Свобода

      Камелот этим вечером был на удивление тих и безлюден. Бродячие артисты не зазывали на представления, большинство торговых лавок, всегда пестрящих разнообразием товаров, было закрыто, город будто вымер при одном единственном слове, что сорвалось с уст великого короля Утера еще вчера днем. Война. Гвиневра покрепче перехватила корзинку, наполненную такими необходимыми теперь продуктами и потеплее укуталась в старую, заношенную до дыр шаль светло-серого цвета. Неспешно передвигалась по мертвым улицам темного города, девушка не испытывала страха. Она думала, что за каменными стенами великой цитадели намного безопаснее, чем там, где сейчас находились её друзья. Бывшая рабыня не сомневалась, что и Мерлин, и Ланцелот посчитали своим долгом присоединиться к отряду, что вышел из центральных ворот еще поутру, и сильно переживала за каждого из них. Девушка то и дело читала про себя заученную наспех молитву, повторяя имена дорогих сердцу друзей и прибавляя еще одно, колющее сердце острым клинком.       Света на улицах Камелота почти не было, да и ставни большинства окон, что выходили на вымощенную камнем улицу, а не на внутренний двор, были закрыты на тяжелые засовы. Единственное окно с приветливо расставленными деревянными ставнями освещало лишь дальний конец длинной изогнутой улицы, но и оно не могло прогнать мрак, что поселился в сердцах и душах жителей старой цитадели. Девушка попыталась улыбнуться, чтобы успокоить сбившееся отчего-то дыхание, но улыбка вышла скупой и ненатуральной. Дойдя до освещенного окна, мулатка наконец остановилась, чтобы перевести дух. Тишина окутала её со всех сторон. Она осмотрелась по сторонам и, не заметив ничего, что могло бы ей угрожать, постучала в дверь, которая так же, как и открытое настежь окно, была вся испещрена мелкими трещинами и выбоинами. Спустя минуту дверь со скрипом открылась, и на пороге показался старый седой лекарь, располагающий к себе широкой и искренней, но в то же время ужасно грустной улыбкой. За последние несколько дней Гаюс, казалось, постарел на несколько лет за раз, и это, увы, его не красило. Под глазами залегли морщины, будто он уже несколько ночей не спал, но взгляд оставался ясным и открытым.       - Здравствуйте, - слегка наклонив голову, первым начал старый врач, внимательно разглядывая девушку, будто она была новой пациенткой. - Чем могу быть полезен?       - Здравствуйте, - улыбнулась Гвиневра и теперь её улыбка тоже была искренней. - Вы ведь Гаюс, верно?       Старый лекарь молча кивнул, продолжая изучать мулатку взглядом.       - Я Гвиневра, друг Мерлина. Он просил меня помочь вам, если что-то случится. Я принесла еду и теплые вещи.       От неожиданности Гаюс пошатнулся и даже схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Девушка тут же подскочила к нему, заботливо поддерживая и взволнованно повторяя:       - Что с вами? Вам плохо? Налить воды?       Старый лекарь отрицательно покачал головой и самостоятельно встал прямо, по-прежнему улыбаясь мулатке. Только вот теперь в глазах его стояли слезы.       - Не думал, что на старости лет кто-то обо мне так заботиться будет. Ох, не думал! - восклицал Гаюс, смотря на девушку, как на послание небес. - Спасибо.