Тепло твоих рук

Вторник, 13.11. Вчерашний день многое во мне изменил. Мой стих мне понравился. Я очень рад, что ко мне возвращаются силы и желание творить, ведь это очень помогает отвлечься от… всего. Сегодня в школу идти не хочу, потому что морально вымотался за эти дни, а рассказать об этом даже некому. Как-то грустно, но я рад, что уже вижу смысл в том, чтобы писать свои мысли сюда. Это помогает. Наверное, я даже благодарен Марине за эту идею, но пока не уверен.

***

В школу Антон, как и планировал, не пошёл. Сидя в душной прокуренной комнате, парень бесчисленными слоями бинтов обвязывал свою кисть, дабы скрыть последствия вчерашнего вечера. Костяшки по какой-то причине всё не переставали кровить, на местах истязания о бетонную стену оставались некрасивые шрамы и ранки. Он не хотел, чтобы до этого дошло, но к сожалению не имел над собой власти. Ветер за окном звонко завывал, словно шептал что-то важное. Снизу доносились голоса пьяной группы людей, которые не нашли для своих гулянок место получше, чем лавочка возле окон жилого дома. Они глупо ржали над какими-то бестолковыми шутками и громко матерились, пугая своим видом гуляющих во дворе ребятишек. Слышать это было противно, но одновременно и безразлично. Серое, словно сияющее, и выжигающее своим сиянием глаза небо было спокойным и бездейственным, проще говоря, мёртвым. Вдалеке можно было разглядеть клин каких-то перелётных птиц, но вглядываться в них не было никакого смысла. Все постоянно куда-то спешат… Даже такие тупые создания, как голуби, постоянно врезающиеся в окно к Антону по утрам, пытались быстрее сделать свои важные птичьи дела, непонятно какие и непонятно зачем. Существует поверье, если голубь врежется в чьё-то оконное стекло, а потом, как ни в чём ни бывало, улетит, то родственник этого человека скоро умрёт. У Антона столько родственников нет, сколько раз за всю жизнь десятиклассника эти бесячие твари стучались своими головами о стекло. Верить в суеверия — это точно не для Шастуна, ведь он давно считал, что в них также мало смысла, как и в гаданиях, гороскопах и прочей подобной лабуде. Антон лишь плавно плывёт по течению, как труп в реке, получивший после смерти возможность болтаться на водной глади без каких-либо усилий. Большая часть дня пролетела мимо Антона, словно тот до обеда просто проспал. Сидеть в полном одиночестве в двухкомнатной квартире было некомфортно, но спокойно. Тишина, никаких драк и погромов, кроме того, что Антон устроил по своей воле день назад, но уже с утра успел быстренько прибрать. Вот только складывалось впечатление, что от такой атмосферки можно однажды сойти с ума, забыть кто ты, начать разговаривать со стенами, а потом однажды услышать от стен ответ. Было бы хорошо выйти на улицу и погулять по проспекту, купить какой-нибудь кока-колы зеро или фанты, ну или хотя бы найти занятие дома, не заморачиваясь о прогулке. Антон огляделся. В комнате не было ничего, что бы могло удовлетворить его желание развлечься. Хотя нет… Всё-таки было. Вытянув торчавший из-под кровати громоздкий предмет, парень вернулся на излюбленный подоконник, подгибая под себя длиннющую до неудобства ногу. С трудом расстегнув тугую молнию, Шаст откинул ненужный тканный чехол в сторону и взял в руки запылённый инструмент. Это была гитара. Мысли о прошлом давили на парня. Как давно он не брал её в руки, не клеил новых наклеек на корпус, не цеплял разные значки на ремень, заказанные с Алиэкспреса… Антон просто утопал во флешбеках, аккуратно смахивая с корпуса пыль и потирая гриф руками. Она снова в его руках.

**

— Шастун, ты будешь выступать третьим после Милены. Я дам тебе песню, сыграешь, может и споёшь сам… — Людмила Анатольевна, я не смогу. Я больше не играю, — спеша уйти, заявил парень и отошёл ближе к двери. — Ты чего? В смысле «больше не играю»? Голос учителя был строгим и даже раздражённым. Она возмущённо вскинула бровями и не поленилась подняться со своего места, чтобы сократить расстояние между собой и нерадивым учеником. В голове рушились все продуманные заранее планы, которые в результате должны были впечатлить комиссию прекрасным выступлением ко Дню Победы. — Я бросил. Не хожу заниматься, да и гитару отдал, — на счёт последнего Антон соврал. Да, он хотел избавиться от неё раз и навсегда, но пока не мог решиться. Этот шаг был для него очень тяжёлым. А вот классухе об этом знать не обязательно, главное, чтобы поскорее отвязалась. — Чёрт с тобой. Не хочешь, так и скажи. Мы все надеялись на тебя, а ты… — завуч попыталась вызвать у парня чувство стыда, хотя прекрасно знала, что предупредить Антона о его выступлении ещё не успела. Зато завалить подростков обвинениями она могла при любых обстоятельствах, было у неё и у других коллег такое оправдание — учительский, будь он неладен, авторитет. Бесит. — Иди, что стоишь? — махнув рукой на подростка, проворчала сварливая женщина и ушла ближе к сцене. Антону было абсолютно плевать на то, что в этой ситуации нет его вины. Он не хотел никак доказывать в этом никчёмном споре, кто прав, а кто нет, тем более в конце концов победа всегда достаётся учителю, особенно после угроз про вызов родителей и прочее. Он не хотел поступать опрометчиво, не хотел оставаться в этом назойливом зале, не хотел привлекать внимание, поэтому просто покинул помещение, радуясь такому чудесному и простому раскладу событий. Его "музыкальная карьера" с треском провалилась, и вряд ли когда-нибудь он сможет взять этот инструмент в руки вновь.

**

И вот спустя долгие годы гитара снова в его руках, а рана прошлого таинственно исчезла, во что подросток с трудом, но поверил. Лёгким движением кисти Антон стал играть заученный наизусть бой, который без труда смог изучить самостоятельно ещё в пятом классе. Пальцы интуитивно легли на положенные лады, и буквально за секунду в ушах загремело от громких звуков дрожащих струн. Уже с первых секунд можно было расслышать, какую песню играл доморощенный музыкант. — Только скажи — дальше нас двое. Только огни аэродрома… Не сдержавшись, Шаст запел слова, усердно пытаясь правильно выстроить вокал. С непривычки голос подростка подрагивал, слегка сбивался, но звучал очень приятно и мелодично. Как и раньше, как и тогда… — Мы убежим — нас не догонят. Дальше от них, дальше от дома. Ночь-проводник, спрячь наши тени за облака, за облаками — нас не найдут, нас не изменят. Им не достать звёзды руками! Прикрыв глаза, парень беспощадно бил большим пальцем по струнам, и звуки сразу превращались в нужную мелодию, которая была полна силы, энергии, и сам Антон этой энергией заразился. Спустя мелкую паузу он, чуть ли не крича во весь голос, чувственно запел припев песни, которая в ранние годы была для него очень дорога. — Небо уронит ночь на ладони. Нас не догонят! Нас не догонят! Небо уронит ночь на ладони. Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догоня-я-ят… Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догоня-я-ят… Нас не догонят! Нас не догонят! Рука продолжала играть один и тот же бой, пальцы левой руки ловко прыгали с лада на лад, а сам Антон больше так ничего и не спел. Одной быстрой минутки ему хватило, чтобы проникнуться этой музыкой и этими словами вновь. Вдруг он резко остановился, со страхом осознав, что плачет. Плачет, потому что вернулся туда, где ему комфортно. Плачет, потому что вновь нашёл то, что сможет помочь ему. Как бы странно это ни было, но Антон не препятствовал своим эмоциям. Даже наоборот, именно сейчас он хотел избавиться от всех слёз, что копились в нём эти долгие годы. Бросать музыку было необдуманным и даже, по мнению парня, неправильным решением. Сейчас, когда гитара побывала в его руках впервые за последние годы, и вчера, когда он снова стал писать красивые проникновенные стихи, Шаст осознал, что смог, наконец, найти то, на что можно надеяться в трудных ситуациях. То, что может действительно спасти и утешить. Долгое время Антон ошибочно искал место, которое поможет забыться, но оказывается нужно было просто заняться тем, что приносит тебе покой и умиротворение, не обращая внимание на то, где ты и с кем. Отложив гитару в сторону, юноша измученно выдохнул и вытер руками влагу с лица. Ему хотелось найти человека, которому он смог бы сыграть или даже спеть. Парень уже давно подметил, что питает неоправданную симпатию к Арсению Сергеевичу ещё с первой встречи с ним, и если бы он позволил Антону сделать первые шаги, а после получить на них ответ, то парень был бы счастлив, зная, что имеет такого хорошего знакомого или даже друга… В общем, хватит тянуть кота за хвост, Антон хотел когда-нибудь сыграть Арсению. И хотел, чтобы ему понравилось, чтобы он похвалил ученика и понял, что чего-то Шаст да стоит. Но всё, что за эти минуты смог надумать Шастун, было априори невозможно, потому что такой человек, как Арсений Сергеевич Попов — красивый, профессиональный, умный, обеспеченный мужчина никогда не обратит своё внимание на какого-то школьника с загонами, которых у него на попечительстве намного больше шестидесяти. Признавать это было обидно и больно. С тумбочки у кровати раздался звук вибрации. Антон поднял телефон и с интересом посмотрел пришедшее уведомление. Странно, но значок сообщения горел над соц.сетью, в которую парень заходил максимум из-за сообществ и групп, но точно не ради общения. Кто ему мог написать? Дмитрий Позов 15:43 Привет. Я не буду тебя заваливать вопросами, просто хотел предложить скинуть домашку, если тебе она нужна… Глаза юноши округлились. «Дима? С чего такая забота? Разве девчонки не промыли ему мозг, говоря, что я ёбнутый?», — удивлялся подросток. Антон Шастун 15:44 Привет. Спасибо за предложение, мне очень приятно, что ты подумал обо мне. Даже не верится как-то. Дмитрий Позов 15:44 Ничего, мне несложно. Наверное, тебя очень обидели слова девок, да? А ой, прости, я обещал не лезть с вопросами. Антон улыбнулся. Какой же Позов простой и от того приятный парень, располагал к себе с первых минут их знакомства. Он искренне хотел дать новому приятелю шанс, надеясь, что он не подведёт и не плюнет в душу подростку, как это обычно делают остальные. Антон Шастун 15:45 Я просто не захотел идти. Ничего такого, если меня денёк не было. Уверен, что никто даже не заметил) Кроме тебя, разумеется. Дмитрий Позов 15:46 Ну почему же «никто»? Этот… Блять, имя забыл. Подросток прочёл последнее сообщение и удивился. Антон Шастун 15:46 Ты материшься? Дмитрий Позов 15:46 Ну да, а чё такого? Антон Шастун 15:47 Ну… По тебе не скажешь. Дмитрий Позов 15:47 Хочешь сказать, я типа заучка? Ладно, я не обидчивый. Вспомнил! Арсений Сергеевич о тебе сегодня спрашивал много. Антон опешил. В смысле «спрашивал»? Преподу было не всё равно на причину отсутствия ученика? Или это учительский долг, чтобы потом от директора не было проблем из-за прогулов учащихся? Антон Шастун 15:47 Ясно. Я пошёл, у меня там каша на плите, а телефон на зарядке стоит. Потом спишемся. Дмитрий Позов 15:47 Хорошо. Надеюсь ты придёшь завтра. Парень ещё с минуту молча прожигал взглядом пасмурное небо сквозь мутное оконное стекло, а после вновь поднял телефон с тумбы и написал ответ. Антон Шастун 15:48 Приду. Крупа в кипящей воде быстро размякла, впитав в себя всю воду, и стала пригодна для еды. Антон ел её без удовольствия. Он никогда не любил каши, особенно те, которые приходилось варить на молоке. Но когда в желудок, кроме воды, не поступало ничего за прошедшие два дня, становится абсолютно безразлично какую еду есть, главное, чтобы это было едой. На кухне обстановка омрачала. Побитый кафель в нижней половине стены, который когда-то украшал её, стал для парня убогим зрелищем, как и обои, некогда красивые и яркие, теперь выцветшие и ободранные возле углов. «Если бы отец тратил меньше денег на водяру, смог бы сделать ремонт, а не беспомощно материть квартиру, которую они с мамой когда-то купили уже убитой», — не переставал думать Шастун, но, видимо, он единственный адекватный человек в этой семье. Хотя здесь ещё как посмотреть… Оставшийся вечер был бы таким же жалким, как и недавно прошедший ужин, если бы не приглашение от Димы прогуляться. Парень не был против компании новенького, ведь пока он оставляет после себя только положительные эмоции. Стоит узнать его получше, да и самому Антону не мешает проветрить мозги и лёгкие, которые уже задыхались от затхлого воздуха и табачного дыма. — Уже холодеет, ты не думал потеплее одеться? — заботливо поинтересовался Позов, не отставая от его длинноногого одноклассника. — Мне пока нечего, я вырос из всего. Будет зарплата — попрошу у отца, — Антон быстро спрятался в длинный воротник ветровки, стараясь уберечься от холодного ветра. Он уже один раз продул шею, больше не хочет… Сегодня они наметили дойти до набережной, зная, что путь пешком достаточно далёк. Антону был такой длинный маршрут лишь на пользу, свежий воздух и приятный холодный ветерок чертовски умело расслабляли уставшего подростка. Попробуйте просидеть весь день одни дома, когда в вашей голове творится полный бардак. Антон уже вчера на крыше один просидел и вот, что в итоге вышло… — Кстати, что с рукой? — взглядом указав на правую кисть, поинтересовался Позов. — Да так, шальная пуля зацепила, — чуть улыбнувшись, подмигнул Шастун. Он пока не готов делиться с кем-то настолько сокровенными проблемами, да и вообще, другим о подобном знать ни к чему. — А-а… Ну ясно-ясно. Парни затихли. Подобрать тему для разговора в столь напряжённой обстановке было тяжело, но каждый из приятелей, по крайней мере, пытался. И это дало плоды, хоть и не так скоро. — Дим, слушай… Почему ты не послушал девок в тот раз? Ну, после физики, помнишь? — Помню, конечно. Ой, знаешь… Со стороны мужчины слушать бабский базар нужно всегда с осторожностью. Это знают все, особенно, когда дело касается таких… Не буду обзывать, а то вдруг нравится кто-то из них. — Смеёшься? Говори. — Антон, ну тут даже говорить нечего. Возможно, ты не понял самой сути, потому что слышал лишь те слова, которые хотел. Но лично я, слушая их, сразу подумал, что они тебя оговаривают. Я жил до переезда в Питер в Воронеже, и там тоже были эти любительницы слухов и сплетен, так что не один ваш класс такой «особенный». Не загоняйся. Диме было очень тяжело сдерживать свою тактильность рядом с Шастуном, это было видно по его вечным одёргиванием рук и прочее. Наверняка он постоянно держит в голове недуг нового друга, такое сразу запомнить просто невозможно. Но наблюдать за тем, как Поз всячески пытается не навредить Антону, было так ценно и притягательно… Парень едва смог сдержать улыбку, такое внимание было по-человечески очень приятно. — Я уверен, что и Арсений Сергеевич думал также, когда они ему так упорно в уши ссали, — продолжал свою мысль Позов. Смешение красивого богатого лексикона и нецензурных слов было просто уморительным комбо. С другой стороны Поз звучит по-молодёжному круто. И мысль донесёт, и объяснит понятным подростку языком. Создавалось впечатление, что Антон оценивает Диму не как ровесника, а как состоявшегося взрослого мужчину. — С тобой так общаться интересно, — честно выдал Антон. — Спасибо, комплиментов в свою сторону не слышал давно. Я не понимаю, почему ты постоянно пытаешься нагнать на себя? Обычный парень с нормальным поведением и адекватными взглядами. Ты не думал, что проблема не в тебе, а в них? — сейчас приятель стал похож на Марину, что могло бы оттолкнуть Антона от него, но почему-то случилось обратное. Мысль Димы очень зацепила подростка, обычно психологи любят делать так, что никто ни в чём никогда не виноват. Ни ты, ни друзья твои, у всех свои проблемы. Но сейчас прозвучала фраза, которая на сто процентов подходит к проблеме происходящей между Антоном и одноклассниками, и она максимально справедливо описывала их конфликты. Нет понимания, и виноват в этом не Шаст, а тот, кто обращает внимание на слухи и какие-то особенности, нежели на внутренний мир человека. — Ты тут вообще? — проведя рукой перед глазами, посмеялся Поз, и парень тут же вернулся обратно из своих глубоких рассуждений. — Да, прости, иногда улетаю в мысли… — Бывает, — согласился Дима и парни продолжили свой долгий путь. Когда они, наконец, достигли побережья, Шаст понял, что не зря продолжал путь, не взирая на жуткий холод. Он не раз был в этом прекрасном таинственном месте, с которого не сходили фотографы со своими громоздкими фотоаппаратами и красивыми моделями, да и туристы побережье известной всем россиянам Невы очень любили. Дима же был здесь впервые, а потому не мог оторвать взгляд от холодного и серого, но от того не менее уникального пейзажа. Ребятам очень повезло, что в это время здесь нет никаких любителей селфи или таких же приезжих, как и Дима. Задержаться бы здесь надолго не удалось из-за постоянного беспокойства со стороны прохожих, возле которых и поговорить то нормально нельзя. Парни медленно подошли к ограждению, сложили на него руки, медленно поглядывая вниз на беспокойную реку. — Красиво тут, да? — решил снова начать диалог Шастун, а то пауза уже неприлично долго затянулась. — Вообще слов нет… — чуть улыбаясь, не отрывая взгляда от архитектуры вдали на другом берегу, ответил Дима. — Не зря приехал, знал же. Давно искал место для души. Антон поморщился. Какая «душа» может быть в Питере? Город мрака, депрессии и постоянной непогоды. Если бы города вдруг стали людьми, Шаст был уверен, что именно Санкт-Петербург занял бы место Антона, будучи слишком вырвеглазно индивидуальным, что стало бы причиной для насмешек остальных. — Я люблю это место. Вот только не приходил уже очень давно, с того момента, как мать нас бросила, а отец стал пить, — Антон почему-то не боялся делиться подробностями своей жизни с Позовым. Пожалуй, он мог бы стать успешным маньяком благодаря своей невероятной способности располагать к себе и вызывать доверие. Такой добрый, обычный школец, который может дать тебе реально нужный совет. Всем бы такого. — Проблемы в семье?.. — вдруг поинтересовался приятель, а Антон так и замолк, не желая продолжать эту тему. — Лично у меня проблем в семье дохуя и больше… Позов нервно сглотнул и улыбнулся, глядя в сплетённые в замок пальцы лежащих на широком каменном ограждении рук, а после продолжил. — Мои родители… Я рос в обычной семье, не нуждался в любви или во внимании, всё у меня необходимое вроде было. Даже плэйстейшен дорогущий купили однажды… — начал рассказ Дима, и Шаст тут же повернулся к нему, вслушиваясь в тихие и робкие слова. — Потом родилась Кристина, когда мне было десять… Оказалось, что родители всегда хотели девочку, но попросту долго не могли завести ребёнка. Из-за неё я стал никем в этой семье. В то время, когда меня стали чморить в школе после четырнадцати, родители переживали о том в какую платную школу отдать любимую Кристю, чтобы в будущем она ни в чём не нуждалась. А я будто и не их ребёнок вовсе. «Сам всё реши, ты же мужик», — говорил отец. Даже сейчас мы переехали в Питер по инициативе сестры, которой, сука, семь лет! Я никогда даже не думал о переезде, надеялся на родной город, планы строил и хуяк. Сделали всё так, как хочет любимая семьёй малолетка… — Дима грозно нахмурил брови и поджал губы. Он развернулся в противоположную от Шастуна сторону, то ли в порыве гнева найти, как отвлечься, то ли желая не проронить слёз обиды при новом приятеле. — Это уже потом я подумал, что выбор не такой плохой и смирился, но суть вообще в другом… Эх, ладно. Антон онемел, слушая рассказ Позова. Удивительно. Он всегда выглядит в меру, но жизнерадостным, обычным довольным школьником. Но в душе его гложет обида, ненависть, непонимание… Он так яро скрывал это в себе, для чего? Чтобы не нагружать других своими проблемами? Или чтобы его слабость не могли использовать против него самого? — И как ты со всем этим справился? — несмотря на холодный тон, Антон просто нуждался в ответе. А вдруг и ему это сможет помочь? «Фу, крыса корыстная», — обозлился на свои размышления парень, всё ещё ожидая ответа. — Не знаю. Наверное, поверил в чудо. До сих пор наивно жду перемен и просто пытаюсь быть счастливым, как могу. А больше ничего и не остаётся. Юноша замер и ещё около двух минут никто из подростков не произнёс ни слова. Каждому из них нужно было время справиться с мыслями и подумать над тем, как начать новый диалог, будто ничего и не было, а о страшных подробностях жизни нового знакомого Антон никогда и не знал. — Давай возвращаться? Уже темнеет, — снова надев на себя маску довольного жизнью человека, произнёс Позов и, кинув последний взгляд на волны далеко внизу, направился в обратном направлении. Антон пару раз проморгал подступившие к уголкам глаз слёзы, трясущимися руками достал коробок и вновь закурил, неизвестно какую по счёту за день сигарету. Теперь и за Антоном остался должок…

***

Всю ночь парень провёл за тетрадкой своих старых стихов, которая уже достаточно времени пролежала на антресоли шкафа. Он не мог поверить, что данные творения — дело его мыслей и рук. Строчки были полны чувственности и могли затронуть не очень замысловатым, но присутствующим в них смыслом. Вот только новые рифмы и идеи всё никак не могли прийти на ум сосредоточенному подростку, который час пытался написать хоть что-то, но ничего так и не выходило. Может, нужно ждать, пока идеи сами не застанут тебя врасплох? Постоянно носить с собой ручку с бумажкой, блокнот или что-то подобное? К слову, записывать стихи на телефон Антон никогда не любил. Было в бумаге что-то сокровенное, эстетичное, какая-то скрытая романтика запылённой старой эпохи. Писали на бумаге свои стихи Пушкин, Лермонтов, Есенин и все остальные… Чем Антон хуже? Всем, но да ладно. Уже под утро юноша устал от безрезультатной борьбы с собой для написания хоть одного короткого четверостишья и просто стал учить новые мелодии на гитаре, не преследуя этим никакой цели. Просто хотел успокоиться. И у него получилось. Когда за окном уже расцвело, Шаст почувствовал, как тупо начинает отрубаться. Включил телефон, в верхней панели горели цифры 7:01. Сказать, что Антон был в ахуе — ничего не сказать. Да, он видел, как на улице резко стемнело, как зажглись фонари и слышал, как пьяные голоса под окнами затихли. Да, он видел, как через время небо снова обрело светлые оттенки, а солнце показалось из-за горизонта. Но почему он не обращал на это никакого внимания? Измученный, словно выжатая тряпка, Антон упал на кровать и буквально тут же уснул. Ему было абсолютно плевать на то, что его вероятно ждёт Дима после вчерашней переписки. Ему было пофиг, что Арсений искал его. Он просто физически не в силах пойти в школу сегодня. Не в силах подняться, одеться и просидеть ебучих семь уроков. Не в силах выслушивать наставления от Арсения Сергеевича, если таковые будут. Просто хочется хорошенько отдохнуть после бессонной ночи, а потом пойти в магазин, чтобы снова растратить запасённые карманные деньги на пропитание. Тишина, которая уже прописалась по адресу, заученному Антоном с пяти лет, теперь никак не мешала вечно раздражённому жильцу. Сейчас Шастун просто мечтает, чтобы это отсутствие звуков сохранялось как можно дольше: чтобы сегодня пьяницы ушли на другую скамейку, чтобы первоклашки, наконец, пошли на уроки, вместо того, чтобы гонять по двору на велосипедах, чтобы хоть один денёчек ебучие голуби перестали ебашить своими, видимо, железными головами в оконные стёкла. Ему просто нужно поспать. Но не тут-то было...

***

Раздался звонок в дверь. Шаст резко открыл глаза и тут же оскалился, раздражённый таким "добрым утром". На экране телефона горела надпись 7:36, Антон проспал всего лишь полчаса. Кто ещё вздумал наведаться в гости к подростку в такое раннее время? Едва сумев поднять своё тело на ноги, он подошёл к двери, и, не глядя в глазок, открыл её. Рассеянный взгляд долго не мог сфокусироваться на лице пришедшего, а как только подросток смог его рассмотреть, тут же удивился. — О, Тох, здарова. Батя твой дома? — спросил высокий худой мужчина, постоянно потирающий горбатый нос пальцами. Антон помнит его, он часто приходил к отцу по вечерам. И что самое удивительное, почти всегда со своей выпивкой. По пьяни Шастун старший проболтался сыну о том, что зовёт соседа только ради халявного бухла, а так компания мужчины из соседней квартиры никогда ему не импонировала. Парень мысленно посмеялся своим мыслям. И как сосед всё ещё продолжает доверять его отцу? Видимо, Андрей Шастун — искусный актёр, хотя по нему и не скажешь. — Здравствуй, Игорь, — он всегда просил называть себя просто по имени. К Антону сосед всегда относился хорошо, да и своих детей искренне любит. Правда, жена запретила ему с ними общаться ещё три года назад, найдя себе мужа, а детям отца, "получше и посолиднее" обычного среднестатистического сантехника. Вот Игорь и нашёл утешение в алкоголе… Стерва, что ещё сказать. — Нет папы. — А, ну ладно. Я попозже загляну тогда, скажи, что я приходил, — уже было прощался мужчина, но подросток остановил его. — Подождите, мне кажется его не будет сегодня. Его уже три дня нет… — Да-да, там у него проблемки возникли с ментами… «Кто б сомневался», — пронеслось в голове у парня. — …но он уже сегодня возвращается. Думал, вдруг уже дома, — закончил Игорь, от чего Антон впал в ступор. Он никак не ожидал такого скорого появление отца, тем более, что всем сердцем надеялся на пятнадцать суток, чёрт… Это ломает все планы подростка. — Ну ладно… Вряд ли я смогу ему сказать, я в школе сегодня буду, так что вы после обеда зайдите сами. — Спасибо, сынок. Аккуратней там в дороге, щас лихачей за рулём хуева гора, собьют — не заметят, — предупредил сосед и удалился. Антон закрыл дверь и посмотрел на кухонные часы. До урока оставалось полчаса, ничего страшного, если он опоздает. Да, Шаст не хотел оставаться дома и застать приход отца. Он точно знал, что тот найдёт до чего докопаться и боялся, как бы это вновь не закончилось дракой, а после последнего происшествия с Арсением Сергеевичем подростку вообще не хотелось пускать кого-то близко к себе, особенно отца. Вдруг это какое-то обострение, и те жуткие боли снова повторятся? Нужно будет спросить у Марины. Собрав на скорую руку рюкзак, и схватив с вешалки куртку, Антон вышел из квартиры, потом из парадной и впервые за утро закурил. Чувствовать дым после тяжёлой бессонной ночи было чудесно, но вся радость и удовольствие быстро прошли, как только окурок оказался на асфальте, притоптанный подошвой старых кед. Состояние парня оставляло желать лучшего. За всю ночь он смог поспать всего полчаса, не успел ничем позавтракать, даже не умылся толком. Мысли в голове путались, в глазах были непонятные размытые пятна, словно Шаст только что открыл глаза после долгого сна. Ощущения ужасные, но это получше, чем очередная ссора, которая могла бы ждать его дома. В школе Шастун ни с кем не здоровался, никого не замечал. Просто тупо разделся, повесил куртку в гардероб и даже не обратил внимания на то, что урок начался около двадцати минут назад. Ну а хули делать, как успел, так успел. Только взглянув на расписание на первом этаже, Антон понял, что первым стоит физика, и это очень и очень плохо, потому что начнутся доёбы. Доёбы, ведь физик — их классрук. Стоять оправдываться под взглядами десятков глаз всегда было унизительно, но что поделаешь, прийти всё равно надо. Иначе получишь пизды от директрисы, которая всегда увидит, если ты шляешься по школе без дела. С трудом достигнув третьего этажа, парень тяжело выдохнул, поправил лямку рюкзака и зашёл внутрь кабинета. Как и ожидалось, куча глаз сразу же обратились в сторону подростка вместе с парой тех самых мёртвых голубых океанов, которые так удивили Антона при первой встрече. «Надо будет узнать линзы это или настоящий цвет», — уж очень было ему любопытно. — Шастун? Почему ты опоздал? — удивлённым тоном, возможно наигранным, поинтересовался учитель. — Какая разница? Пришёл же в конце концов, — на полном серьёзе заявил ученик. Опять же, он не хочет обсуждать что-то личное перед всем классом. А причина опоздания в понимании Антона была именно личной информацией, только вот Арсений Сергеевич об этом не знает. Преподаватель пару раз едва заметно кивнул, сжав губы. — Что ж, я рад. Клади вещи и иди к доске, умник, — и опять… опять этот взгляд: «Я здесь главный, щегол». Или Антону просто кажется?.. Он снова не понимает себя, почему этот мужчина никогда не поддаётся точному антоновскому анализу? Он что, особенный? Парень бросил рюкзак на свою парту и подошёл к доске, уже намереваясь взять мел. — Расскажи нам о законах Ньютона, — встав со стула и подойдя к ученику сказал Арсений. — Я ничего не могу вам сказать. — И почему же? — Не учил, — нервно теребя бинт на руке, честно ответил подросток. На секунду мужчина опустил взгляд на кисть ученика, но быстро вернулся к привычным гляделкам «глаза в глаза». — Интересно, зачем же ты тогда вышел к доске? — по лисьи продолжал Арсений, то ли пытаясь вызвать у ученика сожаление о том, что тот не учил, то ли просто по приколу. — Ну, не знаю… Подумал, вдруг вы зададите что-нибудь попроще, — также непринуждённо продолжая диалог, говорил Шастун. Он не из робкого десятка, отступать не намерен. Даже под таким требующим и прожигающим, словно лазером, взглядом. Что препод вообще от него хочет? — Шастун, а ты думаешь, что заслужил бы «попроще»? — со вздохом продолжил Арсений, снова садясь за свой стол, будто растерял весь интерес к диалогу, за которым следил весь класс поголовно. — Смотря что бы вы попросили за это «попроще». Я на пошлости всякие не соглашусь, сразу предупреждаю. Класс тут же загалдел, послышался смех, а кто-то с последних парт крикнул: «Gu-Gucci flip flops». Антон тут же весь загорелся и даже немного забыл о своём "состоянии не стояния", замечая такую реакцию своих одноклассников. А вот Арсений Сергеевич совсем довольным не выглядел. Он вновь развернулся к Шастуну, глядя тому в глаза, ни разу за минуту не моргнув. Помните мем «Киборг-убийца»? Вот он бы сейчас сюда очень подошёл. — Садись, Шастун. Не напишешь самостоятельную — пойдёшь убирать территорию школы вместе с шестыми и седьмыми классами, тебя там с распростёртыми объятиями примут, — ухмыляясь, запугал ученика Арсений, а тот лишь продолжал наслаждаться своей победой в несуществующем поединке. Работать, правда, не очень хочется лишний раз… Но ничего нельзя сделать. Шаст знал, что не напишет. Все знали, что не напишет. «Нихуя не понятно, но очень интересно», — примерно так для Антона проходят уроки физики долгие годы, какая ещё самостоятельная? Вы о чём? Так и оказалось. Задачи были очень сложными для мозга Антона, который видимо в тайне от своего хозяина считал себя гуманитарием. Урок пролетел слишком быстро, казалось бы, только раздали листочки и уже через секунду забрали обратно. Короче говоря, Антон сдал пустой подписанный лист. Красота… Прозвенел звонок, ученики тут же ломанулись на выход, их примеру последовал и Антон, по пути желая найти Диму. — Шастун, задержись. Остальные выходим, — махнув рукой, потребовал Арсений Сергеевич. Антона это очень удивило. Последний человек спешно покинул кабинет и закрыл дверь, оставляя Антона один на один с учителем. Страшно до усрачки, но показывать это нельзя. — Поближе подойди пожалуйста. Стало ещё страшнее. — Зачем? — аккуратно поинтересовался парень. — Не укушу, подходи. «Пиздишь, как дышишь», — вторил про себя Шастун, глядя в глаза этому страшному человеку. Ломаясь, как девка на первом свидании, парень всё же подошёл, и Арсений Сергеевич поднялся со своего места. — Ты… Ты вообще спал сегодня? — сощурив глаза, вдруг спросил физик, оценивающе оглядывая ученика. Неужели Антон выглядит настолько плохо, что учитель сам решил поинтересоваться его самочувствием? — Спал. — Сколько спал? — Пять часов. — Врёшь? — Вру. От такого диалога Шастун не сумел сдержать улыбку, и учитель невольно перевёл взгляд на неё. Такая искренняя… солнечная… невинная, как у маленького мальчика. Она смогла вызвать порыв улыбнуться даже у такой глыбы льда, как Попов, но он смог сдержать себя, оставив лицо безупречно серьёзным и отстранённым. — Ты с этим лучше не шути, Антон. А вообще, я не для этого тебя оставил, — Арсений задумчиво почесал затылок. У парня разгорелся интерес. — Для чего же?.. — Ты прости меня за тот раз. Тебе так плохо стало из-за меня… Я не знал. Не имею понятия, почему меня не предупредила Татьяна Игоревна, но я с ней уже поговорил, так что не переживай, больше не повторится, — голос мужчины был донельзя ласковым и тёплым, Антон впервые слышит от него подобные слова. Так приятно, когда человек несмотря на свой возраст и авторитет не считает унизительным извиниться за свой какой-то проступок перед несовершеннолетним. Не стоит забывать, что дети тоже люди, которые тоже чувствуют, как и все взрослые. — Ничего… Я не в обиде на вас, — коротко ответил Шастун, но вложил в эти слова столько чувств, сколько не вкладывал в свой последний разговор с матерью. Он был искренен, потому что хотел быть искренним с этим человеком. — Я рад, — также коротко ответил преподаватель. Антон почувствовал, что где-то глубоко внутри Арсений Сергеевич хотел улыбнуться. Шастун ни разу не видел улыбки учителя. Непонятно, что ему мешает проявлять эмоции также, как это делают остальные. Возможно, Арсений такая же жертва травмы, как и Шастун, как Дима… Хотелось верить, что догадки ложные, а мужчина просто соблюдает какой-то особый образ. — На, возьми, — учитель вытянул из кармана батончик баунти и положил его на стол перед учеником, дабы избежать случайных прикосновений. — Ух-ты… Неужели покупаете, Арсений Сергеевич? — Антон всё-таки забрал батончик и тут же надкусил его. Он очень любил эту сладость, вкус кокоса был очень приятным и нежным, хотелось даже закатить глаза от наслаждения, но парень сдержался. — Ага. А то вдруг решишь отомстить… — А вы меня не отправляйте на субботник, и я вам не буду мстить, — попытался воспользоваться внезапно-хорошим настроением преподавателя Антон. — Ещё чего… А как мне тебя проучить за твою сегодняшнюю выходку? — скрестив руки на груди, спросил Арсений. Парень смутился, проведя не ту ассоциацию, которую было нужно. Вдруг прозвенел звонок. Неужели вот так просто они пропиздели всю перемену? Не может такого быть… — Беги на урок, потом поговорим, — скомандовал мужчина, а сам удалился в лаборантскую, словно мёдом ему там намазано. На самом деле, спешить действительно было нужно. Строгая русичка опоздавших ой как не любит, а потому и сам Антон поспешил быстро ретироваться, теперь уже в полной уверенности, что в школу сегодня пришёл не зря.