Усталость

Последние несколько дней прошли туманно. Кэйа старался вернуться к работе всеми силами. Он пытался не дать себе снова провалиться на дно, он не хотел туда больше. Пускай ему и казалось, что он этого заслуживает, но от него всё ещё зависели и другие люди, он не хотел больше, чтобы из-за него беспокоилась Джинн и чтобы его безответственность мешала её работе. Не хотелось больше беспокоить Дилюка. Он и так сделал больше, чем Кэйа от него ждал, а он в общем-то вообще не ждал даже малейшей помощи от Дилюка. С того дня, когда Кэйу насильно вытащили из его кокона, когда он нагло соврал Дилюку, после всего, что тот сделал за одно утро, они больше не виделись. Кэйа не отказывался от своего обычного распорядка, он всё так же проводил время в штабе, возглавлял небольшие операции по уничтожению лагерей хиличурлов, которые подобрались слишком близко к городу, а после рабочего дня приходил в таверну, где его встречал Чарльз. Будет неверно сказать, что ему становилось лучше, и поэтому он вернулся к работе, он делал всё это из страха и чувства ответственности. Он также не хотел снова доставлять проблем Дилюку. Кэйа не был уверен в том, что, если снова Дилюка попросят поставить того на ноги, он согласится. А если согласится, то Кэйе очень не хотелось, чтобы тот чувствовал себя обязанным, или устало закатывал глаза с мыслями «Снова он». Что-то холодело внутри, когда он представлял эту картину. Становиться обузой не хотелось. Не для Дилюка. Кэйа заканчивал составление отчёта о недавней миссии, когда спохватился, что уже конец рабочего дня, а значит его ждёт шумная таверна, алкоголь и… Дилюк. Сегодня была его смена. Это пугало, но Кэйа посчитал, что, если не пойдёт, значит даст слабину, а быть слабым ему больше не хотелось. Он вписал в отчёт последние строки, которые гласили о том, какие рекомендации и жалобы по отношению к его отряду у него имелись, и пошёл отдавать бумаги Джинн. Та, по своему обыкновению, кивнула капитану с милой улыбкой и уткнулась дальше в работу. Кэйа уже собирался уходить, когда Джинн окликнула его. — Ты же знаешь, что мы все тебе готовы помочь? — снова этот обеспокоенный взгляд, Кэйе становилось тошно. — Спасибо, Джинн, я ценю это, — дежурная фраза, не содержащая и капли искренности, лишь бы от него отстали. Магистр знала, что Кэйа не умеет принимать помощь, всегда всё старается делать сам, не признаёт провалов и старается исправить ошибки любой ценой. Так и сейчас он брал на себя больше операций, чем обычно, чтобы закрыть провал в одиннадцать дней, что он пропустил. Джинн не нуждалась в этом, она не винила его и даже не вычла эти пропуски из его зарплаты. Всё чего она, как и все, втянутые в это, хотела, это чтобы друг чувствовал себя лучше, насколько это возможно. Она знала, что не сможет вмешаться, Кэйа ей просто не позволит Дилюк по своему обыкновению отрабатывал смену. Сейчас людей в таверне мало, в городе проходит концерт рок-певицы из Ли Юэ. Говорят, в Мондштадте подобный жанр ценят больше, чем на её родине. Когда концерт закончится, все они непременно завалятся в таверну, здесь станет шумно, может даже больше, чем обычно. Дилюк даже попросил Чарльза помочь в связи с ожидаемо большим потоком людей. Скоро должен был появиться Кэйа, снова придётся выслушивать его глупые шутки, граничащие с флиртом. Меньше всего Дилюк хотел этого, после того, что случилось между ними. Не сегодня, слишком мало времени прошло. Несмотря на оттенок раздражения, который появлялся при воспоминаниях о том дне, и обо всех днях, когда Кэйа в очередной раз ошибался, Дилюк заранее приготовил «Полуденную смерть» — его любимый коктейль, и убрал под барную стойку. Как и ожидалось, Кэйа появился в таверне. Он задержал взгляд на Дилюке, сложно было прочитать эмоции во взгляде Альбериха, он выглядел… виновато, как нашкодивший пёс. Кэйа прошёл к барной стойке, и Дилюк сразу же выставил перед ним коктейль. Капитан молча взял его и ушёл к столику в углу, у входной двери. Сел лицом к Дилюку. Ему хотелось наблюдать за тем, как тот изящно готовит напитки, поправляет рукава рубашки, смахивает выбившиеся из хвоста красные пряди. Кэйе казалось, что это единственное, что он мог себе сейчас позволить — просто наблюдать. Вместе с тем он думал о том, как бы принести извинения за своё поведение. Он хотел, чтобы это звучало искренне, ведь действительно сожалел, действительно корил себя за то, что в очередной раз соврал, поддавшись страху. Он прокручивал в голове возможные фразы, представлял, что Дилюк может на них ответить, и чем больше он думал, тем сильнее становилась неясная тревога. Кэйа прикончил напиток и, собравшись с силами, решил, что вот сейчас, у него получится всё сделать правильно. Он поставил пустой стакан на барную стойку и замер. Просто не знал, что делать дальше, что говорить, как говорить, только что у него была продуманная схема, вплоть до того, какие жесты он должен был использовать, но теперь он лишь стоял в ступоре, с чувством растущего страха. Оно начиналось в груди и сначала медленно, а затем очень стремительно растекалось по телу. Волна достигла кончиков пальцев, когда Кэйа понял, что руки бьёт мелкой дрожью. Он перестал слышать голоса других людей, будто находился под водой. Перестал чувствовать собственное тело, казалось, что сейчас он просто провалится под землю. Что это такое? Что происходит? В ушах усиливался стук собственного сердца. Стремительнее, громче, казалось, у Кэйи сейчас лопнет голова. Когда он понял, что воздуха тоже резко будто не стало, то трясущимися руками кинул на барную стойку пару монет, даже не удостоверившись, что сумма верная. Почти бегом покинул таверну — нужен был воздух. Оказавшись на улице, он принялся взглядом искать что угодно, за что можно было зацепиться, но ничего не подходило. В конце концов он заметил большую толпу людей, идущих с концерта. Хотел зайти за таверну, но дошёл лишь до угла, когда тело пробило крупной дрожью. Страх нарастал быстрее, чем можно было себе представить. Это то, что чувствуют люди перед смертью? Кэйа присел на бочки у стены. Это было ошибкой, стало хуже. Встал, упёрся руками в колени, затем начал ходить вдоль стены, шумно пытаясь дышать хоть немного. Тем временем люди уже подошли ко входу и длинной цепочкой заполняли таверну. Они шептались о том, что капитан, кажется, в этот раз выпил больше, чем привык. — Допился! — голос из толпы. — Посмотрите, до чего довёл себя! — крикнул кто-то другой. — Может поможем ему? — голос тонкий, должно быть девушка. — Успокойся, нечего с ним возиться, — сказал самый первый. Голоса будто заполнили собой всё пространство вокруг, стали давящим гулом, сопровождаемым не менее громким биением сердца. Кэйа не заметил, как толпа людей скрылась в таверне и стало тихо. Он остался наедине с собой, пожираемый страхом. В таверне резко стало очень людно, народ заполонил столики, кто-то облепил стойку. Шум голосов, смех и лязг стаканов — всё это смешалось воедино, но было нечто, пробирающееся сквозь завесу разговоров. Дилюк вычленил из гула имя, а затем стал внимательнее прислушиваться, разливая напитки на профессиональном автоматизме. — Капитан Кэйа был такой бледный, ты же видел! — белокурая девушка у входа оживленно спорила с каким-то парнем. Дилюк снова почувствовал это скребущее волнение на затворках сознания. Впрочем, оно и так сопровождало его уже достаточно долго, за две недели беспокойство о Кэйе стало почти привычным, пускай Дилюк до сих пор отрицал это чувство. Правильно ли он расслышал? Кэйа действительно вёл себя странно сегодня, но должно быть просто был не в духе. — Да что ты так трясёшься за него? Обычный алкаш. Нажрался и теперь ему плохо, — тощий мужчина закатил глаза. Кажется, его действительно раздражала ситуация. — Ради Барбатоса, Лора, прекрати причитать и пойдём возьмём выпить. Кэйа — алкаш? Бесспорно, выпить он любил, но сегодня ограничился всего одним стаканом, и не выглядел так, будто пил до этого. Парочка заняла освободившееся место у стойки, ожидая, пока Дилюк обратит на них внимание и примет заказ. Девушка не унималась, продолжала говорить о том, как плохо сейчас выглядел Кэйа. — Мисс, что бы вы хотели выпить? — Дилюк дружелюбно улыбнулся ей, пытаясь согнать с лица тревогу. — Две кружки сидра, пожалуйста. Эй, иди займи место, я бы хотела присесть на втором этаже, — последнее было адресовано её спутнику. — Я принесу всё, как только будет готово. Мужчина коротко кивнул и пошёл пробиваться через толпу к лестнице. Надежды занять свободный столик было мало, но, кажется, девушке это было и не нужно. — Мастер Дилюк, — она нервно перебирала волосы, — это не моё дело, но кажется сэр Кэйа себя очень плохо чувствует. Вы вроде как с ним общаетесь, не могли бы вы его проведать? Он на улице, здесь у таверны. — Что с ним? — он как мог старался сохранять равнодушное лицо, пока тревога разъедала его, давя на грудь. — Ваш сидр. — Я не знаю, не успела рассмотреть, слишком много людей, но поверьте, он выглядел действительно неважно, будто его лихорадило, — она взяла напитки, — В любом случае, моё дело было предупредить. Я уверена, что вы примите правильное решение. Девушка покинула Дилюка, а он всё пытался понять, когда Кэйа успел за этот десяток минут, от вполне нормального вида прийти к лихорадочному. В добавок тревога скреблась уже намного сильнее. Дилюк решил, что стоит хотя бы просто проверить, что же вызвало у этой милой девушки такое беспокойство. Хотелось верить, что она что-то напутала, что ей показалось, что не придётся сейчас в очередной раз вытаскивать Кэйу. Дилюк бы без раздумий сделал это после того, как увидел каким может быть Кэйа. Беспомощным, плачущим, просящим о помощи впервые за долгие годы. При всём своём напускном равнодушии, Дилюк признал для себя, что не хотел бы больше видеть его страдания, даже если он просто действительно перепил или, может, приболел. Дилюк подозвал Чарльза, который всё это время лишь собирал за посетителями пустые бокалы, и попросил, чтобы тот подменил его на пару минут. Если придётся, пускай попросит посетителей самих убирать за собой посуду. Он вышел на пустую улицу. Солнце уже село, и при тусклом свете фонарей, он долго привыкал к темноте. Как только очертания улицы стали различимы Дилюк осмотрелся — никого. Так пусто, что начало казаться, будто весь город сегодня заполонил собой маленькую таверну. Он прошёл чуть вперед, огляделся, затем вернулся и обошёл таверну вокруг. Дилюк не сразу заметил на земле у задней стены Кэйу, он сидел, согнув ноги, чуть сгорбившись, закрывая лицо руками. Первое, что бросилось в глаза — его трясло всем телом. Он никак не шевелился и не издавал звуков, лишь дрожал. Дилюк подошёл ближе и присел напротив, опёршись о своё колено. — Ты в порядке? — голос Дилюка прозвучал более взволнованно, чем он хотел. Кэйа дёрнулся, но не убрал руки от лица. Лишь помотал головой. — Мне позвать кого-нибудь? — он мягко коснулся колена Кэйи. Тот лишь снова отрицательно качнул головой. — Мне остаться? — Дилюк слегка начал поглаживать Кэйу по ноге, наконец тот кивнул. — Хорошо, я здесь, я с тобой. Кэйа даже сквозь дикий страх был безумно рад, что самый нужный человек действительно рядом. Дилюк устроился рядом у стены, достаточно близко, чтобы услышать тяжёлое дыхание Кэйи, недостаточно близко, чтобы они соприкасались плечами. Они сидели так какое-то время, оба пребывали в страхе: Кэйа от того, что всё ещё не мог успокоиться, Дилюк — просто не знал, что ему делать. Очень хотелось помочь, но он не имел и малейшего представления о том как это сделать. Наконец Кэйа заговорил, не поднимая головы. — Ты мог бы… — слова давались ему с большим трудом, не хватало воздуха, — просто рассказать мне что-нибудь? Мне нужно услышать хоть что-то кроме собственного сердца сейчас. Мне… очень страшно. — Конечно, — прозвучало очень мягко. Дилюк принялся вспоминать, что же могло сейчас достаточно привлечь внимание Кэйи, и старался не думать о том, что того по-прежнему бьёт дрожь и ему трудно дышать. И ему страшно. Первым и единственным на ум пришёл случай, когда они оба были подростками. — Эй, а помнишь, как я с отцом уехал в Ли Юэ, и мы не взяли тебя с собой? — Дилюк взглянул в ожидании кивка, — Ты ведь тогда больше недели на меня обижался. Я понимаю почему, я пообещал тебе рассказать, почему ты с нами не поехал, но так и не сделал этого. У меня была причина, как мне тогда казалось — достаточно веская, но сейчас я думаю, что стоило рассказать в любом случае. — Так что произошло тогда? — Кэйа слушал, это уже хорошо, Кэйа помнил, это прекрасно. — Ну, — Дилюк вздохнул, — отец рассказал мне о некоем кузнице из Ли Юэ, который делает что-то вроде сувенирного оружия. Никакой практичности, но очень красиво, я видел пару его работ. Так вот, я ведь тогда долго копил мору, сам не знал зачем, и когда отец рассказал об этом кузнеце, я решил, что хочу за накопленную сумму купить тебе подарок — заказать красивую безделушку, я знал, что ты любишь такие вещи. Я был против того, чтобы ты ехал с нами, поскольку это должно было быть сюрпризом, но ничего не вышло. Кузнеца не было в городе по каким-то причинам, я тогда очень расстроился. И к тому же ты из-за моей глупой идеи не поехал и сидел один несколько дней. — Это не глупая идея, — Кэйе становилось легче, он поднял голову и пока просто смотрел прямо, вспоминая события десятилетней давности. — В любом случае, я принял решение не рассказывать тебе о цели моей поездки, чтобы ты не расстроился, что я упустил твой подарок, — Дилюк звучал как никогда тепло, но грустно. — А вот это было глупо, — капитан повернулся к нему и попытался улыбнуться. — Я ценю внимание, а не вещи. Не твоя вина была, что сюрприз сорвался. Кэйу уже не трясло, о недавнем приступе страха напоминало лишь неунимающееся сердце, хотя Кэйа и допускал, что возможно на данный момент причина уже была не в страхе. Дилюк положил руку на плечо Кэйи и поинтересовался самочувствием того. — Уже лучше, спасибо, — он приподнял плечо и прислонился щекой к пальцам Дилюка. — Давай посидим так немного, пожалуйста. Что-то было в голосе Кэйи очень болезненное, Дилюк не мог отказать. В знак того, что он не против, он легонько погладил лицо Кэйи большим пальцем, выводя округлые узоры. Они были уверены, что поговорят обязательно обо всём, но немного позже, а пока можно просто позволить себе побыть рядом. Они не знали, сколько просидели так. Может всего пару минут, а может час, наслаждаясь этой маленькой слабостью. Встать пришлось бы рано или поздно, и Кэйа решил не тянуть, ведь чем дольше он позволял себе тонуть в этом незначительном прикосновении, тем сложнее было себя его лишить. — Нужно пройтись, — сообщил он. — Спасибо, что был рядом, я бесконечно ценю это, Дилюк. — Куда ты пойдёшь? — Рагнвиндр тоже поднялся, отряхивая пальто. — Не знаю, может пройдусь к мосту, постою там немного. Не хочется идти в штаб, — он пожал плечами и грустно улыбнулся. — У меня есть идея получше, — Дилюк пошёл в сторону ворот города. — Ты идёшь?