Свобода

      За окном размеренно барабанил дождь, и вылезать из-под одеяла и идти на улицу, чтобы наполнить бадью для умывания принца водой, совсем не хотелось. Мерлин устало потянулся, позволил себе еще несколько секунд блаженной теплоты благодушно отданного принцем одеяла, и вынырнул из мягкого плена. Кожу тут же покрыли мурашки, и друид весь сжался от холода. Закрыв окно и несколько секунд понаблюдав за нежившимся в кровати принцем, раб пошел за водой.       Когда Мерлин вернулся, Артур уже проснулся, но покидать постель не хотел - уж слишком сильно не нравился ему барабанящий по каменным дорогам Камелота дождь. Промокшему до нитки друиду такое поведение наследника престола очень сильно не понравилось. - Давай, давай! Поднимайся! - крикнул он Артуру, когда тот демонстративно накрылся с головой одеялом и перевернулся на другой бок. - Нет, - категорично прозвучало из-под одеяла, и гневный друид, всплеснув руками, решил действовать жестче.       Неслышно подойдя к принцу, Мерлин резко сдернул с него одеяло, не оставляя ни малейшего шанса на победу. Артур протестующе замычал и, сев на кровати, одарил Мерлина самым гневным и самым презрительным взглядом, на который только был способен. При этом наследник престола выглядел настолько смешно, что друид, не выдержав, засмеялся. - Да ну тебя, - обиделся Артур, все же вставая с кровати и блаженно потягиваясь.       Мерлин не ответил, лучезарно улыбаясь, и покинул покои принца, чтобы принести ему завтрак, однако, когда друид вернулся, Артура в покоях не обнаружилось. Недолго думая, друид хотел пойти искать своего хозяина, но сделать ему это не дали.       Уже вечером этого самого дня праздновали величайший праздник года - Самайн. Приготовления к празднику требовали участия буквально каждого свободного и не очень человека, так что слоняющийся по замку в поисках принца Мерлин как нельзя кстати подвернулся зачинщикам празднества. Бедного друида запрягли тяжеленной работой и пригрозили суровым наказанием в случае её неисполнения. А в это время Артуру было все равно, что будет в ночь Самайна и что творится с Мерлином.       Принца занимали совсем другие вещи. Скрытый от посторонних глаз надвинутым на самые глаза капюшоном, наследник престола пробирался по грязным, размытым улицам Камелота вглубь старого города, чтобы краем глаза увидеть прекрасную мулатку, мысли о которой почему-то отчаянно не хотели выходить из головы. Дождь не переставая барабанил по крышам, и Артур отвлечено подумал, что, наверное, во время праздника будет гроза, и это явно не сулит ничего хорошего. В доме, к которому подошел принц, окна были открыты настежь, видимо, для того, чтобы впустить в дом свежий воздух. Деревянная дверь, еле державшаяся в петлях, скрипнула, и принц поспешил спрятаться за тачкой, наполненной какими-то мешками. Несколько секунд потратив на мысленную нотацию о том, что наследнику престола не подобает так себя вести, Артур стал наблюдать за дверью. Спустя минуту из дома вышел Ланцелот, опоясанный мечом, за плечами у него была походная котомка, а в руках он держал седельную сумку. Следом за ним из дома вышла незнакомая принцу девушка, также державшая в руках несколько седельных сумок. Последней, прячась от дождя под навесом неширокого крыльца, вышла Гвиневра. В её глазах стояли слезы, и она то и дело вытирала уголки глаз платком. - Удачи вам, - улыбаясь сквозь слезы, сказала она обращаясь, к Ланцелоту и девушке. - Надеюсь, у вас все будет хорошо. - Спасибо, Гвиневра, - ответила девушка, улыбаясь в ответ. - Мы никогда не забудем, что ты для нас сделала. Я буду просить Богов, чтобы они послали тебе счастье. - Спасибо, Гвен, - вторил ей Ланцелот. - Правда спасибо. И передай Мерлину... - Да, я знаю, - прервала его девушка. - Я передам.       Ланцелот лишь кивнул. Они еще несколько минут постояли молча и вдруг, резко развернувшись, пошли прочь. Гвиневра еще долго стояла на пороге, провожая их взглядом. Как только за бывшей рабыней закрылась дверь, Артур вышел из своего укрытия и, постояв еще несколько минут под окнами, пошел обратно в замок.