Уроки любви

видишь, а ты сомневался, глупый, думал, что в комнате, в этой тьме, есть кто-то злой — никого нет. губы пусть улыбнутся твои мне.       — Офигеть! — Серёжа на радостях того гляди подпрыгнет так высоко, что пробьёт головой потолок. — О-фи-геть, мы правда поступили и переезжаем в Москву!       — Я вот по поводу тебя ни капли не сомневался, — Волков ловит его в свои объятия, крепко стискивает и с гордостью целует в лоб.       — Я в тебе тоже, знаешь ли, уверен был, а ты заладил своё «завалил». Максимум, что ты мог завалить — это меня, но вряд ли это сказалось бы на твоём поступлении.       — Ой, да то ли ещё будет, — усмехается Олег и указывает на собранные сумки, сложенные возле двери. — Давай посмотрим билеты и закинем остаток вещей.       Всё самое основное было упаковано по чемоданам ещё неделю назад, дело было за малым — дождаться университетских приказов, найти себя в списках поступивших и прыгнуть в первый же скорый поезд до Москвы. Ближайший отбывает на следующий день в шесть утра, и сон не идёт всю ночь — не терпится поехать изучать новый город и распробовать новую жизнь. С позволения воспитательниц они тихо включают телевизор и смотрят передачу про животных, пока не приходит пора уезжать. Серёжа оставляет младшим ребятам пустые альбомы и все свои карандаши, прихватив с собой только подаренный Олегом пару лет назад уголь, которым было жалко рисовать — слишком много воспоминаний связано с тем днём.       В поезде Разумовский занимает место у окна и не отлипает от него все четыре часа дороги, привычно разделив с Волковым наушники. Только в такси, отъезжающем от Ленинградского вокзала, он осторожно трогает Олега за руку и тянется к уху.       — Ты тоже это чувствуешь?       — Что?       — Сердце щемит.       Волков заторможенно кивает. У них кроме друг друга давно никого нет, и делать серьёзные шаги вдвоём — привычное дело, но на этот раз всё иначе. Слишком серьёзно. У Разумовского не горят глаза, как это обычно было, когда ему в голову приходила очередная блестящая идея, а у Олега нет присущей ему уверенности во взгляде и походке, по которым всегда было понятно, что он знает, что делает.       — Не бойся, — Волков откладывает телефон на сиденье и сцепляет в замок свои и серёжины пальцы. — Всё хорошо будет. Я рядом.       Приходится поверить. Серёжа ему всегда верит. Проще жить, когда кто-то настраивает на светлое будущее и вселяет уверенность в завтрашнем дне, даже если сам боится. Бояться лучше вместе, как говорит себе Олег каждый раз, когда прячет страх и неуверенность поглубже, чтобы быть для Разумовского каменной стеной, и это работает.       Немного бумажной волокиты — и они заселяются в свою первую личную комнатку. Стены в общежитии тонкие, рядом обитают соседи по блоку, и полной свободы действий всё ещё нет, но здесь хотя бы отчасти можно обставить и обустроить всё так, как вздумается — переклеить обои, закупить новую мебель, поставить хорошую двуспальную кровать вместо двух скрипучих коек. Впрочем, после детского дома всё выглядит сносно, и, крепко встав на ноги, лучше вложиться в собственные квартиры, чем в общажную комнатушку. На двери общего блока висит бумажка с четырьмя фамилиями: Кольцов, Титов, Волков, Разумовский.       Только тяжёлые сумки касаются жёсткого выцветшего ковра, раздаётся стук в дверь, и Олег с Серёжей удивлённо переглядываются — то, что люди умеют стучаться, прежде чем войти, оказывается удивительным открытием.       — Да? — неуверенно отзывается Волков.       — Заглянем познакомиться? Мы ваши соседи по блоку.       — Они ещё и не заходят без спроса! — шёпотом восхищается Разумовский и уже в полный голос отвечает: — Входите!       В щели между приоткрытой дверью и косяком появляются две головы: одна кучерявая, с небритостью на лице и глупой улыбкой, вторая — с настороженным взглядом и тщательно причёсанными русыми волосами. Не встретив сопротивления, они открывают дверь нараспашку и проходят внутрь.       — Максим, — высокий кучерявый парень тянет руку Олегу, и тот недоверчиво жмёт её, нехотя представившись в ответ. — Журналист.       — Денис, — тот, что пониже, обменивается рукопожатиями с Разумовским. — Мы с тобой на одной специальности, но я на втором курсе. Могу помочь с программированием, если что.       — Уверен, это не понадобится, — вмешивается Волков, протянув ему ладонь. — Приятно познакомиться, Олег.       Серёжа пихает его локтем в бок.       — Как обустроитесь, заходите выпить за знакомство, — Максим щёлкает себя по шее и разворачивается, утаскивая Дениса следом. — Если вы не из этих, конечно.       — Из каких? — испуганно уточняет Разумовский.       — Из тех, кто не пьёт, — скептично объясняет Денис и толкает соседа в спину, выпроваживая из комнаты. — Кольцов, блять, пойдём, не позорься.       Дверь захлопывается, и Серёжа оседает на кровать, устало вздохнув. Олег располагается рядом, ободряюще приобнимает его за плечо и целует в щёку. Разумовский жмётся к нему, всё ещё нервничая по тысяче поводов сразу, почти панически берёт за руку и закрывает глаза в попытках успокоиться.       — Мне до сих пор иногда в кошмарах снится, что в комнату кто-то заходит, — тихо признаётся Серёжа после глубокого вдоха и длинного выдоха. — И порой всё ещё боюсь, что кто-то может вломиться.       — Здесь это некому и незачем, — твёрдо произносит Волков. — Ты здесь в безопасности.       Разумовский кивает. Всё в прошлом, Олег в первые же месяцы своего пребывания в детдоме ясно дал знать, что не стоит соваться в их комнатку, но до чего же трудно понять и принять, что можно наконец выдохнуть, расслабиться и ни о чём не думать до начала сентября. Будто он не заслужил хоть немного отдыха и покоя.       Волков с подозрением относится к новым соседям, но Серёже надо развеяться, поэтому они принимают приглашение и вечером наведываются в соседнюю комнату. Олег, зацепившись языками с Максом, привычно надирается дешёвой водкой, а Разумовский с Денисом хлещут шампанское как не в себя. Они активно обсуждают не понятные ни Волкову, ни Кольцову тонкости программистского русла, пока не выясняется, что оба горят идеей создать свою соцсеть.       Разумовский обещает уделать Титова, на что тот хмыкает и предлагает выйти покурить.       — Надо будет купить ноутбук, — осеняет Серёжу, пока он прячет нос в плече курящего Олега, укрываясь от сигаретного дыма. — Тебе случайно ничего не надо?       — Хочу в автошколу записаться, — делится Волков. — Нафиг надо эту одну станцию на метро до универа кататься, будем с тобой на машине приезжать.       — Машина — это как-то дорого, — Разумовский виновато поднимает глаза — не хотел упрекнуть, но боится, что это прозвучало с укором. — Может, что-то другое придумаем?       — Расслабься, я же не собираюсь брать новенькую иномарку. Выкрутимся. Не переживай только, ладно?       Серёжа шутливо кусает Олега за плечо и бормочет передразнивающее «ладно». Кольцов в паре метрах от них давится словами и сигаретным дымом.       Разумовский действительно покупает ноутбук, садится за подаренные ему ещё в детдоме книжки, смотрит кучу вебинаров и учится клепать сайты. К осени даже получается начать потихоньку фрилансить по мелочи, и тогда Серёжа впервые получает самостоятельно заработанные деньги.       Волков действительно записывается в автошколу, материт всё и вся, пока проходит медкомиссию и собирает все необходимые справки, после чего обещает таксовать в свободное от учёбы время. В один из августовских дней он прощается с Серёжей, говоря, что собирается на последнее занятие по вождению, и пропадает на полдня. Разумовский нервно набирает его номер весь вечер.       — Блять, Олег! — дозвонившись, приветствует он. — Где тебя носит?       — Серёж, я…       — Я слышу, что у тебя щёлкает поворотник, где ты, нахрен, находишься?       — Трасса М-2…       Разумовский воет, уткнувшись лицом в сидящего на столе плюшевого волчонка.       — К твоему сведению, мне это вообще ни о чём не говорит, — подсказывает он.       — Я еду домой.       — Откуда?       На том конце провода слышится тяжёлый вздох.       — Откуда, Олег?       — Из Тулы.       — Олег, что ты делал в Туле?       — Я не успел отъездить нужное количество часов, потому что мы с тобой постоянно всё переносили, и взял сегодня четыре занятия.       — И ты проведёшь за рулём восемь часов?       — Осталось всего три!       Серёжа захлопывает ноутбук, хватается за голову и мысленно считает до десяти.       — До встречи, Олег.       По возвращении Волков выкатывает список предполагаемых им диагнозов, который включает растяжение запястья от восьми часов за рулём машины с механической коробкой передач, геморрой от безвылазного сидения в водительском кресле и нервный срыв от езды по одной дороге с неадекватными автовладельцами.       В конце сентября ситуация повторяется: Олег прощается, сказав, что скоро вернётся, и пропадает на целый день, ответив на звонок только глубоким вечером.       — Олег, — серьёзно начинает Разумовский, нарочито громко стуча ложкой по краям кружки.       — Я был в Подольске, — сходу выпаливает Волков под уже знакомое щёлканье поворотника.       — Объяснишься?       — Выйди на улицу.       Серёжа сбрасывает звонок, швыряет телефон на кровать и прямо в халате поверх пижамы выходит из общежития, где его встречает Олег. Волков накрывает его глаза ладонями, ведёт куда-то, то и дело приговаривая: «осторожнее» и «аккуратно, не споткнись», пока не останавливается в какой-то подворотне с торжественным «смотри!». И Разумовский смотрит. Сначала вперёд себя, ожидая какого-то невероятного сюрприза, затем — по сторонам, когда ничего не обнаруживает, и в самом конце — на Олега. Очень вопросительно и непонятливо. Волков закатывает глаза, нажимает кнопку на брелоке, и неприметная машинка перед ними дважды подмигивает оранжевыми фарами. Серёжа продолжает вопросительно смотреть, но уже не интересуясь, где сюрприз, а вопрошая, на кой чёрт Олег приобрёл эту развалину.       Волков, донельзя гордящийся своей покупкой, подходит к пассажирской двери и галантно дёргает за ручку, но та поддаётся только на второй раз. Олег делает реверанс, приглашая Разумовского внутрь, и тот осторожно усаживается на сиденье, оглядывая интерьер, насколько это позволяет темнота за окном и неработающая лампочка. Волков тянется через Серёжу, вставляет ключи в замок зажигания и поворачивает их, заводя двигатель.       — Вот, как-то так, — он разводит руками, когда машина начинает негромко тарахтеть. — Что, совсем не нравится?       — Посмотрим, когда прокатишь, — Разумовский за футболку подтягивает Олега к себе и целует в губы. — Ты молодец, правда. Спасибо тебе. И кстати…       — Да?       Серёжа смущённо хихикает в кулак.       — А ты задние сиденья уже проверял?