Свобода

      Застолья на Самайн всегда отличались особым шиком. Великолепные блюда с самыми разнообразными видами рыбы, мяса и деликатесов, лучшие развлечения во всех семи королевствах и, наконец, лучшая выпивка. Все это, вместе взятое, делало празднество, посвященное началу нового года, совершенно незабываемым. Артур Пендрагон к праздникам всегда относился нейтрально. На всякого рода званных обедах или чем-то подобном он появлялся скорее по зову долга, чем по собственному желанию. И, тем не менее, Самайн был редким исключением. Именно этот праздник наследный принц Камелота считал одним из своих самых любимых. Во-первых, это было связано с теми шикарными представлениями, которые каждый раз устраивал Камелот. Во-вторых, на следующий день принц обычно был предоставлен самому себе. Никто не донимал его тренировками, патрулями или турнирами. Он мог хоть весь день валяться в кровати и в кои-то веки позволить себе отдохнуть.       Этот год практически ничем не отличался от предыдущего. Дождь превратился в грозу, и главный тост праздника был сказан под громогласный вой грома. Вино лилось рекой, и уже через несколько часов после начала праздника Артур не осознавал, что с ним происходит. Торжественный ужин медленно перерастал в пьянку, и, когда Артур окончательно напился, Мерлин решил, что хозяину хватит. - Какой же ты тяжелый! - кряхтел друид, пытаясь дотащить принца до покоев. - Отпусти! - невнятно пробурчал наследник престола куда-то Мерлину в лопатку. - Мы еще не закончили. - Не закончили они! Конечно! Вам только волю дай, - бурчал Мерлин, пытаясь одновременно не уронить Артура и открыть дверь в покои принца. Как только ему это удалось, он прошел еще несколько метров и уложил Артура на кровать. Принц что-то протестующего замычал, самостоятельно перевернулся и строго, но от этого не менее невразумительно проворчал: - Куда ты меня притащил? - В твои покои! - ответил Мерлин, пытаясь стянуть с принца сапоги. - А почему не на праздник? - обиженно поинтересовался принц, когда друиду удалось снять с него один сапог. - Потому что тебе на сегодня уже хватит, - ответил Мерлин и даже не успел опомниться, когда почувствовал обжигающую руку принца на своей щеке. Пощечина выбила его из колеи, он отшатнулся, схватился за щеку рукой и посмотрел на принца исподлобья, пытаясь понять, что происходит. Артур выглядел злым, нет, даже не злым, а отчаянно суровым. В выражении его лица было что-то, что ужасно напоминало Мерлину Сенреда. И это друиду не нравилось. - Кто ты такой, чтобы решать за меня, что мне нужно? - голос был словно пропитан сталью и злобой. В глаза Артуру смотреть было страшно, и ощущение, что он стоит на коленях перед разъяренным Сенредом, никуда не уходило. Стало так тихо, что Мерлин слышал стук собственного сердца. - Я спросил, кто ты такой, чтобы решать, что мне нужно? - повторил принц куда громче. В голосе прозвучали яростные нотки. Мерлин нервно сглотнул, боясь не совладать с голосом, но все же заставил себя ответить: - Никто, сир. - Повтори! - Я никто, сир, - покорно повторил Мерлин. - Я не имею никакого права указывать вам, что делать. Снова тишина, и она гнетет сильнее, чем что бы то ни было. - Стража! - голос Артура жесткий и в нем нет ни капли сомнения, будто он и не выпивал вообще.       Спустя минуту на пороге появились до зубов вооруженные люди. - Дайте ему плетей! - абсолютно бесстрастно, так будто отмахивается от мухи, произнес принц. Уже когда Мерлина увели под руки, Артур несколько минут пялился на дверь. Пьяная злость прошла, будто её и не было, и принц погрузился в безмятежный сон.