Чистота-порядок и прочие каверзы

      — Давай-давай, не зевай, — подбадривала Лена полуспящего Олега, пока он заползал в салон ее машины.       — И охота вам бензин катать, — ворчал парень, устраивая на коленях тощий рюкзак.       — Знания превыше бензина, — девушка тронула машину с места и уточнила: — Где там твой Петька живет?       Всю оставшуюся пятницу Лена, несмотря на свои далеко не веселые приключения, выстригала, выметала и всячески облагораживала двор. Олег опасливо озирался, иногда плевал через плечо, но все равно послушно ходил за ней, греб листву и сжигал ветки. А рядом с ними, гордо задрав хвост, гарантом безопасности бродил Васька. Почему-то, видя довольную морду кота, Лена была уверена, что никакой чертовщины в ближайшее время можно не ждать. Вероятно, Олег был и тут прав: Васька жил со здешней нечистью бок о бок не один год и наверняка знал их повадки. Более того, совершенно очевидно, что именно кот спас свою хозяйку из заколдованного круга. Девушка подозревала, что это он светил глазами сквозь ветви и мурлыкал странную, тягучую песню, усыпляя не только Лену, но и то, что ее пленило. Чудо чудное, диво дивное, но в таких обстоятельствах и в бабайку поверишь, и в чупакабру, и в зеленых человечков.       После праведных трудов Лена отвезла Олега домой и поговорила с его родителями. Очень даже хорошо и продуктивно поговорила. Мальчику разрешили приходить к ней и помогать. Отец Олега, весьма суровый на вид мужчина с пшеничными усами, даже обрадовался, что отпрыск в свободное от учебы время будет занят делом. И да, Лена вызвалась возить парня в школу, несмотря на его явное недовольство и обиженные гримасы.       Все выходные Олег честно трудился у Лены и страдал от перспективы посещения школы. В итоге он решил, что страдать лучше в компании друга, и испросил у девушки разрешения брать с собой Петьку. Лена радостно согласилась, наивно приняв столь широкий жест за заботу о товарище. И даже уточнила, не желает ли Олег еще и Дрюпина с собой прихватить. Олег мрачно ответствовал, что не желает.       И вот теперь ранним утром понедельника они тряслись по сельским дорогам по направлению к Петькиному дому.       — Учебники не забыл? — Лена с подозрением покосилась на тощий рюкзак Олега.       — Они у меня с Танькой пополам.       — Это как?       — В библиотеке на всех не хватило. Так что на двоих распределили. Сейчас все мои книжки у Таньки.       — А Танька в школе будет?       — Куда она денется. Она же из соседней деревни, ей разлив объезжать не надо. Да и отличница к тому же, на медаль идет.       — Ясно…       Следуя указаниям Олега, Лена свернула с Центральной на Почтовую. На Почтовой асфальта не было вообще, так что пришлось старательно объезжать весенние лужи, которые до сих пор не просохли, несмотря на теплый апрель.       — Вон тот дом, — Олег ткнул пальцем на избушку в три окна с резными наличниками.       Лена послушно припарковалась на сухом пятачке у палисадника.       — Ты его хоть предупредил? — запоздало поинтересовалась она.       — Не-а. Пусть сюрприз будет, — хохотнул Олег, выходя из машины. — Он щас тоже дома один, предки на работе.       Довольно насвистывая, парень дошагал до ворот и скрылся за ними, а Лена стала ждать.       Впрочем, ждать пришлось недолго. Спустя минут пятнадцать Олег снова вышел на улицу, а следом за ним из-за ворот выглянула курносая, веснушчатая и откровенно заспанная физиономия еще одного подростка. Очевидно, Петьки.       Петька прищурился, с интересом оглядывая Ленину машину, пока Олег усаживался обратно на свое место. Рассмотрев, видимо, все, что хотел, Петька окончательно вышел на улицу. В руках у него была весьма массивная цепь с навесным замком. Мальчик принялся прилаживать всю эту конструкцию на ворота, запирая их.       «Надежно» — подумала Лена, но тут же изменила свое мнение, заметив, как Петька кинул ключ от замка в почтовый ящик.       — Интересные у вас тут способы запирать жилище, — поделилась она своими наблюдениями с Олегом.       — Да это просто чтоб видно было, что дома никого, — зевнул тот. — Мы тоже, когда все уходим, крючок накидываем.       — Ясно, — протянула девушка. Видимо, таких понятий, как «криминальная обстановка», здесь не ведали. Счастливые люди.       Тем временем Петька подошел к машине, открыл заднюю дверцу и робко сунулся в салон.       — Здрасьте. Я Петя.       — Привет, Петя. Меня Еленой зовут, — ответила Лена. — Садись, не бойся. Я по понедельникам не кусаюсь.       На Петькиной мордашке отразился искренний интерес, будто он прямо сейчас собрался выяснить расписание Лениных покусов, но все его намерения на корню задушил Олег.       — Петь, резче давай. А то в школу опоздаем, а первой сегодня алгебра.       Петька внял, оперативно устроился на сиденье и даже ремень пристегнул. А потом невинным голосом осведомился:       — А может ну ее, это школу, а? Давайте лучше в казино рванем?       — Казино? — изумилась Лена, заводя мотор.       — Шутит он так, — пояснил Олег таким тоном, что становилось очевидно: пояснять за Петьку ему приходилось регулярно. — Нет у нас никакого казино.       — Вот и зря, что нету, — запечалился Петька. — Народ погряз в огородах. Народу скучно, они жаждут хлеба и зрелищ. Эх, вырасту — открою.       — Казино — крайне вредная структура, — вступила Лена. — А азартные игры до добра не доводят. Открой лучше шахматный клуб. Или книжный.       — Это не ко мне, — тут же открестился Петька. — Это вон пусть Олежка открывает, он у нас книгочей тот еще.       Лена машинально покосилась на Олега и, конечно же, обнаружила очередной томик, торчащий из кармана его куртки.       — А ты что же, — спросила она Петю. — Читать не любишь?       — Не особо. Только если полезное что-то.       — Видать, учебник по физике бесполезный совсем? — подколол друга Олег.       — Ой, сдалась мне твоя физика.       — А биология?       — И биология не сдалась.       — Какой ты, Петр, легкомысленный, — попеняла мальчику Лена. — Надо хорошо учиться, чтобы потом найти достойную работу.       — Больно мне надо на чужого дядю работать, — фыркнул тот. — Я свой бизнес открою. Колбасный завод! Заключу договор с нашей фермой и буду сервелат крутить. И докторскую. И краковскую еще, мою любимую. У меня и бизнес-идея уже есть!       — Какая? — заинтересовалась Лена.       — Обещаете не красть?       Девушка взглянула в зеркало заднего вида и наткнулась на исполненный подозрительности прищур.       — Обещаю, — стараясь не рассмеяться, ответила она.       — Я буду колбасу делать в форме батона! — торжественно объявил Петр и гордо засверкал очами. — Произведу революцию в вопросе бутербрододелания! Представляете, как удобно? А то колбаса круглая, хлеб квадратный. Такая себе геометрия получается. А потом еще сыр в производство запущу, тоже в форме хлеба. Да народ меня прославлять будет!       — Слыш, ты, магнат колбасный, — Олег уже откровенно похрюкивал от смеха. — Чтобы бизнесом управлять, тоже образование нужно.       — Кто тебе сказал? — удивился Петр. — Моих знаний вполне достаточно, чтоб деньги считать.       — Экий ты скорый. Завод еще не построил, а уже деньги считать собрался? Да там и суммы другие будут. Это тебе не сдачу с сотки в магазине проверять.       — А я тебя на работу найму, — выкрутился Петька. — Ты ж у нас умный. Вот ты и посчитаешь мои миллионы.       — А кто тебе сказал, что я соглашусь?       Лена, слушая шуточную перебранку парней, вела машину и про себя посмеивалась. Петька действительно оказался тем еще балаболом: хватал слова буквально из воздуха и складывал в небылицы, да так ладно, что заслушаешься.       Так и прошла вся дорога до школы. Лена, посматривая в навигатор, подъехала к двухэтажному зданию из когда-то белого кирпича и остановилась.       — Приехали, ребятки, на выход! Учитесь хорошо, потом дневники покажете.       Мальчишки дружно замолкли и уставились на Лену с непониманием.       — Шучу, — махнула рукой она. — Дневники родителям показывать будете. Лучше скажите, во сколько вас назад забирать?       — У нас до трех сегодня занятия, — припомнил Олег.       — Хорошо, тогда до трех. Буду ждать у школы. Петр, было приятно с тобой познакомиться.       — Мне тоже, — улыбнулся Петька, — Спасибо, что подвезли. Хоть и не в казино.       — Всегда пожалуйста, — Лена улыбнулась в ответ. — Заходи ко мне в гости с Олегом вместе. Я скоро буду торт делать.       — Зайду, коли не шутите, — искренне обрадовался Петька. — А где вы живете-то?       — В конце Центральной. В доме с каланчой, — не задумываясь, ответила Лена.       Краем глаза она заметила, как Олег зажмурился и втянул голову в плечи. А с лица Пети моментально сползла улыбка. Была и нету, будто лампочку выключили. Нижняя челюсть у мальчика как-то странно дрогнула.       — Я-я-я-я подумаю, — наконец ответил он, уже выбираясь из машины. — Еще раз с-с-с-спасибо.       — Чего это он? — осторожно поинтересовалась Лена у Олега, глядя в спину шагающего к школе Петьки. — Я не то что-то сделала?       Олег виновато вздохнул и принялся влезать в лямки своего рюкзака.       — Я не говорил ему, где вы живете. Сказал, что родственница дальняя. Ну, сами понимаете…       — А почему он вдруг…       — Заикаться начал? У него бывает. Не всегда, только когда волнуется… С того самого дня, как… Ну, вы знаете. Сперва сильнее было, но предки его к врачу повозили, и его попустило. Теперь иногда только. Я это, на занятия пойду, ладно? А то опоздаю.       — Конечно, — кивнула немного ошарашенная Лена. — Конечно, иди. После обеда увидимся.       Назад она ехала в глубокой задумчивости и чуть не проскочила мимо «Радуги», но вовремя спохватилась и свернула на щебенку.       В торговом зале за прилавком стояла та же продавщица, что и при первом Ленином визите. Тетя Нина, кажется? На этот раз компанию ей составляла какая-то старушка в плаще и с авоськой в руках. Цветастый платок на старушкиной голове показался Лене знакомым, и она тут же припомнила, что именно у этой бабушки она спрашивала дорогу до дома.       — Который день уже там, а пока не драпает, — вещала продавщица, не замечая Лену. — Олежку подрядила. А он ходит туда, дурень. Молодежь пошла, страху не ведает…       — Олежку? — дребезжащим голосом уточнила старушка. — Это который Лыковых?       — Да нет, — тетя Нина раздраженно закатила глаза. — Который Лыковых уже лоб здоровый, зимой еще укатил на заработки в столицу. А этот с Молодежной улицы.       — Рыженький такой? — снова уточнила старушка.       — Нет же! Рыженький — это Осаковых…       — Здравствуйте! — Лена поняла, что говорят о ней, и, ощутив неуют по этому поводу, громко о себе заявила.       Старушка вздрогнула и знакомым движением прижала к груди авоську. У тети Нины нервы оказались крепче, вздрагивать она не стала и вообще, кажется, ни капли не смутилась, буркнула в ответ:       — Здрасьте.       — Хлеб свежий? — поинтересовалась Лена, подходя к прилавку.       — Вчерашний. Будете брать?       — Буду. Два батона, пожалуйста.       Пока продавщица, тяжело вздыхая, шаркала до полок с хлебом а потом обратно, Лена размышляла, как лучше начать разговор. В конце концов, ни с кем из местных, кроме Олега, она практически не общалась, а расспросить про дом хотелось. В свете открывшихся обстоятельств девушка решила по возможности узнать все доступные факты о своем временном жилище. Ну, или не факты, а домыслы. На безрыбье, как говорится…       — А вы не знаете случайно, — начала она издалека, — кто в доме с каланчой до меня жил?       Старушка, до того откровенно разглядывавшая Лену, истово перекрестилась, еще теснее прижала к себе авоську и поспешила прочь из магазина.       Лена и бровью не повела, прекрасно понимая теперь причину такой реакции. Сбежала бабулька, и ладно, а продавщице бежать некуда. Сейчас Лена ее хорошенько расспросит.       — Знаю, — скучающим тоном ответила тетя Нина, шлепая батоны на чашку допотопных весов. — Пакет дать?       — Давайте, — кивнула Лена. — Так кто там жил?       — Инвалид жил, — тетя Нина шлепнула сверху на хлеб полиэтиленовый пакет с елочным рисунком. — Еще чего брать будете?       — Нет, только хлеб. А после инвалида ведь были еще покупатели на дом? Ну, до меня.       — Были, — все так же односложно ответила тетя Нина. — С вас шестьдесят два рубля.       — Ага, — Лена открыла кошелек и стала не торопясь отсчитывать монетки. — А почему не купили, не знаете?       — Не-а, — зевнула продавщица.       Разговор явно зашел в тупик. Лена с сожалением ссыпала деньги в рабоче-крестьянскую ладонь тети Нины и принялась нарочито медленно разворачивать пакет.       — Может, они рассказывали, что им в доме не понравилось? Полы скрипят или трубы протекают? Мне бы узнать, стоит ли ждать подвохов и во сколько ремонт может влететь.       Продавщица была просто непрошибаема. Глядя на Лену из-под густо накрашенных ресниц самым скучающим взглядом, она даже отвечать не стала. Просто покачала головой.       — А может у кого другого спросить, не подскажете? — не сдавалась девушка.       — Слушайте, дамочка, — на этот раз в голосе тети Нины прорезалось раздражение. — Тут вам не справочная. Хлеб я вам отпустила, больше ничем помочь не могу. И вообще, у меня очередь.       Лена обернулась на пустой торговый зал, а затем снова взглянула на продавщицу, вопросительно приподняв брови.       — Щас машина с товаром приедет, мне приемку делать надо. И вообще у меня обеденный перерыв.       — Девять утра только…       — До свидания, — не терпящим возражений тоном припечатала тетя Нина и ушаркала куда-то в подсобное помещение.       — До свидания, — непонятно кому ответила Лена, а затем со вздохом направилась на выход, унося купленный хлеб.

***

      Сегодняшняя прогулка у Вольдемара началась с заведенной недавно привычки. Он выскользнул в форточку, приземлился на уже начавшую пробиваться к свету молодую травку и сладко потянулся. Маршрут его пролегал мимо ржавой и перевернутой ныне бочки, которую кот злорадно пометил, а затем вел к банному крыльцу. Дойдя до бани, Вольдемар забрался под дощатые ступени и с удобством устроился на песочке. Сделал свое грязное дело, закопать не потрудился. Не из лени, разумеется. Просто хотел, чтобы Ух, который рано или поздно должен был вернуться в свою нору, сразу же обнаружил подарочки, которые кот исправно оставлял мерзкому бурдюку уже третий день подряд.       Выбравшись из-под крыльца, Вольдемар навел туалет и направился в сторону сада. Настроение у него было самое расчудесное, а настрой — самый решительный. Подойдя к кромке сада, он лапой наскоро пригладил усы, гордо задрал хвост и нырнул в тенистое пространство промеж стволов.       По голым ветвям пронесся беззвучный ветерок — Трисосны почуяла гостя.       — Здравствуй, дорогая, — мурлыкнул кот, а затем ловко взобрался на одно из деревьев.       — Ах, это ты, Вольдемар, — ветки дерева напротив кота зашевелились и сложились в некое подобие лица. — Чем обязана на этот раз?       — Что ты, дорогая, какие обязанности. Я просто зашел справиться, как у тебя дела.       — Терпимо, — вздохнула Трисосны. — Я не жалуюсь.       — Чудесно выглядишь, — кот плавно усиливал напых. — Свежо. Весна тебе к лицу.       — Это вы, коты, весной ведомы. Я же прекрасна в любое время года, — слегка капризно протянула Трисосны. — Не растрачивай на меня свое красноречие. Лучше прямо говори, чего хотел.       — Я правда желал узнать, как у тебя дела, не достают ли тебя твои непутевые сородичи…       — Ах, вон оно что, — ветки дерева слегка дрогнули. — Ты знаешь, практически не достают. Ведут себя почти прилично…       — Так может, они у тебя подольше погостят? — с надеждой спросил кот.       — Но вот Ух, — Трисосны проигнорировала вопрос. — Злыдень неотесанный. Все шастает и шастает у меня тут. От его стенаний и причитаний голова раскалывается. Не знаю, долго ли я его еще выдержу…       — Головная боль не беда, — горячо заверил ее кот, даже не став уточнять, где Трисосны у себя умудрилась голову найти. — Я тебе сейчас песенку спою, и все пройдет.       — Ах, знаю я твои песенки, — жеманно протянула Трисосны. — Не имею сегодня настроения почивать.       — Что ты, дорогая. Я только боль уберу, — и Вольдемар нежно замурчал, потянувшись мордой к переплетенью веток.       — Оставь свои уловки, давай начистоту, — ветки качнулись в сторону. — Я знаю, зачем ты пришел, Вольдемар. И я дам тебе еще один день, а потом извини. Не хочу дольше терпеть у себя этот зверинец.       — И на том спасибо, — кот не стал больше юлить, ведь именно за этим он сюда и явился. — Еще один день меня вполне устроит, а потом я встречу эту шушеру как полагается.       — Я вижу, барышня твоя времени даром не теряет, — Трисосны сочла вопрос закрытым и сменила тему. — Ты знаешь, мне пока нравится, как она тут все преобразует. Чувствуется женская рука. И женский взгляд чувствуется. Я живу тут практически исключительно среди мужланов, а так хочется красоты.       — Ты главная красота этого места, — не преминул подольститься Вольдемар.       — Ах, это не вызывает никаких сомнений. Но красивое окружение — это тоже приятно. Ты же знаешь Уха, он нарочно тут все запустил, без слез не взглянешь, а коли взглянешь, так непременно мигрень начинается. А я тонкая, возвышенная натура. Я не могу жить в такой обстановке, могу только бренно существовать.       — Потерпи, дорогая. Моя хозяйка на полпути не остановится, она везде порядок и красоту наведет, вот увидишь.       — Надеюсь, Вольдемар, надеюсь, — вздохнула Трисосны.       — Дозволено ли мне будет, — вновь мурлыкнул кот. — Озвучить еще одну маленькую просьбу?       — Ах, если только совсем крохотную, — закокетничала Трисосны.       — Выпусти Гадостькакую. У меня к ней разговор. А остальные пусть до завтра посидят.       — Ах, хитрец. А как же песенка? Ты вроде обещал.       — Всенепременно, — кивнул кот. — С радостью исполню. А потом выпустишь?       — Так и быть, — сдалась Трисосны. — В отличие от всей этот шушеры ты, Вольдемар, знаешь нужный подход к даме.       — К самой красивой и обаятельной даме, — Вольдемар вновь не упустил случая укрепить свои позиции в глазах Трехсосен. Если забыть о том, что глаз у нее, в общем-то, и нет.       Чуть позже Вольдемар сидел на солнышке у колодца, грел спину и ждал. Пока ждал, рассматривал верхушку сливы, на которой обитал Твоюжмать. Нынче на этой верхушке красовался яркий деревянный домик. Лена по доброте душевной решила приколотить для «милой летучей мышки», а Олег лазил и приколачивал. Ко всему прочему на дне домика был рассыпан сушеный мотыль. Почему-то Лена решила, что Твоюжмать жрет насекомых. Что Твоюжмать жрал на самом деле, Вольдемар не ведал. Но это перепончатое недоразумение никогда не смотрело в сторону Гадостикакой с гурманным интересом, это кот мог утверждать точно. В общем, коту было чуточку обидно: он тут всеми силами нечисть отваживает, а хозяйка наоборот, прикормить ее решила.       Пока Вольдемар размышлял, из сада выползла наконец Гадостькакая. Точнее, начала выползать. За основной массой клопов-солдатиков еще тянулся тонкий ручеек, и кот сделал вывод, что Гадость находится в несколько разобранном состоянии. Во всех смыслах слова.       Ярко-красные спинки клопов все мельтешили, собираясь в кучу. Вольдемар же тем временем принял самый важный вид и свысока смотрел, как нечисть подползает к его лапам.       — Ш-ш-ш, — сказала Гадостькакая вместо приветствия.       — Око за око, — надменно ответил Вольдемар. — Кто меня в западню заманил? А я ведь тебе верил.       — Ш-ш-ш.       — Да какой уж тут теперь мир? — фыркнул кот. — Вы против моей хозяйки вон чего удумали! Сколько ее Ух водить хотел?       — Ш-ш-ш.       — Три дня?! — кошачьему возмущению не было предела. — Вот ведь паразит этакий! Людям пить и есть надобно, да и холодно еще. Совсем ума лишился!       — Ш-ш-ш, — клопы-солдатики зашевелились живее, и в шевелении этом будто даже проглядывала некая виноватость. — Ш-ш-ш?       — Это я раньше был согласен на компромисс. А теперь хочу, чтобы Ух убирался подальше отсюда. И все несогласные пусть с ним катятся, ищут себе новые норы.       — Ш-ш-ш?       — Нет, — подумав, ответил Вольдемар. — Тебя я выгонять не хочу. Но ты уж реши, на чьей ты стороне.       — Ш-ш-ш, — грустно зашелестели клопы.       — Выбор есть всегда, — философски изрек кот. — И моя сторона ничуть не хуже. Я тебе докажу…       Еще немного позже послышался звук мотора и скрипнули открывшиеся ворота: Лена вернулась домой. Она загнала машину во двор и пошла к крыльцу, шурша пакетом. Тут-то Вольдемар и вышел к ней гордой походкой, красуясь, как на выставке.       — Васька! — охнула Лена, роняя пакет. — Вот это да!       — Да, — мявом подтвердил кот, повернулся одним боком, затем другим, чтобы хозяйка как следует рассмотрела.       И хозяйка рассматривала, дивилась и восхищалась.       — Чудо какое, — молвила она, протянув к коту руку.       И тогда одна из изумрудных бабочек, которые облепили почти все тело кота, порхнула на Ленин палец, расправила крылышки, пуская на солнце самоцветные блики.       — Это Гадостькакая, — наконец представил подругу кот.       Но хозяйка была с ним явно не согласна. Она поднесла палец с бабочкой поближе к глазам, стараясь не дышать, чтобы не спугнуть. И сказала:       — Какая красота!       И все бабочки замерли на секунду, а затем радостно затрепетали крылышками, подтверждая известную истину: доброе слово приятно не только кошке, но и нечисти. Особенно, если эта нечисть женского пола.