Тонкие материи

Регис аккуратно раскладывал свои инструменты, не глядя на Литу, а она, зябко кутаясь в алый пеньюар, откинулась на спинку глубокого кресла и наблюдала за ним. Впервые за долгое время они остались по-настоящему наедине — Детлафф с самого утра по просьбе Филиппы помогал старшей чародейке с каким-то ее экспериментом, и Лита была даже рада отсутствию верного спутника. Их связь, которую прежде девушка воспринимала, как нечто само собой разумеющееся, менялась — и это невозможно было не почувствовать. И дело было не только в том, что после первой настоящей близости они словно переступили какую-то невидимую и неощутимую прежде границу — Детлафф, казалось, получив дозволение прикасаться к своей подопечной, как ему вздумается, задался целью исследовать границы и глубину ее наслаждения. Почти каждую ночь Лита отдавалась ему, и спутник, то сбросив привычный облик, чтобы обволакивать ее тело мягким туманом, то вновь обретя плоть, чтобы совершенно по-человечески целовать и обнимать ее, как нежный возлюбленный, позволял девушке проникать в собственные мысли и ощущения, делился с ней трепетом этого внезапного нового узнавания — и она отвечала ему тем же. Никому из них не нужно было произносить слова вслух, чтобы понимать — связь их, бывшая доселе естественной частью их жизней, менялась, преображаясь, и, почти напуганная расцветавшими в ней чувствами, Лита все глубже погружалась в мутную необъяснимую тревогу. Несомненно, Детлафф принадлежал ей — но именно это и было корнем ее сомнений. Она начала все крепче задумываться над тем, разделял ли он с ней те восхитительные жаркие минуты, когда их тела становились почти что единым целым, по доброй воле, или его страсть, его неподдельная нежность были лишь результатом тех странных магических уз, что связали их вместе много лет назад. И впервые за эти годы это действительно имело для нее значение. Детлафф не выбирал ее — за него это сделали неведомые чары, природы которых никто из них не знал. И Литу охватывал оглушительный страх, когда она думала, что, будь у ее спутника выбор, он пошел бы иным путем, полюбил бы кого-то другого, и, возможно, был бы тем гораздо счастливей, чем сейчас. Ни в его сердце, ни в разуме, юная чародейка не находила ответов на свои вопросы — и эта непрошенная неизвестность начинала сводить ее с ума. Регис захлопнул ящичек с алхимическими приспособлениями, выпрямился и повернулся к ней, чтобы попрощаться. Лита подалась немного вперед. — Останься, — попросила она, хотя до сих пор с самого начала процедуры хранила полное молчание. Регис удивленно посмотрел на нее, чуть подняв брови. — Тебе нехорошо? — спросил он заботливо — переливания крови иногда вызывали у девушки легкий жар и бессонницу, но в последнее время эти недомогания совсем отступили. Лита покачала головой. — Я хотела поговорить с тобой, — сказала она, садясь в кресле повыше. Регис посомневался пару мгновений — в Императорском дворце его ждали обычные обязанности. И, заглянув Эмиелю в глаза, Лита и сама усомнилась — стоило ли начинать с ним разговор, ход которого она не в силах была предсказать. Но Регис мягко кивнул и опустился на стул рядом с ней, и, когда пауза затянулась, заговорил первым: — С тобой что-то происходит, — заметил вампир негромко. — Прежде наши процедуры никогда не были такими эффективными. Ты принимаешь еще какие-то снадобья? Лита отрицательно покачала головой. Она поняла вдруг, что Детлафф, редко скрывавший что-то важное от своего друга, ничего не рассказывал Эмиелю о том, как в последнее время изменились его отношения с юной подопечной. Это было одновременно приятно — возможно, вампир не желал впускать в их хрупкую идиллию посторонних — и тревожно. Что, если Детлафф боялся вспыхнувшей между ними страсти, понимая, что мог окончательно потерять волю и даже самого себя? — Я хочу спросить тебя о Детлаффе, — произнесла Лита, еще немного помолчав, и на этот раз от удивления брови Региса взлетели выше. — Мы почти не виделись в последние несколько недель, — заметил Эмиель, чуть поджав губы — Лита знала, что, если кто и осознавал в полной мере всю опасность их прочной связи, что это был Регис, и от его внимательного, пусть и обычно далекого взгляда ничто не могло укрыться. Лита медленно повела рукой, отметая его возражение. — Ты знаком с ним гораздо дольше, чем я, — сказала она, — и с тобой он бывает гораздо честнее. Регис усмехнулся — Лите показалось, немного ядовито. — Дитя мое, в твоих жилах теперь столько же его крови, сколько в моих, — ответил он, — и едва ли он смог бы солгать тебе, даже если бы захотел. Лита раздраженно прикрыла глаза — сложно было объяснить собеседнику, что именно этого она и боялась. Юная чародейка не знала и не могла узнать, чего в самом деле хотел Детлафф, и никакой магией этого было не исправить. — Мы связаны с ним не только твоими экспериментами, — снова заговорила Лита, аккуратно подбирая слова, но все равно заметила, как приветливая полуулыбка на лице собеседника вдруг выцвела и почти пропала. — между нами есть еще какая-то связь — о ней говорил и ты сам, и Филиппа. Я и сама это знаю — но никто так и не потрудился объяснить мне, почему так произошло — почему кто-то, обладающий такой дикой природой, как Детлафф, выбрал кого-то вроде меня. — Он не выбирал, — немного подумав, взвесив разрушительность своего ответа, проговорил Регис. Улыбка совсем исчезла, он смотрел теперь на Литу настороженно и прямо. Она кивнула. — Вот именно, — подтвердила юная чародейка, — Детлафф был со мной почти всю мою жизнь — я помню, как впервые услышала его голос, как он стал приходить ко мне каждый день, чтобы поиграть со мной в куклы, которые сам же для меня мастерил. Я помню, как он впервые явился ко мне во плоти — я велела ему принять физический облик, и он подчинился. Я помню, как он спас меня и моих родителей от покушения — и после этого мы были уже неразлучны. Но я не знаю, почему это произошло, — говоря это, Лита почти запыхалась, испугалась вдруг, что ей не хватит дыхания — или смелости — довести начатое до конца, услышать правду — если Регис захочет ею поделиться. Она замолчала, поникнув в кресле, и теперь глядела на собеседника с обессиленной надеждой, — Расскажи мне, — попросила девушка. На этот раз Регис молчал очень долго. Наконец, должно быть, заметив, что Лита готова была расплакаться от досады, он медленно покачал головой. — Ты ведь можешь спросить это у него самого, — заметил Эмиель ровно и почти безучастно, — он не сможет соврать или смолчать. — Я знаю! — перебила его Лита с внезапным жаром, но потом, словно сама об него обжегшись, вздрогнула и отстранилась, — я знаю, — повторила она, — но я так не хочу. Между ними вновь повисло неловкое молчание — Регис, казалось, взвешивал ее слова, как алхимические препараты для нового снадобья — тщательно и аккуратно. Его удивление — до сих пор довольно праздное — крепло на глазах, и Лита готова была ухватиться за эту возможность — она знала, судьба Детлаффа была для Региса важней его собственной. За себя Эмиель мог ответить в каждый момент своей жизни — умение, которым его друг не обладал. И зачастую Регису приходилось держать ответ за них обоих. — Не хочешь? — переспросил он удивительно мягко, точно боялся, что Лита могла вот-вот сорваться и взять свои слова назад, признаться, что пошутила. Она поспешила тряхнуть головой. — Если бы я узнала, что за чары связывают нас, я могла бы попытаться их снять, — сказала девушка, и голос ее неловко сорвался. Она и сама едва верила, что произнесла это — и во взгляде Региса доверия нашла ничуть не больше. Эмиель давно смирился с присутствием Литы в своей жизни, смог посмотреть на нее не как на досадную и опасную помеху, принять и приблизить ее к себе. Между ними так и не зародилось настоящей дружбы — но и вражды совсем не осталось. Но Регис не верил Лите — изучил ее слишком хорошо, чтобы совершить подобную глупость, и сейчас девушке больше всего хотелось открыть перед ним свой разум, впустить в него — и показать, что, может быть, впервые в жизни она была по-настоящему искренна. — Ты не сможешь их снять, — ответил Регис наконец, — даже если бы я рассказал тебе все, это скорее навредило — и тебе, и Детлаффу. Потому — я не стану этого делать, как ни проси. И, если правда то, что ты говоришь — ты и у него не станешь спрашивать, что вас связывает. Никакая магия, доступная в этом мире, не сможет разорвать ваших уз — и это все, что тебе нужно знать. Лита устало прикрыла глаза — она чувствовала, что собеседник говорил правду — или, по крайней мере, искренне верил в собственные слова, и крыть ей было нечем. — Если меня не станет, — ее губы складывали это сами по себе, Лита слышала свой голос, но остановиться не могла, хотя каждое слово болью отдавалось в самой глубине ее сердца, — он будет свободен? Регис неожиданно мягко улыбнулся. Он наклонился вперед, накрыл руку Литы на подлокотнике своей прохладной чуть шершавой ладонью, и девушка почувствовала, как едва заметно, словно нити паутины, ее коснулась его успокаивающая магия. — О, нет, — сказал Регис, — мне сложно в этом признаваться, но с тобой ему лучше, чем было бы без тебя. По крайней мере, пока ты знаешь, когда нужно остановиться. Лита бросила на него холодный раздраженный взгляд. — О, благодарю, — процедила она, — надо полагать, кто-то другой смог был надругаться над его свободой гораздо страшнее, чем я. Регис, игнорируя ее сарказм, сдержанно кивнул. — Мне жаль, что я не могу помочь — ни тебе, ни ему, — ответил он, — но я рад слышать, что ты готова была отказаться от… услуг Детлаффа ради его свободы. Я не ожидал этого от тебя. Лита отстранила его руку и встала. Слова Региса — жестокие в своей справедливости — ранили ее сильнее прежних сомнений. Эмиель видел в ней взбалмошную, жадную до могущества дурочку, не способную точно разобраться, чего хочет. И, вполне вероятно, для Детлаффа юная чародейка была точно такой же — пустышкой, воле которой он просто не в состоянии был не подчиняться. — Уходи, — обронила она, — я хочу побыть одна. Регис неторопливо поднялся — он снова улыбался, но на этот раз без своей вечной приветливой любезности, почти с настоящим сочувствием. — Не злись на меня, — попросил он, — я думал, что совершил ошибку, сохранив тебе жизнь, но теперь вижу, что ошибался совсем в другом. Лита посмотрела на него, вздохнула и шагнула к Эмиелю ближе. Он заботливо обнял ее за плечи и погладил по волосам. — Иногда проще и правильней чего-то не знать, — проговорил он тихо, — знания обманчивы — и только сердце верно. Когда он ушел, Лите недолго пришлось пробыть в одиночестве. Стоило ей присесть за туалетный столик и взяться за частый гребень, ожил ксеновокс, всегда хранившийся у постели — наставница призывала юную чародейку к себе. И как бы ни хотелось Лите проигнорировать этот зов, она поспешила одеться и шагнула в портал, ведущий в дом Филиппы. Та ждала ее не в лаборатории, где проводила, казалось, целые дни и ночи, а в уютном маленьком кабинете — том самом, где состоялась их первая встреча с глазу на глаз много лет назад. Филиппа расхаживала по узкому помещению из угла в угол, и, едва переступив порог, Лита почувствовала, что и Детлафф был где-то поблизости, хоть пока и предпочел остаться невидимым. Представ перед наставницей, юная чародейка едва подавила в себе желание напрямик спросить, с каким таким экспериментом вампир помогал Филиппе — и действительно ли они провели последние часы в лаборатории, а не, скажем, в тиши хозяйской спальни. Но вопрос был неуместным и даже стыдным, и девушка смолчала. Филиппа остановилась и, махнув рукой, предложила Лите садиться. Юная чародейка повиновалась, мысленно прикидывая, о чем могла пойти речь — может быть, наставница хотела выяснить, не узнала ли ученица чего-то нового о местонахождении Цириллы — и ответа на это у Литы не было. От Риэра по-прежнему не приходило ни единой весточки, и девушка уже начала беспокоиться, что брат окончательно позабыл о своей миссии, вдохнув воздуха свободы — а то и вовсе сгинул на чужбине. Каждый день она откладывала момент, когда пора было отправлять воронов Региса на настоящие поиски — но ее собственные дела неизменно оказывались важнее. Филиппа села напротив ученицы и чопорно сложила руки на столе перед собой. Долго молчала, разглядывая Литу, словно ждала, что та заговорит первой. Но девушке нечего было сказать, и, наконец, наставница вздохнула. — Как продвигается подготовка к переговорам? — спросила она, и юная чародейка удивленно моргнула — за всем происходящим она успела почти позабыть о своих прямых обязанностях. И теперь по взгляду Филиппы Лита поняла, что, похоже, упустила нечто очень важное. — Все идет по плану, — осторожно ответила она, — после бала в честь дня рождения Леи Анаис публично сообщила о своей беременности, а Виктор объявил, что ребенок находится под защитой Реданской короны. В Империи, конечно, восприняли эту новость не слишком радостно, но что они могут поделать? Лея даже отправила матери официальные поздравления и пожелания доброго здравия. На ход переговоров это повлиять не должно. Филиппа перебрала пальцами по столешнице и недовольно хмыкнула. — Давно ты в последний раз посещала Императорский дворец не для того, чтобы потанцевать на балу? — едко спросила она. Лита растерянно пожала плечами. Со дня праздника прошло всего три дня, и она действительно не слишком интересовалась имперскими делами, но сомневалась, что что-то могло фатальным образом измениться. Мечта Анаис о свободе Темерии оставалась невысказанной — на первом этапе переговоров решено было придерживаться прежней позиции. По настоянию Литы Виктор готовился бесконечно затягивать принятие финального решения, и можно было не сомневаться, что королю, с его любовью к долгим пространным рассуждениям, это удастся. Сама юная чародейка в последнее время старалась избегать его общества — в присутствии Его Величества ей неизменно становилось неловко. После ее неожиданного признания, Виктор, принявший его за чистую монету, вел себя с девушкой бережно и учтиво, словно боялся еще сильнее ранить ее глупые нежные чувства, а она сама поймала себя на том, что принимала эту заботу со смущением и стыдом. Лите даже хотелось заверить короля, что она пошутила или, может, ошиблась, приняв за любовь глубокое уважение и симпатию, но она понимала, что это могло навредить их общему делу, и молчала. Не дождавшись ее ответа, Филиппа продолжила сама: — Люди Нильфгаарда ожидали, что сразу после празднования вхождения Императрицы в возраст, будет объявлена дата коронации, и на переговоры Лея отправится уже в новом официальном статусе. Но этого не произошло, и народ Империи не понимает, что послужило причиной такой задержки. Ходят слухи, что юная Императрица опасается, что не сможет настоять на своем, и потому желает отдать право решать в руки своих советников. Другие же говорят, что против Леи готовится заговор, и ее хотят оттеснить от власти, не давая надеть корону — чтобы потом проще было ее снимать. Лита нахмурилась. Она понимала, что, похоже, действительно многое упустила, пока была погружена в пучину собственных непонятных чувств, проглядела момент, когда все пошло не по плану. И, непрошенное и пугающее, в ее сознании возникло вдруг подозрение, что причиной таких волнений в Империи было не только решение юной Императрицы отложить коронацию, но то, ради чего оно было принято. Проклятье, до сих пор подействовавшее только на Фергуса, похоже, начинало захватывать тех, на кого было направлено. Должно быть, мысль эта ясно отразилась на лице Литы, потому что Филиппа настороженно подалась чуть вперед и еще сильнее нахмурилась. — Ты что-то об этом знаешь? — спросила она, — я слышала, инициатива отложить коронацию исходила от самого регента, а ему эту мысль подсказала его благоверная. И у Первого Советника имеется даже предположение, что сподвигло ее на этот шаг. Судя по всему, хоть наставница и была занята наукой куда сильнее, чем государственными делами, ее шпионы работали исправно. Чародеи Империи, даже загнанные в жесткие рамки законов, находили лазейки, чтобы связаться с Ложей и ее Главой, поведать ей обо всех новостях и попросить помощи. А Филиппа никогда не упускала таких возможностей. Стоило, может быть, посвятить ее во все подробности происходящее, в сомнения, терзавшие Литу, и даже в неловкий план, который, похоже, терпел крах. — И что же сподвигло ее на тот шаг? — осторожно спросила юная чародейка. Филиппа откинулась в кресле, не сводя с нее цепких темных глаз, и ядовито усмехнулась. — Об этом ты должна знать больше моего, — заявила она, — мне сообщили, что на последний бал Ее Бывшее Величество явилась в компании таинственного незнакомца, удивительно похожего на ее умирающего мужа в далекой молодости. Мастер Риннельдор предполагает, что госпожа вар Эмрейс завела себе любовника, возможно, чародея, который сблизился с ней, воспользовавшись ее горем и своей примечательной внешностью, чтобы влиять на дела Империи. Говорят, он реданец — и Его Величество Виктор в компании своей суженой изволил общаться с ним наедине. Лита досадливо поморщилась. Если бы ее спросили заранее, она ни за что не позволила бы Фергусу являться на день рождения Леи так открыто. Частые визиты во дворец к отцу, в ходе которых брат оставался невидимым, заставили его забыть об осторожности. Фергус расхрабрился и почувствовал себя хозяином положения — и теперь вся Империя пожинала плоды его глупости. — Ты хочешь, чтобы я разузнала, кто это, и что ему нужно? — уточнила Лита нейтрально. Брата ждала от нее серьезная взбучка, чтобы помочь ему стать поумнее. — Я и сама знаю, кто это, — отмахнулась Филиппа, и юная чародейка похолодела под ее взором, — не держи меня за дуру, Лита. Я знаю, что Виктор не стал бы общаться со своим шпионом у всех на глазах, а твоя матушка ни за что не позволила бы себе притащить во дворец любовника при живом муже. И мне интересно — ты сама была в курсе, что твой старший брат вернулся из изгнания, да еще так смело заявился в отчий дом? Лита недовольно поджала губы. — Да, была, — ответила она негромко, стараясь не опустить глаз и продолжать прямо смотреть на наставницу, — я даже сама несколько раз проводила его во дворец — к отцу. Фергус вернулся, узнав, что папа при смерти — и хотел попрощаться. Но прощание, как ты понимаешь, затянулось… Филиппа усмехнулась. — Надеюсь, твой брат осознает всю опасность своего решения и то, чем это грозит его дочери? — осведомилась она, — сыновья любовь — это прекрасно, но Риннельдор, пользуясь этим, может объявить, что Лея находится под воздействием злых чар, и оттеснить ее от власти. В Нильфгаарде к магии относятся с подозрением, и ему легко поверят — особенно взвесив его заслуги перед Империей супротив влияния глупой девчонки. — Я поговорю с ним, — заверила Лита наставницу, сжав кулаки, — но сделанного уже не воротишь. Может, стоит убрать мастера Риннельдора со сцены, пока не слишком поздно? Она никому не рассказала о том, что произошло между ней и старым эльфом в Башне Знающего — и он, похоже, тоже помалкивал об этом. На балу Лита ловила его ледяные взгляды — рану от ее укуса мастер прятал за высоким воротом, и девушка уже начала жалеть, что не довела начатое до конца. Риннельдора, ближайшего советника Императрицы, скрытое в девчонке проклятье, казалось, коснулось первым, и он разносил его дальше, как опасную заразу, безо всяких ритуалов. — Предлагаешь убить его? — равнодушно спросила Филиппа, — сейчас? Когда его смерть сможет лишь подтвердить все опасения? У Риннельдора достаточно влияния и сторонников, чтобы он даже собственное убийство смог обратить себе на пользу. Его не станет — и Нильфгаард обвинит в удачном покушении Реданию. И мы обе знаем, к чему это приведет. Лита зло сжала кулаки. — И что же ты предлагаешь? — спросила она, — помнится, ты никогда не имела ничего против маленькой победоносной войны. — Победоносной для кого? — поинтересовалась Филиппа, — Северная армия сильна, но ни Виктор, ни Анаис, не захотят воевать против собственной дочери, а Риннельдор и его сторонники непременно объявят ее жертвой заговора и поднимут на знамя. Эмгыр слишком слаб, чтобы вмешиваться, Лея — слишком юна, чтобы сопротивляться. И вместо мирного отделения Темерии, мы получим очередной позорный мирный договор, который сделает из самоуправляемой провинции марионеточное княжество. — Значит, единственный выход — это коронация Леи? — со вздохом, наконец опустив глаза, спросила Лита. Филиппа покачала головой. — Будем надеяться, что это еще может что-то исправить, — ответила она, — кроме того, твой брат должен исчезнуть со сцены. Я постараюсь убедить агентов Риннельдора, что шпион был схвачен и осужден — не знаю, поверит ли он, но иного выхода нет. Теперь многое зависит от первого этапа переговоров. Донеси до Виктора и Анаис светлую мысль, что этот раунд должен остаться за Леей. Пусть она откажется от их условий, чтобы народ почувствовал, что Императрица не боится говорить «нет» ни мудрому королю, правящему уже пятнадцать лет, ни собственной матери. Это ты в состоянии сделать? Лита коротко пожала плечами. — С Виктором проблем не будет, — ответила она, — но вот Анаис… Она слишком упряма и горда — и влияния на нее у меня больше нет. Я, разве что, могу подсыпать ей что-нибудь в чай, чтобы ей стало плохо — такая поздняя беременность часто связана с проблемами со здоровьем, и никто ничего не заподозрит. Но Виктор этого не простит. Филиппа тонко улыбнулась. — О, милая моя, но ведь это неправда, — заметила она, — у тебя в руках все еще остался один козырь, и ты можешь пустить его в ход. Лита с сомнением посмотрела на наставницу, а потом вдруг поняла, что та имела в виду. — Я могу пригрозить, что расскажу всем об истинном происхождении Леи, — сказала она неуверенно, — но у меня все еще нет никаких доказательств. — В нынешних обстоятельствах доказательства тебе не понадобятся, — отозвалась Филиппа, — мастер Риннельдор ухватится за эту новость, как коршун — и Императором станет Риэр — говорят, его даже связывают какие-то недопустимые отношения с внуком господина Советника. По такому случаю, думаю, мастер не только закроет на это глаза, но и объявит их связь законной, или обрядит Юлиана в платье и объявит новой Императрицей Нильфгаарда. Немного подумав, Лита решительно кивнула. — Ты права, — сказала она, — я постараюсь все исправить. — Хорошо, — мягко кивнула Филиппа, — ступай — и больше не разочаровывай меня. Домой Детлафф отправился следом за Литой. Она не позвала его, он сам выступил из теней, когда девушка оказалась в своих покоях. Спутник не приблизился к ней, молча наблюдая, как Лита привычно избавлялась от платья. Следовало, должно быть, сразу отправиться к Виктору или к дурнушке, но юная чародейка хотела сперва привести мысли в порядок, сосредоточиться на поставленной задаче, убедить себя, что поручение наставницы и впрямь было важнее ее собственных глупых переживаний. Нить жемчуга, обхватившая шею Литы, треснула, когда она неловко дернула ее, и перламутровые бусины рассыпались по ковру. Тихо выругавшись, юная чародейка опустилась на колени, но вместо того, чтобы начать собирать жемчуг, закрыла лицо руками и вздрогнула, замерев. Детлафф оказался рядом с ней мгновенно. Девушка почувствовала, как он обнял ее, сохраняя физическую форму — руками за плечи. Она невольно подалась назад, прижалась спиной к его груди и шумно выдохнула, стараясь расслышать привычный успокаивающе сильный ритм его сердца. — Что с тобой? — негромко спросил Детлафф, и Лита поняла, что он не стал в поисках ответа проникать в ее мысли, как прежде иногда делал, если девушка плакала или злилась без видимой причины. Спутник тоже, как и она, выстраивал новые границы между ними, не врывался без стука в ее сознание, но вот простых человеческих прикосновений стал позволять себе гораздо больше. Юная чародейка повернулась в его объятиях, оказавшись с вампиром лицом к лицу, и он поцеловал ее первым. Сидеть так было неудобно — плечи и шея быстро затекли от неловкого разворота, и Лита, пошевелившись, вытянула ноги и почти улеглась на ковер, позволив приятной тяжести чужого тела накрыть себя. Детлафф сперва целовал ее с осторожным трепетом, боясь растревожить, но, когда Лита настойчиво обвила руками его шею, касания его губ стали жестче и решительней. Одной ладонью Детлафф удерживал ее немного на весу, а вторая по-хозяйски переместилась на бедро Литы и теперь неудержимо двигалась вверх — через пару секунд, не прерывая поцелуя, юная чародейка почувствовала в себе сперва один его прохладный палец, а сразу за ним — и второй. Она подалась вниз, навстречу проникновению, шире развела ноги, немного резким толчком пропустила пальцы в себя глубже, и, когда Детлафф покорно чуть согнул их, тихо застонала ему в губы. Он изучал ее — тщательно и дотошно, каждую ночь открывал все новые способы заставить тело Литы трепетать от желания, содрогаться от сладких конвульсий, открываться и петь от наслаждения, как точно настроенный музыкальный инструмент, и в такие мгновения юная чародейка отдавала ему полную власть над собой. Человеческое тело Детлаффа было устроено точно так же, как тела мужчин, с которыми Лите приходилось иметь дело прежде, но в любой момент эта знакомая твердость могла рассыпаться туманом, ощутимые касания могли стать едва заметными и от того — более волнительными. Они никогда не говорили об этом ни вслух, ни мысленно, но, впервые отдавшись Детлаффу, Лита отлучила от своего тела всех прочих, с кем прежде делила ложе легко и без зазрений совести. Секс был инструментом влияния, которым пользовались в той или иной мере все чародейки. Но, переступив какой-то невидимый порог чувств, Лита поняла, что даже мысль о чьих-то еще прикосновениях вызывала в ней теперь отвращение. А понимание, что Детлафф никаких клятв верности ей не приносил, — почти отчаяние. Часто дыша, продолжая двигать бедрами, она распахнула глаза и поймала его потемневший синий взгляд. — Что вы делали с Филиппой? — спросила Лита, стараясь обуздать собственные вздохи. Детлафф на миг нахмурился, но потом его тонких губ коснулась чуть снисходительная улыбка. — Ты можешь сама посмотреть, — ответил он, снова разведя пальцы в стороны и введя их глубже. — Я не хочу, — несмотря на горячее возбуждение, охватившее ее тело, как волны незнакомой опасной магии, Лита готова была оттолкнуть вампира от себя, вывернуться из его объятий, вытолкать его за дверь. Но он снова поцеловал ее — и это было лучшим ответом на ее сомнения. Девушка кончила с приглушенным глубоким стоном, затрепетав и сжав пальцы Детлаффа в себе. Еще несколько долгих минут, не убирая руки, он продолжал оставлять короткие поцелуи на ее губах, скулах и шее, и Лита, расслабленная, обмякла в его руках. Освободив ее, вампир поднялся на ноги, удержав ее в объятиях, и понес девушку к постели. Заботливо устроил поверх одеяла и сам сел рядом. Лита накрыла пылающий лоб ладонью и несколько секунд молчала. Детлафф, словно наконец не выдержав этой тишины, тихо спросил: — Что с тобой, Лита? Она раздраженно поморщилась. — Я совсем запуталась, — решив не подбирать изящных выражений, ответила девушка, — мне кажется, я глупею с каждым днем. Филиппа недовольна мной — я и сама собой недовольна. Еще немного — и от меня, как от советницы, не будет никакого прока. — Ты можешь перестать быть советницей, — мягко напомнил Детлафф, — ты сама выбрала этот путь и вольна сойти с него в любой момент. Лита убрала руку от лица и с ехидной улыбкой посмотрела на него. — И что тогда? — спросила она, — кем я стану? Я больше не Нильфгаардская принцесса — после смерти отца при Императорском дворе мне будут не рады, я ведь служу врагу. Предлагаешь уехать в Туссент и растить виноград, как Йеннифер? — Только не в Туссент, — поморщился Детлафф, но потом снова слегка улыбнулся, — но Континент большой. Мы могли бы уехать, куда угодно, жить, ни с кем не считаясь, ни на кого не оглядываясь. Лита медленно села и взяла его ладонь в свои — Детлафф не сводил с нее глаз, и в его взгляде юная чародейка не разглядела ни сомнений, ни собственной тревоги — лишь нежность. — Ты бы хотел этого? — спросила она шепотом. — А ты? — ответил он ей в тон. Лита вздрогнула и чуть отстранилась. — Неважно, чего я хочу, — заявила она твердо, — не спрашивай — забери меня, если таково твое желание. Лицо Детлаффа стало мучительно серьезным, нежная улыбка пропала. Похоже, получив очередной приказ от своей госпожи, он не знал, как его выполнить. Лита тихо застонала и упала обратно на кровать. — Забудь, — прошептала она, — это просто минутная слабость. Мне нужно разобраться с дурацким проклятьем — а потом… кто знает? Детлафф кивнул и отвернулся. Лита чувствовала, что он готов был, извинившись, удалиться, словно почувствовал ее разочарование и принял его на свой счет. Юная чародейка хотела что-то сказать, удержать его, но внезапно из-за плотной ширмы в углу спальни, где хранились приспособления для магической работы, послышалось смутное жужжание. Детлафф мгновенно насторожился, а Лита, не веря собственным ушам, спустила ноги с кровати и бросилась на звук. На низком столе, заставленном тонкими магическими приборами, до сих пор безмолвный, возвышался маячок, вторую часть которого Лита дала с собой Риэру, и сейчас увитый серебряной проволокой столбик вибрировал. Юная чародейка аккуратно взяла его в руки и повернулась к Детлаффу. — Похоже, мой бесполезный брат все же не сгинул в каэдвенских лесах, — заметила она, — политика откладывается — мне нужно отправиться на север. Надеюсь, он действительно нашел что-то дельное, а не заброшенную избушку местного ворожея. Детлафф кивнул. — Я пойду с тобой, — сказал он, хотя Лита его об этом не успела попросить — даже мысленно. Из открытого портала спутники шагнули в ясный морозный день. Юная чародейка, накинувшая на плечи поверх платья только плотный шерстяной плащ, поежилась, когда холодный горный ветер подхватил и разбросал тяжелые полы. Она огляделась по сторонам — маячок привел их ко входу в узкое горное ущелье. В нескольких шагах за спиной блестела на солнце до половины схваченная льдом темная река, к самой кромке которой подступали высокие корабельные сосны. Судя по всему, помехи в горах помешали Лите перенестись точно к месту, из которого посылал сигнал Риэр, потому что на снегу виднелись три цепочки следов — две глубокие, и одна — едва заметная, принадлежавшая, по всей видимости, Зяблику. Следы вели в ущелье и терялись на оледенелых камнях. Лита недовольно нахмурилась — к пешей прогулке она была совсем не готова. Детлафф, уловив ее недовольство, предложил: — Я могу осмотреться с высоты или слетать глубже в ущелье, чтобы найти твоего брата. Лите не хотелось признаваться спутнику, что ей, могучей чародейке, ученице самой Филиппы Эйльхарт, боязно было оставаться совсем одной посреди незнакомого леса, и она, перешагнув через собственную робость, кивнула. — Возвращайся поскорее, — попросила она, и Детлафф, кивнув, исчез. Дожидаясь его, Лита произнесла короткое заклятье, и колючий холод отступил. Она все же поплотнее закуталась в плащ и неторопливо двинулась к берегу реки, присматриваясь к следам под ногами. Похоже, Риэр отыскал себе провожатого — его неизвестный спутник, судя по размеру его подошв и ширине шага, был настоящим великаном — не местного же скального тролля брат призвал к себе на помощь? Впрочем, насколько Лите было известно, тролли не носили кованных кавалеристских сапог. Немного в стороне от вытоптанной тропы девушка заметила, что мерцающая белизна снега была тронута чем-то вязко-зеленым, точно поверх него разбросали пригоршни речного ила. Подойдя поближе, девушка обнаружила, что у самой кромки воды в сугробах распластались несколько жестоко зарубленных тел странных созданий с синеватой кожей, алыми хохолками на уродливых головах и перепонками на длинных когтистых лапах — до сих пор утопцев юная чародейка видела только на картинках в бестиариях Филиппы, и сейчас, приблизившись, присела рядом с одним трупом на корточки и принялась с любопытством его разглядывать, не прикасаясь. Твари были убиты мечом — ровные чистые удары отсекли некоторым верхние конечности, а одно из тел заканчивалось обрубком длинной шеи. Похоже, Риэр времени зря не терял, и ведьмачьи тренировки не прошли даром — Лите даже любопытно стало, сам ли младшенький расправился с этой стаей чудовищ, или его огромный спутник помог ему. Копаться во внутренностях монстров, даже пусть в них можно было найти полезные ингредиенты для магических зелий, юная чародейка, впрочем, не собиралась. Она поднялась, и вдруг до ее острого слуха долетели легкие, почти невесомые шаги. Кто-то крался за ее спиной, надеясь остаться незамеченным, и Лита почти увидела, как одна из недобитых тварей, желая отомстить за павших товарищей, подбиралась к ней, обнажив клыки. Прежде, пользуясь лишь чародейскими умениями, девушка, конечно, применила бы одно из защитных заклятий, подняла бы щит или спряталась. Но вокруг не было достаточно мощного для того источника энергии — ни камни, ни вода реки, ни длинные стволы сосен не показались ей достаточно надежными. И Литой завладел иной инстинкт. Она перекинулась мгновенно, так же легко, как прежде — в Башне Знающего. Затрещав под напором разворачивающихся крыльев, упали в снег разорванное платье и бесполезный плащ. Лита расправила плечи и взлетела, развернувшись в воздухе лицом к охотнику, ставшему жертвой. В нескольких шагах от нее, в полутени горного утеса стоял высокий широкоплечий человек. Рассеченная лысина ловила солнечные блики, а огромная бугрящаяся мускулами рука за секунду вытащила из заплечных ножен длинный сверкающий меч. Лите хватило мгновения, чтобы догадаться, что перед ней был таинственный спутник Риэра — ведьмак, если судить по золоту прищуренных на солнце глаз. Юная чародейка хотела уже вернуть себе человеческий облик, но незнакомец следом за мечом выхватил из-за пояса метательный нож и стремительным точным движением послал его в Литу. Она увернулась в воздухе, пропустив клинок мимо себя, но незнакомец, подняв руку, сложил какой-то знак пальцами, и девушка наткнулась словно на сильный порыв ветра. Ей пришлось сложить крылья, чтобы ударная волна не переломала ей кости, и камнем рухнула вниз, успев лишь сгруппироваться и упасть на плечо, а не плашмя. Ведьмак был уже рядом с ней. Он занес меч, готовый отсечь Лите голову или хотя бы одно из крыльев, но за секунду до удара великана сбило с ног густое облако багряного дыма. Незнакомец отчаянно отмахнулся мечом, откатился в сторону и вскочил на ноги, держа клинок перед собой. Детлафф выплыл из темного тумана в своей чудовищной форме — огромные перепончатые крылья развернулись, накрыв нападавшего черной тенью. Полная острых клыков пасть разверзлась, выпуская наружу оглушительный пронзительный визг, от которого у обычного человека лопнули бы барабанные перепонки. Но ведьмак был, видимо, опытным и умелым мастером своего дела. Он потряс головой, но не сбился. Следующая ударная волна знака досталась уже Детлаффу. Лита, тем временем, успела снова подняться и даже взлететь, хотя от резкого удара и падения у нее шумело в голове. Она поднялась повыше, пока ведьмак был занят ее спутником, и рывком ринулась вниз, впила когти в широкие, жесткие, как камень, плечи, и потянулась клыками к незащищенной шее. Незнакомец качнулся назад, собираясь придавить чудовище на своих плечах весом собственного тела — Лита держала его крепко, но падение выбило из ее легких весь воздух. Ведьмак перекувырнулся через нее, оставив в когтях девушки клоки своей одежды и плоти. Он перехватил Литу за крыло, дернул вверх и прижал лезвие меча к ее шее — серебро коснулось плоти юной чародейки, но та не зашипела, и незнакомец, заметив это, явно на миг растерялся. Этой короткой заминки хватило Детлаффу, чтобы снова броситься на ведьмака, но откуда-то со стороны ущелья, со свистом рассекая морозный воздух, прилетел арбалетный болт — он врезался прямо в грудь вампира, отбросив его в сторону. Лита закричала, пытаясь вырваться, но прижатый к ее шее меч вонзился глубже. Второй болт вошел совсем рядом с первым — стрелявший метил точно в сердце. Детлафф снова издал визг, разметав широкие крылья, и третий болт вонзился ему чуть выше правой ключицы. Вампир пошатнулся, отступил на шаг, и Лита увидела, как чудовищная форма начала сползать с него, как слишком большой костюм. Через пару мгновений перед ведьмаком уже стоял человек, утыканный болтами, и густая багряная кровь капала на снег у его ног. Лита хотела превратиться, но от ужаса не могла вспомнить, как это сделать. Она забилась, уже не думая о прижатом к горлу мече, о твердой хватке незнакомого ведьмака — она слышала лишь, как серебряные наконечники болтов, шипя, разъедали плоть ее возлюбленного. — Детлафф! — раздался вдруг откуда-то сзади звонкий возглас, — Риэр, погляди, это же Детлафф! Почти теряя сознание, Лита слышала, как к ним приближались поспешные шаги, потом голос Риэра воскликнул: — Пусти ее, Лето! — и железная хватка ослабла, но Лита, не в силах двинуться, погрузилась в багровую пустоту. Она очнулась в знакомых крепких объятиях, и в первый миг не смогла сообразить, где находится. Шею чуть выше ключиц саднило. Руки Детлаффа, сжимавшие ее, пахли кровью и снегом. Лита вздрогнула и распахнула глаза. Вокруг царила льдистая тень. Юная чародейка сразу почувствовала, что сидит на коленях у спутника, прильнув к его груди, а над ними возвышается каменная стена ущелья. — Детлафф, — прошептала девушка чужим хриплым голосом, и вампир мягко прервал ее, погладив по отчего-то влажным волосам. Откуда-то из тени вынырнуло лицо Зяблика. Он заглянул за руку Детлаффа и улыбнулся. — Очнулась, — объявил он кому-то за своей спиной. Лита, все еще дрожа от запоздалого страха, попыталась выпутаться из рук Детлаффа и встать, но вампир позволил ей подняться, только продолжая обнимать девушку за плечи, словно боялся, что в любой момент на них снова могут напасть. Риэр стоял в небольшом отдалении, и за его спиной маячила массивная темная фигура незнакомца, которого, кажется, брат назвал Лето. Но сейчас Лите не было до них никакого дела. Чуть отстранившись, она пристально посмотрела на Детлаффа, провела рукой по его груди — у тех мест, где в плотной коже его плаща виднелись прорехи от арбалетных болтов. — Я так испугалась, — прошептала она, взглянув в грозовую синеву его глаз, — он попал в тебя… прямо в сердце. — Ерунда, — улыбнулся Детлафф, и Лита увидела, что он прав — под прорехами виднелась совершенно нетронутая светлая кожа спутника, без следов ранений. Неуверенной походкой Риэр приблизился к ним и встал позади Зяблика. — Лита, ну и представление вы устроили, мы ж вас чуть не прикончили, — заявил он. — Эта блядская брукса — твоя сестра? — подал голос ведьмак. Он все еще стоял в настороженной позе, готовый в любой момент выхватить меч. — Никакая она не брукса, — обиженно откликнулся Риэр. — Да уж, мать твою, бруксы в нетопырей не превращаются, — ухмыльнулся ведьмак, и Лита, движимая вспыхнувшей вдруг слепой яростью, решительно вырвалась из рук Детлаффа и шагнула к великану, не успев сообразить даже, что, кроме плаща, наброшенного на плечи, другой одежды на ней больше не было. — Я не знаю, кто ты, — заговорила она с угрозой, — но ты поплатишься за то, что напал на меня. — О, вот теперь узнаю, — фыркнул ведьмак, но рука его все же потянулась к рукояти за спиной, — так и знал, что от семени вар Эмрейса родятся монстры. Лита бросилась вперед, и, если бы багровый туман не перехватил ее, вцепилась бы великану в глотку. Она не успела велеть Детлаффу отпустить себя, когда Риэр встал между ней и Лето. — Успокойтесь все, — брат попытался впустить в свой голос немного повелительной стали, но объятия вампира подействовали на Литу гораздо лучше. — Лита, это — Лето, мой спутник. Он помог мне найти убежище Яссэ. Лето, это — Лита, моя сестра. И я не знал, что она так умеет. Зяблик, мнущийся в паре шагов от них, деликатно кашлянул. — И ей бы не мешало прикрыться, — заметил он. Лита опустила глаза и заметила, что плащ успел слететь с нее, оставив девушку совершенно обнаженной. Грудь юной чародейки заливала кровь из неглубокой раны на шее, и со стороны она, должно быть, и впрямь напоминала бруксу со старой гравюры. Лита гордо вскинула голову, чувствуя, как Детлафф, приняв обычный облик, встал у нее за спиной. Он подхватил с земли упавший плащ и заботливо укутал им плечи девушки. — Ну ладно, — великодушно вздохнула юная чародейка, послав брату раздраженный взгляд, — вот и познакомились. Если нашел логово Яссэ — веди. Я не собираюсь торчать в этой ледяной дыре дольше необходимого. Разберемся с этим, и я перенесу нас домой. Твой дед уже поисковые отряды снаряжает, — бросила она вмиг помрачневшему Зяблику. Риэр кашлянул и неловко переступил с ноги на ногу. — Я отведу, — сказал он, явно набравшись смелости, и прямо посмотрел Лите в глаза, — но при одном условии. Юная чародейка ехидно выгнула бровь. Похоже, в своем недолгом странствии малыш научился не только убивать утопцев и стрелять в вампиров, но и заключать сделки. — Когда заберешь все, что нужно, ты отправишься домой, — продолжил Риэр, вдохнув поглубже, — а мы с Зябликом останемся здесь — и ты никому не скажешь, где мы. Особенно Риннельдору. Лита прищурилась — заявление брата было не таким уж внезапным. Признаться, она давно ожидала от юного ведьмака чего-то подобного. Видимо, воздух ведьмачьей долины всерьез вскружил ему голову. — Никому, — уточнила она, — даже маме и Мэнно? Лицо Риэра болезненно дрогнуло, но в следующий миг темные брови снова сурово сошлись над переносицей. — Никому, — подтвердил он.