Тонкие материи

Оставшись с Айрой наедине, Иан почти сразу заметил, что парнишку словно подменили. Рано утром, еще до рассвета, родители уехали в Вызиму, а ближе к полудню замок покинул и Фергус. Провожать его к порталу Айра не пошел, а Иан, остановившись у замерцавшей рамы, крепко сжал ладони супруга и заглянул ему в глаза. — Может быть, мне пойти с тобой? — предложил он — уже далеко не первый раз за последние несколько часов, но Гусик снова отрицательно покачал головой. — Ты обещал присмотреть за сыном, — напомнил он, и Иан невольно поморщился — до сих пор Фергус Айру так не называл, и слово, оброненное так естественно и просто, покоробило эльфа, хотя внутри себя он успел почти смириться с этим фактом. Но, произнесенное чужими устами, оно словно накладывало на него какие-то новые обязательства, к которым сам Иан, похоже, был не готов. И муж, и родители отправлялись на поиски решений страшных загадок, а он оставался наедине со своей тревогой — и мальчиком, с которым был знаком всего несколько недель. Иорвет надеялся, что между непутевым отцом и неугомонным сыном возникнет связь, что Иан, осознав себя родителем, примет и полюбит Айру. И сам эльф не то чтобы сомневался, что такое возможно — он просто не был уверен, что жаждал этого. А вот чего он не хотел совершенно точно — так это отпускать Гусика одного на неопределенный срок. Тот обещал выходить на связь при первой возможности и поспешить вернуться, когда дело будет сделано или зайдет в тупик, но в глубине души Иан вдруг испугался, что супруг просто искал повод сбежать. — Я буду ждать тебя, — очень тихо пообещал Иан, опустив глаза, и Гусик, аккуратно взяв его за подбородок, поднял лицо эльфа, коснулся губами его губ и смутно улыбнулся. — Я не на войну отправляюсь, — напомнил он, — а всего лишь в магическую библиотеку. Вполне вероятно, что я ничего там не найду, и тогда — сразу вернусь, и мы придумаем новый план. — Обещаешь? — Иан с надеждой заглянул ему в глаза, Гусик, не переставая улыбаться, кивнул. — Обещаю, — прошептал он, еще раз поцеловал эльфа и ступил в портал. Впереди был целый долгий день — первый в череде таких же, полных волнений и ожидания, и Иан, выходя из кабинета, решил, что, раз уж близкие решили оставить его не у дел, отлучить от решения магических и политических проблем, он не станет отчаиваться и тратить каждую минуту следующих недель на мысли о том, где они и чем заняты. За последнее время они с Айрой успели сдружиться, и, если не думать о том, что мальчишка оказывался плодом его чресл, с ним вполне можно было весело коротать дни. Однако Айру, обычно полного энергии и готового сорваться с места и бежать за приключениями в любой момент, Иан обнаружил в Каминном зале, и вид его сразу насторожил старшего эльфа. Мальчик сидел, забравшись с ногами в просторное бархатное кресло, прямо напротив торжественно возвращенного на стену портрета своей матери, и задумчиво созерцал пространство перед собой. Иан осторожно приблизился к застывшему парнишке, остановился в шаге от его кресла и деликатно кашлянул. Айра слегка встрепенулся, посмотрел на него и изобразил невеселую полуулыбку. Старший на мгновение засомневался — стоило ли лезть в непознанное болото юношеской тоски, в котором младший сейчас был главным утопцем? Может быть, следовало оставить Айру наедине с его переживаниями, не сбивать с печального настроя, да и вообще — что Иан мог знать о причинах грусти парнишки? Вероятно, подобные приступы меланхолии раз в пару месяцев были для него обычным делом. Впрочем, рассудил старший, не желай Айра, чтобы кто-то донимал его расспросами и попытками развеселить, не сидел бы он на самом видном месте в доме, да еще в такой драматичной позе. Иан снова кашлянул. — Ты скучаешь по родителям? — сделал он первый пробный выстрел. Айра медленно качнул головой. — Они часто уезжают, — сообщил он, — правда, обычно — по одному. Отец шляется по барахолкам и антикварным лавкам, может целую неделю провести на охоте за очередным стулом или полочкой для специй. А папа раньше вообще из столицы не вылезал. Но и теперь иногда проводит время с Ани, Виктором или Людвигом. Я привык. Иан понимающе кивнул. Удар, однако, явно прошел мимо цели — Айра снова отвернулся, и только поворот его головы, казалось, стал чуточку более трагическим. Видимо, это означало, что старшему следовало продолжать угадывать. — Ты теперь взрослый, — сделал он вторую попытку, — уже решил, чем хочешь заниматься в жизни? Меня вот отдали в обучение мастеру Риннельдору в девять лет. И к четырнадцати я уже успел его окончательно разочаровать. Айра немного раздраженно передернул плечами. — Я подслушал разговор отца с Виктором, — ответил он почти равнодушно, — меня отправят в Бан Ард к началу нового учебного года. — И тебе об этом никто не потрудился сообщить? — казалось, Иан наконец смог докопаться до сути трагедии — вручая в подарок младшему свободу решать, использовать ли ему свои магические способности или нет, Иорвет упомянул о возможном приглашенном учителе. Но о том, что участь Айры была уже предрешена, конечно, не заикнулся. Иан присел на краешек ближайшего кресла, подался чуть вперед и пристально посмотрел парнишке в лицо, — и даже мнения твоего не спросили? — Не спросили, — подтвердил Айра со вздохом, — но вообще-то быть чародеем — довольно здорово. Можно весь мир посмотреть, или поступить в услужение какому-нибудь королю и принимать за него все решения. Иан тихо усмехнулся. — А ты хотел бы править каким-то королевством за спиной глупого правителя? — уточнил он сдержанно, стараясь не выдать сарказма. — Зачем обязательно глупого? — приняв вопрос за чистую монету, пожал плечами Айра, — есть же такие, как Анаис или Лея. — В Нильфгаарде не жалуют чародеев, — заметил Иан, пожав плечами. — А принимать решения за Анаис у тебя не получится. — Я ведь — эльф, — напомнил парнишка, — мне суждено пережить и Ани, и Лею — а кто знает, какие правители придут им на смену? Услышать такое удивительно философское заявление из уст беззаботного и, казалось, не слишком далекого Айры Иан никак не ожидал. Его слова прозвучали очень легко — и от того еще более цинично. Старший эльф чуть нахмурился. — Значит, ты хочешь учиться в Бан Арде? — уточнил он, решив не вдаваться в пространные рассуждения о скоротечности человеческой жизни, которые для него самого были горше самой крепкой сивухи. — Не очень, — признался Айра, — но, думаю, у меня нет выбора…- он бросил на старшего быстрый внимательный взгляд, словно ждал от него возражений, но Иан не нашелся, что ответить. — Поговори с отцом об этом, когда он вернется, — предложил он, немного подумав, — не думаю, что он станет заставлять тебя делать то, чего тебе совсем не хочется. — Поговорю, — односложно обронил Айра и снова замолчал. В неловкой напряженной тишине эльфы просидели еще несколько минут. Иан терялся, прикидывая, какой бы еще вопрос задать продолжавшему хандрить младшему, а тот не давал ему никаких подсказок. Наконец, не выдержав затянувшейся паузы, горе-папаша окинул зал быстрым взглядом. Идея тихонько уйти, оставив Айру наедине с его неведомыми мыслями, казалась все более привлекательной, но Иан нутром чуял, что так поступить было неправильно. Он задержал взор на портрете Авы — мертвая эльфка смотрела на живых сородичей спокойно и приветливо, даже робко — и старшему вдруг подумалось, что при ее жизни он никогда не видел у девушки такого взгляда. Она была веселой и легкой, почти как Айра сейчас, любила танцевать, смеяться и оказываться в центре внимания. В ней не было ни той трепетной нежности, что так искусно изобразил неведомый художник, ни неуверенной скромности, заметной по ее улыбке и позе. Может быть, родив ребенка, а потом заболев, Ава изменилась. Или казнь того, кто называл себя ее отцом, подкосила ее. Пускай Иан и докопался до правды, касательно Айры, но никто из родителей так толком ничего и не рассказал ему о матери его сына. А он сам до сих пор ни разу всерьез об этом не задумывался. — Ты помнишь свою маму? — вдруг, сам того не желая, спросил Иан. Айра повернулся к нему, и в затуманенном тоской взгляде мелькнуло любопытство. — Смутно, — признался он, — я был совсем маленьким, когда ее не стало. Помню, как она мне пела перед сном, и как мы вчетвером ходили гулять. Папа обычно поддерживал ее под локоть, а, если мама совсем уставала, брал ее на руки и нес. А почему ты спрашиваешь? Иан пожал плечами — история мальчика не добавляла ситуации ясности, и расспрашивать его дальше было просто бессмысленно. — Погоди-ка, — мальчик вдруг задумчиво поднял глаза к потолку, — ты вроде как погиб летом того года, когда я родился. Значит, ты тоже ее помнишь? Отец никогда не рассказывал, как они с мамой познакомились — а я иногда думал, как так вышло, что папа не имел ничего против их… встреч. Может, ты мне расскажешь? Иан несколько секунд помолчал — они ступали на опасную почву полуправды, он не знал, что именно родители говорили Айре об Аве, и как объясняли ему ее появление в своем доме. Можно было соврать, что, потеряв старшего сына, Иорвет и Вернон так сильно хотели еще одного ребенка, что решились связаться с несчастной нищенкой-циркачкой, которой нужен был кров. Но Иан вдруг понял, заглянув в глаза Айре, что совершенно не хотел лгать ему. — В то время я почти все время жил в Нильфгаарде, — признался он, — и жизнью родителей не слишком интересовался. Может быть, после исчезновения Яссэ ей некуда было пойти, и они приютили Аву, потому что знали, что мы с ней были вроде как… друзьями. Светлые брови парнишки поползли вверх, и Иан мгновенно понял, что сболтнул лишнего. — Ты дружил с моей мамой? — поспешно спросил он, и вся трагическая меланхолия разом слетела с парнишки. Делать вид, что кто-то позвал старшего, и сбегать было, конечно, слишком поздно. — Можно и так сказать, — осторожно признался он, — мы путешествовали с труппой почти три года и у нас с Авой был совместный номер. — Мама была циркачкой?! — Айра надвинулся на Иана с жадным любопытством во взоре — и тот даже опасливо отшатнулся от него. — Ну…- выдал он неуверенно, — да. Я показывал фокусы, а она — мне помогала. Мы с ней танцевали в языках пламени, я заставлял вспыхнуть ее платье, и потом она показывала акробатические трюки. Публика была в восторге. Отец тебе не рассказывал? — Нет! — Айра с неподдельным восторгом посмотрел на портрет скромной несчастной девушки, в которой, конечно, невозможно было заподозрить звезду бродячего цирка, — это ты познакомил ее с отцом, чтобы они… ну ты знаешь… сделали меня? — Их познакомил Яссэ, — ответил Иан, и это была чистая правда, — мне тогда было лет семь или восемь. Это случилось в Туссенте. А как судьба свела их во второй раз, я не знаю. — Ух ты, — совершенно искренне заявил парнишка, и мысленно старший уже представил, как на вернувшегося отца обрушится град неудобных вопросов, а на самого Иана позднее — волна Иорветова гнева. Впрочем, дорогой родитель ведь сам хотел, чтобы они с Айрой сблизились. А как можно было сближаться, не говоря правду? Неловкий опасный разговор, однако, стоило поскорее закончить. — Может, пойдем в лес? — предложил Иан, хотя выходить из дома в такой мороз ему совершенно не хотелось, — возьмешь Серебряного, ему полезно немного размяться. У Айры, конечно, оставался еще миллион вопросов, но свою драматичную грусть он, похоже, все же отринул, а предложение Иана оказалось слишком заманчивым, чтобы менять его на печальные непонятные разговоры. Остаток дня прошел гладко. Айра и впрямь оказался неплохим наездником, а молодой жеребец слушался его команд беспрекословно — видимо, готовя подарок для младшего, папа позаботился, чтобы коня вышколили, как надо. Серебряный, послушный твердой руке парнишки, то пускался галопом через заснеженное поле, то замирал, то начинал гарцевать, и ни разу даже не попытался сбросить наездника с седла. В замок вернулись только после заката. Айра, исполняя обещание, данное родителю, сам отвел своего скакуна в конюшню, накормил и причесал его, накрыл на ночь попоной и на прощание даже немного поговорил с Серебряным — их негромкую беседу Иан подслушивать не стал. Вскоре после ужина с ним по мегаскопу связался Гусик. Супруг выглядел спокойным и уверенным. Он рассказал Иану, что Виктор пошел ему навстречу, снабдил нужными бумагами и отправил Фергуса в Бан Ард через личный портал. Ректор, взглянув на королевское письмо, рассыпался в нарочито радостных приветствиях, разместил таинственного посетителя, как самого почетного гостя, и пообещал, что в его изысканиях Гусику будет оказана любая посильная помощь. Супруг собирался приступить к исследованиям на следующий день. — А что твое проклятье? — спросил Иан, когда поток Фергусова красноречия иссяк. Этот вопрос перед отъездом человека они обсудить забыли, — что, если у тебя случится приступ? — Тут полно магов, — улыбнулся Гусик в ответ, — может, распознав симптомы, кто-то из них даже сможет мне помочь. — Он понизил голос, наклонился вперед, точно хотел обнять Иана, невзирая на разделявшее их расстояние, — не волнуйся, мой милый, — ласково сказал Фергус, — со мной все будет в порядке. Они поговорили еще немного, и в свою пустую спальню Иан возвращался пусть и не до конца успокоенным, но хотя бы немного утешенным. Мегаскоп совсем не заменял реального присутствия супруга, но, по крайней мере, они по-прежнему могли разговаривать перед сном, как всегда. Оставаться в одиночестве в тиши своих покоев, однако, долго Иану не пришлось. Айра, коротко постучав и не дождавшись ответа, прошмыгнул в комнату старшего, притворил за собой дверь и скользнул к постели, в которой Иан готовился встретить первую бессонную ночь вдали от возлюбленного. — Скучаешь? — бесцеремонно спросил парнишка, плюхнувшись на кровать поверх одеяла. — Очень, — вынужден был признать Иан — когда первый порыв поскорее избавиться от наглого парнишки прошел, он подумал даже, что идея скоротать ночь за разговором с ним была не так уж плоха — если, конечно, Айре не вздумалось бы снова заводить речь о своей маме. — на Скеллиге мы с Фергусом ни на день не расставались. Я уходил в деревню, если меня звали к постели больного, но потом непременно возвращался. Айра фыркнул, явно демонстрируя, что подобная зацикленность на другом человеке была ему не близка и не знакома. — Когда я был маленьким, — немного обиженный на его плохо скрытую иронию, заметил Иан, — наш отец не мог спать, если папа уезжал куда-то дольше, чем на один день. Он всегда просил меня ложиться вместе с ним. Потом, правда, я и сам перебрался в Нильфгаард и больше не мог ему помогать справиться с одиночеством. Парнишка помолчал пару мгновений. — Хочешь, я буду ночевать здесь, пока Гусик не вернется? — предложил он и до того, как Иан успел ответить, откинул одеяло с Фергусовой стороны и нырнул под него, прижал к лодыжкам старшего свои совершенно ледяные босые стопы и замер с негромким вздохом. Старший возражать не стал. Он даже повернулся так, чтобы оказаться с Айрой лицом к лицу и благодарно улыбнулся ему сквозь ночную мглу. — Спасибо, — шепнул Иан едва слышно. Он осторожно протянул руку и погладил Айру по голове. Прикосновение вышло быстрым, немного неуклюжим, но под его рукой младший прикрыл глаза и улыбнулся в ответ. — Расскажи мне про Скеллиге, — попросил он так же шепотом, — я почти нигде не бывал, а ты, наверно, все королевства и провинции объездил. — Ну, — замешкался Иан, — не все. Но с труппой мне пришлось помотаться по Континенту — это точно. Следовавшие за этой ночью дни тянулись, похожие один на другой. Эльфы просыпались ни свет, ни заря и после завтрака отправлялись на лесную базу Айриного отряда или в ближайшую деревню. Если выдавался особенно пасмурный или холодный день, коротали часы на конюшне, где младший чистил денник Серебряного или расчёсывал ему гриву, а старший неторопливо рассказывал о своих прошлых приключениях. Айру очень повеселила история о том, как Иан и Фергус однажды сбежали из Новиграда, уведя из конюшни губернатора его лучшего коня. Позже гордое животное было объявлено экспроприированным в пользу Императорской короны и получило звучное имя Пирожок. Иан поведал, что жеребец, верно служивший Гусику до самого его побега, совершил еще немало подвигов. Именно благодаря его прыти удалось спасти жизнь раненному отравленной стрелой ведьмаку Ламберту. Сидя именно на нем, Фергус въезжал в Столицу после победы в Зимней войне, а потом принимал множество присяг от верных рыцарей. Что стало с Пирожком после исчезновения хозяина, Иан не знал, и Айра неожиданно просветил его. — Лея говорила, что после смерти ее отца, на Пирожке разъезжал Его Милость регент, — сообщил он, — а его потомки были либо подарены правителям особо отличившихся провинций, либо отданы Леиным дядьям. Мэнно ездит на одном из них. Почти каждый вечер на связь с супругом выходил Гусик, а иногда к их разговорам присоединялся и Айра. Парнишке не поведали, зачем именно бывший Император отправился в Бан Ард, но, узнав, что миссия его привела Фергуса именно в стены магической школы, младший страшно заинтересовался, как проходило его житье-бытье, хорошо ли кормили в ученической столовой и можно ли было найти там хоть какие-то развлечения. Гусику почти нечем было порадовать парнишку — пусть с едой в Бан Арде проблем не наблюдалось, постели оказались удобными и чистыми, но на развлечения у путешественника совсем не оставалось времени. Он перешерстил уже значительную часть магического книгохранилища, но, не найдя ничего интересного, теперь вынужден был вести переговоры с Ректором, чтобы тот позволил ему проникнуть в закрытую секцию, куда пускали только опытных и прославленных магов. Даже рекомендательного письма от Виктора для этого оказалось недостаточно, и Фергус надеялся, что король раздобудет для него прошение от самой Филиппы Эйльхарт. Иногда на связь выходили и родители. Папа — гораздо чаще отца. Иорвет перебрался из Вызимы в Оксенфурт, и сообщил сыновьям лишь об этом, не обмолвившись о результатах своих изысканий. Вернон же оказался куда менее скрытным. Он с сожалением сказал, что до Йуле вернуться не успеет, а сразу после праздника вынужден будет уехать вновь, и это ничуть не удивило ни Иана, ни Айру. Жизнь шла своим чередом, но, деля с младшим долгие конные прогулки, собрания партизанского отряда или мирные часы на конюшне или в Каминном зале, засыпая рядом с ним каждую ночь в своей постели, Иан время от времени замечал, как на обычно сияющее лицо Айры наползала неведомая мрачная тень. Не слишком часто — но этого вполне хватало, чтобы снова заподозрить неладное. Однако, памятуя о своем первом неудачном опыте разговора с мальчиком по душам, Иан предпочитал дождаться, когда Айра сподобится сам заговорить о том, что его тревожило. А этого по-прежнему не происходило. Близилась к концу первая неделя совместного житья наедине, когда однажды ночью произошло то, чего Иан надеялся избежать, хотя и подозревал, что ничего не выйдет. Вечером Гусик не выходил на связь — должно быть, слишком занятый своими переговорами или погруженный в чтение магических книг — и спать Иан ложился в дурном настроении. Айра тоже был молчалив и задумчив. Обычная беседа не клеилась, старшему не хотелось рассказывать очередную байку о былых временах, а младшему — ее слушать, и они заснули, отвернувшись друг от друга. Разбудил их негромкий деликатный стук в дверь, и явившийся на пороге Робин сообщил милсдарям баронетам, что к воротам замка пожаловал деревенский староста собственной персоной. — Мирра, дочка его, рожать удумала, — поведал Робин заговорщическим тоном, — и что-то там пошло не как надо. Староста просил узнать, не согласится ли милсдарь Иан посмотреть, что можно сделать? Продирая глаза, не ответив ни слова, Иан сел в постели и потянулся за своей одеждой. Быть вот так вызванным среди ночи к постели роженицы было для него прежде делом самым обыкновенным, и сейчас еще не до конца проснувшееся тело действовало само. Увидев его приготовления и расценив их верно, Робин поклонился и скрылся за дверью — отправился, должно быть, обрадовать взволнованного старосту. Мысленно Иан уже прикидывал, где в баронском замке можно было раздобыть нужные инструменты и травы, а Айра вдруг следом за ним выскользнул из постели и тоже принялся одеваться. — А ты куда намылился? — зевнув, поинтересовался старший. — Как куда! — почти возмущенно ответил младший, — пойду с тобой. Мирра — мать одного из моих бойцов. Я тоже хочу ей помочь. Иан остановился посреди комнаты и серьезно посмотрел на парнишку, уже натягивавшего сапоги. — Айра, — сказал он твердо, — это не игра и не шуточка. Я не знаю пока, что там случилось, но Мирра может умереть. Или ее ребенок. Ты ведь никогда раньше ничего такого не делал — будешь только мешать. Айра обиженно посмотрел на старшего. — Не буду я мешать, — возразил он, — и я видел, как родятся жеребята. Если моя помощь не понадобится тебе, я хотя бы постараюсь отвлечь Мирриных родственников разговорами. Они меня знают. Иан посомневался еще мгновение, но потом кивнул, признавая правоту мальчика. — Только под руку не лезь, — менторским тоном заявил он. К дому старосты решено было открыть портал, чтобы не тратить время на дорогу. Сам растерянный посетитель в магический проход ступать отказался, но Айра с готовностью последовал за Ианом. В большую ярко освещенную избу, уже украшенную для праздника Самой Долгой Ночи остролистом и еловыми ветками, баронетов впустила Тата, младшая дочь старосты и сестра Мирры. Иан знал, что отец рвущегося на свет ребенка пару дней назад уехал на рынок в Вызиму, закупаться перед торжествами, и в доме остался только его старший сын, один из Айриных партизан. Он, должно быть, и позвал родителя и сестру Мирры, когда той неожиданно поплохело. Сейчас мальчик — синюшно бледный, но тут же постаравшийся изобразить стойкое мужество, едва заприметив своего командира — мялся у закрытых дверей комнаты, из-за которых доносились протяжные тяжелые стоны. Картина была Иану слишком хорошо знакома, и он, вздохнув, быстро спросил у Таты, где можно было помыть руки, и как долго уже длились мучения ее несчастной сестры. Девушка в показаниях путалась — ее вместе с отцом позвали всего полчаса назад, и, когда все на самом деле началось, она понятия не имела. — Мамка терпела долго, — встрял в разговор парнишка — Иан никак не мог припомнить его имени, — говорила, ни за что не разродится, пока батя не вернется. А потом у нее кровь пошла, и я побежал за Таткой и дедом. — Неужели у вас в деревне нет знахаря? — спросил Иан, — или хоть повитухи какой? — Есть, — подтвердил мальчишка, — но ведь бабка Глафира еще вчера отправилась в соседнюю деревню — там сразу десяток детишек занемогло. — Ясно, — кивнул эльф. Ему уже принесли большой таз с горячей водой и чистое вышитое полотенце. — Айра, — обратился Иан к спутнику, — оставайся здесь. Младшего, казалось, драматичность разворачивавшейся сцены ничуть не напугала. Он, очаровательно улыбнувшись, повернулся к мальчишке и Тате и громко, словно хотел своим голосом перекрыть несшиеся из соседней комнаты стоны, предложил им поставить на огонь чайник. Те, подчинившись авторитету — или обаянию — юного баронета, повиновались, а Иан, велев накалить нож поострее и вскипятить побольше воды, наконец вошел к Мирре. Он видел ее и раньше — на празднике Айры и во время обычных визитов в деревню. Мирра была миниатюрной хорошенькой женщиной, слишком молодой, чтобы иметь сына, стоявшего на пороге вхождения в возраст. Большой живот она прятала под платками и шалями, точно стеснялась его, но сейчас его скрывала лишь легкая льняная ткань нижней сорочки, и подол ее был насквозь пропитан кровью. Дело было плохо — Иан сразу это понял. Ему не требовалось ни расспрашивать роженицу о том, что произошло, ни подробно ее осматривать. Кровотечение, похоже, открылось не слишком давно, но Мирра теперь балансировала на грани забытья. Подойдя к ее постели, эльф быстро произнес несколько заклинаний — одно, чтобы притупить боль и постараться остановить кровотечение, второе — чтобы не дать женщине потерять сознание, а третье — чтобы услышать частое, как удары крыльев птички, попавшей в силки, сердцебиение младенца. Ребенок был жив — и это вселяло некоторую надежду. Скрипнула дверь — и вошел Айра, нагруженный всем, о чем просил Иан. Старший бросил на парнишку раздраженный взгляд. — Ты же должен был оставаться с домочадцами, — заметил он, — где Тата? Пусть идет сюда и помогает. — Тата блюет, — жизнерадостно сообщил Айра, и Иан мысленно застонал. — Ладно, — сдался он, — руки вымыл? Тогда — слушай меня и не лезь под руку. Айра, вытянувшись по струнке, как солдат перед строгим командиром, с готовностью кивнул. Проще всего было, конечно, попытаться вырезать младенца из чрева матери, но, ощупав живот Мирры, Иан понял, что момент для этого был упущен — голова ребенка опустилась уже слишком низко. Заглянув между окровавленных бедер, эльф увидел на миг появившуюся макушку. — Ух ты! — старший и не заметил, как младший, проигнорировав его инструкции, появился у него за спиной и посмотрел через локоть Иана, — у него волосы! — Айра! — прикрикнул Иан на спутника, — не мешай! Минуты следующего часа слились для эльфа — пусть и весьма опытного в таких делах — в одну липкую муторную массу стонов, криков и крови. Поборов неуместное любопытство, Айра принялся помогать старшему — подавал лезвие, держал дрожащую и почти обессиленную Мирру за плечи, утирал пот с ее лба, а, когда ребенок наконец появился на свет, по команде Иана даже уверенно перерезал жесткую пуповину. Младенец, слишком задержавшийся в чреве, родился синюшным и неподвижным. Увидев, как Иан поднял и отнес в сторону обмякшее безжизненное тельце, Айра притих и замер, не решаясь подойти ближе. Старший, впрочем, не обращал на него больше никакого внимания. Устроив новорожденного на чистом полотенце, расстеленном на низком деревянном столике, Иан сперва прошептал еще одно заклинание, а потом принялся аккуратно массировать крохотную впалую грудь. Прошло еще несколько мучительно долгих секунд, когда кожа младенца наконец начала розоветь. Ребенок дернулся, кашлянул и, нахмурившись, как не вовремя разбуженный старик, закричал. Поняв, что одну жизнь удалось отвоевать, Иан поспешно сунул плачущего младенца в руки Айры, велев обтереть и укутать его, а сам вернулся к Мирре. Женщина лежала совершенно обессиленная, прозрачно бледная, но оставалась в сознании. Перехватив ее взгляд, просветлевший, когда комнату наполнил плач младенца, Иан ободряюще улыбнулся. Никаких снадобий он с собой не взял, а заклятий для того, чтобы поддержать жизнь в измученном теле, было недостаточно. Когда Мирра подняла дрожащую тонкую руку, эльф перехватил ее, сжал и наклонился — губы женщины едва заметно двигались, но слов было почти не разобрать. — Норберт, — все же удалось различить Иану, когда он приблизил ухо к лицу несчастной, почти коснувшись им ее губ. Должно быть, умирающая отдавала последнее распоряжение насчет имени новорожденного, и эльф не стал разочаровывать ее тем, что родилась девочка. — Сейчас полегчает, — пообещал он, почти проклиная себя за эту глупую ложь. Мирра слабо улыбнулась и прикрыла воспаленные веки, испустив долгий тяжелый выдох. На глаза Иана, казалось, набежала мутная пелена. Он и прежде оказывался у постелей женщин, прошедших через сложные роды, и некоторым из них даже магия не могла помочь. Но сейчас все было иначе. Эльф затылком чувствовал на себе пристальный взгляд притихшего Айры — младенец в его руках по-прежнему всхлипывал, но младший не делал попыток его успокоить. Иан зажмурился. Он просто не мог все так оставить — хотя едва ли кто-то из домочадцев Мирры стал бы обвинять его в смерти женщины. Милсдарь баронет предпринял все возможное, спас младенца, а большее было уже за пределами его возможностей. Иан, продолжая сжимать холодеющие пальцы Мирры, свободную ладонь опустил ей на грудь — сердце еще билось, слабое, пропускающее удары. Знакомая теплая энергия коснулась сперва лица эльфа — в комнате жарко горел очаг, и ровное пламя, дрогнув, заплясало выше, когда он призвал его. По шее вниз, пройдя через сердце, магия прокатилась от плеча к запястью, застыла на кончиках пальцев, а потом полилась в грудь Мирры, уже неудержимая. Еще миг — и женщина негромко вскрикнула, дернулась и распахнула глаза. Иан отпрянул от нее. На бледных щеках медленно, как зимний рассвет сквозь снежные сумерки, проступал розовый румянец. Мирра моргнула, пошевелилась, огляделась по сторонам. Эльф отвернулся от нее, чувствуя, как отчаянно заколотилось сердце, а пальцы закололо от давно отринутой, но такой знакомой магии. Айра был тут как тут. Заметив, что женщина очнулась, он подскочил к постели, оттеснив старшего в сторону, аккуратно вложил кряхтящий сверток в руки все еще растерянной Мирры. — Это девочка, — радостно сообщил парнишка, — думаю, имя Норберт ей не очень-то подойдет. Разумеется, из дома новорожденной их так просто не отпустили. Когда Иан и Айра вышли из комнаты Мирры, вид у них был весьма пугающий — столько крови разом тихая деревенька во владениях барона Кимбольта не видала со времен Третьей Северной войны, и бледные родственники новоиспеченной мамаши встретили эльфов совершенно похоронными взглядами. В спальню, из которой неслись сперва стоны, а потом — детский плач, заходить они не отваживались, но, когда Иан сообщил собравшимся, что и младенец, и Мирра выжили, в доме воцарился настоящий бедлам. Тата, явно стыдившаяся своей слабости, разрыдалась и бросилась к сестре и племяннице. Подоспевший староста обнимал баронетов, как родных сыновей, громогласно объявив, что по гроб жизни обязан им обоим, и что слава о великих целителях из рода Кимбольта его стараниями разлетится по всей Темерии — Иан попросил этого не делать, но староста не успокаивался. Айрин боец — ни жив, ни мертв — все еще старался держать лицо, но, когда командир похлопал его по плечу и поздравил с рождением сестренки, не выдержал и расплакался не хуже новорожденной. По приказу деда он тут же, обогнув запротестовавшего было Иана, помчался прочь из дома и бегал от двери к двери по всей деревне, созывая жителей, чтобы все могли прийти и восхититься подвигом баронетов. Перед домом дочери старосты и впрямь собралась целая толпа — Иан подозревал, что рождение очередного ребенка, пусть и в таких драматичных обстоятельствах, было не таким уж редким делом здесь, но едва ли прежде в спасении матери и младенца участвовали сыновья самого барона. Сам же он чувствовал себя таким усталым и опустошенным, что общие приветственные возгласы, хлопки и радостный гул сливались для него в неприятный шум. Айра, точно прочтя мысли спутника, принял удар народной любви на себя. Погружаясь в толпу, как в полноводную реку, он подмигнул Иану, словно намекая, что тот мог сбежать. И Иан поспешил воспользоваться такой возможностью. В замок он добрался через портал, оставив за спиной спонтанно развернувшийся народный праздник и Айру, с радостью присвоившего всю славу за произошедшее. Эльфу хотелось умыться, а еще лучше — погрузиться в лохань, до краев наполненную горячей водой, с головой. У постели умирающей женщины у него не было иного выхода, но он совершил то, что обещал никогда больше не делать — поклялся не только Фергусу, но и самому себе. Но магия Огня, дремавшая все эти годы, вернулась его рукам так охотно и легко, словно и не было никакого перерыва. Иан заставил почти остановившееся сердце вновь забиться, не произнеся ни единого заклинания, почти не прикладывая усилий. И куда страшнее осознания собственной вины было желание попытаться сделать это вновь. Верный Робин встретил Иана в замке и, не задав ни единого вопроса, не удивившись его виду и тому, куда делся Айра, бросился выполнять приказы эльфа. Очень быстро для него была готова горячая вода и чистая одежда, и Иан, усевшись в широкую бадью, погрузившись до самого подбородка, не почувствовал жара, точно нырнул в прохладный ручей. Никто его не тревожил, и эльф провел целый час, стараясь привести в порядок собственные мысли. Сделанного было не воротить — и он действительно поступил единственно возможным образом, спас несчастную Мирру, не дал ей умереть. А средство, к которому он прибегнул… Иан зарекся применять магию, много лет назад почти погубившую его, чары, с которыми не смог справиться, энергию, едва не вытеснившую из его души то, ради чего и прежде, и сейчас билось его сердце — любовь к Фергусу. Но могло ли одно касание к запретному вернуть все то, чего эльф так боялся? Мог ли Огонь вновь завладеть им, лишив воли, так легко? Вылезая из остывшей ванны, Иан точно знал, как ему следовало поступить. Быстро одевшись, не задумавшись даже о том, что за окном уже теплился рассвет, эльф направился в кабинет к мегаскопу, и, заперев дверь, вставил в держатель пустой кристалл. Отправляясь на поиски решений страшной загадки, Гусик не знал, куда именно могли завести его эти изыскания, но, разговаривая с ним почти каждый вечер, Иан и сам смог просчитать сигнатуру артефакта связи, которым пользовался супруг. Нужное заклинание получилось у него легко, и пространство между столбиками мягко замерцало. Долгое время, однако, никто не отвечал. Эльф даже подумал, что стоило сейчас отступиться и вернуться к мегаскопу в более урочный час — в Бан Арде все, должно быть, еще спали. Он уже хотел вытащить кристалл, как сияющая пустота дрогнула, и из нее проступил образ незнакомого молодого человека, облаченного в свободный балахон адепта школы. — Простите, что беспокою вас в такое время, — смущенно заговорил Иан — парень смотрел на него с вышколенной учтивостью, но и с явным нетерпением. Рассветный час никого не делал добрее, — но мне необходимо срочно переговорить с вашим гостем — господином Гуусом Хиггсом. Он прибыл неделю назад с королевской грамотой. Адепт пару мгновений помедлил, потом коротко поклонился. — Одну минуту, милсдарь, — ответил он подчеркнуто вежливо, — я поищу его. Ждать пришлось куда дольше минуты, и, когда парень вернулся к мегаскопу, Иан успел почти увериться, что тот заснул где-то по дороге. — Прошу прощения, — заговорил парень с прохладцей, но все так же любезно, — господина Хиггса нет в его покоях. Может быть, я могу что-то ему передать? Иан досадливо поджал губы — заработавшись, Гусик наверняка заснул над книгой в библиотеке. Или принял предложение кого-то из тамошних школяров пропустить по стаканчику, и теперь дрых где-нибудь под лавкой. А, может, и вовсе, не сказав Иану ни слова, отчаялся найти что-нибудь в Бан Арде и отправился куда-то еще. — Благодарю, — Иан вежливо склонил голову, — ничего не нужно… Впрочем, — он пристально вгляделся в глаза адепта, — скажите, что его жена Иоанна соскучилась по нему. Адепт безразлично кивнул, и образ его развеялся. Ложиться спать уже не имело никакого смысла. Иан отыскал Робина и велел ему позаботиться о завтраке, хотя голода совсем не испытывал. В теле еще блуждала знакомая энергия, и эльф подумал даже, что стоило выйти во двор и поваляться в свежем снегу, чтобы хоть немного прийти в себя. Айра вернулся, когда слуги уже накрыли на стол, и старший замер над тарелкой с кашей, размышляя о том, куда мог запропаститься Фергус. Мальчишка, немного усталый, но сияющий, как новенький флорен, ворвался в столовую, похожий на первый порыв настоящего весеннего ветра. — В деревне будет праздник! — сообщил он, плюхнувшись на ближайший к Иану стул, — староста жалеет, что милсдарь барон в отъезде, а то и его бы позвали. — Как Мирра? — спросил Иан, окинув парнишку взглядом. Уходя из дома женщины, он убедился, что и с ней, и с младенцем все было в порядке, но эльфа вдруг охватили сомнения — что, если проснувшаяся в нем магия оказала лишь временный эффект, и огромная потеря крови все же добила Мирру? — Жива, — заверил его Айра, — заснула, как убитая, но Татка сказала, что с ней все будет в порядке. — Не стал бы я так уж доверять Татке, — заметил Иан, вспомнив о причине, по которой сестра Мирры не смогла ему помочь. Но Айра лишь беззаботно отмахнулся. — Малышка — прелесть, — продолжал он делиться новостями, — орет на всю деревню. Ее папаша вернулся на рассвете и, когда узнал, что случилось, чуть было сразу не бросился к замку, чтобы лично тебя расцеловать. Но я его остановил. — Спасибо, — устало кивнул Иан, — но он мог бы расцеловать тебя. Ты отлично справился. Я ошибался, когда не хотел брать тебя с собой. Айра просиял, его буквально распирало от гордости. — Я почти ничего не сделал, — скромно признал он, — но ты! Иан, это было нечто! Она ведь почти умерла! Что ты сделал? Я не услышал даже заклинания! Но ты ведь колдовал — да? Иан наградил младшего тяжелым взглядом. Говорить пареньку правду сейчас было худшей из идей, и эльф лишь покачал головой. — Иногда, в особенно трудной ситуации, магия работает сама по себе, — ответил он нехотя, — и мне нужно лишь направить ее, чтобы все получилось. — Ты — Исток, — Айра придвинулся ближе и жадно пожирал старшего глазами, — как и я — правда? До сих пор я не слишком задумывался, что это значит, но теперь понял. — Айра, пожалуйста, — попросил Иан тихо, — давай пока не будем об этом говорить — я устал… — Нет-нет, погоди, — прервал его младший, — я всю неделю об этом думал, сомневался, как попросить, и стоит ли вообще. Но теперь убедился. Не хочу я ни в какой Бан Ард ехать — зачем искать учителя на стороне, когда передо мной тот, кто умеет творить настоящие чудеса? Брат…- Айра, решив прибегнуть к самому мощному аргументу, протянул руку и сжал ладонь Иана на столе, — пожалуйста, возьми меня с собой. Я помню, отец говорил, что вы с Фергусом собираетесь уехать из замка. Прошу тебя — позволь мне отправиться с вами. — Айра, — Иан нахмурился, заглянув в сияющие молящие глаза сына, — это плохая идея. Родители расстроятся. А я никого никогда не учил. — Я все им объясню, — с жаром заверил парнишка, — я буду послушным и внимательным — не сниму браслет, пока ты мне не скажешь. Не стану лезть под руку и путаться под ногами. Даже поселиться могу не в вашем с Гусиком доме, чтобы вас не смущать, а по соседству, деньги у меня есть — я ведь вошел в возраст. Иан знал, что должен был сказать твердое «нет» — то, о чем просил младший, было недопустимо, нелепо и неправильно. И даже не только потому, что над Гусиком по-прежнему висело проклятье, а над Иорветом — невыплаченный долг. Айра просил о том, чего Иан не готов был ему пообещать. — Давай дождемся возвращения Фергуса, — тихо, мысленно ругая себя, на чем свет стоит, за позорное малодушие, наконец ответил старший, — без него я не могу принять такое решение. Айра отпустил его руку и, нахмурившись, отодвинулся. — Ладно, — нехотя согласился он, словно Фергус был единственным, на кого его красноречие могло не подействовать, — но если он согласится — ты станешь моим учителем? Возьмешь меня с собой? Иан обессиленно прикрыл тяжелые веки. — Возьму, — едва слышно пообещал он.