Тропа перемен

      — Я знаю этого юношу. Его зовут Агмейр, — склонившись над воином Стражи Рассвета, сказал себе под нос Фалион. — Проклятье, не думал, что он наломает дров.       Немое изумление мага, явившегося на место проведения ритуала в оговоренный час, сменилось раздражением при виде следов недавнего побоища и охотника на вампиров, неподвижно распластавшегося под обугленным кустом колокольчика. Фалион все понял прежде, чем Гелебор принялся за объяснения.       По словам мага, с недавних пор Стража Рассвета пристально наблюдала за вампирами, прибывавшими в Морфал за исцелением, и была готова действовать в случае скрытой или явной угрозы городу более чем решительно. Побег Виртура среди ночи вызвал у дозорного охотника подозрения, а застигнутая им сцена с питьем крови Гелебора лишь укрепила их. Итоги столкновения заметно омрачили Фалиона, залегши меж его бровей глубокими складками.       Виртур был бы рад поглумиться над поражением Агмейра, однако нестерпимая боль не располагала к веселью. Предложение осмотреть рану Виртур упрямо отверг и избавить себя от брони не позволил. Сцепив зубы, он лежал на каменном круге, смотрел в серую небесную высь и отдавал последние силы на то, чтобы не проронить ни звука. Гелебор знал: за стоическим молчанием крылась боязнь явить свою слабость.       — Вы же понимаете, что риск велик, — выразил опасения Фалион в ответ на просьбу как можно скорее провести ритуал. Вампиризм делал Виртура намного сильнее и выносливее, исцеление же могло его погубить. Однако солнце за облаками уплывало все дальше от горизонта — драгоценное время ускользало, как песок сквозь пальцы, унося с собой шанс на избавление от проклятия, а веки Виртура тяжелели. Приняв это во внимание, после недолгих раздумий Фалион неохотно уступил уговорам.       — Будь по-вашему, — вздохнул он и с осторожностью достал из кошеля на поясе черный камень душ. — Но учтите, что ответственность за последствия лежит полностью на вас.       — Это больно? — в последний миг чуть слышно спросил Виртур.       Гелебор чувствовал, как он цепляется за его руку, слышал, как он рвано дышит, и от страха за него едва сдерживал слезы. Меньше всего ему хотелось увидеть, как брат мечется в агонии.       — Не могу сказать наверняка. Все мои прежние клиенты едва ли что-то испытывали в процессе, но ни один из них не был тяжело ранен, — с задумчивой флегматичностью отозвался Фалион.       Виртур закрыл глаза и отвернулся.       — Приступай, — велел он, и маг кивнул.       Гелебору пришлось собрать в кулак всю стойкость и смирение — видеть брата таким было невыносимо. Хуже того, он не мог помочь ему ничем, кроме как осторожными утешающими объятиями.       Фалион призывал царства Обливиона и подносил даэдра заточенную в камне душу. Гелебор читал на губах Виртура слова молитвы: «Sunnabe, Auri-El, nou Ata*» и шептал их вместе с ним. Робкая надежда на то, что Всевластный смилуется над отступником и позволит ему остаться рядом с братом, единственная утешала Гелебора. Он повторял короткий молебен вновь и вновь и то искал солнце за хмурой небесной пеленой, то не смел отвести от Виртура глаз, опасаясь вдруг заметить на его застывшем напряженном лице отпечаток смерти.       — Ритуал закончен, — тихо объявил Фалион и отступил на шаг. Черный камень душ, который он только что держал, бесследно исчез.       Черты лица Виртура значительно смягчились, а грубые изломы складок в уголках губ исчезли. Дышал он часто и неглубоко, ресницы его чуть подрагивали, но веки оставались сомкнутыми. Гелебор давно позабыл, насколько благородно и светло лицо его брата, лишенное безобразного росчерка зла. Викарий любил Аури-Эля и любил Благую землю, пока судьба не сыграла с ним злую шутку.       Гелебор с нежностью положил на лоб Виртура ладонь. «Теплый», — отметил он, и сердце забилось от счастья.       — С ума сойти, — протянул за спиной хрипловатый голос воина Стражи Рассвета. Он сидел на траве, допивая содержимое небольшого темно-алого флакона, и с контуженным видом вытирал сочившуюся из уха кровь. — Расскажу Израну — не поверит. Сразу голову с плеч снимет.       — И поделом тебе, Агмейр. Мы с Израном условились, что Стража не будет соваться в мои дела, а я — в ваши. И что в итоге? — проворчал Фалион, не оборачиваясь, и попытался нащупать пульс на шее Виртура. Гелебору показалось, что маг ничуть не удивлен тем, что охотник выжил, а не отдал душу Совнгарду, подобно своим доблестным предкам, павшим в бою.       — Кто же виноват, что так вышло? Я лишь делал свою работу — защищал город. Честное слово, я хотел как лучше, но эти эльфы… И откуда вы такие только беретесь? — пытался немного по-детски оправдаться Агмейр и поочередно притянул к себе сперва одну ногу, а затем вторую. Судя по заторможенным движениям и отупелому взгляду, чувствовал он себя отвратительно.       Фалион больше не слушал Агмейра. Следующая фраза мага была адресована Гелебору:       — Нужно отнести твоего брата в город, пока не поздно.       Гелебор усмехнулся словам молодого норда и покрепче прижал к себе Виртура. Некоторые вещи в мире остались прежними… ______________________ Sunnabe, Auri-El, nou Ata* — Благословен будь, Аури-Эль, наш Отец.