Усталость

      Всю ночь Дилюк не мог уснуть. Всё прокручивал в голове разговор с Джинн. Тяжело было принять, что никто, оказывается, не верит в его равнодушие. Винодела будто насильно раздели перед целым городом. «Кажется, он единственный, кто действительно верит, что тебе плевать!» — слова магистра эхом раз за разом повторялись в голове. Дилюк не понимал, что чувствует. Слишком многое чувствовал, слишком многое не понимал. Мысли как рой назойливых мошек жужжал, не давал уснуть. Ещё и эта чёртова ваза. Рагнвиндр несколько раз за ночь порывался её разбить, но не смог даже переставить её. Что-то было в этом глупом подарке от Кэйи. Будто если Дилюк разобьёт её, то тем самым разобьёт и последнего человека, которого мог назвать семьёй. Все эти чувства, рой мыслей, даже ваза и Джинн с её словами о лжи «братьев» — всё это не позволило уснуть виноделу и на минуту.       В конечном итоге Рагнвиндр решил, что лучше вообще уже не спать и рано утром отправился в Мондштадт.

***

      Этой ночью не сомкнулась ещё одна пара глаз. Капитан под утро вернулся в комнату и снова забился в угол, сжался в ком, лёжа на полу, молясь, чтобы всё закончилось. Он не знал, сколько ещё это будет продолжаться. Не знал, почему так происходит. Почему стена, которую он так долго и старательно возводил, рухнула в один миг, да ещё и без причин. В какой-то момент в голову полезли совсем ужасные мысли. О том, что если это не прекратится, то и жить не стоит, что без него всем будет только лучше, что никто его даже оплакивать не станет. «Как же ты жалок! Посмотри на себя… Ты ещё зовёшь себя капитаном?» — мерзкие голоса — эхо собственных мыслей — звучали в голове, но Кэйа даже не пытался их заглушить или отвлечься. Понимал, что они правы, что он действительно жалок.       От всего этого хотелось вывернуть себя наизнанку: настолько сильной была боль, причиняемая им самим. Хотелось содрать с себя кожу, выплюнуть органы, переломать кости. Он слишком сильно ненавидел себя.       В дверь раздался привычный стук. Должно быть снова Джинн пришла читать лекции, мог бы подумать Кэйа, но за дверью была тишина. Слишком странно, учитывая события последних дней. А может капитан пытался отвлечься хоть на что-то, лишь бы хоть на минуту перестать травить себя самого. Снова стук в дверь. Правда на этот раз скорее даже удар. Слишком сильный. Должно быть магистр сегодня не в духе. — Джинн, я… — охрипшим голосом начал он. —Сэр Кэйа, если ты сейчас же не откроешь эту дверь, я выломаю её голыми руками.       «Дилюк!». Кэйа ожидал кого угодно, хоть гостей из Ли Юэ, но точно не его. Тем не менее никогда ещё капитан не был так рад этому «Сэр Кэйа», как сейчас. Обычно его это раздражало. Почему Дилюк не может просто звать его по имени? Зачем это мерзкое «Сэр»? Обычно Кэйа попросту отпускал едкую шутку на подобные обращения, иногда предлагал называть его «Мой господин Кэйа» или просто «Хозяин». Дилюк обычно либо начинал злиться и в своей манере опускать капитана, либо равнодушно закатывал глаза и игнорировал назойливого Альбериха.       Кэйа вернулся мыслями к настоящему. На смену радости пришла паника. Нельзя было показаться перед ним таким: с красным глазом, опухшим лицом, в ужасной одежде, он ведь даже не помнил, когда последний раз мылся. Дело даже не было в Дилюке, капитан ни перед кем бы не предстал в подобном виде. Кэйа не сомневался, что Рагнвиндр действительно выломает дверь, а может даже здание по кирпичикам разберёт. Если Дилюк чего-то хотел, то добивался этого непременно. Капитан встал посреди комнаты, как загнанный олень, окружённый волками. Он не знал, куда бежать и что делать. Пойти умыться, а может переодеться или выпросить у Дилюка минутку и быстро помыться? Решить ему не дали. Дверь содрогнулась под первым ударом, а со второго слетела с петель и чуть не упала на капитана. «Жаль, что не прибила» — подумали они оба, стоя друг напротив друга.       Кэйу будто впечатали в землю. Пожалуй, когда ты больше недели занимаешься тем, что поедаешь себя изнутри, подобные ситуации могут выбить из колеи, если это возможно сделать ещё больше, чем было. И вот он — капитан Ордо Фавониус — стоит перед человеком, которого хотел увидеть больше всех и одновременно меньше всех, в одной лишь рубашке и трусах, волосы растрёпаны, а лицо опухло от слёз. В комнате же стоял ужасный запах: затхлая смесь вина, грязного белья и чего-то неопределённого.       Ещё минуту назад Дилюк был очень зол, даже дверь вынес. Он винил Кэйу в бессонной ночи, и что виноделу пришлось бросить свои планы на это утро. Хотя никаких планов и не было, просто Рагнвиндру нужен был лишний повод вызвериться на капитана, чтобы в первую очередь доказать себе, что кроме злости Кэйа не вызывает в нём никаких чувств. Что всё это время он не пытался заглушить простое волнение за Альбериха. Врать себе — дело привычное для них обоих, но лично Дилюк был уверен, что отлично справляется с этим. До вчерашнего вечера в компании Джинн.       Ещё минуту назад Дилюк был очень зол, но сейчас был немного в шоке, увидев состояние капитана и его комнаты. Вся злость куда-то мигом исчезла, и ей на смену пришло чёртово беспокойство, которого так избегал винодел. Действительно тяжело видеть вечно весёлого Кэйу в таком состоянии. Ещё больше усугубляло то, что Дилюк понятия не имел, что вообще происходит. Он знал лишь слухи и общую ситуацию со слов Джинн, но при виде всего хаоса, что предстал перед ним, потерял дар речи. — В душ, живо, — только и смог сказать он. Кэйа лишь слабо кивнул и поплёлся в общие душевые.

***

      К счастью, ещё даже шести утра не было, и никто не встретился капитану по пути. Обычно ленивые рыцари приходили в штаб ближе к семи, а Джинн лишь несколько минут назад вошла в свой кабинет и сидела за своим столом, гадая был ли причиной грохота кто-то из братьев.       Уже стоя под тёплыми струями воды, Кэйа думал о том, что вообще только что произошло. Заявился братец, как снег на голову, выбил дверь, хотя Кэйа и так собирался открыть её, а теперь Альберих стоял в душе буквально по приказу Дилюка. Всё это безусловно сбило капитана с толку, но он был благодарен виноделу. Всё же подобная встряска повлияла только положительно, пускай это и могло быть лишь временно. Пускай даже на пару минут Кэйа был рад перестать терзать себя так сильно.       Горячая вода слилась с приятным огнём в груди, и Альберих простоял так некоторое время, прикрыв глаз, погружённый в приятные мысли. Как всё-таки прекрасно было наконец выползти из этого хаоса.       Но через пару минут взгляд Кэйи заплыл тьмой, и он рухнул на пол, ударившись головой.              

***

      

      Джинн всё же решила проверить, как идут дела, и поднялась к комнате Кэйи. Первым в глаза бросилась дверь, лежавшая на полу, вторым — Дилюк с тряпкой в руках, рассматривающий фотографии на стенах комнаты. Из комнаты в коридор пробирался едкий запах моющих средств. — Я рада, что ты приехал, — Джинн облокотилась на стену у входа в комнату. — Тебе не стоит так подкрадываться, — Дилюк мгновенно отошёл от фотографий и начал протирать подоконник.       Магистра несколько смутило это, и она подошла к рамкам на стене. Фотография со дня, когда Кэйа стал капитаном Ордо Фавониус, какой же он там гордый. А вот фото пьяного Кэйи в таверне, а на фоне виднеются ярко-красные пряди волос и хмурое лицо Дилюка. Хотя это было его обычным лицом. А вот фото, когда Кэйа был ещё совсем молодым, кажется ему там около семнадцати. Они с Дилюком стоят среди виноградников, и оба счастливо улыбаются. У Дилюка на голове венок из Лилий Каллы, а волосы распущены и сильно растрёпаны. Кэйа приобнимает Дилюка за шею. Кажется, именно на эту фотографию смотрел Дилюк. Джинн перевела взгляд с фотографии на винодела. Стало очень печально. С того времени он внешне не сильно изменился. Разве что улыбался так редко, что по каждому случаю можно было праздник устраивать. Было и ещё кое-что: во взгляде больше не было той искры. «Что же между вами случилось?..» — подумала Джинн, но в слух спросила другое. — Тут совсем бардак был, да? — Мягко говоря, — Дилюк вздохнул, и отвлёкся от уборки, — ты мне не объяснила, что с ним случилось. — Он просто в какой-то день перестал выходить из комнаты. Полагаю, он выбирался только на крышу, Эмбер пару раз приносила оттуда пустые бутылки, — Джинн поёжилась и приобняла себя за плечи. — Как давно? — Дилюк совсем не изменился в лице. — Сегодня одиннадцатый день.       В груди у Дилюка что-то похолодело, и он вспомнил вечер, когда Кэйа молча покинул таверну. Тогда это показалось совсем неважным, но могло ли это стать причиной такого состояния капитана? Вряд ли, Дилюк и раньше огрызался на его шутки и выгонял из таверны. Вряд ли, но чувство вины уже посеяло своё зерно. — Нужно промыть тряпку, — с этими словами Дилюк вышел из комнаты, оставив Джинн одну.       Спустя с десяток минут Дилюк вернулся, Джинн выглядела обеспокоенно. — Дилюк, куда и как давно он ушёл? — магистр обкусывала губы. Рагнвиндр взглянул на часы на стене. — Минут сорок назад. Я отправил его в душ, он был едва ли чище комнаты. — Тебе стоит его проверить, я беспокоюсь, — Джинн вышла из комнаты и рукой позвала за собой, — пошли, я проведу.       Винодел бросил тряпку на столик у кровати и постарался догнать магистра. Он ведь совсем не заметил, что прошло так много времени. Дилюк не знал нынешних привычек Кэйи, но даже в детстве он не мылся так долго, а учитывая последние события, мало ли, что могло произойти. В голове роились разные мысли: может он сбежал, может поскользнулся и расшиб себе что-то, а может быть просто до сих пор мылся. Не важно, какой вариант был верный, Дилюка снова охватило столь противное ему волнение.       Джинн подбежала к душевым и открыла дверь. Помещение было разделено на несколько маленьких комнаток, в каждой из которых был отдельный душ. Рыцари ценили приватность, хотя в самом штабе и жил только капитан, да пара новобранцев. Все остальные предпочитали ночевать дома, а Кэйа попросту потерял свой дом много лет назад.       Лишь одна душевая была закрыта, оттуда доносился шум воды. Джинн тихо постучала и позвала капитана. Тишина. Даже шум воды остался неизменным. Теперь Дилюк уже серьёзно забеспокоился и ударил по двери со всей силы. — Кэйа, хватит уже намываться, — снова тишина, — Джинн отойди. — Стой! У меня есть ключи, не нужно нам ещё одной выбитой двери.       Джинн отперла дверь, и они оба ужасно перепугались. На полу лежал ужасно худой и бледный Кэйа, откуда-то текла кровь, которую тут же смывало водой. На секунду Дилюк подумал, что из-за того, что он выгнал тогда Кэйу из таверны, капитан довёл себя до смерти. К счастью, он дышал. — Джинн, полотенце. Быстро, — коротко скомандовал винодел.       Дилюк зашёл в душевую и выключил воду. Даже для обладателя Пиро Глаза Бога она была чересчур горячей. Магистр быстро вернулась, держа белое махровое полотенце. От увиденного снова подступил ужас. Теперь, когда воды не было, кровь растекалась по мокрому полу густым пятном.       Рагнвиндр приподнял капитана, и Джинн, набросив на Кэйу полотенце, сказала: — Неси его в комнату, я приведу Барбару, — на что Дилюк коротко кивнул.       Джинн убежала, а винодел получше обернул Кэйу в полотенце, как мог аккуратно поднял его на руки и быстро, но осторожно понёс его. На протяжении всего пути они оставили след из алых капель, которые временами падали и впитывались в белоснежное полотенце и одежду Дилюка.

***

      Рагнвиндр не помнил, как вернулся в комнату с Кэйэй на руках. Не помнил, как уложил его на кровать, и как прибежали Барбара с Джинн. Опомнился только когда Барбара заканчивала залечивать капитана. — Он сильно ударился головой, но не смертельно, — девушка выглядела уставшей. Должно быть слишком много сил потратила. — А почему он вообще сознание потерял? — Джинн почти кричала от беспокойства. Юная Гуннхильдр закусила губу и нервно отвела взгляд. — Барбара, я вижу, что ты знаешь что-то. Я твоя старшая сестра и магистр Ордо Фавониус, ты обязана рассказать! — Джинн почти кипела, то ли от злости, то ли всё от того же беспокойства, и Барбара сдалась. Однако быстро. — Хорошо, — со вздохом начала она и рассказала о том утре, когда Кэйа пришёл к ней.       На протяжении рассказа Дилюк, всё это время находившийся рядом, несколько раз порывался ударить Кэйу, но останавливал себя, боясь, что травмирует слишком сильно, но себя убеждал, что просто капитан без сознания, и толку его бить нет — всё равно не почувствует. — Видимо, с того дня ему так и не стало лучше, — подытожила свой рассказ Барбара. — Он десять дней из комнаты не выходил, должно быть не ел даже, конечно, ему не стало лучше! — Прикрикнула Джинн, но спохватилась, увидев, как сестра опустила глаза. — Ладно, извини меня, ты отлично справилась. Можешь возвращаться к работе, я позову, если что. Барбара слабо кивнула и развернулась к выходу из комнаты. — Спасибо, — тихо поблагодарил Дилюк, не отводя глаза от Кэйи. — Рада помочь, — девушка улыбнулась и покинула их.       К этому времени на улице уже появились толпы людей. Открылись различные заведения, залаяли псы, и солнце бросило свои лучи в комнату. Джинн потёрла лоб, слишком много событий для одного утра. Она последний раз посмотрела на двух братьев и ушла в свой кабинет, сказав Дилюку что-то о том, как много у неё работы. Он почти не слушал, да и не нужна она была тут.       «Он десять дней из комнаты не выходил, должно быть не ел даже», — слова Джинн эхом пронеслись в голове Дилюка. Винодел подумал, что стоило бы что-то принести поесть, когда Кэйа очнётся. А если тот откажется есть, то Дилюк насильно запихнёт в него еду. Пускай хоть давится, лишь бы больше не расшибал себе голову. Второго подобного раза Дилюк просто не перенесёт. И он ушёл в закусочную «Хороший охотник».       

***

      Кэйа очнулся совсем один в своей комнате. Голова болела ужасно, а когда капитан решил встать с кровати, то обнаружил себя совсем голым. Сказать, что он удивился — ничего не сказать. Удивление стало ещё ярчее, когда он увидел лежащую дверь на полу, но спустя мгновение он начал вспоминать события. Как сидел утром в углу, как неожиданно Дилюк выбил дверь, а затем отправил Кэйу в душ, потом тёплая вода и тьма. Капитан сразу же связал головную боль с последним воспоминанием. Однако теперь появилось несколько вопросов: где Дилюк, как Кэйа оказался в своей комнате, и почему в комнате так чисто.       Кэйа сидел на кровати и не понимал, что и думать — слишком много всего случилось за одно утро. В итоге он решил, что лучшим решением будет для начала одеться. Капитан вытащил из шкафа длинную чёрную рубашку и брюки. Быстро оделся и попытался привести в порядок волосы, но голова по-прежнему сильно болела, хотя и проходила понемногу, потому Кэйа сидел теперь весь растрёпанный, с мокрыми волосами, тупо уставившись на дверь, что всё ещё покоилась на полу. Сидел и пытался придумать, что же было после того, как он потерял сознание в душе. В голову почти ничего не приходило. — Очнулся? — В дверном проёме стоял Дилюк с двумя порциями куриного шашлычка. Кэйа настолько погрузился в мысли, что не заметил, как винодел появился. — Вроде того, — капитан широко улыбнулся, потирая затылок. От этой улыбки у Дилюка мгновенно разгорелась злость. — Ты, идиот, можешь хотя бы сейчас не выдавливать из себя эту фальшивую улыбочку? — Он прошёл в комнату и вручил один шашлычок Кэйэ, хотя очень хотелось этим же шашлычком избить капитана. — Барбара всё рассказала.       Где-то в груди больно кольнуло, при воспоминаниях о том, как он пришёл в собор за помощью. Просить помощи было не стыдно. Стыдно было, что Дилюк всё знал. Хотелось снова натянуть на себя улыбку, сказать, что это всё пустяки, но по взгляду Рагнвиндра, который был ещё более тяжёлым, чем обычно, Кэйа понял, что сделает этим только хуже им обоим. — Полагаю, мне даже не пытаться оправдать всё это? — с грустной ухмылкой спросил капитан. — Правильно. А теперь ешь, — Дилюк кивнул на шашлычок в руках Кэйи, но капитан не смотрел на Дилюка, смотрел в пол, но послушался и принялся есть. Сначала ел неохотно, но потом начал очень жадно, почти не жуя, глотать еду.       Дилюк смотрел на это и чуть ли не ужасался. Потом просто молча протянул Кэйэ свою порцию. Капитан попытался отказаться, но увидел как «брат» сжал кулаки и послушно взял еду. — Ты ел вообще всё это время? — Дилюк продолжал наблюдать, как Кэйа жадно поедает шашлычок, и думал, что стоило взять побольше. — Ну, — с набитым ртом начал Кэйа, — когда сильно есть хотелось ел всякие сухие запасы, которые оставались.       Дилюку очень сильно захотелось отвесить Кэйэ подзатыльник, настолько его бесило и волновало поведение последнего. И если бесил Кэйа его постоянно, то волноваться за него Дилюк не привык. Слишком часто теперь это происходило. От этого чувства захотелось и себе разок треснуть, вдруг поможет. Как-то слишком много насилия для одного утра.       Пока он пытался унять свои чувства, Кэйа уже доел и взглянул на Дилюка самым потерянным взглядом. — Прости меня, Дилюк.       У винодела вновь что-то обрушилось внутри. За что этот идиот извиняется? Видимо настолько сильно этот вопрос отразился на лице Рагнвиндра, что Кэйа решил объяснить: — За то, что тебе пришлось со мной возиться. Это ведь ты притащил меня в комнату? Не говори, что Джинн, у неё сил не хватит меня поднять. В смысле она сильная, но… — Кэйа затих, когда снова увидел, как Дилюк нахмурил брови. — Ты правда думаешь, что это сейчас важно? — Дилюк старался как мог держать себя в руках, но от злости он буквально закипал. — Тебя бы даже Эмбер унесла — ты настолько тощий! Ты вообще видел, как сильно у тебя рёбра видны?       Кэйа не сразу понял, что только что ему сказали, а потом дошло, что Дилюк видел его голым. Довольно очевидно, ведь из одежды в душе на нём была только повязка, но этот момент он как-то упустил поначалу, и теперь сидел заливался краской, что хорошо было видно на фоне синих волос. Когда он осознал, что Дилюк его ещё и голого на руках скорее всего нёс, то совсем раскраснелся. Хорошо, что Дилюк не заметил. — Ты может что-нибудь ответишь? — раздражённо спросил Рангвиндр.       А что Кэйэ было ответить? Снова извиниться, или пошло пошутить на счёт того, понравилось ли Дилюку держать голого капитана на руках? Не в первый раз Кэйа замечал, какие откровенно тупые мысли лезут в голову, когда он нервничает. Он так и не придумал, что сказать, лишь глаза почему-то намокли, и Кэйа понял, что нервы сдают окончательно, раз он готов разрыдаться от такого пустяка. — Мне нужна помощь, — подытожил он дрожащим голосом и наконец поднял глаза, полные слёз, на Дилюка.