Тонкие материи

В комнате не было зеркала. За годы жизни, проведенные в качестве деревенской знахарки, Иан успел так отвыкнуть от обычной одежды, что теперь в отцовской рубахе, плотных брюках и легкой узкой куртке ощущал себя неловко и странно — и не мог даже взглянуть, хорошо ли сидели на нем предложенные вещи. После того, как обеспокоенные Гусиковы родственники покинули баронский замок, чтобы начать предпринимать какие-то шаги по поводу неведомого проклятья, отец, не желая слушать больше пугающих новостей и мрачных пророчеств, заявил, что за пару часов ситуация сильно все равно не изменится, а вернувшемуся домой сыну и его спутнику просто необходимо было вымыться и переодеться. — Нет сил смотреть на вас в таком виде, — заявил Иорвет, уперев руки в бока, — мы с Верноном, конечно, иногда помогаем нищим бродягам, но дальше кухни их обычно не пускаем. Так что — марш, и пока не выведете этот ужасный запах приключений, не возвращайтесь. Иан поначалу хотел сразу вцепиться в папу или Анаис, выведать у них, чем закончился ритуал погружения в давние воспоминания — тех крупиц, на которые расщедрилась Лита было явно недостаточно. Но названной сестре после процедуры требовалось время, чтобы прийти в себя, а папа не любил тратить время на поспешные пояснения, когда вопрос был по-настоящему важным. Пришлось смириться и в сопровождении мальчишки-управляющего, бросавшего на гостей жадные любопытные взгляды, отправиться воевать с собственными образами пропитанных солью островитян. Иан надеялся, что, оставшись с ним наедине, Гусик сам решит сказать хоть что-то о произошедшем — все же это он, и никто иной, стал жертвой неведомого проклятья. Но супруг хранил молчание, и только время от времени шмыгал ушибленным носом. Парнишка, представившийся Робином и деликатно пропустивший мимо ушей то, что гости своих имен предпочли не называть, отвел их в просторное помещение, обустроенное по примеру нильфгаардских купален. Здесь Иана и Фергуса ждала просторная купель с горячей водой, несколько маленьких бочек с ледяной, кирпичики ароматного мыла и целая батарея баночек, фиалов и бутылочек с мелкой морской солью, ароматными маслами и притирками. Похоже, за прошедшие четырнадцать лет родители, прежде обходившиеся умыванием дождевой водой и простым мыльным порошком, успели значительно изменить свои привычки. Вывод об этом, впрочем, можно было сделать при первом взгляде на их замок. Иан поймал себя на мысли, что никогда не мог бы представить, что родители, пресытившиеся дворцовой жизнью еще во времена папиного регентства, захотят осесть в таком месте, как это. Из всего замка эльф пока успел побывать только в кичливо красном кабинете с удобными креслами и пышной драпировкой, галерее, по которой их вел Робин, и в этой купальне. Но додумать, что из себя представлял остальной дом, было совсем несложно — Иан за свою жизнь повидал достаточно замков, чтобы понять — этот от них мало отличался. Все лишние мысли, однако, отступили, стоило Иану, вскрикивая и морщась, залезть в горячую воду и откинуться на бортик купели. В Харвикене раз в пару недель растапливали баню — и все жители деревни, мужчины и женщины, пользовались ею вместе, но Иан, по понятной причине, ни разу к ним не присоединился. Фергус иногда принимал приглашения, но и ему, воспитанному в строгих нильфгаардский обычаях, было неловко разоблачаться перед толпой пусть добрых, но чужих. И для того, чтобы помыться, им с супругом приходилось самим таскать и греть воду, а летом обходиться ледяным течением ручья. Иан научился варить мыло из животного жира и специальных корений, но бурые плохо пенящиеся брусочки его авторства, конечно, не шли ни в какое сравнение с тем, что покоилось на расстоянии вытянутой руки от купели. Эльф с наслаждением потер ароматный кубик между ладоней, а потом принялся намыливать волосы. Гусик, избавившись от одежды, которой снабдила его мать, поспешил присоединиться к Иану, пока вода в купели не стала слишком грязной от его стараний. Разговоры и тревоги были забыты — супруги натирали друг друга мягкими мочалками с таким остервенелым энтузиазмом, точно от того, как чисто они отдраят собственные спины, зависела их жизнь. Когда вода заметно остыла, а клочки пены на ее поверхности стали грязно-желтыми от сходившей с волос Гусика хны, супруги выбрались из купели. Иан уселся на широкую мраморную скамью, и Фергус из небольшого кувшина помог ему прополоскать волосы. Потом, не отказав себе в искушении, они испробовали на себе все средства из таинственных склянок и баночек. Иан буквально чувствовал, как его ладони, огрубевшие от соленой воды и тяжелой работы, становились мягче и послушней — может быть, масла оказались совсем не простыми, а созданными умелыми руками алхимика. И только насладившись омовением сполна, проведя за этим блаженным занятием, должно быть, целый час, супруги наконец, обернувшись чистыми хрусткими полотнищами, вышли из купальни. Робин ждал их в тесном предбаннике. Любезно поклонившись, он сообщил, что «милсдарь барон» распорядился насчет одежды для гостей, и что их уже ждали в столовой. С этим парнишка ретировался, но Иан успел поймать на себе еще один его пристальный заинтересованный взгляд — едва ли отцовского дворецкого обманул женский наряд эльфа, но тот явно хотел подтвердить свою догадку прямым наблюдением. Принесенные вещи оказались совсем не ношенными. Привыкший к простым домотканым платьям и грубым шерстяным рейтузам, которые женщины Скеллиге поддевали под тяжелые льняные юбки, Иан теперь дивился легкости простой хлопковой рубахи, которая на плечах почти не ощущалась и буквально ласкала грудь и спину. Куртка оказалась немного узка в плечах, а брюки напротив — слишком свободными в талии, но, закончив одеваться, эльф вдруг почувствовал, что впервые с того момента, как ступил на торговый корабль, увезший их из Новиграда, действительно был самим собой. Он покрутился, стараясь разглядеть, ловко ли сидела одежда, раз уж зеркала в предбаннике не было, и Фергус, облачившийся в простой синий дублет — явно папин — смеясь, спросил у него: — Кто ты, и куда дел мою жену? Иан послал ему быстрый взгляд и улыбнулся. — В платье я тебе милее, муженек? — осведомился эльф. Гусик покачал головой. После хорошего мыла и чистой воды его волосы свернулись тугими колечками, а борода выглядела на удивление гладкой и ухоженной, словно супруг успел не только вымыть, но и подстричь ее. — Для меня ты хоть в платье, хоть в камзоле, хоть в рубище — одинаково хорош, — ответил Фергус, шагнул к Иану и заключил его в объятия. Эльф хотел, рассмеявшись, заявить что-нибудь остроумное, но взгляд его вдруг задержался на алевшем на щеке Гусика ожоге, и Иан нахмурился. — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил он, скользнув кончиками пальцев по воспаленной коже, Фергус чуть дернулся, словно боялся, что через прикосновение проклятье могло перетечь на Иана. — Ничего, — покачал головой супруг, — нос болит, и голова ватная — но это, скорее всего, от усталости и мастерства моего брата. — Может, Лита ошиблась? — Иану нужно было произнести это вслух, чтобы убедиться, что предположение звучало не слишком нелепо — он понятия не имел, каких высот в магии успела достичь младшая сестренка Фергуса, и можно ли было ей доверять. Но дело оставалось слишком серьёзным, чтобы просто махнуть на него рукой. — Едва ли, — Гусик опустил глаза. Было видно, что признавать это ему было нелегко — его терзали те же сомнения, что и Иана. Но супруг тут же вновь посмотрел на него и ободряюще улыбнулся, — но даже если я проклят, и если на Большой Земле с этим не справятся, мы ведь все еще можем-таки отправиться к друидам — кто разбирается в проклятьях лучше, чем они? Иан рассеянно кивнул. Сейчас, когда он стоял, чистый и свежий, облаченный в обычную одежду, с которой, казалось, получил назад право называться собственным именем, воспоминания о домике на западной оконечности острова Фаро странно отодвинулись, почти истаяли, точно покинули его они с Фергусом не накануне, а добрый десяток лет назад. — Идем, — шепнул он супругу, — а то мои родители решат, что мы заснули и потонули в ванне. Ни карты, ни инструкций, как добраться до столовой, супругам не предоставили, и им бы непременно предстояло заблудиться в бесконечных переходах замка, если бы за дверью купальни их не ждал Робин. Он зашагал чуть впереди, указывая путь, и некоторое время не говорил ни слова. — А я ведь вас помню, сударь, — вдруг выпалил он, бросив на Иана еще один быстрый взгляд, — мой отец живет в Мариборе, и как-то взял нас с сестрами на цирковое представление. Мне было всего пять лет, но я долго не мог забыть, как один фокусник танцевал посреди настоящего огня, а потом вытворял из него всякие волшебные штуки. Это ведь были вы? Иан ответил не сразу. О месяцах, проведенных в путешествиях вместе с цирковой труппой Огненного Яссэ, о представлениях и долгих ночах под звездным небом в компании беззаботных артистов, он постарался забыть так же, как о том, что последовало за этим. А живя среди добрых островитян, совершенно отвык от того, что кто-то мог знать его в лицо. Сейчас простодушное и совершенно беззлобное заявление парнишки отчего-то разбудило в Иане безотчетную смутную тревогу. Может быть, потому, что, не уйди он тогда с Яссэ или не вернись обратно к Фергусу, ничего этого бы не произошло. — Я, — отпираться было бессмысленно, и Иан постарался улыбнуться юноше, — но это было очень давно, я бросил труппу сразу после того выступления. — Жаль, — совершенно искренне заявил парнишка, — став постарше, я надеялся еще раз попасть на ваше представление, но та компания, кажется, больше никогда нигде не выступала. В Иане вдруг проклюнулись тревожные сомнения — что если Робин подначивал его? Пытался вывести на чистую воду такими вот невинными расспросами. В Империи — даже в такой отдаленной от столицы ее части — не могли не знать имени убийцы их правителя, того же имени, которое носила знаменитая труппа. Сложно было поверить, что парнишка этого не запомнил, раз уж один из артистов так запал ему в душу, что он вспомнил его через столько лет. — Меня зовут Иан, — поспешил представиться эльф, чтобы избавить Робина от необходимости допытываться дальше, — и я — сын барона. Робин чуть не споткнулся на ровном месте, сбился с шага, и теперь готов был, похоже, шагать спиной вперед, чтобы сверлить Иана взглядом. — Вот это да, — с неподдельным восторгом заявил он — эльф ждал, что парнишка сейчас обратит внимание на его внешнее сходство отнюдь не с самим бароном, а с его супругом, но Робина, похоже, такой расклад ничуть не смутил. Вместо этого он обратил свой пытливый взор на Фергуса, — а вы, сударь? Если дозволено будет спросить. Вы тоже циркач? — В эльфской-то труппе? Нет уж, — фыркнул Гусик — он, привыкший скрываться, ничуть не растерялся и готов был удовлетворить любопытство парнишки с щедростью доброго путешественника, пригревшегося у камелька. — мое имя Гуус, и я торговец со Скеллиге. — Оно и видно, — уважительно подтвердил Робин, а потом спросил, чуть понизив голос, — а в набеги вы ходили? — Разве что в набеги на деревенскую харчевню, — покачал головой Фергус, — я же сказал — я торговец. Торгую табаком на Фаро. Робин, похоже, сразу потерял к нему интерес — островитян он не встречал, а вот торговцев, видимо, повидал достаточно, чтобы знать, что все они были одинаковыми. У дверей в просторный светлый зал с высокими окнами, который здесь именовался столовой, Робин снова поклонился и пропустил гостей вперед. Родители в компании Анаис, которая, похоже, пока не собиралась восвояси, ждали их за длинным столом светлого дерева. Судя по тому, какой истертой выглядела гладкая столешница, в этом зале часто собирались гости, и Иан про себя несказанно удивился — отец никогда не жаловал больших компаний, даже работая в Университете, сторонился общих собраний профессоров и делить стол привык с теми, с кем ему действительно было, о чем поговорить. Папа же, пусть и проводил большую часть времени в обществе своих солдат, до домашних застолий допускал только тех, кого терпел Иорвет. Похоже было, что не только привычка к простой неприхотливой жизни отошла для родителей в прошлое, а большой дом предполагал большие праздники. — Ну наконец-то, — папа поднялся со своего места, поманил Иана и Фергуса рукой, и они неуверенно приблизились к дальнему краю стола и уселись на высокие стулья, украшенные искусной тонкой резьбой — Иан сразу узнал в ней руку Иорвета. — Мы уже думали посылать за вами спасательный отряд. — Хорошо, что они оттерли с себя очаровательный флер путешествий, — фыркнул отец, критически оценив облик сына — тот явно приглянулся ему гораздо больше, когда избавился от Рииных тряпок. — Да, только теперь вместо дерьма и моря, они пахнут, как Кейра на Йульском балу, — поморщилась Ани, расположившаяся за столом напротив, и отодвинулась от них подальше. Иан с любопытством посмотрел на названную сестру — наметанный годами практики взгляд разглядел в ее облике характерные изменения, стоило Анаис войти в жуткую красную комнату, и теперь догадки эльфа, похоже, подтверждались. — Тебе стоит пить настойку из белого мха и жимолости, — заметил он, улыбнувшись Анаис, — тогда запахи не будут так тебя донимать. Но ближе к родам прием следует прекратить. Взгляды собравшихся обратились на него, а Ани вдруг обиженно поджала губы. — И когда это ты успел стать таким глазастым? — осведомилась она, — даже Кейра ничего не заметила. — Кейра — чародейка, — фыркнул Иан, — ее интересуют высокие материи. А я просто знаю, куда смотреть. — Ани! — воскликнул Фергус, и его покалеченное лицо осветила искренняя улыбка, — я так рад за вас! Мы редко получали новости с Большой Земли, но я слышал, что у вас с Виктором все ладится? — «Большой Земли»? — переспросил Иорвет, — значит, все это время вы обретались на Скеллиге? — Мы жили на Фаро, недалеко от деревни Харвикен, — охотно подтвердил Гусик. О тени проклятья, нависшего над ним, супругу, похоже, совсем не хотелось ни думать, ни разговаривать, и он легко готов был погрузиться в незамысловатый разговор с теми, по кому так соскучился, — матушка открыла там лавку и назначила меня управляющим. А Иан помогал местным с их хворями — и насмотрелся на женщин в интересном положении, будьте уверены. — Вот сука! — в сердцах вдруг заявил Иорвет, едва не стукнув по столу кулаком, — а я ведь сто раз спрашивал у нее, куда шел тот корабль, а она молчала, как один из твоих партизан, Вернон. — Матушка даже имени своего моему отцу не выдавала, пока не сочла момент подходящим, — с нескрываемой гордостью ответил Гусик, — молчать она умеет, как никто. — Вижу, твоя привычка оскорблять чужих матерей совсем не изменилась, — фыркнул Иан. Сидя в компании родителей, любимого и названной сестры, он и сам, казалось, позабыл, что вместе их собрал отнюдь не радостный повод, и что неизъяснимо страшные проблемы ждали скорых решений. Он был дома — пусть и не успел толком привыкнуть к простору его комнат и крепости его стен, — дорогая матушка хранила нашу тайну ото всех — не только от вас. Хотя, не скрою, порой мне было очень обидно, что Гусик мог с ней переписываться, а я с вами — нет. — И почему же? — продолжал напирать Иорвет, — Потому что вы — или Рия — сочли нас недостаточно благонадежными? — Если бы опасность быть раскрытым угрожала мне, а не Фергусу, ты не стал бы молчать, боясь поделиться знаниями даже с самыми близкими? — тихо спросил Иан, и Гусик вдруг крепко сжал его ладонь под столом. Об этом они с супругом почти не разговаривали прежде. Эльф хранил свою тоску при себе, осознавая, что сам он был свободен и мог вернуться в любой момент. Гусику же вместо этой свободы досталась тонкая нить, связавшая его с матерью. Это был неравноценный, но вполне справедливый обмен. — Так или иначе, — решила Ани вмешаться в бессмысленный спор о том, что уже не имело значения, — придержи свои поздравления, Гусейшество. Да, у нас с Виктором будет ребенок, но в этом нет ничего радостного. Гусик тяжело нахмурился и готов был уже поинтересоваться, неужели будущий отец был не рад появлению нового наследника, но Анаис опередила его. — Новости-то вы, может, и получали, но явно не все, — снова заговорила она, — в Темерии зреет переворот. Народ — вернее, знать, которая этот народ подначивает — требует свободы королевству. Теперь, когда Эмгыр вот-вот умрет, а моя дочь еще не коронована — лучший момент для объявления требований о независимости. Редания готова поддержать темерские притязания, но только в том случае, если Людвиг будет объявлен наследным принцем, а я — стану законной женой Виктора, — ее рука метнулась к груди и потеребила мерцающий кулон на длинной золотой цепочке, — я приняла его предложение. Это заявление не вызвало ни в ком из присутствующих такого же восторга, как весть о беременности королевы. Иан заметил, как тяжело нахмурился папа. Эльф не знал, какую должность Вернон Роше теперь занимал при дворе Анаис, но подозревал, что он занял место старика Талера, и его все эти волнения в темерском обществе касались в первую очередь. Папа всегда мечтал о свободе для своей страны, но ныне эта свобода могла достаться королевству слишком большой ценой. — Если в Нильфгаарде узнают о моем положении, — продолжала Анаис, — они могут потребовать отдать ребенка им — как когда-то моя мать стала «гостьей» генерала Воорхиса. Это поставит меня в ситуацию, когда мне придется выбирать между материнским долгом и долгом королевы перед своим народом. — Лея так не поступит, — не слишком убедительно, но ровно и сохраняя спокойствие в голосе, возразил Роше, — она — твоя дочь. — Она Императрица, — вдруг тихо-тихо возразил Фергус, низко опустив голову и понурив плечи, — и поступит во благо Империи. — Если не решит сбежать за море, — мрачно добавил Иорвет. — Виктор надеется решить вопрос мирными переговорами, — вздохнула Анаис, — напомнить Лее, что сопротивление с ее стороны приведет к войне — гражданской или очередному конфликту между странами. И Филиппа будет советовать ему выдвинуть ультиматум. — она горько усмехнулась, — и это тот редкий случай, когда я рада, что он предпочитает прислушиваться к этой сучке Лите. Если ребенок родится в законном браке и на территории Редании, он тут же окажется под защитой своего отца и получит его гражданство. Но в Империи тоже это понимают. Меня могут взять под стражу, обвинив в мятеже, и рожать мне придется в нильфгаардской темнице, а не в Третогорском дворце. — Но, даже если ты будешь очень стараться это скрыть, все выйдет наружу уже очень скоро, — осторожно заметил Иан. Они с Фергусом заново пересекли море затем лишь, чтобы супруг мог попрощаться со своим отцом — а теперь, с корабля на бал, оказались в самом сердце политической игры, которая для правителей и жителей Скеллиге была немыслимой и непонятной. — Если глаза меня не обманывают, ребенок появится вскоре после Бирке, а свободными рубахами ты сможешь его прятать, в лучшем случае, до Йуле. Ани мрачно кивнула. — Вот бы и мне пожить хотя бы годик на Скеллиге, — невесело усмехнулась она, — но увы — исчезни я сейчас, от Темерии к моему возвращению может вообще ничего не остаться. Империя может объявить в провинции военное положение из-за риска восстания, посадить нового наместника и отозвать права автономии. И тогда никакая Лита не сможет остановить Виктора от объявления войны. Но даже это пугает меня не так сильно, как… Она вдруг замолчала, отвела глаза в сторону, и пальцы, которыми Ани нервно барабанила по столешнице, сжались в кулак. Мужчины молчали в полной растерянности — никто из них, похоже, не мог вообразить, что было страшнее войны. — Впрочем, — неожиданно легко выпалила Ани после долгой паузы, — если мои страхи оправдаются, и я просто умру в родах, ни одной из этих проблем мне решать больше не придется. Иан и Фергус тревожно переглянулись. — Ты больна? — осторожно спросил Гусик, подавшись чуть вперед. Ани снисходительно покачала головой. — Нет, на этот раз я чувствую себя даже лучше, чем было с Леей и Людвигом, — ответила она, — но тогда я была молода, а сейчас… — Пф, — Иан беззаботно тряхнул головой, — ты рассуждаешь, как Хельга, жена сапожника. Когда родился ее пятый ребенок, ей было сорок два. И я даже не успел добежать до деревни, когда Бьорн явил себя миру. — Сейчас ему уже шесть лет, — подтвердил Гусик авторитетно, — и он бегает на посылках в моей лавке. Славный парень. — А Хельга? — быстро поинтересовался папа. — А что Хельга, — пожал плечами Иан, — через день после родов уже прибивала подметки. А сейчас внуков нянчит. Эльф заметил, как папа с облегчением заулыбался, и даже лицо Ани немного прояснилось от этой незамысловатой истории. Иорвет, явно желая сменить тему, передернул плечами. — Ну хватит о политике и родах, — заявил он, — расскажите нам лучше, как вы жили все это время? И Иан… я так и не дождался ответа, почему ты был обряжен в платье? Иан коротко рассмеялся и подмигнул отцу. — Потому, папочка, — заявил он почти с вызовом, — что это был единственный способ для нас с досточтимым господином Гуусом убедить добрых островитян, что живем мы не в позорной противоестественной связи, и сочетаться законным браком с благословения славного ярла Димуна. Я теперь — госпожа Хиггс, уважаемая среди деревенских знахарка и повитуха. У папы вырвался короткий смешок — немного нервный, как показалось Иану. — Выходит, Гусик у нас теперь двоеженец? — спросил он, глянув на Ани, но та лишь устало махнула рукой. — Мой муж Фергус вар Эмрейс давно мертв и похоронен, — ответила она с достоинством, — мы проводили и оплакали его под взором Великого Солнца. А с господином Хиггсом и его женой я не знакома. — Здесь, в Темерии, да и вообще на Континенте ваш брак не имеет законной силы, — отчего-то не желая поддаваться общему веселью, возразил вдруг Иорвет. — Я не уверен, что мы останемся в Темерии, — опустив глаза, ответил Гусик, и Иан поспешил добавить: — Но и в том, что вернемся на Фаро — тоже. Прошло четырнадцать лет, а у госпожи вар Эмрейс есть лавки и поближе — в Мариборе, например, или в Велене. Эльф видел, как тень сомнения медленно сползла в лица Иорвета, и отец наконец улыбнулся — похоже, именно такого ответа от сына он и ждал. — К тому же это проклятье… — безнадежно испортив момент, вмешался Фергус, и все сидевшие за столом снова напряженно замолчали. — Никогда бы не подумала, что скажу это, — заявила Ани после долгой паузы, — но на этот раз я бы доверилась Лите. Не то чтобы она так дорожила сестринской любовью к Гусейшеству, но добывать сведения и решать проблемы девчонка умеет. Подождем, что она скажет. Ты чувствуешь эффект этого проклятья, Фергус? На этот раз Гусик прислушался к себе внимательней, чем тогда, когда его об этом же спросил Иан, и, подумав немного, ответил: — Не чувствую ничего необычного. Может, это проклятье и вовсе на меня не подействовало, а Лита уловила его след, а не непосредственный эффект? Я ведь Лее не отец. — Тогда нужно сделать так, чтобы своего настоящего отца она не трогала, — сдвинув брови, заметила Анаис, — мы храним эту тайну уже пятнадцать лет — и надеюсь, она так и останется тайной. — Виктор не делал попыток рассказать дочке правду? — почти шепотом поинтересовался Фергус. Ани покачала головой. — Его это гложет — но он с самого начала знал, что так будет, — ответила она, — и, может быть, отчасти из-за того, что я чувствую свою вину перед ним, я и не решилась избавиться от этого ребенка, несмотря ни на что, — ее рука мягко огладила едва заметную округлость живота под складками вышиванки. Они посидели еще немного — и на этот раз разговор потек по более спокойному мирному руслу. Гусик рассказывал об их жизни на островах, а Иан перемежал его слова забавными историями о своей работе знахарки, стараясь еще больше успокоить Ани — благо, новорожденных он и впрямь за эти годы повидал немало. Но после очередного анекдота о том, как молодая Брюнхильда пошла в лес, чтобы набрать земляники, и там же на пригорке, в трех милях от деревни, ее настигли схватки — а добрая Иоанна, по счастью, как раз собирала поблизости целебные корешки, Анаис засобиралась домой. — Скоро стемнеет, — заявила она, поднимаясь из-за стола, — до Вызимы я доберусь за полночь. Ты ведь одолжишь мне коня, отец? — она с надежной посмотрела на Роше, и тот сурово нахмурился. — Совершенно исключено, — отрезал он, — ты не одета для конной прогулки, и в лесу столько снега навалило, что судьба Брюнхильды может повториться с куда менее приятными последствиями. — Чем плох портал? — осведомился Иорвет. Ани устало подняла глаза к потолку. — Если бы мне хотелось всю ночь провести над ведром, исторгая наш чудесный обед, то ничем, — ответила она, — сегодня я уже один раз прошла через портал, и больше мне что-то не хочется. — Тогда я провожу тебя, — уверенно предложил Роше, и на этот раз запротестовал уже Иорвет. — Чтобы вас обоих ночью в лесу волки загрызли? Вот уж нет. Оставайся здесь, Ани. Утром мы проводим тебя вместе — я все равно собирался в Вызиму. — Завтра утром прибудут нильфгаардские послы, — покачала головой королева, — после объявления о помолвке, мне придется держать против них оборону и убеждать, что свадьба ничего не изменит в политике Империи. Я не могу опаздывать. — Я мог бы приготовить для тебя одно снадобье, — вмешался Иан, тоже вставая, — если у барона отыщется сушеная арника и немного мышехвоста, я схожу в лес и соберу остальные ингредиенты. Это займет пару часов — не больше. — В лесу сейчас снега по колено, — с сомнением покачал головой папа, — что ты там накопаешь, Иан? Эльф надменно фыркнул. — А ты думаешь, на Скеллиге зимой никто не болеет? — осведомился он, — поверь мне, я знаю, что такое снег, и как искать под ним то, что мне нужно. — Мне пойти с тобой? — привычно предложил Гусик — он часто вызывался помогать, но ответ Иана был таким же, как обычно: — Ты только путаться под ногами будешь. Лучше смешай травы, растолки в ступке и вскипяти воды — управимся быстрее. Возражений у собравшихся на это не нашлось. Иорвет выдал Иану крепкие сапоги на меху и тяжелый шерстяной плащ с собственного плеча, а Вернон проводил сына до ворот замка. День клонился к вечеру, но было еще светло, даже сумерки пока не успели опуститься на землю. В окрестностях замка Кимбольт Иан никогда прежде не бывал, но эти земли мало чем отличались от любых других — живя на островах, эльф научился ориентироваться в лесу так, что ни одна, даже самая заснеженная тропа не могла его запутать. Он уверенно двинулся по утоптанной дороге вниз, к устью небольшой реки, темневшей неподалеку темной полыньей, и, не доходя до нее, свернул на едва заметную просеку, ведущую к границе темного молчаливого леса. Ноги не проваливались под твердый наст, Иан шагал легко, и принялся даже насвистывать, озираясь по сторонам. Воздух родной земли пах дымом, хвоей и чем-то неуловимо сладким, и было странно не ощущать в легком морозном ветре соленого привкуса моря. На гористых берегах Фаро эльфу то и дело приходилось карабкаться на холмы и скалы, здесь же дорога была ровной, и идти по ней было так просто и приятно, что Иану захотелось даже пуститься вприпрыжку, чтобы ветер бил в лицо и свистел в ушах — как прежде, когда он, совсем мальчишкой, бегал по заснеженным полям Туссента или тропам за Оксенфуртскими стенами. На опушке Иан замедлил шаг, и теперь двигался между тонких стволов густого подлеска неторопливо, присматриваясь к запорошенным корням деревьев, стараясь не пропустить нужных знаков. Он искал простой белый мох, который на Фаро рос буквально на каждом углу, и который мудрая Иоанна использовала почти во всех своих снадобьях. Но Иану, в отличие от нее, везло не слишком. Он успел углубиться в заросли достаточно далеко, даже потерять тропу, когда на темном стволе наконец заметил знакомое светлое пятно. Мох в Темерии оказался совсем не таким, как привык эльф — он выглядел каким-то жухлым и словно грязным, не сиял белизной, и Иану пришлось даже, оторвав кусочек, попробовать его на язык, чтобы убедиться, что своим зельем он не прикончит славную королеву Темерии. Вкус у мха, несмотря на его жалкий вид, был таким, как нужно, и эльф, ругая себя за то, что не прихватил с собой ни золотого серпа, ни даже кухонного ножа, принялся аккуратно отрывать куски добычи от плотной коры. Дерево расставалось со своей обувкой нехотя, Иану пришлось пустить в ход ногти, чтобы раздобыть хотя бы горстку целебного снадобья. Когда мха оказалось собрано достаточно, эльф собирался уже выпрямиться и отправиться в обратный путь — свет вокруг мерк, и надвигались ранние зимние сумерки. Но не успел Иан обернуться, как за спиной его раздался резкий звонкий окрик. — Стой, браконьер! Руки вверх! Вздрогнув, эльф поспешил обернуться. В нескольких шагах от него, утопая в снегу почти по колено, стоял невысокий чернявый мальчишка в легком коричневом тулупе и целился в Иана из небольшого, но совсем не похожего на игрушечный, лука. — Я не браконьер, — заявил Иан, но руки все же поднял, продолжая сжимать в одной ладони пучок драгоценного мха, — я — знахарь. Собираю мох. — Это лес его светлости барона Кимбольта, — заявил парнишка, не опуская своего оружия, — и мох тоже его. А ты — браконьер. Иан про себя усмехнулся. Однажды в своей жизни ему уже приходилось выслушивать подобные обвинения в свой адрес — и последствия той встречи эльф расхлебывал до сих пор. — Барон Кимбольт послал меня, — возразил Иан терпеливо, — я должен приготовить микстуру для его дочери, она приболела. Мальчишка явно засомневался. В этих местах, похоже, все знали, кого барон именовал своей дочерью, и врать на этот счет не пришло бы в голову даже самому распоследнему браконьеру. Отважный страж переступил с ноги на ногу, хрустнув снегом, потом обернулся и крикнул во все горло: — Айра! Эй, Айра, иди сюда! Я браконьера поймал, он говорит, что твой папа его прислал. Утверждение было странным, Иан не смог уловить в нем логики, но долго размышлять ему не пришлось. Откуда-то из-за деревьев вынырнули еще трое мальчишек. Двое шагали тяжело, разгребая ногами перед собой снег, а третий почти порхал над настом, едва касаясь его ступнями. Это был эльфский парнишка, едва ли вошедший в возраст. Его непокрытая рыжая макушка ярко пламенела на фоне лесной белизны, а на свежем, удивительно тонком красивом лице, точно со старой гравюры в одной из книжек мастера Риннельдора, читалось решительное выражение, какое Иан видел прежде у папы, когда тот командовал своими бойцами. Обратив на Иана взор больших зеленых глаз, предводитель крохотной банды вдруг замер и попятился. — Папа? — спросил он удивленно — должно быть, внешнее сходство с Иорветом и его одежда обманули зоркий взгляд юного охотника, но объяснений всему остальному Иан найти так и не мог. Мальчишку назвали сыном барона — а того, кого он принял за Иорвета, юный командир именовал «папой». Айра, впрочем, уже понял свою ошибку и взмахом руки велел первому пацану опустить лук. — Ты кто такой? — требовательно спросил юный эльф, и, проглотив встречный вопрос «А ты кто такой?», Иан ответил: — Я — Иан аэп Иорвет. На лицах бравых лесных партизан отразился вдруг настоящий ужас. Тот, что взял его на прицел, попятился так резко, что споткнулся и повалился спиной в снег. Тут же вскочил и отпрянул к приятелям, за спину рыжему. — Призрак! — зашептались мальчишки, — это призрак! Айра, похоже, был единственным, кто не потерял присутствие духа, но и приближаться к Иану не спешил. — Что тебе нужно, Иан аэп Иорвет? — спросил он, произнося имя так четко и раздельно, словно начитался ведьмачьих трактатов и знал, как правильно изгонять беспокойных духов, — почему ты не упокоился с миром? Иан продемонстрировал мох в своих руках. — Я собирал ингредиенты для целебного снадобья, — объяснил он, — когда твой боец выследил меня. — Зачем мертвым целебные снадобья? — не понял рыжий. — Я не призрак, — Иан сделал шаг к мальчишкам, и те испуганно отступили от него. Айра остался стоять неподвижно. — Тогда ты — лжец, — заявил он с вызовом, — мой брат умер пятнадцать лет назад. Все это знают. — Точно, — подтвердил один из бойцов, — я же сказал, он браконьер. Иану в голову вдруг постучалась странная и немного тревожная мысль — что, если им с Фергусом все же стоило наведаться в рощу Фрейи или в храм Мелитэле. По всему выходило, что родителям их молитвы, о которых прежде болтали в Вызимском дворце все, кому не лень, помогли. Айра был совсем не похож на Роше, но вот черты Иорвета в нем разглядеть можно было, даже особенно не приглядываясь. Тот же упрямый подбородок, те же глаза совершенно особенного травянисто-зеленого цвета — такие же, как у самого Иана. Поверить в то, что добрые богини одарили родителей еще одним ребеночком, было в разы проще, чем в то, что отец лег с какой-то незнакомой женщиной, как когда-то с Виенной. — Может быть, пойдем в замок? — затолкав эти мысли поглубже, примирительно предложил Иан, — наши родители подтвердят, что это правда. А я постараюсь все тебе объяснить. Айра немного поколебался. Его отряд шушукался за его спиной, и каждый из них готов был начать отговаривать командира от необдуманного похода в компании призрака-браконьера, но юный эльф решительно кивнул. — Ладно, — постановил он, потом повернулся к бойцам, — Мика, отведи отряд на базу. — Айра, но ведь…- начал мальчишка с луком, но эльфу хватило одного сурового взгляда, чтобы мальчишки подчинились. Обратно к замку шли напрямик. Тот, кто назвался братом Иана, шагал уверенно, не выбирая пути — похоже, этот лес был им исхожен вдоль и поперек, и знаком, как рисунок линий на собственной ладони. Иан молчал, не решаясь начать разговор, и Айра тоже не говорил ни слова. Лишь у самых ворот замка он покосился на спутника и тихо хмыкнул. — Вообще-то ты похож на свой портрет, — заметил он, — и действительно вовсе не призрак. Иан улыбнулся парнишке и покачал головой, но ничего не ответил. Встречать их снова вышел папа, и, заметив, что Иан входил в ворота не один, застыл на месте с немного растерянным выражением на лице. Но потом улыбнулся — эльфу показалось, с облегчением. — Славно, вы уже познакомились, — заявил он, когда путники поравнялись с ним. Айра наградил Иана тяжёлым взглядом, потом перевел его на папу. — Значит, это правда? — требовательно спросил он, — и это — действительно мой давно погибший брат Иан? Роше явно замешкался. Иан заметил, как по его лицу пробежала смутная непонятная тень, но потом папа ответил: — Это и правда Иан, наш с Иорветом сын. Идемте в дом — холодно. И Гусик уже все приготовил. — Гусик? — резко переспросил Айра, и было видно, что это имя из уст родителей он слышал и прежде. Иан поспешил перебить его, пока братишка не начал кричать о воскрешении Императора Нильфгаарда на весь двор: — Идем! Поговорим в доме. В столовой их ждали Иорвет и Анаис. Королева ерзала на стуле, стараясь найти позу поудобней, а отец, когда путники пересекли порог, буквально подскочил со своего места и поспешил к ним. — Айра! — воскликнул он, — я думал, ты до ночи не вернешься. — Смотри, кого я в лесу нашел, — Айра пристально уставился на эльфа и сделал широкий жест рукой, — оказывается, мой давно почивший брат тут как тут — живехонек! — Пока меня не было, вы завели еще одного сына? — спросил Иан, почти перебивая его и смотря на отца так же пристально. Иорвет перевел взгляд с одного на другого, явно не находя, что ответить, но на помощь ему пришла Ани. — Иан, разберись со своими родственниками позже, — скомандовала она тоном истинной королевы, — иначе я засну прямо за этим столом. Айра, похоже, только сейчас заметил присутствие славной властительницы родной страны, вежливо поклонился ей, но проницательные взгляды на Иорвета бросать не перестал. Иан же, поспешив взять себя в руки, кивнул. Вместе с папой он проследовал в пропахшую жареным мясом и специями кухню, удивительно безлюдную для баронского замка. Гусик как раз снимал с огня маленький котелок с кипящей водой. — Представляешь, дорогой, — заявил Иан, раскладывая мох на столе и принимаясь очищать его от кусочков темной коры, — женщины с Фаро не врали — Фрейя и впрямь умеет творить настоящие чудеса. Если ты еще не передумал насчет ребеночка, можем и мы помолиться ей усердней. Гусик поднял на Иана непонимающий взгляд. — Иан, не надо ерничать, — попросил Роше устало, — никто из нас с твоим отцом Айру не рожал. Он — сын одной несчастной девушки, которую мы приютили. Она умерла через три года после его рождения. Покончив со мхом, Иан принялся быстро разминать травы в ступке — Фергус, как обычно, пожалел усилий и сделал все неправильно. — Он — очевидно сын моего отца, я не слепой и не дурак, — заявил он раздраженно, — если тебе сказали иначе, то ты был обманут. И не говори мне, что у Иорвета приключилась интрижка с одной из его студенток. Я скорее поверю в то, что Айра родился из сердцевины речной лилии, как богиня Лильвани. — Все было не так, — признал папа со вздохом, — и я понимаю, что самонадеянно о таком просить, но, пожалуйста, не расспрашивай меня больше. Айра — наш сын, могу документы показать. Эльф обиженно смолчал, а Гусик сделал робкий шаг к нему. — Иан, в самом деле, — сказал он тихо, — если твои родители хотят сохранить свою тайну… — Да-да, — откликнулся Иан. Горячая вода, которую он лил в ступку, расплескалась по столу, и он отставил котелок в сторону, — я их покинул, и они позаботились о замене. Сперва Зяблик, а теперь…- злые слова застыли у него на языке. Эльф сам не понял, что заставило его выплеснуть их наружу, и теперь он виновато посмотрел на отца. Вернон стоял, опустив руки, но не отведя взгляда, бледный и молчаливый. — Прости, папа. Я не хотел всего этого говорить. Если хотите держать все в секрете — я не имею права настаивать. — Имеешь, — негромко возразил Вернон, — но мне бы этого не хотелось. Иан кивнул и отвернулся. — Снадобью надо остыть и немного настояться, — сказал он, — иди к остальным, я найду обратную дорогу. Папа посомневался мгновение, но потом развернулся и вышел из кухни. Иан опустился на скамью и обхватил голову руками. Фергус, потоптавшись, опустил ладонь ему на плечо. — Может, твой отец напился, и сам не ведал, что творил? — предположил он тихо, — он ведь много пил в Оксенфурте, помнишь? И часто оставался один. Это объяснение было простым и понятным, но Иану все равно не слишком в него верилось. — Может быть, — все-таки проговорил он, — а папа нашел в себе силы его простить, и потому не хочет об этом вспоминать. Он ведь добрый, а ребенок в измене не виноват. К тому же, — Иан поднял на супруга взгляд и шутливо хмыкнул, — ты вообще видел Лею? Она же — вылитая ты! Я бы устроил тебе ревнивый скандал, если бы хуже знал свою сестру! Может, эта отцовская студентка была так в него влюблена, что нашла парня, похожего на знаменитого профессора, а потом явилась на порог баронского замка с младенцем в подоле и объявила, что Иорвет ее обесчестил? — А потом — сбежала, а мальчику сказали, что умерла, — подхватил Гусик, — чтобы он не считал, что его бросили. — Звучит убедительно, — немного подумав, согласился Иан, но про себя уже решил, что так или иначе, пусть против воли родителей, но докопается до правды. Пусть и не для того, чтобы ее обнародовать. Родители приютили мальчика — сироту ли, брошенного ребенка или плод случайной ошибки — и он все эти годы помогал им справляться с потерей сбежавшего сына, не приславшего ни единой весточки. Это было справедливо. Когда супруги вернулись в столовую, Иорвет, похоже, уже успел рассказать Айре все, что считал нужным, о возвращении блудного брата, и парнишка встретил Иана приветливой широкой улыбкой. — Здорово, что ты жив, — заявил он с порога, — я всегда мечтал о том, чтобы у меня был старший брат. Или младший, — он покосился на родителей, а потом снова посмотрел на Иана, — расскажешь мне о своих приключениях? Иан улыбнулся ему в ответ, немного снисходительно. — Расскажу, — пообещал он, — слыхал историю о том, как меня чуть не убили проклятьем, когда мы жили в Вызиме? Или о том, как мы с Геральтом ныряли за сокровищами и охотились на сколопендроморфов в Туссенте? — С Геральтом? — брови Айры удивленно поползли вверх, — с Геральтом из Ривии? — Ага, с ним, — авторитетно подтвердил Иан, — он был моим лучшим другом. — А теперь женился и стал скучным виноделом, — мрачно вмешалась Анаис, — Иан, прошу тебя, где мое лекарство? Пока Иан отдавал королеве склянку и объяснял, как нужно принимать снадобье, Айра приблизился к Гусику — опасливо, как подходят к спящему дракону. Мальчишку, похоже, не смутили ни синяки на лице Фергуса, ни скеллигская борода, ни простая одежда с чужого плеча. — Ваше Величество, — прошептал Айра таинственно, — не извольте беспокоиться. Ваша тайна умрет со мной. Гусик явно стушевался — такого обращения к себе он не слыхал уже много лет. Бывший Император улыбнулся и потер начинавшую чернеть переносицу. — Спасибо, Айра, — ответил он, — но зови меня Гуус. Теперь это — мое имя. Парнишка понимающе кивнул и подмигнул Гусику. Получив свое снадобье, Анаис попрощалась с честной компанией и откланялась. У Айры же был такой вид, словно он ждал от Иана и Гусика немедленного долгого обстоятельного рассказа обо всех их похождениях, но вмешался Иорвет. — Поговорите завтра, — объявил он, — Иан и Гуус прибыли издалека и всю ночь не спали. Так что — марш на боковую, все трое. Айра, казалось, готов был начать горячо возражать, что час еще не такой уж поздний, но под суровым взглядом отца быстро сдался, подмигнул еще раз вновь обретенному брату и его спутнику и скрылся за дверью. Иорвет же поднял на Иана тяжелый мрачный взгляд, собирался заговорить, но сын остановил его. — Не надо, — сказал он, — я поговорил с папой, и уважаю ваше право на тайну. Айру я тоже не стану мучать расспросами. Если ты захочешь мне что-нибудь рассказать — я выслушаю и приму все, что услышу. Иорвет бледно улыбнулся. — Я тебе не верю, — заметил он, — ну или жизнь на Скеллиге здорово тебя изменила. Но пусть будет так. Я все расскажу — но не сегодня. Иану и Гусику выделили небольшую уютную спальню, где каждый предмет мебели, казалось, был создан руками отца. Такой эльфской обстановки, подумалось Иану при взгляде на легкую резьбу и высокие, похожие на переплетенные лозы плюща, столбики кровати, не было, должно быть, даже в комнате Францески Финдабаир. Но долго размышлять об этом и осматриваться у супругов не хватило сил. Едва коснувшись головой мягких воздушных подушек, Иан сообразил, как невыносимо устал — он не смог даже пожелать спокойной ночи Фергусу, рухнувшему рядом, спросить, не кружилась ли у того голова — а ну как младшенький наградил супруга сотрясением мозга? Сон навалился на Иана так быстро, что он не понял, когда пересек его границу. Когда Иан проснулся, в комнате было совсем темно. Он прислушался, стараясь понять, что его разбудило, и уже через секунду осознал — лежавший рядом Фергус, едва накрытый одеялом, метался во сне и тяжело стонал, словно мучимый муторным кошмаром. Супругу и раньше снились дурные сны — в самом начале их пребывания на Скеллиге, он почти каждую ночь видел лица сожженных на костре чародеек, тех, кого приговорил к казни своим первым и последним подобным указом. С годами эти кошмары отступили, но начались новые — об огромных китах, переворачивающих легкую лодку, вышедшую в открытое море, о гарпиях, набрасывающихся на безоружного Иана посреди непроходимой лесной чащи, о том, как жители деревни поворачивались к Фергусу, все, как один, тыкали в него пальцами и кричали: «Вот он, вот он, держите его, больше ему не сбежать!» Иан аккуратно потянулся к Фергусу, склонился над ним и мягко коснулся губами лба — так супруг всегда мог проснуться легче, и отринуть страх вместе с пологом сна. Но на этот раз надежный способ не подействовал. Гусик дернулся, застонал громче, но не проснулся. Иан нахмурился, потеребил его за плечо. — Любовь моя, открой глаза, — увещевающе тихо проговорил он, — это только сон, я здесь… Фергус распахнул глаза так резко, что Иан удивленно отпрянул. В следующий миг супруг, поводя вокруг себя невидящим взором, рванулся вверх и вперед, навалился на эльфа, сомкнул пальцы у него на шее и утробно, по-звериному зарычал. Иан сдавленно вскрикнул, стараясь вырваться, но хватка оказалась слишком сильной — Фергус был легче и не так плотно сложен, но сейчас эльф не сумел скинуть его с себя, и стальные пальцы продолжали безжалостно душить его, а в черных глазах супруга вместе пустоты теперь плескалась ярость. — Фе… — выдавил Иан, чувствуя, что теряет сознание, — Фер… гус… Наваждение прошло так же внезапно, как навалилось. Гусик моргнул, вздрогнул, разжал пальцы и отодвинулся, точно Иан оттолкнул его от себя. Непонимающим взором супруг уставился на свою ладонь, потом на эльфа, и тот, кашляя и хватаясь за горло, сел, пытаясь глубоко вдохнуть. — Что…- прохрипел Иан, пристально глядя на любимого, — что тебе такое снилось? — Я не знаю, — пальцы Фергуса неосознанно скользнули по ожогу у него на щеке, — не уверен… Там был огонь, и Яссэ выходил из него. Как тогда, на площади в Вызиме. Но на этот раз — настоящий. Иан, тяжело дыша, придвинулся к супругу и ласково обнял его за плечи. — Это сон, Гусик, — заверил он его, хотя горло все еще отчаянно саднило, — всего лишь сон. Фергус поднял на него испуганный темный взгляд. — Всего лишь сон, — бесцветно повторил он, — всего лишь сон.