносит Энни, — Показать еще раз? — Нахер все это! — Аккерман поднялась со стула, начиная нервно мерить шагами небольшую, плохо освещенную комнату, — За что мне все это? Сначала этот побег, потом этот Леви, а теперь еще и эта дурацкая швейная машинка! — ругалась девушка, на секунду встретившись с подругой глазами. — Леви? — Энни сменилась в лице, теперь она выглядела намного старше своих 23 или, может, это просто свет так падает? — Он самый, — шикнула Микаса, усаживаясь обратно на стул, — Вчера после боя догнал меня и…- но девушку перебили. — Ты опять ходила на эти бой? — крикнула на азиатку блондинка, — Я же просила не влипать в это! Мы бы нашли деньги другим путем! — Каким? Грабили бы бедных? Убивали стариков? — повысила голос Микаса, хмуря брови, — Он не узнал меня, я представилась другим именем, — Энни тяжело вздохнула, поднялась со старого дивана и подошла к грязному окну, — Не начинай, я знаю, что нашла нам проблему. — Ты ее нашла — тебе от нее и избавляться, — Блондинка сложила руки под грудью, наблюдая за подругой, что опять начинала беситься, — Неважно как, но постарайся не раскрыть нас, — после этих слов Энни ушла в другую комнату, оставляя Микасу наедине со своими мыслями. Аккерман шикнула, ударила кулаком по стене и снова уселась за работу. Строчки получались неровными.

***

Леви Аккерман сидел в большой зале вместе со своим дядюшкой. Свет от костра в камине был единственным, что освещало комнату, а сладкий жасминовый чай с поверхности дымился на деревянном столике около шикарных красных кресел. Аккерман-Мэнор было богатым местом в готическом стиле, вот только все его убранство по должному достоинству никто оценить не мог — Мэнор находился под землей среди грешников и пороков. Кенни Аккерман, чинно закинув ногу на ногу, затягивался сигарой, в то время как единственный племянник сидел молча в своих мыслях и тупо пялился на языки пламени в камине. — Скоро, мальчик мой, мы будем самыми влиятельными на материке и сможем перебраться на поверхность! — В меру пьяный дядюшка мерзко рассмеялся, — Только сначала я избавлюсь от Йегера, ему и так не долго осталось, — Он обратил внимание на племянника, — Как всегда молчалив, неужели появился достойный противник на ринге? — поддел за живое Кенни, зная, что Леви Аккермана это выведет из себя. — Не появился еще такой, — выплюнул парень, повернув голову в сторону родственника. — Я подумываю над тем, чтобы снова проводить бой без правил в Мэноре, — поделился мыслями псевдоаристократ, — Давно у нас в доме кровью не пахло, это портит мою репутацию. — Отсутствие запаха? — поморщился парень, представляя сколько уборки после этого предстоит. Он терпеть не мог грязь, но тем не менее в уборках участия никогда не принимал. — Отсутствие смертей от моих рук, — рассмеялся Потрошитель, выпуская дым из легких наружу. — Мне казалось, что ты успокоился, как только мы вырезали всю семью Йегера руками его дочери, — Леви вскинул одну бровь. — Бывших убийц не бывает, а мне всего сорок два, — он поднялся на ноги, — К тому же я так и не знаю, что случилось с его дочерью, надеюсь, она сдохла от рук какого-нибудь из моих ребят, — Кенни удалился, а Леви сделал глоток жасминового чая. Он терпеть его не мог, но нервы дядюшки мог успокоить только этот чай. У Кенни давно ехала крыша, но вот сам он этого не признавал. Одержимый идеей мести своему давнему другу Грише Йегеру, дядюшка был готов на все. Леви не понимал такого стремления, но приходилось поддерживать его во всем, иначе бы Аккерман лишился всего, что было у него. Нет, деньги его не волновали, Леви Аккермана волновала только власть.

***

Эрен улыбается, когда Микаса снова вымазалась в креме, пытаясь украсить им торт. Его улыбка была настолько наигранной и порочной, что через три часа она убьет его быстро. — Мне кажется, папе понравится наш сюрприз! Только представь: он сидит в своем кабинете и тут появляемся мы с тортом и поздравлениями! Это будет лучший подарок на день рождения! — воодушевленно щебечет Эрен, аккуратно втыкая вишенки в крем. — Я тоже так думаю, — согласно кивает она, стараясь улыбнуться, но тут края красного шарфа случайно касаются крема. — Микаса, давай поменяемся? — Смеется Эрен, аккуратно забирая из рук сестры миску с кремом. Аккерман смотрит на гостя, желая понять причину его нахождения здесь, но последний упрямо молчит, осматривая жилище девушек без особого стеснения. — Милая квартирка, всегда хотел жить среди бетонных стен с картонками вместо плитки, — язвительно отозвался Леви Аккерман, с наигранной брезгливостью оставляя от себя чашку с каким-то напитком. Мало ли, вдруг отравить его решили, — Мира, у меня к тебе дело, — его лицо становится серьезным, он пристально смотрит на Микасу, — Мы отправляемся в бордель. — Какое? Помочь выбрать тебе шлюху? — Язвительно выплевывает девушка, складывая руки на груди. Леви усмехается. Ее сарказм не больше чем защита. Ее поза говорит красноречивее, чем сама девушка. — И это тоже, дорогая, — он поднимается с дивана и подходит к ней, ловко помещает свою руку ей на подбородок, смыкает на челюстях свои длинные пальцы мертвой болезненной хваткой и заставляет смотреть ему в глаза, — Мне нужно втолкать дурь парочке богатых отпрысков, — говорит прямо, без скрытого смысла в интонации, так, что аж бесит. — Я не собираюсь тебе помогать, Леви Аккерман! — она вложила в это всю свою злость, но он еще крепче сжал пальцы, — Я спрашивал твое мнение, Мира? Кажется, это был приказ, — он хмурит брови, сильнее сдавливая челюсть, отчего Микаса Аккерман начинает шипеть. — Ладно, хорошо, — он победил в гляделках, победил в физическом превосходстве, но отпускать ее не планировал, правда вот, хватку ослабил. — Так и думал, дорогая Мира, — самодовольно ухмыляется. Чертов индюк! Да что он о себе возомнил! — Но для начала тебе нужно переодеться, я принес тебе плащ, надеюсь, он подойдет, — Он взглядом указал на черный элемент одежды с золотыми вставками и отпустил девчонку, — Не заставляй меня ждать, Мира. Ненавижу это занятие, — он уселся на диван, закинул ногу на ногу и наблюдал за тем, как Мира натягивает на себя его черный плащ с золотым воротом и поясом. Ей несомненно шло, — Пошли, не хочу опоздать и сорвать сделку.

***

Леви смотрит на дядю, который наслаждается обществом какой-то девушки. Она ловко вертит перед его лицом задом, водит по его голой груди руками, садится на колени, отвратительно касается его тела своим языком. А он смотрит на нее с диким обожанием, как голодный зверь на добычу. О-ТВРА-ТИ-ТЕЛЬ-НО! Кенни щелкает пальцами и около племянника появляется какая-то девушка. Она откровенно одета, накрашена еще хуже. — Сегодня, мальчик мой, ты станешь взрослым мужчиной! Надеюсь, ты запомнишь это и в дальнейшем мне не придется заказывать тебе шлюху, — он берет свою спутницу под руку и они покидают комнатку. Леви остается наедине с какой-то барышней. Она явно боится, смотрит на него с нескрываемой злостью и обидой. Леви всего пятнадцать. Девушку напротив зовут Петрой. Атмосфера в борделе Микасе неприятна. Тут полно пьяных мужиков, распутных девиц и даже пара стриптизёрш, которые сейчас крутятся на шесте перед богатенькой публикой. Леви смело шагает вперед, тащит спутницу за собой и через пару секунд они садятся за столик. Он на стул, а она ему на колени. Лицо Микасы закрывает маска, а черные длинные волосы собранны в пучок. Леви позаботился о том, чтобы следы замести было проще. За столом, помимо них, сидели два толстяка достаточно дорого одетые. Около них крутились девушки в одном нижнем белье противного грязно-желтого цвета. Микаса почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но сдержала позыв, вжимаясь в Леви. Тот по-хозяйски обхватил ее за талию, без особого интереса ведя беседу с потенциальными покупателями. Но последние, дабы сбить цену, предложили выпить. Аккерман не отказался, но цену сбивать не собирался. Микасе, до этого ни разу не пившей, пришлось заглотнуть три шота, прежде чем рвотный позыв оставил ее в покое. Гриша Йегер был любителем выпить крепкого алкоголя на ночь. В ящиках его письменного стола всегда стояла пара тройка бутылок. Когда он напивался до кондиций, то мог и поднять руку на маму. Один раз, вернувшись с собрания, он напился настолько, что на матери не осталось живого места, а дети все это время прятались в шкафу и все видели через маленькую щелку. Микаса внутренние напряглась, когда Леви опрокинул в себя седьмую рюмку. Он пил чаще, но при этом его речь была также хорошо и грамотно поставлена. Микаса собралась выпить очередную рюмку, но ладонь Леви властно легла на ее пальцы, приказывая остановится. Микаса молча глянула на парня, но тот в свою очередь даже на нее не посмотрел. — Дорогая, достань соль, — голос Леви прозвучал где-то под коркой. Почему-то ее стало мутить.Вроде, выпила немного, а плохо стало резко. Она хотела пошевелить рукой, но вместо этого дернулась нога. Тело перестало ее слушаться. Леви Аккерман нахмурился, сам достал соль из внутреннего кармана плаща и кинул ее на стол, а после послышался выстрел.

***

Леви придерживал девчонку за талию, пока она, согнувшись пополам, выворачивалась наизнанку. — Боже, какие же все-так женщины бесполезные! Серьезно слабый пол! Ни к чему не приспособленный, кроме как к размножению! Ебанный в рот, Мира! — рычал Аккерман, ударив девчонку по спине, отчего она закашляла, подавившись извергаемой гадостью, — Как же ты бесишь! — он хмурил брови, продолжая уличать ее за то, что она женщина и только что из-за нее сорвалась крупная сделка. Там, где жила Микаса Аккерман женщины были расходным материалом. Они были не больше чем способом удовлетворения потребностей мужчин. Не больше, чем рабами. Они не имели ничего: ни прав, ни свобод, только обязанности. В свои пять лет Микаса уже была одним из «расходников» у своего хозяина — Арчибальда Тору. В семье своей матери она была первым и долгожданным ребенком ровно до той поры, пока ее мужа не убили и прокормить дочь стало нереально. Чтобы обеспечить себя хоть какими-то деньгами, она продала ребенка в рабство, а сама навсегда исчезла из ее жизни. Прислуживала Микаса ему не долго — два года избиений, попыток домогательства и обвинений в том, что она — женщина. Слабый и никуда не годный пол. » Ты только средство размножения!"  — кричал Арчибальд, после того, как она не в полной мере удовлетворила его сексуальную потребность. Девочка оказалась узкой. У него даже встал на нее с трудом. В ту ночь Микаса впервые заплакала. А через сутки Арчибальда Тору нашли с перерезанным горлом и выпущенными кишками. Это был первый призрак ее прошлого. Это было первое ее убийство.

За десять минут до этого

Шум в зданий стих. Микаса слабо повернула голову в сторону Леви, который направил пистолет на одного из богатеньких выродков, второй валялся на полу с простреленной башкой. » Бывших убийц не бывает…» — вспомнил он слова дядюшки, убеждаясь в том, что бывших убийц точно не бывает. Он сам тому прямое доказательство. Секунда и Микаса согнулась в его руках. От запаха тошнило, из-за его хватки было трудно дышать, а сознание то покидало ее, то снова появлялась. Второй выстрел был направлен в шлюху одного из выродков, которая решила сбежать. Она успела только пискнуть и тут же свалилась замертво на пол. — Ты решил, что самый умный? — закричал один из толстяков, — Твоя баба сейчас сдохнет! Она уже не чувствует конечностей! Давай сюда дурь и я дам противоядие! — смеялся толстяк. Леви нахмурил брови, взглянул на Миру, достал всю дурь, которую приволок с собой, и кинул на стол. В его сторону покатился бутылек с ярко-оранжевой жидкостью. Аккерман залил ее спутнице в рот и вытащил ее на улицу, заставляя ее вывернуть себя наизнанку чуть позже, чтобы лекарство успело впитаться. Богатый толстяк, с полными карманами дури, скрылся из виду. Микасе становилось легче. Позже станет ясно, что богатый лошок развел их на наркоту.