Тьма наших сердец

Петра стояла рядом с Леви, оперевшись об дверной косяк. — И что ты делаешь? — голос рыжей был приятным, а отсутствие на ней тех ужасных вещей несомненно радовало Аккермана. — Это штука поможет нам летать! — воодушевленно щебечет темноволосый, демонстрируя ей свое произведение. Леви собрался с мыслями, постучал в дверь и вошел без разрешения, ну, а приглашения ему вообще никогда не требовалось. В маленькой прихожей его встретила Энни, которая забавно чесала нос. — Мы тебя не ждали, — констатировала факт Леонхарт, хмуря свои тонкие брови. — А мне это не нужно, — Леви Аккерман усмехнулся, — Я пришел за Мирой. Где она, кстати? — парень двинулся к комнатам, но путь ему преградила блондинка. — Я уже тебе сказала, — ее тон уже начинал бесить, — Убирайся! — прикрикнула Энни, однако Леви еще больше разозлило. Да кто она вообще такая? Однако же Энни Леонхарт была забавным персонажем в биографий Миры, но он хотел бы поскорее ее стереть оттуда, — Ты оглох? — приближающийся к его лицу кулак был остановлен на пол пути. Блондинка не сразу сообразила, что происходит, а потом почувствовала резкую боль в запястье. Леви до хруста сжал ее руку и отпустил минутой позже, когда она уже кричала от боли. Он не остался наблюдать за ее поражением, как делал это всегда, а направился к темноволосой девчонке, получая в спину нелестные слова. Мира спала в маленькой темной комнате, в воздухе витала пыль, свет от окон заменяла керосиновая лампа на маленьком столе, а нелепое постельное белье грязного белого цвета раздражало глаз. — Просыпайся, Мира, — грубо пихнув ее в плечо, промычал Аккерман, но она лишь перевернулась на другой бок, — Сколько же от тебя проблем, — он скинул с нее одеяло на пол и схватил девушку за ноги, сдернув ее тело вниз. Маленькая комнатка наполнилась отборным матом Микасы, которая недовольно потирала ушибленное место пальцами. — Что ты, черт возьми, тут делаешь, Аккерман? — Леви зажег лампу, Микаса зажмурила глаза, свет этой штуковины ей не нравился. — У меня сегодня новая сделка, дорогая Мира, — он уже было открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Это было бесполезно, — Я принес тебе платье, постарайся одеться побыстрее, у нас не так много времени, — он кинул в нее сумку и удалился из комнаты, по дороге вновь сталкиваясь с Энни. — О, блондиночка, завари-ка мне чая, — гаденько рассмеялся Ривай, однако был благополучно послан на три буквы. Тихая деревушка в какой-то глуши служила отличным укрытием на первое время, однако долго оставаться тут было нельзя — ее могут найти в любой момент. За каких-то три дня ребенок превратился в настоящего параноика. Оглядывалась на каждый шорох, вслушивалась в каждый треск, избегала людей, пугалась их голосов. Микаса поселилась на самом отшибе деревни в каком-то заброшенном доме. Там была крыша, стены и сено — этого хватало для выживания. Ей пришлось научиться воровать, чтобы не умереть с голоду, и быстро бегать, чтобы наверняка не поймали хилые торговцы деревеньки. Через месяц Микасе Аккерман снова пришлось бежать — в деревне началась резня с местным феодалом и его малочисленной армией. Деревня пала, Микаса успела забрать с собой маленького мальчика. И то это вышло случайно. Блондинчик смотрел на нее своими голубыми глазами, в которых стояли слезы и просил ее помочь его маме. По его словам, к ним в дом пришел какой-то дядя и начал кидаться на мать с ножом. Тогда ей пришлось отбросить свои принципы и взять его с собой. Они сбежали из этой деревушки вместе. Микаса осмотрела себя в грязное зеркало. Красное платье село идеально, однако никакого восторга не вызывало. Это чертова пышная юбка, жутко сдавливающий корсет и эти рюшечки (такое вообще положено носить убийцам из трущоб?), откровенно говоря, больше бесили, чем вызывали восхищения. " Тебе очень идет, сестрица!» — по коже пробежали мурашки. Микаса осмотрела темную комнату и никого не обнаружила. Это всего лишь голос в голове. Опять голос в голове. Микаса глубоко вздохнула, насколько это позволял корсет, и вышла из комнаты. — Распусти волосы, Мира, — к ней подошел Леви, он аккуратно распустил ее волосы, до этого собранные в гульку, и уложил их на плечи, — Так то лучше, — холодно прошептал он, а после одел ей на пальцы золотое кольцо с белым камушком. — Зачем это? — она подняла на него глаза. — Я уже говорил — у меня дело, — он взял ее под руку и вывел из хрущевки.

***

— Я надеюсь, у тебя что-то срочное, раз ты посмел оторвать меня от важного дела, — Кенни приземлился на кресло. Его рубашка была расстегнута до половины, а ремень болтался на поясе. Весь его вид говорил о том, что в гостях у них очередная шлюха. — Я хочу жениться! — заявляет Леви, от чего Кенни давится слюной. — Что, блять, ты только что сказал?! — Кенни смотрит на племянника изумленно, но после хмурит брови, — Исключено, — добавляет твердо он. — Объясни почему? — Леви теперь тоже хмуриться, складывает руки на груди — он готов защищаться от нападок дядюшки. — Кто она, Леви? — заговорщеским тоном тянет Потрошитель, приказывая слугам принести ему стакан с виски. — Петра Рал, дядюшка, — отвечает Леви, пока внутри его теплиться надежда на благословение. — Эта шлюха? Леви, ты ебнулся? — Негодование сочится из всех щелей. Да как этот сопляк посмел? — Она не шлюха! — кричит темноволосый, — Я люблю ее, ясно тебе? — их взгляды встречаются. Холодная война ведется молча, в конце концов Ривай отводит глаза. Он проиграл эту битву. Глаза дяди слишком жестокий и холодные, он боится, что будет таким же. Против его взгляда не попрешь, как не старайся. Он все равно выиграет. — Я все равно против, — он ставит напротив Леви стакан с виски, — У меня заключен договор с господином Ханджи, а у него есть прелестная дочь, — Кенни Аккерман делает глоток, — Она отличная партия для тебя, дорогой племянник, я не буду рисковать. — Ты променял меня на деньги?! — Боже, сколько же в этом мальчугане гонора! Кенни невольно ухмыляется. В детстве он был точно таким же. — Нет, я создал выгодную сделку… — Не желаю слышать! Пошел ты нахуй, дядюшка! — И он ушел, оставляя Кенни наедине с треском веток в камине. Через пару дней он все же жениться на Петре. На ней будет пышное красное платье, расшитое золотыми нитками, красивые рюши будут украшать вырез на груди, а аккуратное серебряное кольцо будет свидетельствовать о том, что она принадлежит ему. Правда вот, свадьба то была понарошку. Леви едва исполнилось шестнадцать. Казалось бы, что делать элитному заведению в этой кучи пороков и грязи подземного города. Оно было очень богато убрано, меню было изысканным, однако снаружи это смотрелось как разрушенная давняя постройка. Заведение принадлежало Потрошителю. Он часто бывал тут, вспоминая «былые деньки на поверхности», когда он держал в страхе весь материк и имел множество мест для развлечения. Но с появлением этого уебищного добродетеля Гриши Йегера его лавочки прикрыли, а сам он был вынужден поселиться в подземном городе. Сейчас, наблюдая за Микасой, которая без особого аппетита ела какое-то пирожное, Аккерман отметил, что ей безумно идет красный. Нет, серьезно! Ее черные длинные волосы отлично гармонируют с красным цветом платья. — И долго нам тут сидеть? Я чувствую себя клоуном! — пожаловалась Микаса, когда в очередной раз поймала на себе его взгляд. — Они скоро подойдут, — уклончиво ответил Леви, делая глоток из стакана с чаем. Он тоже был отвратительным. Аккерману начинало казаться, будто жасмин преследует его везде. Даже от Миры пахло жасмином и сладким медом. Бесило до чертиков, — Не забудь, что ты играешь роль моей невесты, дорогая Мира, — он приподнялся со стула, замечая недалеко нужных ему людей, нежно обхватив руку Микасы.

***

Каждое утро Микасы Аккерман начиналось одинаково — Леви приходил за ней, приносил ненужные шмотки и тащил на сделки. И так было просто постоянно. Она ненавидела его, но терпела. Каждая проваленная сделка несла за собой оскорблениями. Она всегда была виновата в том, что не делала, а все потому, что она ЖЕНЩИНА. Леви Аккерман всегда находил способ уличить ее за это: то она не так элегантно подняла вилку, то не слишком распущенно закинула на него ногу. Перемерив на себя уже с десяток второй образов, Микаса одним прекрасным утром наотрез отказалась вставать с кровати и выходить из дома. Он снова скинул ее с кровати, но и это не помогло. Он вылил на нее кувшин холодной воды — без результатов. Тогда терпению парня пришел конец и он просто поднял ее на ноги, самостоятельно натянув на нее одежду. Его бесило, что она ведет себя так неуважительно по отношению к нему. Да любая девушка захочет, чтобы он больше времени проводил с ней, а эта… а это просто кошмар какой-то! — Вставай, Мира, я уже устал тебя раскачивать! — приказал Леви, когда она вновь тряпичной куклой упала на твердую кровать. Матраса на ее кровати не было, она спала на листе фанеры, который был застелен старым одеялом и грязной простыней. — Я не хочу никуда идти, — протянула жалобно Микаса, закрывая глаза. Ее уже давно не волновало, сидит она перед ним в одежде или без. Сейчас на Микасе было надеты только темно-горчичные брюки и наполовину натянутая на грудь черная водолазка, — Мне не очень хорошо, — соврала она, в надежде, что ей дадут выходной. Хотя по словам Аккермана — каждый ее день это выходной. Ривай выругался себе под нос, уложил ее на кровать и ушел. В комнате сразу стало тихо, свет керосиновой лампы освещал маленький кусочек комнаты с зеркалом, в котором каждый день Микаса-Мира примеряла новые одежды. — Ну что же ты плачешь, Армин? — Микаса опустилась на колени, трепая мальчишку по золотым волосам.  — Сестрица, они говорят про тебя плохие вещи! — плачет мальчик, — Я ударил их, но тут пришли их родители и отругали меня! — взвыл снова мальчик, на что Микаса лишь тихо посмеялась и обняла золотого мальчика. — Не стоит их слушать, Армин! Взрослый, порой глупее собственных детей, — названный Армином посмотрел на девочку и утер слезы. — Правда? — его большие голубые глаза были невероятно добрыми и глубокими. — Конечно правда, — согласно кивнула Микаса, гордясь тем, что смогла его успокоить, — Пошли дальше? До города еще два дня пути, — Она достала из корзинки какой-то пирожок и всучила его братцу. Они вновь продолжили свой путь до города Мария. Микаса взяла с собой мальчишку ровно два месяца назад. Его родителей убили, а Армин был таким зашуганным, что она увидела в нем себя несколько месяцев назад. Сейчас он добродушно называл ее сестренкой, всегда ходил за ней хвостиком и помогал. Им приходилось часто останавливаться в деревнях и городах, чтобы подзаработать, ведь путь до столицы был не близким, а у тебя еще и маленький ребенок на плечах. Девочка заменила пятилетнему Армину мать. Микасе на тот момент уже исполнилось восемь лет. Леви Аккерман вернулся через час, когда Микаса уже уснула. На этот раз он разбудил ее аккуратно, напоил какими-то таблетками и уложил спать обратно. Как истинный хозяин вещи он должен был заботиться об ее состояний и работоспособности. Он по-прежнему не воспринимал ее как человека, она все еще была тупоголовым средством удовлетворения мужских потребностей и средством размножения. Однако сейчас, наблюдая за ней спящей, в груди что-то йокнуло. Что-то странное, что в последствии разольется теплом по всему телу. — Отдыхай, Мира, вечером нас ожидает очередная сделка, — и Аккерман покинул ее комнату.

***

Леви сидел в кресле напротив камина, внимательно вглядываясь в языки пламени. Его снова посетили те глупые воспоминания о Петре. То красное платье так шло ей, но когда он увидел в нем Микасу, то на мгновенье потерял дар речи. Она совершенно была не похожа на аккуратную рыжеволосую Петру Рал. Она была другой, такой тихой и мрачной, но настолько притягательной, что аж противно. Его тянуло к Петре в свое время не настолько сильно, как к Микасе сейчас. Но он списывал все это на рабочие моменты. Просто состояние, когда тебя тянет к вещи. Даже если эта вещь Микаса, даже если она женщина. — Дорогой племянник, о чем ты так глубоко задумался? — в комнату зашел Потрошитель, в одной руке он держал бутылку с виски, а в другой два бокала, — Снова решил жениться? — Мужчина занял свое кресло, поставив перед племянником бокал и плеснув туда алкоголь. — Не смешно, дядюшка, — Леви поморщился, наблюдая как бокал наполняется медно-золотой жидкостью. Запах виски из бурбоновой бочки уже въелся под кожу и сейчас от него кружилась голова. — Жаль, а то я думал, что история снова повторяется, — Кенни отвратительно рассмеялся, делая глоток, — Ты снова не притронулся к алкоголю, Леви, ты точно не собрался жениться? — Кенни сощурил глаза, наблюдая за племенником, он снова был молчалив. — Прошло уже семь лет, а ты до сих пор не можешь это забыть? — Аккерман демонстративно отставил от себя бокал и посмотрел на дядю, — У меня бой через три часа, — коротко пояснил Леви, замечая на лице дяди улыбку, — Ты не просто так сюда пришел, Кенни, — парень редко называл родственника по имени, но когда это случалось, это, в основном, не сулило ничего хорошего. Потрошитель посмотрел на племянника, шумно втянул носом воздух и медленно выдохнул. — Я расторг договоренность с господином Ханджи, его дочь убили позавчера, — Кенни был спокоен, однако нотки грусти от потерянных денег и территорий все же парень успел уловить. — Печально, — Леви закинул ногу на ногу, позволяя себе расслабить, до этого напряженную, спину, — Я слышал от Эрвина, что он хотел забрать ее на поверхность. Жаль, что у него не вышло.

***

В «Лавке Ларри» было очень людно и громко. Все также пахло потом и дешевым разбавленным алкоголем. Огромные мужики собрались около ринга и ожидали зрелища. Хлеб то у них был, а вот зрелищ сегодня явно был недостаток, отчего они громко ругались матом. На помост очень скоро забрались двое мужиков. Они выглядели очень габаритно. Их огромные животы уже не выдерживала одежда, а руки заплыли настолько, что Микаса едва смогла увидеть очертания пальцев на их ладонях. У Леви Аккермана сегодня был бой и он благополучно притащил сюда девушку. И сейчас на нее были направлены все эти чертовы мужские взгляды. Они раздевали ее глазами, кто-то не стеснялся подходить и знакомиться, а кто-то высказывал в ее сторону нелестные вещи, мол, какого хуя тут делает баба. Ее место в притоне, удовлетворять потребности мужчин и боготворить их. Чувствуя, что ее сейчас стошнит, Микаса закрыла глаза и посчитала до девяти, после чего ей удалось успокоиться и заставить себя наблюдать столь нелепый бой. Армин громко кричит, когда один из взрослых мужчин совершает попытки тронуть его сестру. Она пытается успокоить названного братца, говорит, что все хорошо и чтобы он шел спать. Но блондинчик продолжает громко кричать и уже вовсю колотит своими маленькими кулачками мужчину. По началу он смеялся, его забавляло такое поведение брата его ночной подружки, но потом стало откровенно бесить. Он мешал ему получать долгожданное удовольствие. Жена носила под сердцем ребенка от ее ебаря, а он, не видя смысла в удовлетворений своих потребностей этой шлюхой, находил себе маленьких неопытных девочек, которые зажимались при контакте с ним, так мило хватали его за плечи и просили остановиться, что он готов был кончить прямо сразу. Просто тупо от одного вида. Более не в силах терпеть выкрутасы мелкого пацана, мужчина грубо толкает Армина с лестницы. Он пролетает лестничный пролет, ударяется об стену лбом и куклой падает на пол. Микаса сразу же ринулась к нему, но мужик поймал ее за руку, прижал к стене и прошипел угрозы. Эту ночь Микаса провела в липком ужасе. Этот отвратительный мужик трахал ее жестко, больно и совершенно неприятно. Она даже сопротивляться не могла нормально. Он вжал ее в матрас настолько сильно, что на теле потом остались синяки, а каждое движение вызывало новую волну боли. Когда он уснул, Микаса убежала к брату, но тот уже был мертв. Через два дня отвратительного мужика-педофила нашли мертвым в постели вместе с его женой. Микаса нервно сглотнула, когда к ней подошел Леви. Он что-то шепнул ей на ушко, окинув всех рядом стоящих презрительным взглядом, и удалился. Через пару секунд раздался голос рефери, на помост забрался Леви, а его оппонент появился минутой ранее. Раздался громкий голос рефери, который огласил начало боя. Когда Микаса дралась с ним это было красиво, а вот бой с неизвестным мужчиной был полон истинного мужской жестокости и кровопролития. За этим было страшно наблюдать, у Микасы сердце замирало каждый раз, когда оппонент Аккермана наносил по нему удар. Бой длился долго, пару раз его останавливали, затем вновь начинали. Это будоражило кровь настолько, что они уже не обращали внимания на кровь и ушибы. Ими управлял адреналин, желание победить, желание получить власть на ринге и оказаться лучшим. Все было бы нормально ровно до той поры, пока к Микасе-Мире не подошел какой-то мужчина, начиная в открытую к ней приставать. По-началу она не обращала внимания, но потом, когда незнакомец стал распускать руку, она уже собиралась его ударить, как на него тут же приземлился Ривай, превращая голову мужика в кровавое месиво. Лицо парня уже очень скоро было окроплено кровью, а мужик прекращал двигаться от слова совсем. Микаса смотрела на Леви с нескрываемым ужасом, когда он успокоился, то поднялся на ноги, небрежно стряхнул с пальцев капли крови, и взял азиатку за руку. — Так будет с каждым, кто посмеет хоть пальцем ее тронуть! — Леви потянул девушку за собой на выход. Петра смотрит на него с улыбкой и Леви искренне счастлив, что сейчас держит ее за руку. На ее пальце то самое кольцо, которое показывает всем о том, что она уже его. Что они вместе и у них все хорошо! Секунда и Петра смеется и называет его дураком. — Ха, не вышло, Леви…кха…я обманула тебя…я никогда тебя не любила…мне нужны были твои деньги и власть…кха, а ты повелся, глупый мальчишка…- она кашляет кровью, знает, что ей осталось недолго. Выстрел Потрошителя был направлен прямо в живот. Леви молчит, пока она нервно смеется и просить его сгореть в аду. — Это из-за твоей семьи…мне пришлось идти в проститутки…твой отвратительный дядя забрал у моего отца кров…он убил их…твои дядя убил моих родителей и…я тебя ненавижу! Я ненавижу тебя…- раздается выстрел. Он выстрелил ей в голову, затем в сердце, потом снова в голову и опять в сердце. — Ну-ну, малыш, успокойся, — Кенни положил ему руку на плечо, парень молча сдерживал слезы. Леви было восемнадцать. — Блядство, Мира, от тебя одни проблемы! — они ехали в повозке, Леви держал ее за руку, а она не шевелилась. Воспоминания залезли в голову и не давали ей спокойно дышать. Леви видел это, поэтому в этот раз особо не цеплялся. — Куда мы едем? Мой домой в другой стороне, — Микаса посмотрела на него, пытаясь найти в его равнодушном лице ответ. — Ко мне домой, дорогая Мира, — ответил он, — Теперь ты официально моя…