BDS&M

Ополоснувшись прохладной водой и, наверняка, передернув наскоро, Сэм возвращается в комнату в одном полотенце, а вторым в это время вытирает свое шикарное мокрое тело и волосы. Дин из своего неудобного положения поворачивает голову так, словно вот-вот свернет себе шею. Сэм откровенно залипает на связанного и распятого Дина, чье ритмичное трение о постель заметно ускоряется вместе с его появлением. — Ты прямо как блудливый пес во время гона, которому забыли дать таблетку, — понаблюдав пару минут, наконец изрекает в своем духе Мистер Совершенство и, спокойно скинув полотенце, начинает одеваться. — Сэмми… — Да, Дин? — с нарочитым вниманием отзывается Сэм. — Ты что-то хочешь? Какая же все-таки Сука. Облизав губы и собравшись с духом, Дин выговаривает сдавленно: — Сэмми… Их слишком много во мне… — И что? На какую-то минуту затуманенный гормонами и возбуждением мозг Дина буксует на этом простом и убийственном вопросе. Собравшись с мыслями и запинаясь, старший Винчестер пробует осторожно объяснить пиздецки неловкое: — Я… черт, Сэмми… Я такой переполненный. Сэм продолжает молча и внимательно смотреть на него, дико смущая. Дин находит в себе силы продолжить и даже пытается привычно свести всё к юмору: — Блять… Я набит ими, как ебаная рыба — икрой… — негромко выговаривают его губы, пытаясь улыбнуться, но стыд за собственные слова охватывает мгновенно. — Ебать тебя, Сэм, их так много… Сэм… пожалуйста… Тяжело… Во внимательном взгляде младшего Винчестера появляются проклятое сочувствие и долбанная жалость. И для Дина видеть это — просто вечное дежавю длиною во всю их жизнь. Но сейчас это неожиданно выглядит таким развратным и пошлым в данной конкретной ситуации, что Дин пристыженно замолкает. Чувствует, как щеки заливает волной румянца под таким вот жалеющим его взглядом Сэма. — Приподнимись, — произносит голос Сэма. — Или просто вздерни задницу, если тебе так легче. Дин медленно и послушно приподнимает бедра, вздергивая зад, хватаясь руками за спинку перед собой и надеясь, что Сэм сейчас избавит его перевозбужденное тело от распирающих его шаров. А потом трахнет… Ладно, пусть хотя бы просто вытащит проклятую цепочку. Трахнет — это уж слишком. Слишком хорошо, чтобы случиться. Но вместо освобождения на крепкие круглые ягодицы Дина обрушивается обжигающая боль. Следующий удар ремнем бьет еще жестче… Чуть приоткрытый вход Дина Винчестера резко сжимается вокруг торчащего из него кольца. Мучительная твердая заполненность еще сильнее давит на нежные внутренние стенки Дина. Он сцепляет зубы и отчаянно вцепляется в спинку кровати до побеления костяшек. Новый хлесткий удар, легкий с виду, ошеломляющий по ощущениям. Дин, зажмуриваясь, молча терпит боль, стараясь ни проронить ни звука. Ни единого крика. Или стона… Потому что при всем этом старший охотник изнемогает. Все его сильное тело повсеместно пронизано желанием, как тонкими иглами. Его мощный член болезненно вздыблен в дикой эрекции, и болезненная порка только усугубляет это состояние доводя до безумия. На длинных подрагивающих ресницах мужчины поблескивают слезы. Анус Дина сжимается с каждым ударом всё крепче вокруг торчащего из него кольца. На пятом ударе из Дина Винчестера все-таки вырывается несусветно пошлый низкий стон. Внутри охотника пылает настоящий пожар. И он снова делает длинное движение бедрами и всем телом, чтобы потереться своим тяжелым изнывающим членом о кровать. — Такое положение не годится для такого ебливого кобеля, как ты, — тут же решает младший Винчестер, разгоряченно отшвыривая ремень. — Так у тебя слишком много возможностей для… этих твоих маневров. — Нет, только не переворачивай… — выдыхает Дин, понимая, к чему движется дело. Но Сэм, не желая дискутировать по этому поводу, уже достает свою любимую веревку, и, сжав губы, начинает крепко связывать Дину запястья друг с другом. Конец веревки привязывает к изголовью на хорошую длину. Снимает наручники и тянет тело Дина ближе к изножью кровати, пока веревка, схватывающая вздернутые руки старшего Винчестера, не натягивается. Перевернув брата на спину и выразительно вздернув брови при виде его каменно стоящего члена, Сэм берется за его ноги. При этом раздвигает их Дину очень широко — сначала прихватывая веревками левую у самого края изножья, затем тоже проделывая с правой у другого края. Раздвинув таким образом Дину ноги практически на всю ширину кровати, Сэм в этот раз приматывает каждую натертую щиколотку прямо к деревяшкам. Дин несколько раз дергается, пытаясь свести неприлично распяленные ноги, но это бесполезно, и он напряженно замирает. В итоге Дин оказывается беспомощно лежащим на спине с хорошо вздернутыми над головой и крепко связанным вместе руками, с широко растянутыми в стороны ногами и прочно зафиксированными щиколотками. Колени Дина при такой растяжке заметно согнуты, но не слишком сильно. Напряженный пресс вздымается и опускается от тяжелого дыхания. Соски твердо торчат, требуя самого интенсивного и пристального внимания. Но потереться ими о кровать уже невозможно. Тяжелый, твердый ствол напряженно подрагивает на плоском животе, не имея теперь возможности прикоснуться хоть к чему-то, чтобы облегчить невыносимое, мучительное возбуждение. В такой раскрытой, растянутой позе при сильных отрывистых вдохах тугой вход мужчины немного раскрывается, являя взору Сэма последний шар едва ли умещающейся в Дине игрушки. Чувствуя это, Дин максимально выдыхает и подтягивается всем существом. Его крепкое тело немного выгибается на кровати, с усилием плотно сжимаясь вокруг твердых предметов. Теперь из крепко сжатой дырки Дина снова торчит только темно-синее кольцо. Сэм садится на кровать рядом с распятым телом и, ласково огладив старшему грудь широкой ладонью, поочередно цепляет зажимы, защемляя твердо вставшие соски Дина Винчестера. Дин чуть не до крови закусывает нижнюю губу от яркости ощущений, буквально пронзивших всё его тело при каждом зажатии. Не удержавшись и оставив короткий поцелуй на этих слишком соблазнительных губах, младший скользит рукой вниз и почти невесомо, восхищенно проходится пальцами по твердому, увитому венками стволу брата. Дин с мучительным стоном пытается толкнуться своим бешеным стояком в руку своего любимого Сэмми. Только пальцы Сэма как нарочно поднимаются выше, лаская лишь истекающую смазкой головку. Дин пытается трахать. Выгибаясь на спине, подкидывает таз выше. И еще чуть выше. Но его изголодавшийся член больше трахает воздух, чем заветную руку. Сэм задерживает кулак на месте, только когда Дин практически выгибается мостиком, упираясь в матрас плечами. В его состоянии это крайне неудобная и мучительная поза. Тугие веревки до боли врезаются в его натертые ноги, на которых в этих местах обязательно останутся ссадины и синяки. У Винчестера даже не получается упереться во что-нибудь пятками — все давление приходится на эти грубые узлы. Кожу саднит, ноги болят, но Дин продолжает ритмично двигать тазом вверх-вниз в таком положении. Потому что хоть так конец его изнывающего члена ныряет в подставленный Сэмом кулак — туда-сюда. И безумно хочется дальше, глубже, чтобы по всей длине, по всему вздыбленному стволу, но выше выгнуться уже не получается. Напряжено все тело. С каждым толчком нутро Дина Винчестера все более плотно, до боли сдавливает в себе гору набитых в него шаров… Ощущение каждого распирающего его изнутри шара становится невыносимым. Поза крайне неудобная, боль в ногах и руках, жажда и напряжение, распирающий изнутри огромный объем, едва доступное касание Сэма — всё сливается в один взрывной коктейль воистину адских страданий. Теперь с каждым очередным толчком в сэмов кулак из приоткрытых пошлых губ Дина вырывается очень низкий болезненный стон. Сэм честен, как всегда: — Дин… Ты никогда еще так охуенно не стонал. «Сучка…» — проносится отрывистая мысль в голове старшего и также быстро исчезает. Он агрессивно толкается снизу, ускоряясь. Яйца Дина поджимаются, готовясь к очередному извержению. — Я сейчас кончу… — доносится низкий хрип из его пересохших губ. Дин сам не знает, зачем сообщает это. Зная садизм Сэма, старший Винчестер понимает, что это откровение весьма глупо. Но все равно вновь слышит собственный непослушный голос: — Сэмми… я кончаю… Оргазм лавинообразно подступает, но Сэм успевает убирать руку и слегка оттягивает Дину яйца. Бессовестный сучонок. Заставляет Дина замереть и немного сбавить пыл. Когда Сэм отпускает, Дин продолжает совершать толчки вверх, отчаянно трахая воздух. Но оставленный в покое крупный член теперь только напряженно подрагивает на животе и выпускает каплю предэякулянта. Дин бессильно рычит, когда Сэм снова трогает его большие поджавшиеся яйца. И когда отпускает, старший бессильно падает на кровать, несколько раз крупно вздрагивая. Дыхание загнанное, пульс бешеный, возбуждение дикое, внутренние стенки пульсирует вокруг проклятой игрушки. Теперь он чувствует, как Сэм трогает его злосчастное кольцо, торчащее из измученного тела Дина. В этот раз кольцо оказывается мощно сдавленным анальными мышцами. Анус охватывает игрушку с такой силой, что ее практически невозможно пошевелить. — Ничего себе, — бормочет Сэм. — Сдавил их в себе, как родные. Нет бы оставить, но младший Винчестер упрямо тянет, понемногу увеличивая силу, прямо как ребенок за интересной игрой. Дин распахивает рот, дергается на кровати, съезжает к низу, резко сгибая в коленях широко растянутые ноги, пока веревка, сдерживающая его руки, не натягивается до боли в запястьях. В такой позе широко распяленный Дин застывает в безмолвной агонии, даже не пытаясь расслабиться, зная, что ничего не выйдет. Сэм не останавливается и спокойно продолжает тянуть из крепкого тела брата проклятые шарики. Но сжатый вход Дина лишь приподнимается вслед за кольцом, ни в какую не желая выпускать предмет. Дальше Сэм тянуть не решается, заботясь о любимом. — Надо же, такой сильный, — шепчет Сэм, с восхищением поглаживая руками живот измученному Дину, затем переходит на перенапряженные бедра и покрасневшие от порки ягодицы. Касания твердых пальцев Сэма немного болезненные, но такие необходимые. — И такой тугой… Тебя срочно нужно трахнуть. Дин застывает, не веря ушам. Неужели? Сэм все-таки передумал и трахнет его своим огромным прекрасным членом? Выдерет его наконец-то до искр из глаз? От одной только мысли яйца снова поджимаются. Но уже через минуту Дин понимает, что же Сэм имел ввиду под «оттрахать». Потому что младший Винчестер достает из своего арсенала одну из излюбленных игрушек… Довольно толстый черный силиконовый стержень с крупной бусиной на конце. Дин хорошо знаком с этой штукой, даже слишком хорошо. И сейчас он с ужасом понимает, что Сэм снова будет трахать его в член. И что дергаться теперь бессмысленно и даже опасно. Сэм мягко обхватывает пальцами головку его члена и начинает введение. Канал уретры у Дина давно уже неплохо растянут подобными игрушками, поэтому легко принимает в себя кончик, а затем и продолжение предмета. В осторожном исполнении младшего Винчестера эластичный стержень медленно погружается все глубже в тело Дина. Старший Винчестер чуть ли не воет тихо, снова закусывая уже всю к чертям искусанную губу. На самом деле ему достаточно уже одних только прикосновений красивых пальцев Сэма к своему изнемогающему стволу, чтобы подойти к самой грани. Но уходящий внутрь уретры стержень просто сводит с ума. Каждый раз Дину кажется, что эти штуки входят ему чуть ли не до мочевого пузыря. Хотя это и близко не так. Сэм останавливается, когда игрушка входит в Дина полностью и круглая черная бусина украшает головку крупного члена. Дин чувствует себя мучительно заполненным и растянутым везде, где можно. — Блять, Сэмми… Небольшие ритмичные движения стержнем внутрь-наружу переносят Дина за какую-то невидимую грань и оставляют издыхать в экстатичной агонии. Короткие тихие стоны вырываются из мужчины с каждым поступательным движением внутри его напряженного ствола. Глядя на Дина с неподдельной жалостью (а иначе смотреть на него уже и правда невозможно), Сэм осторожно вытаскивает стержень и смотрит, как после него у старшего Винчестера обильно выходит из отверстия смазка. Так и должно быть, но смазки очень много, слишком много даже для такой процедуры. Дин выглядит перевозбужденным и вымотанным до предела. Однако стержень возвращается на место, вновь распирая его уретральный канал. Дин чувствует, что весь член так и пульсирует при таком заполнении. И когда Сэм неожиданно склоняется туда, невольно касаясь волосами его напряженного и твердого как сталь ствола, Дин пялится во все глаза, замерев от благоговения и в ожидании чего-то. И Сэм не подводит — прикасается к его пылающему заполненному члену своими аккуратными сладкими губами, проводит юрким языком по перенапряженному, увитому венками стволу, вырывая из Дина невообразимо порнушный стон… А затем с удовольствием накрывает мощный член Дина своим ртом, заглатывая, принимая его глубоко в свое «сучье» горло. Дин кончает практически сразу. Нет, он сразу начинает кончать, а вот кончить ему никак не удается. Дин кончает со стрежнем внутри, выталкивая из себя каждую каплю скопившегося семени с боем, снова и снова конвульсивно сжимаясь внутри. Отрывистые движения тазом, больше похожие на очень короткие быстрые толкания, продолжаются целую вечность. Дин продолжает эякулировать, мучительно долго кончая Сэму прямо в рот. Приняв всё, Сэм отстраняется, невинно глядя на Дина, словно в семь лет. Вытирает свой красивый рот тыльной стороной ладони. И целует своими блядскими губами беспомощно приоткрытые губы брата, которыми тот, всё ещё задыхаясь от пережитого оргазма, пытается хватать воздух. Дин чувствует вкус собственной спермы у себя во рту. Блять, он чувствует собственную сперму на языке Сэма… Младший Винчестер отстраняется, высвобождает из штанов свой заждавшийся член и всего за пару движений руки вдоль твердого ствола изливается на связанное тело. Белесые струи ложатся на грудь и на лицо Дина, словно клеймо. Долгожданное клеймо, от которого разливаются удовлетворение и кайф по всему заклейменному телу… После всего пережитого Дин находится в какой-то эйфорической прострации, пока Сэм приводит все в порядок: извлекает из него стержень, поочередно снимает зажимы с истерзанных сосков, осторожно растирая их ладонью и целуя, заботливо вытирает Дина влажными салфетками и даже умудряется как-то сменить под ним залитую спермой и смазкой простынь, перетащив чистую со второй кровати. Покончив с делами, Сэм приглушает свет и укладывается рядом, нежно целуя Дина в приоткрытые губы. Заграбастывает его в свои огромные объятия, смотрит на него с невыразимой любовью. Чуть ли ни оплетает его руками и ногами, и утыкается носом куда-то в шею, замирая так в счастье и довольстве. Дин все еще в полном ауте, в голове — пусто, в сердце — слишком сладко. А тело как будто звенит после долгого ошеломительного оргазма. И, кстати, требует продолжения… И тогда неожиданно Дин осознает, что Сэм уже благополучно уснул так, вовсе и не думая его развязывать или освобождать от проклятых шаров, которые так и давят изнутри на возбужденные стенки и органы. Сэм мирно спит, прижимаясь своим проклятым телом к старшему и едва слышно сладко посапывая во сне. Его спокойное размеренное дыхание приятно щекочет Дину кожу. Нет, будить свое безумно любимое солнце Дин, конечно же, не станет. Не рискнет, не захочет, не посмеет — все варианты правильные. Конечности ноют, стиснутые и распяленные тугими веревками. Член Дина снова крепко стоит, как литой. Но не обо что даже потереться. И теперь кажется, что эта пытка никогда не закончится. Только бледно-зеленые цифры на часах медленно-медленно отсчитывают каждую новую минуту страданий…