Cherry flavor

С той ночи прошла почти неделя. Чонгук всё так же работает в клубе, танцует, надеясь вновь встретить того самого из второго ряда, и пытается совладать со своими мыслями, что словно яд пропитывают каждую живую клеточку, заставляя, наконец, всерьёз задуматься о своей ориентации. Он впервые сталкивается с таким диссонансным и разрывающим его на две части чувством; Чона ранее никогда не интересовали мужчины, вот прям вообще, ни в каком плане. Он никогда бы и не подумал, что ему когда-то понравится представитель своего же пола, а тем более секс с ним. А ему действительно понравилось. И настолько, что он готов повторить недельной давности ночь хоть миллион раз и именно с мужчиной, представившимся Ким Тэхёном, тогда, в гримёрке. Парень почти каждую ночь перед сном прокручивает в голове тот, ставший роковым, вечер; и мечтает повторить его, найти мужчину, но, правда, после ночи, он будто сквозь землю провалился и больше в клубе не появлялся. Чонгук думает, что это из-за него, что Тэхёну не понравилось из-за его неопытности и он больше в нём не заинтересован, и всё больше впадает состояние подавленности. Сегодня, как и во все остальные дни, Чон работает, и, сидя в гримёрке, готовится к выступлению, надеясь, что Тэхён всё-таки появится и он сможет с ним поговорить. На парне: узкие чёрные джинсы, обтягивающие мощные бёдра, тугой ремень с широкой железной бляшкой и тонким серебряным ремешком, зацепленным за петельки и полупрозрачная темно-синяя рубашка под цвет неона в зале. Чонгук собирается с мыслями, скептично осматривает свой наряд и, глубоко вздохнув, выходит из гримёрки. В темном коридоре, как и всегда, пахнет сигаретами, сыростью и потом, смешавшимся со спермой. Чонгук уже привыкший к этому не особо приятному запаху, не зажимает, как раньше, нос, а просто идёт на звук громкой, дубасящей басами — музыкой, что звучит в небольшом зале, где сегодня, в пятницу вечером, собралась куча народа, а точнее: куча «кошельков, забитых доверху деньгами». Он подходит к тяжёлой, явно никогда не стиравшейся, кулисе и немного отодвигает её в сторону, осматривая всех присутствующих в зале. Тэхёна нет. На его месте сидит высокий взбитый мужчина с огромным, еле удерживаемый пуговицами пиджака, животом и крутит меж пальцев подрезанную сигару, периодически нюхая её. Чонгук обречённо вздыхает, он яро надеялся на сегодняшний день, ведь пятница — день, когда можно расслабиться, и ожидал, что Ким придёт, но его нет и видимо не будет. А чего он, собственно, ждал? Что мужчина, трахнувший его, будет чувствовать к нему те же эмоции, что и он сам, или, что ему настолько понравилось, что он не прочь и повторить. Чонгук — самый настоящий дурак, влюбившийся в первого встречного, что за деньги выебал его девственную задницу. Да, он сам не отрицает, что влюбился, даже принял это, но это не отменяет того факта, что его просто использовали как вещь — купили, поигрались и выбросили. Чон Чонгук продаётся, Ким заплатил, попробовал товар и ушёл, больше ничего. Сколько бы ни думал Чонгук, ни пытался себя убедить, всё равно не может. Он найдёт Ким Тэхёна, чего бы ему это ни стоило, а пока под спокойную музыку парень выходит на кусок сцены, освещённой круглым прожектором. Музыка резко сменяется и Чонгук, готовый однажды прибить тупого диджея, сидящего за сценой, который видимо не понимает, что музыку так резко сменять нельзя; начинает танцевать в такт, разлившейся по залу мелодии, которая сразу же проникает в его тело и начинает брать в свои руки бразды правления. Он двигается медленно, тягуче, выгибается так, словно у него нет костей и проводит ладонями по покрытому тонкой тканью — торсу, спускаясь вниз, проходится по бугорку сквозь брюки и прикрывает от наслаждения веки. Чонгуку до безумия нравится танцевать, он всегда слушает своё тело и сердце, подчиняющиеся музыке; отдаётся этому по полной, не видя никого и ничего вокруг. Когда он погружается в танец — ничего не существует. Есть только: музыка и тело. Уже вспотевший Чонгук на ходу расстёгивает пуговицы рубашки, не переставая двигаться, и стягивает её с мокрой спины, отбрасывая куда-то в сторону. Рубашку сразу же ловит сидящий в первом ряду сорокалетний мужчина, который неприкрыто разглядывает его, одними только глазами облизывая. Закончив выступление, Чонгук, без попыток найти рубашку, заходит за кулисы и пытается отдышаться после горячего танца, от которого парень немного возбудился, представляя, что Тэхён сидит в зале, на том самом месте, и на него смотрит. Возможно, это безумно, но Чону плевать, он после душа точно подрочит в собственной квартире на образ Кима, запомнившийся и устоявшийся в голове, и тогда, может, подумает об этом. Воздух слишком густой, украшенный всевозможными запахами, что создают один единственный коктейль под названием — вонь, и не даёт запыхавшемуся парню отдышаться. Он мечтает поскорее смыть с себя пот, аромат клуба, въевшийся в кожу, и поехать домой, но как только Чонгук собирается выйти в коридор, натыкается на стоящего у стены владельца клуба. — Чон Чонгук, — по буквам тянет он и отлипает от бетонной грязной стенки. — Сокровище моё, — довольно улыбается он. — В смысле? — не понимает насупившийся Чон. — За тебя опять предложили кругленькую сумму, если так и дальше будет продолжаться, я подниму клуб с колен, — с неприкрытым наслаждением говорит владелец и с ног до головы оглядывает, стоящего перед собой, парня. — Кто? — О, ты уже не споришь, — улыбается. — он не говорил своё имя. Сходи в душ, подготовься, он ждёт тебя на втором этаже в пятой комнате… Чон не дослушивает, сломя голову бежит через пустой коридор, и, радуясь, что это Тэхён, летит к лестницам. Ему плевать на то, что он грязный, покрытый липким потом, к которому прилипает одежда, и в край раскрасневшийся; сейчас главное — добежать до заветной комнаты и увидеть того, кого мечтал встретить всю прошедшую неделю. Наконец-то, Ким показался и пришёл. Чонгук с трудом верит, но всё равно, не замечая никого и ничего вокруг, бежит к двери в нетерпении его увидеть. Хочется сразу вбежать в комнату, прижать Тэхёна к себе и больше никогда не отпускать, признавшись, что влюбился до безумия. Улыбка Чонгука до ушей вдребезги разбивается, стоит ему войти в прокуренную комнату с тусклым светом и увидеть сидящего на кровати полного мужчину, что неторопливо потягивает сигарету. Он, вскинув брови, с вопросом смотрит на резко ворвавшегося в комнату Чона и выпускает дым изо рта. — Я думал придётся дольше ждать , — скептично осматривает мокрую спину парня, по которой скатываются капельки пота и скрываются за резинкой, виднеющихся боксёров, мужчина. — Раздевайся. Чонгук в недоумении застывает у двери, понимая, что как глупый ребенок, понадеялся на то, что это Ким, а теперь головой вниз падает в пропасть реальности, где нет никакого Тэхёна в комнате на втором этаже, а только заплативший за него мерзкий мужик. Он готов себя по башке пару раз хорошенько ударить за такую самонадеянность. Дурак. Самый настоящий дурак. Ким Тэхён вселил в него дурацкую надежду и Чонгук, как самый послушный мальчик, надеется, блять. Забившийся в ноздри запах дешёвых сигарет выводит Чонгука из состояния прострации, и он, ничего не говоря, разворачивается и уходит, наплевав на всё. Его тело не продаётся. Чон не кукла, не шлюха, его не купить. А Тэхён, который так внезапно ворвался в его жизнь, купив его тело, даже не спрашивая, получил в подарок и сердце. Чонгук самолично вложил его в руки Кима без инструкций, как с ним обращаться, и глупо понадеялся, что ему этого не нужно, что он сам знает как. — Ты куда? Я отвалил за тебя кучу бабла! — доносится разъяренный голос до сбегающего по ступенькам Чонгука, который от обиды в душе, еле сдерживает порывающиеся наружу рыдания.

***

После инцидента, потерявший крупную сумму вместе с выплатой за неисполненную услугу владелец клуба —увольняет Чонгука, накидывая на него немаленький штраф за нанесение убытков, и грозиться, что если Чон явится в клуб за отработанными за неделю деньгами, он натравит на него своих парней. Чонгук прекрасно знал, что так и будет, но ни о чём не жалеет. Если бы он вернулся в тот день, то поступил бы точно так же. Владелец нагло обманул его, сделал так, что парень сам подписал контракт, где было указано про продажу своего тела, а сейчас требует от него деньги за то, что отказался выполнять этот пункт. Это смешно. Чон сначала громко смеялся от осознания, что хорошенько влип, а потом, успокоившись, принял тот факт, что он самый конченый придурок. Парень найдёт деньги, устроится на работу и заплатит за свою свободу, как бы сложно, учитывая ужасное состояние с отсутствием денег, ни было. С самого утра у Чонгука ужасное настроение, а погода ещё и помогла. На улице: проливной ливень, который стоит столбом, а тучи на небе всё гуще; дают понять бегущим на работу людям, что дождь затянется на целый день. Чонгук бесится, потому что не может надеть свои любимые белые кроссовки, которые точно заляпает в грязных лужах, и, выругавшись, напяливает грузные, с массивной подошвой, черные ботинки. Он выходит на улицу и, намочив волосы, собранные в низкий хвост и чёрную толстовку под дождем, добегает к заказанному заранее такси. Уже третий день Чонгук ищет себе подходящую работу, отослав резюме во всевозможные клубы и кафешки, и все на разные должности. Сейчас плевать: работать официантом, в богом забытом месте, или заниматься любимым делом и танцевать в клубе. Нужны деньги. А главное — вернуть долг клубу и забыть, что вообще когда-то там работал. Сегодня, в этот ужасный день, Чонгук едет на собеседование в кафетерий в центре города, куда его хотят взять баристой. Парень имеет опыт в этой сфере, ведь когда-то, когда его мама была ещё жива, он, чтобы достать деньги на лекарства, устроился в кафе, чтобы незаметно обчищать его; и в итоге, проработавшего там два года баристой, Чона словили на краже и уволили, повесив штраф. Машина останавливается возле небольшого здания, и Чонгук, поспешно заплатив водителю, сразу бежит внутрь, чтобы окончательно не промокнуть до нитки и не выглядеть, как мокрая псина. Как бы странно это ни было, у Чонгука нет зонтика, он никогда не покупал его, считая, что это пустая трата денег и ненужная вещь. А сейчас готов дурак об стенку головой биться, лишь бы он невиданным образом появился в его руках. В кафетерии очень уютно. Горят ароматические свечи, по всему периметру расставлены живые цветы, предпочтительно белого цвета, а цветовая гамма в кофейно-белых тонах внушает чувство спокойствия и расслабленности. Чонгук мысленно радуется, что в помещении очень тепло, натягивает на руки мокрые рукава толстовки и проходит к стойке, где красивая девушка оформляет заказ стоящему впереди мужчине. Дождь жестоко бьёт по окнам, которые от потолка до пола, и даже не думает останавливаться, предвещая «прекрасный день» для всех жителей города. Появившаяся мысль о том, что добираться Чон будет домой пешком, потому что денег на ещё одно такси нет, заставляет парня громко вздохнуть. Мужчина, стоявший перед ним, забирает заказ и уходит, а Чон делает неуверенный шаг к стойке, чувствуя, как его немного потряхивает от холода мокрой кофты. — Доброе утро, что будете заказывать? — девушка приветственно улыбается и выжидающе смотрит на Чонгука, который не уступает и расплывается в заячьей улыбке. — Доброе, — косится на окно Чон. — я пришёл на собеседование на должность баристы. Девушка заглядывает на монитор компьютера и, улыбнувшись, вновь переводит взгляд на парня: — Чон Чонгук? — Да, — улыбчиво кивает Чон. Звон колокольчиков разносится по помещению, извещая о новом посетителе. Чонгук, не обращая внимания, даже не поворачивается, ожидая, что девушка скажет куда ему нужно пройти, но стоит ему услышать знакомый запах, заполнивший всё пространство, сердце Чонгука делает кульбит и падает куда-то вниз. Аромат вишни, терпкий, сочный, до невозможности приторный. Чон чувствует его позади себя, боится даже повернуться к его владельцу и прикрывает веки, пытаясь собрать себя в хоть какую-то кучу, в которую он превратился только о воспоминании о нём. Сзади него стоит — Ким Тэхён, тот самый из второго ряда, тот, кого Чонгук беспрерывно ждал больше недели. В голове просто каша из расплавленных мозгов, а в груди развивается самый настоящий боевой полигон, где стук сердца — новый взрыв гранаты. Чонгук попросту не знает, что ему делать, чувствует, как шея покрывается красными пятнами от того насколько ему сейчас стыдно, а щеки, покрывшиеся густым румянцем, горят, словно поставленный на плиту чайник. Кажется, и у Чонгука скоро пойдёт пар, только из ушей. Парень мечтает испариться в эту же секунду, ведь Тэхён подходит ближе и почти что утыкается в его спину. — Молодой человек, — словно сквозь вакуум слышит Чон и поднимает на девушку бездумный взгляд. — Пройдите за мной, я проведу вас к администратору. Чон, как болванчик, часто-часто кивает и спешит за удаляющейся девушкой, желая поскорее убраться из зала. Всем своим нутром он чувствует провожающий и прожигающий его насквозь взгляд мужчины и держится изо всех сил, чтобы не обернуться и не выдать себя.

***

Через тридцать минут, счастливый Чонгук уходит от администратора, который почти сразу взял его на работу, не обратив внимание на тёмное место в его биографии, и дал повышенную ставку. Парень на всех парах подходит к стойке и замирает, всё ещё отчётливо слыша запах вишни. Оборачиваться страшно, но Чон, пересилив себя, медленно поворачивает голову к крайнему столику у окна, где, попивая из большого бумажного стаканчика горячий кофе, сидит Ким Тэхён и что-то пишет в небольшом блокнотике. Почти сразу он поднимает голову, будто услышав что-то, и встречается взглядом с тёмными чонгуковскими глазами. Уши у Чона моментально заливаются краской и начинают гореть так, словно на них воск вылили. Чонгуку кажется, что от его взгляда воздух искриться начинает, нависает тяжёлым напряжением, что оседает на стенках лёгких. На лице Кима сразу же расцветает широкая, фирменно-квадратная улыбка, и он, отложив карандаш в сторону, подзывает парня к себе, хлопая по стулу рядом с собой. Сначала Чон мешкает, продолжает заливаться краской, и, всё же решившись, подходит к столику, садясь на стул белого цвета с опущенной вниз головой. Он не знает, что ему говорить, хотя так яро ждал его, не знает, что вообще сейчас между ними. Чонгуку кажется огромная трёхметровая крепость, а для Тэхёна никакого барьера и не существует. — Привет, — тот самый хриплый, бархатный баритон, заставляющий тело Чона мгновенно реагировать. Он глаз не поднимает, чувствует, как всё нутро сжимается и завязывается в крепкий узел внизу живота. — Привет, — несмело проговаривает Чон, немного похрипывая, понимая, что уже видимо простудился за то немногое время, проведённое под холодным осенним дождем. К их столику подходит официант и спрашивает будет ли Чонгук что-нибудь. Парень, даже не поднимает головы, заказывает горячий бергамотовый чай, и официант, записав заказ, уходит. — Слышал ты уже не работаешь в клубе, — Тэхён отпивает горячий напиток, который он заказал уже во второй раз за время ожидания Чона, и внимательно смотрит на смущённого парня. — Не работаю, — кивает он и мешкает между тем, чтобы закончить этот очень неловкий для него разговор и уйти или всё же поднять взгляд на Кима. Он выбирает второе, несмело поднимает тёмные глаза из-под тёмной чёлки на мужчину сидящего напротив, и ловит на себе его довольный взгляд, который расползается по всему телу Чона и заливает его невиданной до этого теплотой. — Почему? — ненавязчиво спрашивает Тэхён, внимательно изучая мимику на лице Чонгука. — Уволили, — Чонгук уводит взгляд. Не будет же он рассказывать, что, как глупый ребенок понадеялся на то, что его вновь заказал Тэхён, а это оказался какой-то старпёр, и Чон просто напросто сбежал. — Вот так, без причины? — щурится старший, подмечая изменения в тоне Чона. — Ты отказался. — утверждает Ким, не спрашивает и так знает, что это правда, что он не продаёт свое тело, а Тэхёну отдался лишь из-за симпатии, которая совсем ничем не прикрыта, Тэ это в его обсидиановых глазах видит. — Что тебе нужно? — не понимает Чонгук, вдруг резко взяв себя в руки. — Ты. — улыбается Тэхён и, поднявшись, уходит.