Хлыст и Кама

      На дереве, раскинувшем могучие ветви, сидела она, свесив одну ногу вниз. Легкий ветер трепал непослушные волосы, заставлял лепестки дрожать и издавать приятную уху музыку. Тело Акали было нежно объято лианами, готовыми спустить ее в любой момент. Но проходили десятки минут, а девушка продолжала сидеть неподвижно, будто находилась в каком-то трансе. Ее голова была занята мыслями и воспоминаниями. Ионийка отдыхала от городской суеты, от улиц, наполненных толпами людей.       Акали наконец открывает глаза, заслышав шум внизу, – это серебряный вепрь, брыкаясь и извиваясь, выбежал из мира духов. Он не казался напуганным, наоборот, раззадоренным. Зверь наворачивал круги, протаптывая алую траву. Из-под его копыт так и клубилась земля. Кали тихо хмыкнула, наблюдая за ним, сидя под кроной. А ведь десять весен назад она даже сорвала охоту, оседлав одного такого в роще. Слабая улыбка мелькнула на лице девушки. Она вновь прикрыла глаза. Однако… ничто не вечно, вот и улыбка оказалась мимолетной. Это почувствовала и демонесса, следившая за ионийкой из тени. Она всегда держалась от нее на необходимом расстоянии, ведь каждый раз, когда Эвелинн приближалась еще хоть на шаг, Акали становилась беспокойной, словно чувствовала нутром что-то неладное. Демонесса на эмоциональном уровне видит неприятные воспоминания в девушке, которые смели ураганом ее спокойствие. Колющая боль, ревность и грусть, смешанная со злостью. Так что же вспоминает ионийка? Ведь даже Эв не может пробраться так глубоко в голову убийцы. На это повлияло ее обучение в ордене Кинку? Или же она сама по себе настолько закрытая? Но не успела демонесса развить свою мысль, как сама природа словно начала бунтовать против ее присутствия здесь: ветер значительно усилился, ветви низкого дерева, подле которого стояла бесформенная тень, совершали резкие взмахи в ее сторону, словно пытаясь отогнать от себя. Будь у Акали силы, которые имелись у всех последователей Кинку, она бы и сама заметила присутствие этого существа. Девушка немного развернулась на шум, сведя брови к переносице. Эвелинн показалось, что искусная убийца смотрит прямо на нее, хотя и понимала, что ее сейчас невозможно увидеть, не прибегая к магическим силам.       «Всегда прислушивайся к природе, Акали. Даже если ты не видишь того, что видим мы, она говорит с тобой. Лишь с тем исключением, что делает это иначе», — всплыл в голове девушки голос Шена.       Вздохнув, она смело откидывается назад и падает вниз головой. Взгляд Акали зациклен на бушующем месте. Земля уже совсем близко. Семь секунд мигом пролетели, и девушка почувствовала то, как покоящаяся на ее талии лиана начинает сжимать ионийку чуть сильнее и оттягиваться наверх, постепенно замедляя скорость падения. Акали ловко переворачивается у самой земли, и лиана отпускает ее, позволяя ногам наконец утонуть в алой траве. Снова развернувшись, убийца смотрит на злополучное место. Зрение говорит, что там совсем ничего нет, тем не менее интуиция и сама природа твердят обратное. Глупо было бы оставаться в этом месте. Ветер резко дунул в другую сторону, «толкая» Кали в бок. Девушка решает не испытывать судьбу и покидает лес, постоянно будучи готовой к неожиданному нападению.       Эвелинн недовольно шикнула, наконец материализовавшись. Она и сама постоянно чувствовала то, как природа Ионии ее буквально не выносит: частенько подставляет на охоте и как будто пытается прогнать. Демонесса бы уже давно ушла с этих земель, если бы не одно «но». Ее так сильно заинтересовала девушка, которая теперь кажется небольшим пятнышком на горизонте, что из раза в раз Эв возвращается к ней. Не за тем, чтоб зажать в объятиях сладкой смерти (хотя изначально именно это и планировала), а за тем, чтоб просто наблюдать из тени. Такая обычная, но такая необычная, как бы ни парадоксально это ни звучало. Эвелинн встретила ее в Ве`ле, когда вздумала устроить охоту на продажного советника, пришедшего в таверну со свитой телохранителей. Демонесса думала, что вдоволь навеселится с этой компанией, когда разгадает желание каждого. Именно в этот момент из соседней комнатушки вышла она — вольная убийца — и совсем скоро советник уже безмолвно открывал рот в попытке вобрать воздух, который, выходя через филигранный порез на шее, отдавался в ушах противным звуком бульканья крови.       «Почти получилось», — говорит в этот момент загадочная девушка умирающему телохранителю. Несмотря на маску, скрывающую нижнюю половину лица, Эвелинн точно знает, убийца улыбается.       На ее спине кожа раздраженная, покрасневшая. Причина этому видна сразу: ей совсем недавно били часть тату в виде дракона. Дым брошенной ранее шашки окончательно рассеивается. Теперь уже девчушка пялится на Эв, как бы задавая резонный вопрос о том, почему она не начала визжать и, как итог, не сбежала? Уголок губ Эвелинн растягивается в улыбке, голова наклоняется немного вниз. Акали, завидев хищный взгляд золотых глаз, прыщет в зубы, разворачивается и уходит. Не знала она тогда, что демонесса уже переметнула свое клеймо на нее, собираясь убить тем же вечером.       Почему не вышло? Что ж, Эв ненавидит питаться теми, в ком сидит какая-то боль. Ей доставляет удовольствие, когда она, и только она причиняет истинные страдания своим жертвам. Акали в тот вечер спасли плохие воспоминания. Однако уже очарованная ею Эвелинн просто не смогла вычеркнуть девушку из мыслей. Девушку, которая теперь окончательно скрылась из поля зрения демонессы. Флора, словно насмехаясь, снова успокоилась, понимая, что дитя Ионии в безопасности.

***

      Раздается гулкий стук в деревянную дверь, после которого она приоткрывается.       — Бо`ли, не помешаю?       Откликнувшийся на зов вастайи непреднамеренно дернул ухом, после чего резко развернулся и радостно помахал рукой гостье, приглашая пройти. Его улыбка открыла взору девушки острые клыки. Она и сама невольно улыбнулась, снимая маску с лица. Дверь закрывается, и шум смежной таверны слышен уже не так громко. Вастайи вскинул руки, уставившись на Акали. Секунду постояв так, он хлопнул по циновке, присев на пол. Бо`ли понимали лишь те, кто достаточно давно знаком с ним. Таковой была и Акали, несмотря на то, что ноксианцы отрезали ему язык за долго до того, как вольная убийца познакомилась с этим мастером тату.       — Где была? Ты же знаешь, там же, где были и мои цели, — девушка хмыкнула, замечая то, как вастайи закатил глаза, недовольно помотав головой, получив такой расплывчатый ответ. Кали легла на циновку поудобнее и прикрыла глаза. — И нет, за прошлый раз извиняться не собираюсь.       Бо`ли хихикнул и похлопал девушку по лопатке, как бы сказав: «Все нормально, пока твои разборки происходят не в моей мастерской». Краска уже вбита в муле, и инструмент коснулся спины Акали. Девушка совершенно расслаблена. Постукивания молоточка по зубилу отдавались колющей болью. Резкой, но терпимой. Результат покроет ее.       В мастерской было б тихо, если бы не бушующие за стеной посетители. Громко хохочут, громко говорят, громко спорят, громко бьют кружками по столу и требуют повторить напиток. Вастайи привык к такой атмосфере. Она, кажется, даже заставляла его работать быстрее, подстраиваясь под темп музыки. Билджвотерские моряки (те единицы из них, кто смог причалить к Ве`ле) приносили с собой свою культуру. Она смешивалась с культурой Исконной земли, из-за чего этот портовый городок уже нельзя было назвать чисто ионийским. Кому-то это нравилось. Кому-то – нет. Акали импонировало лишь то, что в этом городе она может почувствовать себя иначе. Так, как будто она неожиданно попала в совершенно иную страну, очень капризную и шумную. Муле из кости змеи резко «вгрызалось» в нежную кожу ионики, оставляя за собой дорожку из небольших капелек крови, которые тут же стирались тряпкой. За несколько сеансов Бо`ли привык к особенностям тела убийцы, именно поэтому ему не составляло труда подстраиваться под каждый изгиб, каждую немного выпирающую косточку, когда Акали стоит или лежит. Из-под его руки обязаны выходить шедевры, и мастер прилагал все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтоб дракон на спине ионийки оживал с каждым отточенным движением ее тела, с каждым вдохом и выдохом. Так, чтоб он и сам будто бы вбирал воздух в унисон с носительницей. Последний штрих мастера на сегодня, и мышца предательски дернулась. Благо, что Бо`ли специалист, иначе бы он не смог предотвратить гротескную ошибку на величественном «полотне».       — Хм-м… — прохрипел вастайи, чуть нахмурившись. Щелкнул по затылку Акали и начал стирать с ее спины редкие капельки крови и невпитавшуюся краску из сока райкконовых ягод и лепестков волшебных цветов.       Девушка ойкнула и зашевелилась, понимая, что еще одна часть ее тату готова. Осталась последняя. Закончив, Бо`ли похлопал Акали по плечу и начал подниматься с пола, собрав все инструменты. Девушка достала из сумки мешочек с деньгами и оставила его на низком столе. Мастер одобрительно кивнул головой. Последовала ответная улыбка Акали. Прежде чем уйти за ингредиентами для красок, вастайи по привычке махнул на свое спальное место, мол: «Если хочешь – располагайся». Он обычно работает по ночам. В это же время суток ходит за цветами и ягодами, так что Акали, попадая в Ве`ле, могла спокойно отдохнуть в безопасном месте.       — Да, спасибо. Береги себя.       Он улыбнулся, помахал когтистой рукой и вышел из мастерской прямиком в таверну, вдали которой сидела та, чей взгляд золотых очей был устремлен прямо на Кали. Та женщина была столь красива собой, но сидела в гордом одиночестве, не привлекая внимания ни одного мужчины. Словно она была невидимкой. Фантомом, который видела только Акали. Дверь вновь закрылась.       «Снова она…», — подумала девушка, тяжело выдыхая.       Она разложила перед собой чистые пергаменты для печатей: в запасе их осталось мало. О, будучи младше, она ненавидела создавать их, ведь это требовало от нее усидчивости и спокойствия. Но с возрастом, понимая, что она нуждается в них (ведь была обделена магическим даром, в отличие от других учеников ордена), начала относится к этому занятию серьезнее. Кисть плавно наносит очередной иероглиф, когда дверь в комнатку с легким скрипом открывается, впуская внутрь гул таверны.       — Бо`ли вернется позже. Настоятельно не советую что-либо трогать, — не отрываясь от занятия, свободной рукой она выдвигает каму вперед, убеждая вошедшего в том, что легким взмахом отрубит его кисть.       — Я не к нему, — взгляд Акали поднялся чуть выше. Кисть зависла над пергаментом, когда убийца боковым зрением заметила женщину. Ее бархатистый голос как будто заполонил разум девушки. — Меня интересуешь ты.       Эв улыбается, медленно проходит в помещение, закрывая за собой дверь. Это чувство знакомо Акали – странное напряжение. Она чувствовала его, когда никого вокруг, казалось, не было, но подсознание твердило обратное.       — Какая досада. Ведь ты меня – ни сколько, — Кали продолжила наносить иероглифы на пергамент. — Говори, если по делу. Нет – ты прекрасно знаешь, где дверь.       — А ты грубиянка. Со всеми так общаешься?       — Только с теми, кто попусту тратит мое время. Как сейчас это делаешь ты. Так скажи: друг ты мне или враг?       Она подходит все ближе. Медленно, словно смола, растекающаяся по стволу хвойного дерева. Свободная рука Акали инстинктивно движется в сторону дымовой шашки, пускай боковым зрением убийца замечает, что женщина безоружна. На первый взгляд. Акали не получает ответа на вопрос, чувствует опасность. Ей это не нравится. Ненавидит неприятные «сюрпризы», которые в корне меняют ее планы. Бо`ли будет недоволен, если в его мастерской прольется чья-то кровь. Нет, не «если». Она прольется. Сейчас.       «Прости, Бо`ли»       Выждав еще несколько секунд, девушка вскочила с пола и бросила дымовую шашку, совершая сальто назад. Кали слышит, как движения женщины чуть сковываются от неожиданности, но она продолжает приближаться сквозь завесу. Убийца не тянет время: приземлившись, бросает кунаи прямо в цель и горделиво думает о том, что непрошеный гость будет устранен через секунду. Скрежет металла неприятно бьет по ушам. Первый, второй, третий – метательные ножи разлетаются в разные стороны, впиваясь в боковые и заднюю стены, а в тумане видна не только тень женщины, но и двух длинных хлыстов, которые являются подобием дополнительных конечностей. Странных и неестественных. Акали хмурится, пятясь назад. Стена. Кама в руке сжимается крепче, а по ее лезвию пробегает бирюзовый блеск магии. Из рассеивающегося дыма выходит она, улыбается, чуть сощурив глаза. За ней «выплыли» два хлыста, кажется, берущие свое начало со спины женщины. О, она довольна собой, чувствует свое превосходство. Мышка попала в ловушку.       — Кто подослал тебя?       — Если отвечу, что ты сделаешь?       — Расправившись с тобой? Убью того мерзкого ноксианца.       Но Эвелинн снова молчит, продолжая подходить. Играет, будто верит в себя, в свою безоговорочную победу. Такие личности выводят Акали из себя. Слишком много о себе думают. Раз уж женщина не пытается принять вызов на серьезный бой, то Акали заставит ее. Достав одну печать, девушка быстро шепчет что-то на непонятном языке, в то время как бумага с печатью мигом испепеляется. Эв теряет девушку из поля зрения, но тут же слышит, как кто-то отталкивается от стены позади. И правда, Акали очутилась у одного из меченых кунаев и теперь совершила рывок в сторону цели, одновременно испепеляя очередную печать, которая должна была призвать метательные ножи обратно к убийце. План был идеален. Восхитительное убийство. Женщина даже не поймет, что произойдет. Акали подлетит к ней, ранит камой и метнется за спину, уходя с траектории летящих ножей, которые врежутся в плоть врага. Но план мгновенно рушится, когда кама не задевает ее. Лезвие попросту рассекает черную дымку. Акали видит только прищур хитрых глаз, когда сбивается с темпа. Бежать некуда. Охотник попал в свой же капкан. Кунаи летят обратно. Замечая это, женщина широко распахивает глаза и буквально на секунду материализуется, чтоб толкнуть убийцу вниз. Один метательный нож успевает резануть руку демонессы, но она вновь обратилась тенью. Столкнувшиеся метательные ножи издают резкий звук. Падают позади вольной убийцы.       — Никто, — слышит Акали, прежде чем тень окончательно исчезает.       Дверь распахивается: вастайи врывается в мастерскую. Акали оборачивается к нему, поднимаясь на ноги. Видит то, как взволнованно он смотрит на девушку в ожидании ее слов.       — Бо`ли, надо поговорить.