Уроки любви

лисы, волки помнят долго, кто им дал тепла. ночью тёмной нету волку места у огня.       Недосказанность и неопределённость к концу года становятся невыносимо давящими, из-за чего Серёжа двадцать четыре часа в сутки ходит как на иголках. И признаться во всём хочется, и реакцию увидеть жутко страшно, и лишаться единственного друга по причине того, что ты в него влюбился — ну, да, всего лишь — не хочется. По итогу к двадцатым числам декабря это выливается в твёрдое решение выбраться Олегу за подарком, в новогоднюю ночь вручить его и признаться, а там уж будь что будет. Либо праздник себе испортит, либо приобретёт приятные воспоминания.       Отправить Волкова на улицу — это ещё не самое трудное, потому что после долгих уговоров и кучи неправдоподобных отмазок он всё же соглашается, а вот прошмыгнуть мимо него незамеченным уже сложнее. Разумовский знает, что на прогулках у Олега только два состояния: сваливать через забор навстречу приключениям или дымить как паровоз у дверей детдома в ожидании скорейшего возвращения внутрь. Волков на днях повредил ногу на футболе, и сложить два и два и понять, что с такой травмой он вряд ли сможет махнуть через забор, труда не составило.       Серёжа, впрочем, тоже не пальцем деланный, да и дружба с Олегом свой вклад внесла — не зря же говорят, что с кем поведёшься, от того и наберёшься. Серёжа и понабрался.       На то, что физическая составляющая у него далеко не такая, как у Волкова, он, вылезая из окна их комнатки, неблагоразумно плюёт. В кармане куртки у Разумовского все сбережения, сумму которых он никогда не пересчитывал за ненадобностью тратить на что-либо, в кармане джинсов — телефон, чтобы по навигатору добраться до ближайшего торгового центра. Для человека, который боится высоты и выполняет нормативы по физкультуре в лучшем случае с пятого раза, он выглядит весьма уверенно. После их с Олегом вылазки через окна столовой весь первый этаж снабдили решётками, и Серёже это играет на руку — или на ногу, которой он на одну из решёток и наступает. До земли остаётся всего ничего, надо всего лишь перенести ногу чуть ниже, зацепиться руками, повиснуть и осторожно спрыгнуть, но Разумовский зачем-то смотрит вниз. Начинает кружиться голова, нога соскальзывает с решётки, и в попытках ухватиться заново Серёжа обтирается о кирпичную стену здания, а приземлиться умудряется прямиком в голые кусты.       Поднявшись, он чувствует себя выпавшим из гнезда воробушком — такой же маленький, взлохмаченный и не понимающий, что делать и за что жизнь с ним так жестоко обошлась. Сильнее всего болит ушибленный при приземлении копчик, ободранные о тонкие ветки кустов кисти рук и расцарапанное ими же лицо. Разумовский, представив, как он сейчас будет выглядеть в глазах продавцов различных безделушек, снисходительно называет себя настоящим детдомышем и по навигатору отправляется в путь.       Как выясняется в дороге, сорвавшаяся с решётки нога тоже пострадала, и путешествие до торгового центра растягивается аж на полчаса, поэтому непосредственно на поиск подарка остаются считанные минуты. Серёжа оббегает почти всё здание со скоростью света, но всё вокруг какое-то не то. Обезличенное, бессмысленное, неподходящее. Не для Олега.       Отчаявшись, Разумовский даже забредает в околоэтнический магазин с кучей амулетов, талисманов и непонятного вонючего барахла. Презрительно фыркнув на очередное благовоние, он было разворачивается, чтобы выйти, как взгляд цепляется за витрину с изделиями из натуральных материалов — перьев, рогов, клыков. Серёжа присматривается повнимательнее, пока среди множества зубов диких зверей не обнаруживает волчий клык. Самый настоящий!       — Здравствуйте! — чересчур радостно здоровается он, напугав тем самым молодого человека у кассы. — Дайте вот этот клык, пожалуйста.       Парень всматривается в талисман, показывает универсальный жест ожидания в виде указательного пальца и ныряет под витрину, где начинает копаться в других украшениях. Минуту спустя он высовывается с маленьким холщовым мешочком в руках.       — Есть кое-что покруче. На него скидка сейчас, по цене так же выйдет, — продавец за шнурок вытягивает амулет со сделанной из металла волчьей головой, к которой приделан почти такой же клык. — Не хочешь?       — Минуточку.       Разумовский недолго копается в кармане куртки, оценивает имеющуюся у него сумму и быстро отсчитывает оттуда необходимое количество купюр.       — Давайте оба.       — Как скажешь.       Серёжа никак не может нарадоваться, улыбка от уха до уха не сползает с лица и в ожидании товара и сдачи, и ещё немного по пути домой после. Даже нога как будто меньше болит.       Вернуться удаётся только к самому концу прогулки, Разумовский последним влетает в закрывающуюся за кем-то дверь и, прихрамывая, бежит на второй этаж. В их с Олегом комнату они заходят почти одновременно — Серёжа успевает его догнать.       Несмотря на все попытки выглядеть целым и здоровым, Волков замечает, как Разумовский подтягивает ногу за собой, да и царапины на руках и лице за час отсутствия не затягиваются.       — Опять? — Олег на Серёжу практически налетает, аккуратно беря его лицо в руки. — Да сколько им объяснять-то можно? Кто на этот раз? Старшаки опять? И когда ты успел вообще?! Я даже не видел, чтобы ты выходил.       Волков так беспокоится, что Разумовский смеха сдержать не может — надо же, так переживать, когда на самом деле виноваты только слабые мышцы, пустая голова и кривые ноги.       — Чего ржёшь-то? Я что-то смешное говорю, что ли? Переодевайся и тащи давай свой запас перекиси.       — Лестница, Олег, — сквозь смех отвечает Серёжа, расстёгивая куртку. — Никто меня не бил, я просто оступился. Но если очень жаждешь справедливости, то можешь пойти и накостылять ей.       Волков косится недоверчиво, вертит голову Разумовского в разные стороны, внимательно рассматривая повреждения, и в конце концов грозит ему пальцем и разворачивается, стягивая кожанку. Посмеиваясь, Серёжа незаметно перекладывает мешочек в задний карман джинсов.       Этот Новый Год проходит веселее, чем прошлый — Олег не валяется в постели с температурой, что уже радость. Салют всем детдомом смотрят с улицы, старшеклассникам дают пожечь бенгальские огни, и Разумовский смотрит на них абсолютно заворожённо — у самого глаза горят чуть ли не ярче. Однозначно накупит себе штук сто таких, когда вырастет.       В Петербурге снова мокро и слякотно, а за окном воет ветер, поэтому вернуться в здание приходится сразу как заканчивается салют, несмотря на желание поиграть в снежки хотя бы этим мокрым разваливающимся снегом. Давняя серёжина мечта лепить снеговиков в новогоднюю ночь вновь остаётся неосуществлённой и откладывается на необозримое будущее.       После получения сладких подарков детвора разбегается по комнатам, чтобы изучать содержимое красивых коробочек в форме ёлочек, праздничных грузовичков и Снегурочек. Разумовский, усевшись на кровать, прогоняет в голове всё, что хочет сказать, усиленно готовится, пока Олег втихаря курит на улице, чередуя затяжки с откусыванием найденной в подарочной коробке вафли.       Волков возвращается в комнату в кожаной куртке поверх пижамы и пахнет топлёным молоком и табаком, необычно по-домашнему. Свет уже погашен, шум в коридорах стих, даже воспитательницы в своей каморке отмечают совсем неслышно. Детдом медленно погружается в сон.       — Подойдёшь? — подвинувшись ближе к подушке, просит Серёжа.       Олег кивает и садится рядом, перед этим повесив куртку в шкаф и достав что-то из её кармана. Разумовский догадывается, что там подарок, и принимается ломать голову, когда Волков успел за ним сходить, если они всё это время, за исключением последней прогулки, провели вместе. Останавливается на варианте с тем, что Олег просто неуловимый чёрт — звучит реалистично и максимально подходяще.       — С Новым Годом, — Серёжа протягивает заранее извлечённый из мешочка кулон. Второй клык он тоже повесил на шнурок, и теперь они висели рядом друг с другом. — Ты же у нас злой и страшный серый волк, да?       — Спасибо. Тогда ты у нас, выходит, лис, — Волков бережно принимает протянутый Разумовским аксессуар и вешает на шею, в ответ протягивая маленькую коробочку.       Внутри лежит акриловый значок в виде Лиса из «Маленького Принца», и Серёжа так этим очаровывается, что дар речи теряет. А ведь Олег даже не знает, насколько Разумовский влюблён в эту книгу. Да и в него тоже.       — Спаси-ибо, — Серёжа подносит значок ближе к окну, рассматривая подарок в лунном свете. — На рюкзак прицеплю. Лис и Волк, значит, да?       — Лис и Волк, — подтверждает Олег.       Оставив свой новый аксессуар на тумбочке, Разумовский разворачивается к Волкову и серьёзно начинает:       — Олег, я…       — Погодь, — перебивает Волков, хмурясь, — а ты клыки где взял?       — Я тебе как-нибудь потом расскажу, — Серёжа нервно усмехается и толкает Олега в спину, побуждая покинуть его кровать. — Ложись спать.       И кое-что другое он, пожалуй, тоже расскажет как-нибудь потом.