Хлыст и Кама

      — Правда? Я думал, она с тобой.       — Бо`ли тоже так написал.       Еда совсем не лезла в рот, но позавтракать было необходимо, ведь девушке предстоял путь в Тевасу, что в провинции Барл. Благо погода сегодня вполне хорошая, так что судно должно отправиться приблизительно через час. Моряки говорят не доверять погоде – уж слишком она непостоянна. Буря может разразиться в любую минуту, что в заливе города Ве’ле дело обычное.       Акали не покидали мысли: если ее не заказали, то зачем та… то существо пришло к ней? Убийство ли оно замышляло? Нет, точно нет. Иначе не стало бы отталкивать ионийку с траектории летящих кунаев.       — Стоит тебе вернуться в Ве`ле, как и она тут появляется. Уходишь ты – уходит она. Думал, ты обзавелась странным напарником.       — Я работаю...       — Одна, да. Старая байка.       Трактирщик ушел к мужчине, который подозвал его. Немного повозив по тарелке с рисом палочками, ионийка все же принялась за еду. Через пару минут из мастерской выбежал рыжий вастайи. Он быстро нашел взглядом убийцу, распушил хвост и радостно улыбнулся, понимая, что успел поймать ее почти перед уходом. Подойдя ближе, он положил на плечо Акали руку, оставляя на столе небольшой узелок. Встретившись с ним взглядом, убийца покачала головой. Обычно Бо`ли ложится перед рассветом, и в такое раннее время еще спит. Зная об этом, девушка не шумела, чтоб ненароком не разбудить мастера. Но он, видимо, проснулся сам, чтоб не нарушить традицию прощания.       — Бо`ли, ты не обязан делать это каждый раз.       — Ха! Нет, без узелка он тебя никогда не отпустит.       Мастер махнул рукой в сторону трактирщика, а потом начал быстро жестикулировать. Акали поняла: он снова талдычит о целительных свойствах ягод в узелке, запас которых у нее быстро иссекает. Нет, она искусная убийца, но иногда подставляется под удар, переоценивая свою скорость.       — Спасибо.       Девушка наконец поднялась с места, захватывая узелок. Сонный вастайи пару раз слабо ударил себя в грудь кулаком, после чего указал пальцем на Акали. На его языке это значило что-то вроде: «Береги себя». Надев маску, девушка повторила жест и отправилась к выходу.       — Эй-эй! Ты с того раза должна мне за погром, не забудь!       Пускай Акали сделала вид, что не слышит трактирщика, она легко улыбнулась лишь губами, зная, что теперь ее никто не увидит.

***

      Стволы тонких и изящных деревьев плотно сплетены друг с другом, образуя в десяти метрах от земли арочную крышу. Уже за полночь. Не поют птицы, не переговариваются звери в лесу. Только и слышно, как капли дождя шумно бьются о землю, постепенно размывая ее и литры крови, бегущие алой дорожкой вслед за убийцей. Она наконец выходит под небо. Проливной дождь медленно смывает с нее кровь. Кали недолго стоит на месте, подкинув пару раз каму в воздух. Оборачивается, чтоб посмотреть на свою работу: сломанная прямо над природной крышей возница и растерзанные трупы врагов Ионии. Вспышка молнии на секунду открывает взору лица, на которых навсегда застыла гримаса страха и боли. Нагнавшая убийцу кровь лениво огибает ее обувь, словно препятствие. Если б не удалось выбить колесо возницы камой, будто бумерангом под протяженной аркой, весь план пошел бы насмарку, ведь сражаться под дождем – плохая идея. Пришлось бы отступать, снова следить за целью и прорабатывать в голове множество вариаций убийства, исходя из новых обстоятельств. У Акали так не заведено. Все должно быть сделано с первого раза.       Кровь смылась с оружия. Рана на животе назойливо щиплет, когда о нее разбиваются капли. Девушка сдергивает с себя маску, скрывавшую нижнюю половину лица и смотрит на небо, покрытое плотными тучами. Где-то вдалеке раздается очередной удар молнии. Акали продолжает возвращаться в поселение, находящееся недалеко от Тевасы.       Пара недель без беспокойства. Акали уже отвыкла от такого. Если ранее ее назойливо преследовало бесформенное нечто, то теперь оно, кажется, окончательно потеряло интерес к убийце. Или же потеряло след.       Обитатели небольшого поселения собрались толпой под дождем. Они смотрели в сторону приближающейся Акали, иногда тихо переговаривались. Это было слишком подозрительно. Девушке это не нравилось.       — Да, это она! — радостный возглас раздается откуда-то из толпы.       Акали тормозит, а люди начинают восторженно приветствовать ее, как какого-то героя. Но Акали вовсе не герой, нет. Она бесхозная убийца, пытающаяся восстановить равновесие и выгнать с родных земель кровожадных завоевателей, чтоб все было… как раньше. Пускай и понимает, что как раньше уже никогда не будет. Ей словно безразлично, что люди пытаются говорить с ней, одобрительно хлопают по плечу и благодарят, стоя на коленях в грязи. Сейчас она не здесь, не с этими ликующими людьми, которые узнали об убийстве ноксианцев из уст молодого парнишки, который и сам заметил это совершенно случайно. Земли Барла пропитаны настроением сопротивления, и именно поэтому Акали приняли с распростертыми руками. Раньше бы ее деяние поставили под сомнение, говоря о том, что она проливает еще больше крови на эти земли и еще больше разрушает слияние материального и нематериального миров. Но не теперь. Не когда по всей Ионии ходят сказания о танцующей с клинками.       Акали хочет отдохнуть. Говорит, что завтра же покинет поселение. Народ просит ее остаться и защищать их, но Акали не может. Ее работа не окончена и не на все вопросы даны ответы. Сейчас ей просто надо залечить полученные раны и хорошо отдохнуть перед предстоящим путешествием в провинцию Навори.       Девушку наконец оставляют наедине с собой. Она ложится на циновку, давит между пальцами тускло сияющую ягоду, чей густой сок проливается прямо в кровоточащую рану. Секундное жжение обращается теплом. Сок быстро застывает, образуя корочку. Он подобен воску, который отстранили от огня. Акали развязывает ленту на волосах и засыпает под шум дождя за окном.

***

      — Кто ты?       — Я стану для тебя всем, кем захочешь.       Эв почти невесомо проводит по щеке собеседника пальцами, медленно сокращая дистанцию. Как только мужчина перестает чувствовать на коже ее пальцы, он перехватывает руку девушки, отдергивает обратно на себя и вынуждает снова прикоснуться. Он ластится о ладонь Эвелинн, второй рукой сжимает ее талию.       — Назови свое имя.       — Неужели ты хочешь услышать его сильнее, чем познать мое тело?       Как она говорит, как смотрит, как движется и дышит – все это возбуждает мужчину. Он не может отвести взгляд от прекрасной девы. С виду она такая непорочная, но говорит такие непристойные вещи, вынуждая собеседника повиноваться, не сопротивляясь своим инстинктам и желаниям. Он прижимает девушку ближе к себе, после чего разворачивается и толкает к холодной стене.       — Я овладею тобой, — проговаривает это на выдохе, с желанием глядя в глаза девицы. Даже не спрашивает, а утверждает, и тут же приступает к действиям.       Его поцелуй глубокий, требовательный, но быстро спускается ниже. Накрывает губами шею, ключицы, грудь. Мужчина быстро развязывает пояс и стягивает штаны. Рука резко поднимает подол платья, пытается добраться до заветного места, но его буквально пронизывает страшная боль. Как будто кто-то воткнул в него тысячу игл за раз. Раздается сдавленный крик. Эв расплывается в блаженной улыбке, глядя на лицо, искаженное болью. Ее хлысты медленно разрезают кожу мужчины, оставляя вертикальные порезы, с каждым пройденным сантиметром углубляющиеся в плоть.       — Спой мне еще, дорогой, — шепчет она на ухо добычи, кусая мочку.       Хлыст резко впивается в тело, разрезает внутренности. Мужчина кричит, Эвелинн довольно улыбается, слизывая сладкую кровь со свободного хлыста, но ее добыча начинает обмякать и сползать вниз.       — Ты уже все? Нет, дорогой, неужели я перестаралась? — она приседает вместе с ним, зарываясь пальцами в его густые волосы. — Ох, голод пробуждает во мне импульсивность, но тебе же понравилось?       — Скажи, — он прерывается, чувствуя, как слова отдаются болью в ранах, — что не забудешь.       Эвелинн питается этой болью, и чем продолжительнее мужчина испытывает ее, тем быстрее она насытится:       — Милый, я совсем не расслышала тебя.       Попав под очарование, он не мог трезво оценивать ситуацию, и его помешательство (что иначе никак не назовешь) на этой девушке било через край. Мужчина вновь с трудом повторил свои слова, не подозревая, что прямо сейчас демон пожирает его страдания. Он совсем ослаб, а взгляд замер. Вздохнув, Эв отбрасывает от себя тело и отряхивает руки, как от какой-то пыли.       — Вновь бедная женщина осталась неудовлетворенной.       Она перешагивает мертвеца и тут же испаряется, наконец откинув образ белокурой простушки. Вкус у мужчины отвратительный, то ли дело у вольной убийцы. Эвелинн даже не приходится надевать чужие маски, чтоб зацепить на себе ее взгляд. Пускай, даже если он не задерживается на Эв дольше, чем на пару секунд. Что при первой встрече, что при последней. А как бы хотелось, чтоб девушка смотрела дольше, с упоением и желанием. Интересно: где она сейчас? Скольким врагам перерезала глотки? Как часто на лице ее сияла скрытая за маской улыбка? С такой игрушкой Эв бы позабавилась, однако все упирается в то, что убийца будет вечно зациклена на своих проблемах. Как же жаль, что Эв ее потеряла. Теперь ищи эту девчонку по всей Исконной земле по следу из трупов. Демонесса, просто наблюдая, немного узнала ее, поэтому уверена в одном: где ноксианцы или предатели – там и она. А где сейчас больше всего вторженцев? О, в провинции Навори девушка точно разгуляется, если ее еще не убили, конечно. Жаль было бы потерять такую вещичку. Эвелинн знает «почерк» ионийки, так что без труда сможет отличить ее работу от других.

***

      — Нет, мне нужна именно эта смесь. Другая не подойдет.       — Цена оправдана! Я не вру! Неужели не доверяешь мне, девочка?       Акали не удерживается и закатывает глаза, складывая руки на груди. Военный промысел начал процветать в Ионии только с пришествием ноксианцев, но многие торговцы оружием уже строят из себя экспертов. Ранее девушка пробовала экспериментировать с разным наполнением бомб, но рецепт, которому она научилась в ордене, еще никогда не подводил: большая площадь поражения, плотный дым, который долго рассеивается.       — Не пытайся получить с меня больше, чем я собираюсь отдать. Ты либо продаешь мне смесь, либо...       — Ладно-ладно, не бузи. Забирай.       Схватив мешок с товаром, девушка передала монеты торговцу и начала углубляться в рынок. Полно народу, каждый предлагает что-то свое, вот только Акали достала все, что ей было нужно, а значит пора найти место для ночлега и заняться заготовками. Кто-то пробегает мимо и задевает ее, немного отталкивая с намеченного маршрута. Кажется, ребенок. Акали оборачивается, но видит силуэт такого знакомого с детства йордла.       — Извините! Акали? Неужели это ты?       — Кеннен!       — Ох, как же ты… выросла! Помню тебя, когда ты была немногим выше меня.       — Ты не перестаешь припоминать мне это при каждой встрече, — девушка присела, слабо улыбаясь. — Кажется, мы не виделись с тех самых пор...       — С тех пор, как ты покинула орден, верно… — йордл на пару секунд опустил голову, но потом вновь устремил взгляд на Акали. — Как ты?       — Жива, как видишь. Ты в Лей`Со по поручению?       — А как иначе? Ну, идем! Не стоит нам мешать движению. Рынок сегодня полон народу.       Не задавая лишних вопросов, Акали тут же поднялась и нагнала йордла, который по привычке едва ли не бежал по дороге. Его темп не вызывал дискомфорта, только навивал приятные воспоминания о том, как в детстве Кеннен играл с ней в догонялки. Он не вытянулся ни на сантиметр. Это неудивительно, учитывая, что он уже был взрослым, когда ионийка была лишь ребенком. Пожалуй, впервые за долгое время девушка почувствовала себя в полной безопасности.