Тонкие материи

Папа вернулся за день до кануна Йуле и совсем не удивился, застав в замке только Иана и Айру. Оказалось, ему уже успели сообщить, что Гусик отправился в Бан Ард, хотя истинной причины его отъезда Вернон, похоже, не знал. Когда же Иан, пряча терзавшее его уже несколько дней беспокойство, поделился с родителем, что муж давно не выходил на связь, тот лишь ободряюще улыбнулся. — Фергус с Иорветом, конечно, никак не связаны, — заметил он, — но я очень хорошо тебя понимаю — твой отец, увлекшись поисками, тоже может пропасть бесследно, и мне остается лишь гадать, не убили ли его грабители на каком-нибудь рынке в Новиграде и не увез ли его в неизвестном направлении торговый корабль. Уверен, очень скоро Гусик объявится — может быть, даже с решением своей проблемы. Иан покивал, хотя волнение его от этой оптимистичной речи ничуть не уменьшилось. Об увлеченности отца он знал не понаслышке. Эльф помнил, как, еще просиживая часы в аудиториях Оксенфуртского университета на правах вольного слушателя, а потом зарываясь в толстые библиотечные тома, Иорвет мог забыть поесть сам и накормить скучающего сына. И сейчас, занятый делом куда более серьезным, чем сравнительный анализ старых философских трактатов, отец не считал нужным сообщать семейству о своих успехах — даже папе. Но за Фергусом такой увлеченности прежде Иан не замечал. Конечно, живя на Скеллиге, Гусик и не мог погрузиться во что-то по-настоящему глубоко. Его дни, в основном, протекали в праздности и созерцании. Хотя, справедливости ради, поймав вдохновение и проведя целый день у холста, супруг мог запросто забыть помыть оставленную с завтрака посуду или прибраться в доме. Но Иан всегда подозревал, что такое легкомыслие было связано скорее с нежеланием бывшего Императора заниматься плебейскими делами, чем с безоглядной увлеченностью процессом написания очередной картины. Сейчас же дело было куда серьезней правильного смешивания красок и удачно пойманного природного явления. Папа не знал этого, но Иорвет и Фергус занимались одним и тем же исследованием, начав его с разных концов, и важность этого занятия переоценить было сложно. Долгое молчание их обоих могло объясняться тем, что они что-то нащупали, разглядели разгадку в смутной тьме неведения и страха. И стоило всего лишь немного подождать, пока они вернутся. Но Иан, разумом понимавший, что паниковать было еще слишком рано, не мог отделаться от ощущения, что его бросили. Кроме их последней ссоры с Гусиком, думать так у эльфа не было совершенно никаких причин. Они с Фергусом даже повторили взаимные клятвы, и Иан, пообещавший не скрывать ничего от супруга, ждал того же и от него. Сомневаться в верности мужа собственному слову было нечего — за всю жизнь Гусик не сдержал лишь одно — то, что давал своему народу, принимая Императорскую корону. Но время шло, и все разумные аргументы для Иана постепенно теряли свою убедительность. Он всеми силами старался отвлечься от мучительной неизвестности, и в этом, в какой-то степени, ему помогал Айра. Парнишка всю неделю до папиного возвращения не уставал канючить. Простого обещания Иана подумать над его просьбой Айре оказалось недостаточно, и даже поставленное условие — согласие Гусика — он решил проигнорировать. Мальчик то и дело возвращался к своей блестящей идее, мог в любой, самый отвлеченный разговор ввернуть замечание о том, как здорово им будет житься втроем, каким чудесным чародеем он станет, благодаря урокам старшего брата, и с каким нетерпением он ждал момента, когда его новая мечта начнет сбываться. Иану то и дело хотелось одернуть младшего, сказать, что, даже если он согласится наставлять его в магии, тому приему, с помощью которого удалось вернуть к жизни Мирру, старший парнишку учить не будет, а с обычными заклятьями его познакомят в Бан Арде гораздо лучше. Для себя Иан твердо решил — одна осечка еще ничего не значила. Успокоившись и взвесив свой поступок, а главное — свою реакцию на него, эльф убедил себя, что ничего страшного не произошло. Единственная вспышка магии Огня никак на него не повлияла — он спас жизнь, но в своей ничего испортить не успел. И Гусик, будь он рядом, непременно согласился бы с этим. Рассказать супругу о произошедшем все еще стоило, но Иан почти заглушил в себе угрызения совести. Мирра и ее дочь были живы и здоровы — после той ужасной ночи муж женщины в сопровождении всей своей родни пришел к замку барона, чтобы поблагодарить спасителей. И хоть от принесенных подарков — в основном, провианта из деревенских погребов — Иан отказался, слышать добрые слова от радостных людей ему было ужасно приятно. На Скеллиге к тому, что добрая Иоанна приходила и спасала даже безнадежно больных, за долгие годы успели привыкнуть. Целительницу благодарили и уважали, но настоящего восхищения в свой адрес Иан не видел давно. Айра же, ухвативший и присвоивший немного славы старшего, явно жаждал получить ее побольше. Восторги деревенских вскоре улеглись, но мальчишка, похоже, твердо решил не останавливаться на достигнутом. В своих мечтах, озвученных Иану вслух, он уже спасал от неминуемой смерти Императрицу Нильфгаарда и избавлял весь Континент от эпидемии новой неведомой хвори. Старший в ответ замечал, что, желай Айра стать настоящий целителем, ему лучше было бы обратиться к Кейре Мец, от которой Иан в свое время успел нахвататься тех крупиц знаний, что позже развил и использовал. Но парнишка, похоже, был знаком с Кейрой и становиться ее учеником совершенно не рвался. Обо всем случившемся в деревне папа узнал в первый же вечер. Иан, может, и хотел бы скрыть от него отдельные детали, но Айру было не остановить. Он рассказал о рождении дочери Мирры во всех сочных подробностях и, конечно, не умолчал о финальном аккорде в исполнении старшего. Папа посмотрел на Иана пристально и серьезно, но ничего не сказал. В его понимании, должно быть, цель оправдывала средства, и, дослушав Айру, он заметил лишь, что собирался лично проведать новоиспеченных родителей и поздравить их с прибавлением. Отправиться в деревню решено было следующим же утром, накануне праздника. Ни Иорвет, ни Гусик по-прежнему не выходили на связь, и остальные члены семейства уже почти примирились, что Самую Долгую Ночь им предстояло встречать втроем. От Айры Иан знал, что в замке барона Кимбольта Йуле неизменно отмечали с размахом. Младший был волен либо приглашать сколь угодно огромную толпу гостей, либо отправиться в деревню, где жители разводили высокие костры и выставляли на общие столы щедрые угощения. И лишь одна традиция строго соблюдалась — ночь накануне праздника родители и Айра проводили втроем, ни с кем не деля простые семейные таинства. Но в этот раз место отца за семейным столом пустовало, и папе, похоже, без Иорвета праздник был совершенно не в радость. Так же, впрочем, как и Иану без Гусика. Потому, чтобы не погружаться в непроглядную тоску и тревоги, идея отправиться в деревню была просто отличной. Барона, явившегося в деревню в сопровождении обоих сыновей, жители встречали вовсе не как хозяина этих земель и своего господина. Люди приветствовали папу, как доброго друга, не почетного, но самого желанного гостя. В поселении царила веселая праздничная атмосфера — столы были накрыты, дома ярко украшены, отовсюду доносились уже не слишком стройные разудалые песни, и трое спутников погрузились в теплую бурю праздника, едва спешились на главной деревенской площади рядом с ярким шатром. Их тут же пригласили угоститься нехитрым, но заботливо приготовленным угощением, но папа отказался, сказав, что сперва хотел бы навестить Мирру, которая еще недостаточно оправилась, чтобы праздновать со всеми. Айре это было явно не слишком интересно — спасение женщины и ее младенца казалось ему позавчерашней новостью, и свою порцию славы он уже получил — а потому, не взглянув на спутников, парнишка ринулся в толпу сверстников, которые уже собирались перед первым высоким костром. Иан же, в тайне желая проверить, не дала ли осечку его магия, не стало ли женщине хуже, несмотря на его старания, пошел в дом Мирры с папой. Дверь им открыла Тата — нарядная и румяная, готовая мчаться на площадь вместо того, чтобы ухаживать за сестрой и племянницей. Увидев гостей, впрочем, она рассыпалась в приветствиях и благодарностях, проводила барона и его спутника в светлицу и предложила пропустить по рюмашке за здоровье всех собравшихся. И папа, и Иан отказались. — Мирра сейчас отдыхает, — поведала Тата, — и малышка Иоанна — тоже. Гости переглянулись, и Вернон широко улыбнулся сыну — тот, занятый своими волнениями о случившемся и мыслями о Гусике, совершенно забыл поинтересоваться, как же назвали новую жительницу деревни. Впрочем, он мог бы и догадаться. Способ отблагодарить спасителя в Темерии, похоже, мало чем отличался от того, каким пользовались на Скеллиге — на Фаро сейчас подрастало с полдюжины Иоанн. — Надеюсь, с твоей сестрой все в порядке? — участливо поинтересовался, меж тем, папа, и Тата, косясь на Иана, с готовностью закивала. — Она еще слабенькая — всего неделя ведь прошла, — поделилась женщина, — но уже встает и даже выходит на улицу. Может быть, к вечеру и на площадь выйдет, если малышка не будет слишком капризничать. Папу такой ответ, похоже, полностью удовлетворил, и он, не желая беспокоить мать новорожденной Иоанны, решил поскорее откланяться. Праздник в деревне шел своим чередом до самого заката. За угощениями, танцами, играми вокруг костра и разговорами с веселыми людьми Иан почти забыл о том, что возвращаться им троим предстояло в замок, который в отсутствие остальных членов семьи, казался совсем опустевшим. Эльф даже начал подумывать, не остаться ли ему в деревне до утра — никто из деревенских, казалось, и не думал ложиться спать. Но, едва начало темнеть, папа засобирался домой. — Пусть Иорвет и Фергус не смогли к нам присоединиться, — пояснил он Иану, — но, по крайней мере, я хотел бы провести Самую Долгую Ночь с моими сыновьями. Старший легко согласился на это — весь день ничем не демонстрировавший своей печали, папа веселился наравне со всеми, но сейчас, заглянув ему в лицо, Иан заметил тень глубокой тоски и беспокойства. Оставлять папу одного в таком состоянии было бы жестоко и неправильно. Но Айре, конечно, подобное сочувствие было чуждо. Он даже заупрямился, когда Иан позвал его за собой. Искушение бросить младшего в деревне было слишком велико — эльф совершенно не отказался бы провести хотя бы одну ночь с папой наедине, спокойно поговорить с ним обо всем, поделиться своими страхами, послушать о том, что тревожило самого человека. Но для папы присутствие младшего было не менее важно, чем старшего, и Иану пришлось уговаривать Айру поехать с ними. Весь обратный путь до замка спутники почти не разговаривали — Айра дулся, что его выдернули из пучины праздника, когда только начиналось соревнование по прыжкам через костер, в котором он не знал себе равных. Иан снова вернулся мыслями к Гусику. Мирра и впрямь явилась на площадь незадолго до заката, неся на руках новорождённую дочь, и эльф с облегчением убедился, что с женщиной действительно все было в полном порядке — она выглядела еще бледной и усталой, но улыбалась и с радостью демонстрировала всем желающим малышку Иоанну, серьезно созерцавшую собравшихся с ее рук. Инцидент был исчерпан — теперь в этом не осталось сомнений. И об этом Иану тоже хотелось рассказать любимому — тот непременно простил бы его промах, увидев, как новорожденная девочка в какой-то момент мирно заснула на руках своей спасенной магией Огня счастливой матери. Папу, похоже, донимали почти такие же мысли, только думал он, конечно, об отце. Последние известия от Иорвета Вернон получил несколько дней назад, когда тот отправился из Оксенфурта в Третогор, не найдя в стенах Университета нужной помощи. Для родителей не внове было расставаться, давно прошли те времена, когда один не мыслил себе ни дня без другого. Но сейчас, как чувствовал Иан, папа с большим удовольствием бы бросился помогать супругу с его проклятьем, чем заниматься политическими делами, из-за которых сразу после Йуле он вынужден был снова вернуться в Вызиму. И это бессилие донимало человека гораздо сильнее разлуки. Когда спутники зашли в Каминный Зал, в знакомом просторном помещении было темно, хотя час пробил еще не слишком поздний. Папа замер на пороге, невольно загородив собой сыновей, пусть и точно знал, что никакой опасности в стенах своего дома встретить просто не мог. Иан выглянул из-за плеча человека и вдруг заметил, как в полной темноте зала вдруг зажглась единственная свеча. Неровное оранжевое пламя выхватило из мглы знакомые черты, и папа быстро шагнул вперед. Иан и Айра остались на пороге, когда родители сошлись в центре зала, и Иорвет чуть дрогнувшей рукой протянул зажженную свечу супругу, а тот перехватил его ладони и сжал их в своих. — Простите, — негромко сказал Иорвет, не глядя на сыновей — только на Вернона, — я так спешил, что не успел купить никаких подарков. Вчетвером они зажгли все остальные заранее установленные в зале свечи, и Иан видел, что родители, поднося огоньки к каждому следующему фитилю, не размыкали рук, точно не в силах даже на миг оторваться друг от друга. В сердце эльфа — непрошенная и необъяснимая — вспыхнула робкая надежда. Что если и Фергус решил устроить ему сюрприз — двери Каминного Зала вот-вот откроются, и супруг появится на пороге, вернется, пусть бы и на одну ночь, чтобы утром продолжить свои поиски. Но текли минуты, и ничего такого не происходило. Покончив со свечами, родители, а за ними и Айра с Ианом, уселись за стол. Замковых слуг Иорвет отпустил на праздник в деревню и, дожидаясь домочадцев, сам собрал нехитрое угощение из того, что нашел на кухне. Но никто, кроме него, не был голоден, а вот новостей жаждали все трое. Эльф, однако, лишь отмахивался от вопросов. — Давайте не будем портить праздник пустыми разговорами, — заявил он, и Иан понял, что похвастаться отцу было нечем. За неспешной легкой беседой прошел целый час. Подарками в этот раз не запасся никто, но это было и не важно. Впервые с тех пор, как вернулся в родительский дом, Иан видел своих родителей такими спокойными и счастливыми. Иорвет, казалось, вовсе не провел за бесплодными поисками несколько недель кряду, и страшный долг не висел над ним. А папа словно оставил судьбы Темерии, зависевшие от его решений, за порогом и, сжимая руку супруга, совсем о них не вспоминал. — Как жаль, что с нами нет Фергуса, — вдруг пристально посмотрев на Иана, заметил отец. Эльф невольно вздрогнул — он надеялся, что на фоне воцарившейся в доме гармонии, его собственные печали остались незаметными. Родители были слишком заняты друг другом, чтобы обращать на них внимание. Но взгляд единственного глаза отца был слишком внимательным и цепким, — для него у нас как раз был приготовлен подарок, — они с Верноном быстро переглянулись, и папа кивнул. — Мы собирались преподнести его на десятую годовщину свадьбы Фергуса с Анаис, — заметил он, — но ее так и не состоялось. А к вашей десятой годовщине мы, кажется, немного опоздали. Иан вспомнил, как, отправляясь во Флотзам перед началом Зимней войны, родители тоже хотели подарить Гусику что-то важное и таинственное, чего Фергус тогда брать не захотел. Эльф так и не узнал, что за дар готовили родители, и сейчас с любопытством перевел взгляд с отца на папу. — Господин Гуус Хиггс женился на полукровке Иоанне в начале лета чуть больше, чем десять лет назад, — проговорил он, — и не думаю, что те клятвы еще имеют силу. Мы клялись принадлежать друг другу до конца наших дней, но целительницы Иоанны больше нет. И вообще это было глупое обещание — как один может быть хозяином другого? Иорвет ухмыльнулся. — Неважно, как вы себя называли, когда давали клятвы, — заметил он немного снисходительно, — важно, что ты вкладывал в те слова и насколько был готов их сдержать. Но, если хочешь, мы устроим новую церемонию для вас двоих. Здесь, в замке, как когда-то наши друзья устроили свадьбу для нас с твоим папой в Туссенте. Тогда наш подарок точно придется ко двору. — Спасибо, — Иан опустил глаза, готовый отказаться — в предложении отца не было никакого смысла. Они с Гусиком успели дать друг другу новые обещания, которые теперь, похоже, не могли выполнить. Но эльф, снова взглянув в лицо Иорвету, движимый почти перегоревшей надеждой, все же кивнул, — если Фергус вернется, я предложу ему это. Попрошу его руки, чего уж там. Родители, явно четко расслышавшие это жалкое «если», которое сам Иан произнес совершенно неосознанно, переглянулись. Папа улыбнулся и кивнул. — Когда Фергус вернется, — сказал он, — мы вас даже благословим. Продолжать эту дискуссию дальше не стали. Айра, откровенно скучавший на протяжении всего тихого застолья, сообщил, что намеревался лечь спать, чтобы завтра подняться ни свет, ни заря, и вернуться в деревню, и никто не стал его удерживать. Оставшись с родителями наедине, Иан и сам начал подумывать о том, чтобы отправиться на боковую — может быть, перед сном еще раз попытаться связаться по мегаскопу с Фергусом. Но Иорвет жестом остановил его, когда эльф открыл рот, чтобы пожелать спокойной ночи. — Нам нужно поговорить, — решительно заявил отец, и Иан остался на своем месте. Некоторое время, однако, над столом висела тишина. Каждый, казалось, надеялся, что кто-то другой начнет разговор первым, и нарушить молчание взял на себя Иорвет. — Ты достаточно долгое время провел с Айрой один на один, — обратился он к сыну, и Иан медленно кивнул. За прошедшие дни он действительно сильнее сблизился с тем, кто, сам того не зная, приходился ему сыном. Но, как бы тесно они ни общались, как бы долго ни беседовали, сколько бы достоинств ни разглядел Иан в Айре, просьба младшего не просто поставила его в тупик, а окончательно убедила, что становиться наставником, а, тем более, отцом для парнишки эльф был не готов. Может, Гусик и не имел бы ничего против, а родители и вовсе надеялись, что Айра не останется в мире один-одинешенек, последовав за старшим, куда бы тот ни направлялся. Но для Иана это по-прежнему было невыполнимо. Пусть бы он взялся за обучение сына, показал ему безопасные приемы, которыми владел сам, но эльф знал — этого для парнишки было недостаточно. А делить свое сердце надвое, впускать в него почти незнакомого мальчишку Иан не смог бы, даже если бы захотел. — Мы не станем рассказывать тебе всего, — продолжал отец, — но может случиться так, что нам придется… исчезнуть. Я знаю, это звучит странно, и я не могу объяснить тебе, но… — Отец, — перебил его Иан, почувствовав, что не смог бы выдержать больше ни единой недомолвки. Иорвет тщательно подбирал слова, чтобы уберечь сына от правды, которую тот и так знал, — ты ничего не должен объяснять. Я подслушал ваш разговор. Сперва ничего не понял, но потом поспрашивал — и все встало на свои места. Я знаю, о чем ты не хочешь мне рассказывать. Даже в неясном теплом мерцании свечей, бросавшем смутные тени на лица собравшихся, Иан заметил, как отец побледнел. Он нервно хрустнул пальцами, сжав кулаки, и на мгновение эльфу показалось, что Иорвет накричит на него или бросится через стол и вцепится ему в горло. Но тот лишь прикрыл веко и выдохнул — казалось, почти с облегчением. — Что ж, — снова заговорил отец, — значит, долой вранье и недомолвки. Ты знаешь о том, что существо, спасшее тебе жизнь пятнадцать лет назад, вернулось, чтобы потребовать с меня плату. Тем проще. — Знаю, — подтвердил Иан, — и ты потратил эти недели на поиски решений — неужели ничего не нашел? Иорвет устало отмахнулся. — Есть способы перехитрить или победить Господина Зеркало, — заговорил он, и Иан заметил, как папа тоже подался вперед, внимательно прислушавшись — он о последних новостях знал не больше сына, — он шатается по нашему миру достаточно давно, чтобы хоть кто-то разок да попытался это сделать. Я нашел в Оксенфурте специалиста по гоэции — теоретика, конечно, — который рассказал о некой игре, в которую Гюнтер предлагает сыграть, чтобы даровать победителю свободу. Но выиграть в ней невозможно. — Но, если ты уже обречен, в ней невозможно и проиграть, — встрял папа, и Иан согласно закивал — та же мысль пришла и ему в голову. — Фокус в том, что сам обреченный не может участвовать в игре, — пожал плечами Иорвет, — за него должен вступиться кто-то другой — и, если он проиграет, вместо одной жертвы Гюнтер получит две. — Велика беда, — фыркнул Вернон. Теперь, когда покровы тайны были сорваны, он совсем не беспокоился, как Иан воспринял бы новость о том, что оба его родителя должны были сгинуть, если долг не будет выплачен. — Я могу сыграть с ним и, может, даже выиграть — не так уж я никчемен. — О, я знаю это, мой глупый человек, — Иорвет ласково улыбнулся супругу, — и хотел припасти этот вариант напоследок. Если за оставшиеся месяцы не найдется иного выхода, мы сделаем ставку в этой игре — а там, будь, что будет. Но есть и другие варианты. Иногда против проклятья Гюнтера эффективно действует унисон сигнатур — так называемая, истинная любовь. Но в нашем случае это не поможет. Договор заключал я один, и с тобой, Вернон, он никак не связан. Тот Оксенфуртский профессор упоминал еще о неких ритуалах — один страшнее и запретнее другого. — Что за ритуалы? — поинтересовался Иан, — я, конечно, маг-недоучка, но мы знаем достаточно настоящих чародеев — возможно, кто-нибудь согласится вам помочь? Анаис и Виктор ведь дружат с Ложей… — Ни один из живущих чародеев не согласится взяться за нечто подобное, — возразил Иорвет, — кроме того, для этого уже слишком поздно. Самые эффективные из этих ритуалов — древние, обычно на крови, с использованием невинных младенцев и запретной магии — требуют долгих лет подготовки. А у меня в запасе осталось лишь несколько месяцев. Я подумываю съездить в Зерриканию, говорят, тамошние чародеи не гнушаются темных чар. Вероятно, мне удастся уговорить кого-нибудь из них поставить надо мной эксперимент. — Может быть, Фергус тоже об этом узнал? — с неожиданным жаром спросил Иан, ни к кому толком не обращаясь. Почти потухшая, надежда вновь вспыхнула в его сердце, и оказалось куда приятней думать, что Гусик, не посчитав нужным сообщить ему об этом, отправился за разгадкой в далекую Зерриканию, чем с каждым днем все больше убеждаться, что супруг попросту сбежал от него. — Фергус? — удивленно переспросил Иорвет, — при чем здесь он? Иан набрал побольше воздуха в грудь прежде, чем снова заговорить. — Я сказал, что он ищет спасения от своего проклятья, — признался эльф, стараясь не отвести глаза под пристальным взглядом отца, — но это неправда. На леином балу Фергус встретился с Гюнтером — тот приходил к его отцу, и, похоже, твой кредитор мучает Эмгыра, пытается заставить его сотрудничать или добиться от него чего-то еще… Гусик хочет помочь. Иорвет грохнул ладонью по столешнице так сильно, что стоявший рядом с его рукой бокал подпрыгнул, жалобно звякнув. — Подлая тварь, — почти прошипел эльф, — значит, простого отказа ему было недостаточно, и он намерен добиться своего не мытьем, так катаньем. Или, может, Гюнтер так намекает, что мы проявили недостаточную настойчивость, когда уговаривали Эмгыра? — Я мог бы попытаться еще раз, — мрачно заметил Вернон, — не думаю, что из этого выйдет толк, но попробовать, наверно, стоит… — О чем Гюнтер говорил с Фергусом? — словно не слышал супруга, быстро спросил Иорвет у Иана, — он не заключал с ним никаких сделок? Тот неуверенно покачал головой. — Гусик сказал, что отец запретил ему даже разговаривать с Господином Зеркало, — ответил эльф, — и мой муж обещал этого не делать. — Иан едва не добавил, что, кроме этого, Гусик еще много чего обещал, но сдержался. — Говорить с Эмгыром бессмысленно, — заключил Иорвет, горько усмехнувшись, — в отличие от меня, он достаточно умен, чтобы не принять предложение Гюнтера, как бы тот ни уговаривал. Едва ли ты, Вернон, окажешься более красноречивым и убедительным. Папа развел руками. — Пускай он вытолкает меня взашей и запретит являться в Нильфгаард до конца моих дней, — заметил он с обреченным спокойствием, — я все равно попытаюсь снова. — Как хочешь, — махнул рукой Иорвет, — а я, пожалуй, последую за Фергусом в Бан Ард и рискну узнать что-нибудь еще у тамошних школяров. — Может быть, заодно спросишь у них о Гусике? — не успев сдержаться, тихо попросил Иан, и отец, еще раз пристально взглянув на него, серьезно кивнул. Родители разъехались через день после Йуле. Папу ждали дела в Вызиме — Анаис назначила его своим полноправным представителем на предстоящих переговорах. Отец же, как и собирался, последовал сперва в Третогор, чтобы получить королевские дорожные грамоты, а затем — в Бан Ард. Прибыв туда. Иорвет сразу связался с сыном и рассказал, что Гусик, получив высочайшее дозволение от Ректора, был допущен в закрытое хранилище, и дальше его след терялся. То ли желая успокоить Иана, то ли действительно в это поверив, отец сказал, что чары, окружавшие хранилище, были настроены так, чтобы ограждать тех, кто входил в него, от внешнего мира, и это немного утешало. Прежде, чем снова начинать всерьез волноваться, Иан решил подождать еще немного. Вернувшись домой и вспомнив, что по рождению он был все-таки вар Эмрейсом, Гусик, казалось, заново почувствовал, что это значило. В нем, похоже, пробуждалось фамильное упрямство, позволившее его отцу сперва отвоевать собственный трон, а потом трижды нападать на Королевства Севера, чтобы в конечном итоге захватить их. Для Фергуса поиск решения в безвыходной проигрышной ситуации был таким же делом чести, как для Эмгыра. А Иану оставалось только ждать и гнать от себя непрошенные тревожные мысли. Вместе с первым днем нового года пришло потепление. В воздухе чувствовалось обманчиво теплое дыхание еще далекой весны. Снег начал таять, и двор замка разрезали сияющие на удивительно ярком солнце звонкие ручьи. Река освобождалась ото льда, точно ловец жемчуга, всплывший сделать единственный вдох перед новым глубоким погружением. Иан заметил, что Айра начал наматывать круги вокруг него, совсем не сразу. Каждый день старшего теперь был похож на предыдущий. Он просыпался со счастливо пустой головой под звуки капели за окном, но хватало пары минут, чтобы ложное, как внезапная весна, спокойствие рассеивалось, стоило Иану вспомнить о Гусике. Напоминая себе слова отца, эльф пытался гнать неприятные мысли, в которых тревога за супруга легко сменялась злостью. В иных обстоятельствах он ни за что бы не поверил, что возлюбленный решился бросить его так просто после разговора, состоявшегося в спальне, и новых клятв. Фергус по-прежнему любил его, и миссия, которую он взвалил на себя, была слишком важной, чтобы отступиться на полпути. Но настойчивый червячок сомнений подтачивал уверенность Иана с каждым днем все больше. Он помнил, как много лет назад, решив избавить близких от всех проблем, причиной которых стал, Фергус едва не отважился на самоубийство. Позже супруг сбежал из Нильфгаарда, бросив нерожденную дочь и наплевав на свою присягу. И что могло удержать его от нового побега? Гусик видел, что Иан рад был вернуться домой, но не решил же он от этого, что эльфу в кругу семьи будет лучше, чем в компании проклятого мужа? Как бы ни убеждал себя покинутый супруг, что такое было невозможно, время от времени бороться с этими подозрениями становилось просто невыносимо. Айра, бросивший разговоры об их будущем совместном житье на чужбине, пару дней посылал старшему многозначительные взгляды, словно дожидался, что тот сам поинтересуется их причиной. Но Иан, слишком занятый собственными бедами, игнорировал младшего до тех пор, пока тот не отважился заговорить с ним. — Я тут подумал, — заявил Айра однажды за завтраком безо всяких предисловий, — сегодня на улице тепло, почти как весной. Погода ясная, и до вечера снега не будет. Иан посмотрел на парнишку поверх кружки с чаем. — И что? — спросил он равнодушно, уже зная, что ничего хорошего в голову младшему прийти просто не могло. — И то, — Айра широко улыбнулся, — ты в последнее время ходишь такой мрачный, жутко посмотреть. Отчего бы нам не устроить небольшую прогулку — только вдвоем? Пока ничего страшного младший не предлагал — ничего необычного, впрочем, тоже. Они с Ианом то и дело выбирались в поля у реки или в лес, чтобы покататься на лошадях или просто пошататься по окрестностям. Эльф пожал плечами. — Почему бы и нет, — согласился он, — сейчас закончим с завтраком, оседлаем коней и пойдем. Айра тряхнул головой. — Кони нам не понадобятся, — заверил он старшего, — там, куда я хочу отправиться, Серебряный не пригодится. Своим ходом — слишком далеко, до ночи не обернемся. Иан нахмурился. Похоже, младший собирался убеждать его постепенно, выдавая детали своего гениального плана каплю за каплей. — Что ты задумал, Айра? — спросил Иан напрямик. Широкая улыбка не сходила с лица парнишки. — Ты ведь колдун — так? — спросил он, словно и сам не знал ответа, — а значит, можешь открыть портал, куда угодно? — Не совсем, — покачал головой Иан, — я должен хотя бы примерно представлять место назначения, чтобы не вписаться на выходе в стену или не напороться на дерево. Мастер Риннельдор пугал меня в детстве страшилками о том, как бездарные маги, вроде меня, погибали, пронзенные ветвями или камнями, потому что не знали, куда метили. — Деревьев там нет, — отмахнулся Айра, — мы проезжали с родителями мимо этого места, когда направлялись в Марибор. Придется немного пройти по лесу, но точку выхода я покажу тебе на карте — там почти гладкая равнина и торговый тракт. Не нужно было обладать особенно блестящим умом, чтобы понять наконец, куда клонил Айра. Иан отставил кружку и твердо покачал головой. — Ты хочешь все-таки пробраться в те развалины, о которых столько канючил? — спросил он серьезно, — меня в это не втягивай — родители четко дали понять, что тебя туда не отпустят. Айра и не думал сдаваться, хотя веселое лицо его вмиг стало мрачным и решительным. — Ты сам обещал проводить меня туда, когда потеплеет, — напомнил он с нажимом, — и вот — потеплело. Время выполнять данные обещания, брат. — Я имел в виду настоящее тепло, — напомнил Иан, — мы говорили о весне, а не о случайной оттепели. — Отговорки! — Айра скрестил руки на груди, — вечно — одни отговорки. Я уже взрослый, могу пользоваться своим банковским счетом и жениться — а прогуляться к развалинам в собственных владениях — нет? — Давай хотя бы свяжемся с папой, — пошел на попятную Иан. Спорить и препираться с младшим ему совершенно не хотелось — это требовало от эльфа сейчас слишком больших усилий. — Если он разрешит… — Папа на переговорах, — напомнил Айра весомо, — во Флотзаме, под магическим куполом. А отец — в Бан Арде, поди, тоже проник в тайное хранилище, и мы о нем еще долго не услышим, как о Фергусе. Иан хмыкнул и отвернулся, демонстрируя, что разговор был окончен. Но Айру переспорить оказалось не так-то просто. — Если не хочешь идти со мной — не надо, — заявил он, — я сам съежу туда. Без портала на это уйдет целый день, но не волнуйся — завтра к вечеру я вернусь. И, может, даже расскажу тебе, что нашел. — Айра! — запротестовал Иан, вдруг представив, как на одинокого путника в оттаивающем лесу нападали голодные волки, или младший, оскользнувшись, падал в пролом на ветхом полу неведомых развалин, — это нечестно! — Нечестно — сперва обещать, а потом делать вид, что имел в виду совершенно другое, — отрезал Айра, но, чуя слабину, подался к старшему и заглянул ему в глаза, — ну Иан, пожалуйста, — проникновенно попросил он, — с тобой мне ничего не страшно. Ты ведь сам рассказывал, как сбегал из дома с цирковой труппой, когда был в моем возрасте. А я не собираюсь сбегать — я хочу только посмотреть. Это будет наше приключение, а ты, может быть, перестанешь хотя бы на день так сильно скучать по Гусику. Иан сомневался еще пару мгновений. Его убедили даже не мольбы младшего, не его аргументы и обвинения. Но мысль об еще одном дне в замке, полном бесплодных тревог и переживаний, показался эльфу просто невыносимым. — Ладно, — наконец сдался он, — но ты должен показать мне точную карту местности и описать округу. Я войду в портал первым, чтоб проверить точку схождения, а потом вернусь за тобой — понял? Айра с воодушевлением закивал. Как бы Иан ни стращал младшего, портал в нужное место он открыл легко — в библиотеке замка нашлась очень подробная карта, и рассчитать траекторию не составило труда. Эльф очутился на широком пустынном тракте посреди заснеженного поля и, оглядевшись, убедившись, что никакой опасности в округе не наблюдалось, вернулся за Айрой. Тот прыгнул в новый портал первым, и вместе они двинулись от дороги через белоснежную пустоту в сторону смутно черневшего у горизонта леса. — Что это за развалины? — поинтересовался Иан, пока бок о бок они шагали по хрусткому подтаявшему снежному насту. Солнце стояло высоко и слепило глаза, отражаясь от нетронутой белизны под ногами. — Откуда ты о них узнал? — Не помню, — немного подумав, признался Айра, — может, отец рассказал, когда мы тут проезжали, может, в какой-то книжке вычитал. А, может, вообще — во сне увидел. На карте они не обозначены, но это и неудивительно. Люди всегда строили свои поселения над эльфскими святилищами и забывали о них. — То есть, ты вообще не уверен, что там есть какие-то развалины? — уточнил Иан, досадуя на себя за то, что не удосужился хотя бы проверить слова мальчишки заранее. — Конечно, уверен, — заявил спутник, — когда я спрашивал о них деревенских, они все подтверждали. Говорили, во время Третьей Северной Черные вывезли оттуда все сокровища, но я думаю, может, они что-то упустили? Солдаты ведь ничего не понимают в эльфском наследии. — А ты, значит, понимаешь, — фыркнул Иан, — если там и было что-то ценное, не Черные, так наш отец давно бы этим заинтересовался. Он ведь стал большим специалистом по всякому старинному барахлу. — Отец, может, там и бывал, — подтвердил Айра, — почти наверняка. Но золото и старинное барахло мне и не нужно — я же сказал, что хочу просто осмотреть эти развалины. А ну как мы найдем какой-нибудь древний манускрипт в тайной нише или что-нибудь в этом роде? В деревне говорили, что после войны люди туда не ходили — у этого места сомнительная слава. — Чудесно, — мрачно вздохнул Иан, — иными, словами, нас там могут поджидать не эльфские сокровища, а эльфские призраки. Айра с усмешкой покосился на спутника. — Ты что же, брат, испугался? — с вызовом спросил он, — ты ведь чародей! Кроме того, если там опасно, можно просто открыть портал обратно домой — и всего делов. — И всего делов, — снова вздохнул Иан. На самом деле, особого страха он и впрямь не испытывал. В россказни о том, что люди не отваживались забираться в древнее эльфское святилище, Иан не верил — суеверия среди простого народа были сильны, но жажда наживы неизменно оказывалась сильнее. Больше того — папа явно знал об этом месте, и, будь оно по-настоящему опасным, запрещал бы Айре соваться сюда гораздо настойчивей, а то и вовсе пригласил бы своего друга ведьмака, чтобы очистить развалины от скверны. Может, именно так он и поступил. Добравшись до опушки молчаливого леса, эльфы быстро отыскали едва приметную тропу, ведущую в чащу, и Айра отважно двинулся по ней первым. Он шел так уверенно, словно точно знал, куда идти, бывал здесь не раз и не два, и Иану оставалось лишь, удивляясь, следовать за ним по пятам. Они больше не разговаривали. Движимый своей целью, младший рвался вперед, как гончая, взявшая свежий след. На небольшую открытую площадку среди высоких стволов спутники вышли через четверть часа. Из-под стаявшего снега выглядывали мраморные зубья полуразрушенного заграждения, обветшалые ступени и основания арок, окружавших площадку по кругу. Айра бесстрашно ступил вперед, остановился и огляделся по сторонам. — Где-то здесь должен быть спуск, — заявил он уверенно. Иан чувствовал, как, очутившись среди давно покинутых обломков прошлого величия, он словно переступил какую-то невидимую черту. В детстве, следуя за отцом, эльф много раз бывал на развалинах эльфских строений. Те походы, казавшиеся маленькому мальчику увлекательными приключениями, никогда не были опасными — Иорвет следил, чтобы его спутник не провалился под пол и не поранился, и никаких призраков, конечно, они ни разу не встречали. Те руины были просто камнями, забытыми осколками былой роскоши и величия. Отец рассказывал легенды о тех, кто возводил эти стены и жил в них, но все это было лишь отзвуком прошлого, далекого и непостижимого. Здесь же все было иначе. От земли под ногами исходила странная едва уловимая вибрация. Здесь жила магия — отнюдь не такая древняя, как выступавшие из-под снежного покрова осколки сероватого мрамора. Неизвестные чары, казалось, наложили совсем недавно, хотя сигнатуру Иан никак не мог уловить. — Айра, — окликнул он спутника, остановившись у ветхих ступеней, — идем отсюда. Мальчишка, уже рыскавший среди обломков колонн в поисках спуска, раздраженно оглянулся. — Ерунда! — заявил он, — мы же только пришли. Давай хотя бы внутрь зайдем. Иан сделал шаг к младшему, ощущая, как что-то словно ухватило его за плечи и дернуло назад — ему здесь было не место. Им обоим, хотя Айра, похоже, ничего странного не испытывал. — Уходим! — твердо проговорил старший и попытался подойти к парнишке ближе. Что-то не пускало его, цеплялось за сапоги, как колючие ветви терновника, сдавливало грудь и мешало двигаться дальше. Иан шепнул короткое заклинание — вибрация вокруг на миг утихла, но потом замерцала с новой силой. — Нашел! — радостно заявил Айра, — давай, сюда! Спустимся, оглядимся — и сразу назад. С внезапно охватившим его ужасом, сдавившим горло, Иан наблюдал, как фигура младшего исчезала под землей — юный эльф спускался легко, и через мгновение его пламенеющая макушка скрылась под уровнем каменной площадки. — Айра! — закричал Иан, хотя неведомая сила перехватывала дыхание, наполняя легкие пульсирующим огнем, — Айра, вернись! Парнишка его уже не слышал. Собрав последние силы, Иан сделал один шаг, потом, почти задыхаясь — еще и еще один. За обломком арки начинался узкий лаз, терявшийся в темноте — в него и спустился младший. Иан, теряя последние силы, рухнул у кромки ледяной мглы, попытался снова позвать спутника, но не смог. В его голове не осталось ни единой мысли, кроме одной — он потерял Айру, тот скрылся в непроглядном сумраке, чтобы никогда не вернуться, попал в ловушку неизвестной враждебной магии, и Иану оставалось лишь беззвучно звать того, кто его больше не услышит. Голова младшего возникла из темноты так внезапно, словно Айра вынырнул из воды прямо перед Ианом. Он улыбался по-прежнему широко и радостно, но, заметив бледность и страх на лице спутника, нахмурился. Подтянулся на руках, выбираясь из лаза, присел рядом со старшим, осторожно тронул его за плечо — Иан никак не мог отдышаться. — Эй, — позвал младший тихо, — ты чего? Тебе плохо? — Айра, — голос на этот раз повиновался эльфу. Он подался вперед, вцепился в плечи спутника и заглянул ему в глаза. Тот растерянно моргнул. — Иан, ты меня пугаешь, — признался Айра, и старший едва не рассмеялся прямо ему в лицо — едва ли он пугал спутника хоть на йоту так же сильно, как сам приключенец напугал его самого. — Там ничего особенного нет, — признался парнишка, по-прежнему тревожно вглядываясь в бледное лицо Иана, — какой-то зал, арки, пахнет плесенью… Я хотел осмотреться повнимательней, но заметил, что тебя нет. Сразу решил вернуться и вот — поранился, — Айра почти с гордостью, как боевое ранение, продемонстрировал короткий неглубокий порез на ладони. Иан отпустил его, отстранился, все еще не в силах совладать со своим дыханием. — Идем домой, — попросил он, — я вылечу твою рану, пока она не загноилась… Мне и правда нехорошо. Айра с сожалением глянул обратно в сгустившуюся темноту, потом с тяжелым вздохом кивнул. — Ты портал-то сможешь открыть? — участливо поинтересовался он, помогая старшему подняться на ноги. — Не здесь, — сглотнув, ответил Иан. — Отойдем подальше в лес. Айра повиновался, хотя весь его вид показывал, как сильно ему хотелось остаться и продолжить свои исследования. — Думаешь, там что-то магическое? — с бессердечным любопытством спросил он, глянув на спутника, — поэтому тебе так поплохело? И Иан, не оборачиваясь к серевшему оскалу развалин, не нашел, что ответить.